Центр культуры протославян[§]

По последним историческим данным, имен­но на р. Тясмин был расположен центр культуры восточных протославян.

Первой археологической культурой, кото­рую ученые связывают с восточными протос­лавянами, является белогрудовская.

Археологические раскопки показывают, что люди, населявшие в то время Приднепровье, жили в хижинах — полуземлянках, которые они строили в поймах рек. Они изготавливали ору­жие из камня, кремня, кости и бронзы, знали обжиг глиняной посуды — тюльпановидных кувшинов, украшенных гладким валиком, и пло­шек с отогнутым наружу краем. От белогрудовс- кой культуры произошла чернолесская культура земледельческих праславянских племен При­днепровья X — середины VII в. до н.э.

Первое знакомство праславян с железом относится к концу белогрудовской культуры, а широкое применение кованого железного и стального оружия — к чернолесской культуре, к IX—VIII вв. до н.э. К ней следует отнести и серь­езные сдвиги в социальной области: выделение конных воинских дружин, организацию пост­ройки больших крепостей для обороны южных рубежей от набегов киммерийцев.

Каменные и бронзовые орудия в чернолесской культуре постепенно заменились железными (кинжалы, мечи с железными клинками, желез­ные наконечники копий). В VIII в. до н.э. черно- лесская культура стала основой развития земле­дельческого населения Поднепровья, в котором можно видеть упоминаемые древнегреческим историком Геродотом праславянские племена сколотов-пахарей, или борисфенитов.

В обширной области чернолесской культуры район племени-гегемона определяется легко — это, бесспорно, бассейн Тясмина, где сохрани­лось множество городищ чернолесской куль­туры, первых крепостей в земле праславян.

Ранее принято было считать, что лишь Среди­земноморье было тем источником развития ци­вилизации высокого уровня, от которого расходи­лись волны влияния на другие части Европы. Сегодня у нас есть все основания сравнивать темпы развития цивилизаций, с одной стороны, на Русской равнине, а с другой — в Центральной и Северной Европе. В те времена праславяне ни­чуть не уступали в развитии другим племенам Ев­ропы, а в чем-то и превосходили их. Их контакты с внешним миром были достаточно активны, они интенсивно перерабатывали культурное влияние других цивилизаций. Объяснение простое: эти земли — перекресток важнейших торговых и во­енных путей. Конные лавины многие века двига­лись по берегам Северного Причерноморья, по Великой Степи из района Нижнего Поволжья, из Закавказья в Подунавье. И влияние цивилизаций, таких, например, районов континента как Китай, Алтай, Иран, почувствовали на Русской равнине раньше, чем в Европе.

Соседи праславян, киммерийцы, представляли собой скотоводческие племена иранского корня. В бронзовом веке они расселились в Нижнем Поволжье, а затем заняли все южнорусские степи, пока в VII в. до н.э. не были вытеснены и частич­но ассимилированы родственными им скифами. Одновременно с освоением железа у киммерий­цев произошел прогрессивный переход от полу- оседлого к кочевому скотоводству, что позволило им освоить необозримые пространства степных пастбищ. Киммерийцы доходили до Северного Кавказа, Керченского пролива, достигали Дуная и Балканского полуострова, где найдены богатые курганы их племенных вождей (рис 2.4.10).

Приднепровские праславяне впервые в своей истории попали под удар кочевников-степняков. В опустошенных пожарами поселениях ранней

чернолесской культуры в Среднем Поднепровье можно видеть свидетельство военной агрессии киммерийцев.

Однако праславяне в Приднепровской Ле­состепи нашли силы для того, чтобы создать по образцу киммерийской свою вооруженную конницу, а главное — выстроить (примерно в IX-VIII вв. до н.э.) на границе с киммерийской степью целую систему крепостей, в которых могло укрыться от набега все население ок­рестных племен. Эти крепости-городища нахо­дились преимущественно в бассейне Тясмина (летописный Тисмень), на правом берегу Днеп­ра, на южной окраине Лесостепи. Земледельцы- праславяне сумели уберечься от неожиданных набегов кочевников и оградить пограничными крепостями свои основные земли.

К началу железного века племенные сою­зы во многих областях Европы перешли на более высокую ступень развития экономики и государственности: усилились дружины и воз­росла роль племенных вождей. С ростом чис­ленности населения племенам требовалось все больше земли, и они все чаще проявляли агрес­сию по отношению к своим соседям, прасла- вянам. Особенно жестким натиск был там, где поселения праславян не прикрывал барьер сред­неевропейских гор, то есть на западе, со сторо­ны Эльбы, и на юго-востоке, со стороны степей Причерноморья.

Однако данные археологии убеждают нас: праславян не покорили ни кельты, ни кимме­рийцы. Так, область распространения богатых кельтских гробниц с колесницами простирается на востоке только до самого края праславянских земель в верховьях Эльбы, не заходя на собст­венно праславянскую территорию.

В то же время кочевой образ жизни увели­чил военную мощь киммерийского всадничества и содействовал объединению многих племен. Уже в конце VIII в. до н.э. киммерийцы отправи­лись в далекий поход и оказались в Закавказье, у границ государства Урарту. В VII в. до н.э. они воевали с Ассаргаддоном и Ашшурбанипалом — царями Ассирии, нападали на государства Ма­лой Азии.

С первыми далекими походами киммерийцев в сторону от Поднепровья связано крупное со-

Рисунок 2.4.10. Знатный киммерийский всадник.

Вторая половина VII в. до н.э. Реконструкция М.В. Горелика

бытие в жизни праславян — колонизация части Левобережья. Раскопки показывают, что Днепр не был препятствием к объединению племен на обоих его берегах.

В VIII в. до н.э. чернолесские праславянские племена Правобережья двинулись на восток, пе­решли Днепр (оставив слева полосу солончаков) и оказались на лесистых черноземных берегах Ворсклы (летописного Вороскола). Утверждение праславян в конце VIII — начале VII в. до н.э. по Ворскле, на самой границе со Степью, связано с ослаблением киммерийского влияния в этих степях. В археологическом материале VIII в. до н.э. часто встречаются мечи, псалии (принадлеж­ность воина-всадника), обнаружены и полные воинские погребения всадников с богатым набо­ром конской сбруи и оружием (копье, стрелы).

У правобережных праславян к этому времени, как уже говорилось, сложилась мощная система обороны. Левобережным колонистам пришлось создавать такую же. В центре праславянского «ос­трова» на Ворскле было построено гигантское, крупнейшее в тогдашней Европе, Вельское го­

родище (рис. 2.4.11).В VII в. до н.э. праславя- не-сколоты, занявшие лесистые, плодородные берега Ворсклы, построили в середине своей земли крепость. По размерам Западное Бельское городище превосходило такие крупные гречес­кие поселения, как Херсонес и Ольвия.

В 4 км к востоку от этой крепости племя гело- нов построило в VII-VI вв. до н. э. свою крепость — Восточное Бельское городище.

Пришельцы с Правобережья и отделившиеся от скифов гелоны жили, судя по всему, мир­но. Но в VI в. до н.э. степные скифы, завершив серию походов в Переднюю Азию, атаковали Причерноморье и степи. И племена, жившие на самой окраине земледельческой Лесостепи, на пограничной со Степью реке Пантикапее, вновь оказались перед лицом опасности.

Город был известен Геродоту под названием Ге- лона. Ничего подобного в то время в Европе не было!

Этот оборонительный комплекс историки считают укреплением, построенным для защи­ты союза племен, живших по Ворскле. В случае опасности здесь могли укрыться десятки тысяч людей.

На чернолесско-скифском этапе темп жиз­ни праславян заметно ускорился. Плужное зем­леделие заняло главенствующее положение, развивалось кузнечное дело — кузнецы, как и воины-всадники, получили в племенах особые привилегии.

Линия пограничных крепостей по Ворскле и Тясмину продолжала существовать и попол­нялась новыми городищами. Она протянулась далее на запад. Это свидетельствует о том, что конфликты между земледельцами и кочевника­ми имели затяжной характер, а также о том, что земледельческий Север обладал политической самостоятельностью по отношению к кочево­му Югу. Потребность в укреплениях и право осуществить их постройку в одинаковой мере говорят и о суверенном положении лесостепно­го праславянского Севера в скифское время.

Рисунок 2.4.11. Валы Бельского городища

В VII в. до н.э. скифы окончательно вытесни­ли киммерийцев из причерноморских степей и заняли их пастбища. То, что праславяне на Тяс- мине и Ворскле смогли усилиями всего народа построить мощные укрепления, означало, что развитие этих племен подошло к определенно­му рубежу, эпоха первобытно-общинного строя заканчивалась.

И такие следы в украинском фольклоре действительно есть, и встречаются они имен­но там, где происходил процесс первичного овладения железом, где пахали землю плугом и строили порубежные укрепления от степных киммерийцев и скифов. Это легенды и сказки о двух божественных кузнецах, ковавших плуг и победивших Змея, требовавшего человечес­ких жертв. Кузнецы запрягли Змея и пропахали гигантские борозды, называемые до сих пор Змеиными Валами.

Легенды о божественных кузнецах Кузьме и Демьяне возникли из обожествления мно­жества реальных кузнецов, игравших важную роль в народной жизни. Связь Кузьмы и Демьяна с кузнечным делом прослеживается повсемес­тно и в русских, и в белорусских областях — в кузнечных слободах средневековых городов.

Образ же степной конной многоголовой орды, однажды сложившись в образ многого­лового, всепожирающего и сжигающего огнем Змея, служил для обозначения не только кимме­рийцев, но и кочевников вообще, огнем и мечом уничтожавших поселения славян.

Легенда о кузнеце-змееборце отразила этот первый этап киммерийско-праславянских от­ношений: Змей победил людей, стал есть их, требовал новых жертв. Не герои пошли на Змея, а Змей сам пришел к людям и угрожал им, осадил кузню, где укрылись беглецы.

Оптимистичная легенда сложилась не как плач по погибшим, а как апофеоз борьбы с кочевни­ками, которая могла стать победоносной лишь в силу двух причин: праславяне научились ковать оружие и после победы над Змеем построили не­бывалую до тех пор оборонительную линию.

От грандиозного Вельского городища отхо­дит вал, называемый Змеиным. Он получил такое имя неслучайно. Как показывают археологичес­кие изыскания, когда славяне возводили очеред­ную крепость и требовалось обозначить ори­ентиры на местности, они вспахивали борозду. Отсюда уже один шаг к фольклорному образу Змея, вынужденного пропахивать борозду-вал. Нередко славяне использовали при постройке своих укреплений и бесплатную рабочую силу — пленных киммерийцев или же отбитый у них скот — в таком случае фольклорный образ при­обретает вполне реальные очертания.

Героический элемент в устное народное творчество внесли войны — вторжения ким­мерийцев, сжигавших праславянские поселки, и последующий переход праславян к активной обороне, постройке могучих укреплений на южных рубежах своей земли. Это были пер­вые сражения объединенных племен и первые крепости, воздвигнутые в исторической жизни праславян. Для войн, для обороны крепостей и ковали оружие чудесные кузнецы.

Легенды и сказки, передаваемые из поколе­ния в поколение, донесли до нас воспомина­ния о набегах южных степняков на восточных славян в разные периоды их истории. То, что подобные набеги на протяжении двух тысяч лет повторялись с завидным постоянством и совершались по одной и той же схеме (налет конной орды, сожженные деревни, угон плен­ных и скота), — все это сглаживало, нивелиро­вало признаки отдельных нашествий, все они сливались в единый образ внезапно налетаю­щего Змея.

По целому ряду признаков, анализируя вариан­ты эпических сказаний и сопоставляя их с данными археологии, ученые определяют, что в преданиях о первых «кузнецов железу» и первых оборонитель­ных сооружениях угадываются отголоски борьбы с киммерийцами в X-VIII вв. до н.э.

Что же прятали за этим двойным рядом мощнейших укреплений наши предки? Золото,

запасы продовольствия? Нет. Основное сокрови­ще тех времен — это секреты технологии обра­ботки железа, тайна изготовления орудий труда и мечей из пластин железа методом кузнечной ковки. Такие утверждения не голословны. В Ев­ропе — на Британских островах, Пиренейском полуострове — в результате археологических изысканий установлено, что на этапе перехода от поздней бронзы к раннему железу в сильно ук­репленных городищах действительно хранили тайны обработки металла: холодной и горячей ковки, литья, закалки, сварки методом кузнеч­ной ковки. За мощными стенами укрепленных городов размещалось все, что требовалось в кузнечном деле: сами кузницы, запасы сырья, орудия производства и арсенал.

То же наблюдалось и на Востоке. Так, в Па­лестине завоеватели-филистимляне в течение долгого времени хранили в строгой тайне от местного населения секреты обработки железа. Под запретом были технологии изготовления не только боевого оружия, но и сельскохозяйст­венных орудий. Согласно закону, местные жи­тели обязаны были отдавать плуги и мотыги на правку и заточку только в кузницы, в которых работали исключительно филистимляне.

С помощью современной аппаратуры мес­тонахождение кузницы в древнем городище определяется довольно просто. Хозяин кузницы, как правило, использовал отходы производства (шлак и окалину) для подсыпки в своем дворе, на улице. Этот материал растаскивался по дороге, рассыпался. И это пятно очень хорошо фикси­руется аппаратурой.

Современный исследователь, вооруженный новейшими методиками и аппаратурой, спосо­бен достичь удивительных результатов. Так, по анализу сырья, шихты, окалины, путем сравне­ния с данными по известным месторождениям полезных ископаемых можно судить о хозяй­ственных связях, о путях поставок материалов для производства. Поразительно, но, например, кузнецы из Мотронинского городища получали сырье из Донбасса и Кривого Рога! Какова была организация!

...Я стою внутри Мотронинского городища (рис. 2.4-12).На этих валах когда-то мальчишкой играл в войну. Старший брат рассказывал, что игрушек тогда не было, и мальчишки отыскива­ли в окопах настоящее оружие, оставшееся со времен войны. Конечно, взрослые — родители и учителя — отнимали его, но разве уследишь....

Пытаюсь представить своего далекого-дале- кого предка, который жил в этом древнем го­роде, окруженном глубокими рвами, высокими валами, частоколом бревен.

Может быть, это был кузнец? И корни моей фамилии как-то относятся к кузнечному делу? Тогда судьбу моего брата и мою в чем-то оп­ределил далекий предок. Мой брат и я многие годы посвятили высоким технологиям, оборон­ному производству, не забывали и о выпуске гражданской продукции. Мы хорошо понимаем важность инновационных процессов, необхо­димость охраны технологических секретов.

Наверное, предок был бы доволен: его дело продолжено. «Русское оружие» — признанный во всем мире термин, воедино сплавленный в сознании со словами «победа» и «слава».

Экскурс в историческую литературу был бы неполным, если бы мы не затронули вопросы культуры, духовности наших предков.

Уже в скифский период у древних восточных славян зародились основы духовной цивили­зации; отмечались факты поклонения добрым началам жизни; проявлялись такие черты, как стремление к самоуправлению и общинности, нестяжательство и презрение к богатству. Гре­ческий географ и историк Страбон (64/63 г. до н.э. — 23/24 г. н.э.) отмечал, что для сколо- тов характерны добротолюбие, справедливость и простота.

Укреплению этих душевных свойств способ­ствовало впоследствии и принятие христианс­тва, первое знакомство с которым древних сла­вян следует отнести к I в. н.э. Предание связывает это с миссионерской деятельностью апостола Андрея Первозванного.

Святой Иероним (IV в.) писал: «..хладная Ски­фия согревается огнем веры истинной». Святой Иоанн Златоуст в это же время направлял в сла­вянские земли миссионеров для распростране­ния православия среди язычников. Безусловно, такое внимание к будущей Русской земле со сто­роны святых Андрея Первозванного, Иеронима и Иоанна Златоуста не могло не наделить особым благодатным свойством складывающуюся рус­скую цивилизацию. По-видимому, именно в это

время — в первой половине 1-го тыс. н.э. — воз­никла первоначальная славянская письменность.

В середине 1-го тыс. духовно-нравствен­ные определяющие российской цивилизации получили конкретные формы, выразившиеся в особых свойствах и характере древнерусского народа. Суммируя все имеющиеся письменные и археологические источники, можно утверж­дать, что славяне отличались мирным характе­ром и трудолюбием. Они занимались земледели­ем, животноводством, охотой и рыболовством, с большим мастерством изготавливали орудия труда и украшения. Военная деятельность была преимущественно оборонительной. Принципы общинной жизни, самоуправления, взаимопо­мощи (счастье и несчастье считались делом общим) сочетались с твердой властью вождей и военачальников. Вера в единого главного бога была неотрывна от почитания второстепенных божеств, злых и добрых духов. Природу славяне считали живым существом и поклонялись ей, особенно обожествлялись дубравы и мать сыра земля. Славяне верили в неизбежность победы добра, и эта вера была основой добротолю- бия. Древние жители Русской равнины не были склонны к накопительству, к стяжанию богатств. В семейной жизни ценились целомудрие и суп­ружеская верность.

Интересно высказывание о славянах той эпо­хи, что предшествовала созданию Киевского государства, выдающегося немецкого историка Гердера (1744-1803). Он писал: «Славяне с лю­бовью возделывали землю, занимались разными домашними искусствами и ремеслами, повсемес­тно открывали полезную торговлю произведени­ями своей страны, плодами своего трудолюбия. Они построили на берегах Балтийского моря, начиная с Любека, города. Между ними Винета была славянским Амстердамом. На Днепре они воздвигли Киев, на Волхове — Новгород, вско­ре сделавшиеся цветущими торговыми города­ми. Они соединяли Черное море с Балтийским и снабжали Северную и Западную Европу произ­ведениями Востока. В нынешней Германии они разрабатывали рудники, умели плавить и лить металлы, приготовляли соль, ткали полотно, ва­рили мед, разводили плодовые деревья и вели по своему вкусу веселую музыкальную жизнь. Они были щедры, гостеприимны до расточительнос­ти, любили сельскую свободу, но вместе с тем они были покорны и послушны — враги разбоя и грабежа. Все это не избавило их от притесне­ний со стороны соседей, напротив — способ­ствовало тому. Так как они не стремились к вла­дычеству над миром, не имели жаждущих войн наследственных государей и охотно делались данниками, если только этим можно было купить спокойствие своей страны, то народы, в особен­ности принадлежащие к германскому племени, сильно погрешили против них. Уже при Кар­ле Великом начались жестокие войны, которые, очевидно, имели целью приобретение торговых выгод и велись под предлогом распространения христианства. Храбрые франки, конечно, находи­ли более удобным, обратив в рабство прилежный земледельческий и торговый народ, пользоваться его трудами, чем изучать земледелие, торговлю и самим трудиться. То, что начали франки, до­вершили саксы. В целых областях славяне были истреблены или обращены в крепостных, а зем­ли их разделялись между христианскими еписко­пами и дворянами. Их торговлю на Валтийском море уничтожили северные германцы, Винета была разрушена датчанами, а остатки славян в Германии походят на то, что испанцы сделали из природных жителей Перу».

Рисунок 2.4.12. Мотронинское городище

2.5.