ЭТНИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ЧЕРНЯХОВСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Черняховская культура (вторая треть III — пер­вая треть V в.) — одно из самых ярких явлений в истории Восточной Европы I-го тыс. н.э. вплоть до становления Древнерусского государства.

Первые древности черняховской культуры (культуры полей погребений черняховского типа) были открыты для науки в 1898-1903 гг. исследованиями у сел Ромашки и Черняхов в Среднем Поднепровье, Неслухов в Прикар­патье и Марошсентанна (ныне Сынтана де Му- реш, Трансильвания) (Хвойка, 1901, с. 172-190; Hadaczek, 1900, s. 48-59, 71-78; Kov6cs 1912,

р. 250-367). С тех пор на пространствах Укра­ины, России, Молдовы и Румынии археологи обнаружили 3,5 тыс. подобных памятников, из них более 200 поселений и 120 могильников раскопаны широкой площадью (в румынской и молдавской литературе эти древности назы­вают «культура Сынтана де Муреш», в других странах — обычно «Сынтана-Черняхов»).

Главным признаком, который позволяет объединить эти иногда непохожие по типам домостроительства и погребений памятники, выступает гончарная посуда черняховского типа с ее качественными характеристиками и особыми формами. Характерны для этой культуры также центральноевропейские типы деталей убора и других вещей (фибулы, пряжки, подвески, гребни, туалетные пинцеты и др.), а также оригинальные типы деталей, вырабо­танные на этой основе. Определенная стандар­тизация массовых ремесленных изделий чер­няховского типа является продуктом единой экономической системы, общего внутреннего рынка, охватившего население значительной территории в зоне плодородных грунтов лесо­степи и степи. Тем не менее внутри черняхов­ского массива существуют этнографические и хронологические особенности отдельных ре­гионов.

с. 18) (рис. 25.1).

В течение столетия изучения древностей чер­няховской культуры наиболее острые дискуссии вызывает вопрос о том, какой народ (или наро­ды) являлся ее создателем и основным носите­лем. Первый исследователь Черняховского мо­гильника В.В. Хвойка, а за ним М.Ф. Веляшевский и К. Гадачек считали их этапом в развитии мест­ной культуры древних славян. Археологи не­мецкой школы делали акцент на сходстве древ­ностей типа Черняхова и Южной Прибалтики, связывая их с германскими племенами готов и гепидов (П. Райнеке, Э. Влюме, Г. Коссинна, К. Дикулеску). Э. Вреннер и М. Эберт объеди­нили памятники Украины и Нижнего Дуная в одну культурную группу, в которой, по мнению

последнего, прослеживаются готские и местные культурные элементы. В межвоенный период на близких «полиэтнических» позициях стояли чешские и польские ученые (Л. Нидерле, В. Анто­невич, Й. Костшевский, Л. Козловский). Таким об­разом, сложились три основных взгляда на этни­ческую окраску памятников черняховского типа: германский, славянский и полиэтнический.

В гитлеровской Германии в научной и про­пагандистской литературе господствовал тезис о принадлежности памятников черняховского типа исключительно готам или гепидам. Совет­ское руководство также начало понимать идео­логическое значение археологии. В результате в публикациях 1940-1950-х гг. «автохтонист- ская», или славянская, концепция черняховской культуры стали руководящей теорией в археоло­гии ранних славян.

Рисунок 2.5.1. Распространение памятников черняховской культуры и ареалы соседних культур (цифрами обозначены регионы черняховской культуры):

1 — Западная Украина; 2 — Верхний Днестр; 3 — Центральная Украина; 4 — Восточная Украина; 5 — Нижний Днепр;

6 — Северное Причерноморье; 7 — Молдова; 8 — Мунтения;

9 — Трансильвания; а — важнейшие черняховские памятники; b — античные города; c — границы ареалов культур; d — граница Римской империи в IV в.

Постепенное смягчение политической обста­новки в стране позволило опубликовать мнения о германском происхождении (Артамонов, 1956, с. 3-6) или о полиэтничности черняховского населения (Кухаренко, 1954; Тиханова, 1957; Третьяков, 1958; Федоров, 1960). Появлению та­ких взглядов способствовало расширение по­левых исследований в послевоенный период, открытие раннеславянских древностей праж-

Рисунок 2.5.2. Типы жилищ черняховской культуры:

1 — план и реконструкция разреза трехнефной постройки (Будешты, постр. 2); на плане видны ямки от столбов, три очага и слой глиняной обмазки от сгоревшей кровли;

2 — план и разрез полуземлянки с печью-каменкой (Сокол, жилище 9); видны ямки от столбов, угли и обмазка от сгоревших конструкций; 3 — реконструкция разреза каменной постройки с кровлей из камыша и глины (Каменка-Анчекрак, помещение VIII)

ско-корчакского и киевского типов, а также бесспорно германских памятников «типа Ди- тиничей» (то есть вельбарских по современной терминологии) (Смішко, Свєшніков, 1961). Тогда же на Верхнем Днестре была выявлена группа черняховских поселений со славянскими чер­тами(Баран, 1981). В эти и последующие годы тема черняховской культуры отражена в боль­шом количестве статей и нескольких моногра­фиях (Махно, 1960; Брайчевський, 1964; Сымо- нович, 1964; 1967; Щукин, 1967; 1979; Винокур, 1972; Рикман, 1975; Сміленко, 1975; Баран, 1981; Никитина, 1985; Рафалович, 1986; Магомедов, 1987; 2001а; Гороховский, 1988; Гей, Бажан, 1997; Любичев, 2001), а также в разделах обобщаю­щих трудов: «Славяне Юго-Восточной Европы в предгосударственный период», 1990; «Славяне и их соседи в конце 1 -го тыс. до н.э. — первой половине 1-го тыс. н.э.», 1993).

Современные исследователи в целом придер­живаются полиэтнической концепции черня­ховской культуры, но понимают это различно. По мнению некоторых ученых, лесостепная зона Украины была заселена в большинстве славяна­ми (Винокур 2000, с.

российских и украинских археологов (Щукин

1979, 2005, с. 66-89; Магомедов 1987; 2001а; Шаров, 1995; Любичев, 2005), а также практи­чески все авторы из стран Центральной и За­падной Европы (Godtowski, 1979; Bierbrauer,

1980, s. 131-142; Вірбрауер, 1995; Kazanski, 1991; Kokowski, 1995; M⅞czynska, 1996). Румынские и молдавские коллеги при этом подчеркивают присутствие в «культуре Сынтана де Муреш» карпского или дакийского элемента (Diaconu, 1964; Ionita, 1972; Vornic, 2006, р. 278-279).

При поисках объективного решения проб­лемы этнического состава населения черняхов­ской культуры важнейшими остаются данные археологии, по мере накопления антропологи­ческого материала увеличивается и его значение. Комплексный подход к проблеме невозможен без привлечения исторических и лингвистических источников, без вклада естественных наук. Ниже дан краткий (поэтому упрощенный) анализ эт­нокультурных признаков этого населения, более подробно изложенный в приведенных работах и в нашей монографии (Магомедов, 2001а).

Среди археологических артефактов этно­графическая самобытность народа обычно наиболее надежно проявляется в типах домо­строительства, в погребальном обряде, отчас­ти в вещевом комплексе (продукция домашних промыслов, предметы убора). Эти особенности сохраняются при миграциях этносов, но мо­гут быть частично утеряны или изменены при резком изменении географической среды, со­циально-экономических условий, религии, куль­турного окружения.

Вольшинство сельских поселений черняхов­ской культуры расположено на низких бере­гах небольших речек, удобных для земледелия. В степной зоне известны три городища-крепос­ти, возведенные в черняховское время. Системы их фортификации включали рвы, валы, эскарпы, каменные стены и башни. Также использовались оставленные римлянами укрепления на Черно­морском побережье.

По конструктивным особенностям черняхов­ские постройки делятся на три группы: углуб­ленные, наземные каркасные из дерева и глины, каменные (рис. 25-2).В большинстве областей черняховского ареала встречаются постройки первых двух групп. На четко очерченной терри­тории региона Верхний Днестр концентриру­ются поселения, где открыты только углублен­ные жилища. В Причерноморье господствует каменное домостроительство.

Углубленные жилища исследованы на 80 посе­лениях — около 300 объектов. Вольшинство име­ли глубину 0,4-1 м и площадь 8-17 кв. м, их принято называть полуземлянками. Землянки глубиной до 2 м и более изредка встречаются на Верхнем Днестре. Стены делались из плетня, обмазанного глиной, реже — из бревен, столбо­вой или срубной конструкции. Иногда в полу у противоположных стен прослеживаются ямки от опорных столбов, которые поддерживали конек двухскатной крыши. Очаги делали из кам­ня и глины или огонь разводили прямо на полу. В регионе Верхний Днестр большинство полу­землянок имело прямоугольную или близкую к квадратной форму, часто встречаются под­вальные ямы, а также вырезанные в материке пристенные выступы-прилавки. Этот тип жили­ща был унаследован от зубрицкой культурной группы раннеримского времени (Козак 1992, с. 35-38). В Журавке и Воромле (Черкасская и Сумская обл.) встречены полуземлянки особой конструкции — с центральным опорным стол­бом, типологически связанные с киевской куль­турой (Обломский, 1998). Значительная часть черняховских углубленных построек может быть связана с традициями населения Централь­ной Европы. В Восточной Германии наряду с наземными домами известны жилые полузем­лянки с очагами (Donat, 1983, s.

Наземные каркасные жилища мы знаем на 120 черняховских поселениях — это более 200 объектов. Их стены чаще всего делались из плетня, обмазанного глиной с примесью руб­леной соломы, но могли применяться блоки из дерна или ряд бревен на манер частокола. Крышу покрывали камышом и нередко свер­ху обмазывали слоем глины. При раскопках находят остатки сгоревших домов, от кото­

рых сохраняется хорошо заметная обожжен­ная обмазка. Постройки, которые разрушились иным путем, проследить трудно или невозмож­но. Вольшинство составляют однокамерные, реже двухкамерные постройки площадью 10-50 кв. м. Волее чем на 20 поселениях найдены остатки так называемых длинных домов площадью 60­160 кв. м. Как правило, они разделены на две камеры, иногда с сенями в центре. В жилом по­мещении был очаг, здесь находят посуду, грузила от ткацкого станка и другие вещи. Второе, хозяй­ственное, помещение предназначалось для ско­та. Внутренние несущие опоры располагаются в один ряд (двухнефная конструкция) и два ряда (трехнефная конструкция — рис. 25.2: 1).Такие постройки имели ширину до 11 м. «Длинные дома» исследователи связывают с германской культурной традицией. С эпохи бронзы насе­ление Северной Европы строило здания, раз­деленные на жилую и стойловую части, чаще всего трехнефной конструкции (тип Stallhalle или Wohnstallhaus). В римское время они пре­обладали на равнинах между Рейном и Эльбой, известны на Одере, в Дании, на юге Сканди­навского полуострова и на островах Валтики (Donat, 1983, s. 81-83).

В Причерноморском регионе основным ти­пом постройки было двухкамерное здание из местного камня-известняка длиной 15-20 м, ши­риной 6-7 м. К домам примыкают каменные ог­рады дворов-загонов. Такое домостроительство отражает варваризованную античную традицию местного населения (Гудкова, 1987, с. 6-15; Маго­медов, 1987, с. 15-25). В двух случаях на юге чер­няховской территории прослежены постройки, которые можно интерпретировать как юрты, то есть кочевнические жилища круглой формы.

Черняховский погребальный обряд отлича­ется разнообразием (рис 2.53).Почти все мо­гильники биритуальны — около 30% исследо­ванных захоронений, а реально до половины (разрушения при вспашке и т.д.) составляли кре­мации. Они разделяются на несколько типов захоронений урновых и безурновых. Погребе- ния-ингумации имеют различную конструкцию ям: простая грунтовая (полностью преобладает), с заплечиками (земляные уступы для деревянно­го или каменного перекрытия), с подбоем, ката­комбы. За редкими исключениями покойников клали головой на север или на запад. Встреча­ются погребения представителей аристокра­тии, которые имеют параллели в Центральной Европе. Обычно они выделяются по инвентарю, но для ингумаций важным критерием является наличие ямы больших размеров с деревянными конструкциями.

Главная роль в формировании черняховского погребального обряда принадлежит вельбар- ской культуре, обряд которой также не был од­нородным. Кроме большинства вельбарских моноритуальных могильников с сожжениями существовали биритуальные могильники (до 90-96% трупоположений). В обеих культурах обряд с течением времени изменялся за счет возрастания количества ингумаций. Причи­ной изменений была эволюция религиозных представлений, характерная для различных германских племен позднеримского времени и периода миграций. В черняховской культуре этот процесс усиливался под влиянием степных народов.

Вольшинство типов черняховских погребе­ний с кремациями имеет вельбарские соответст­вия. В Восточную Европу попадают представи­тели и иных германских культур. В частности, им могут принадлежать сожжения пшеворского типа с оружием (8 случаев). Обряд ингумаций (свыше 80% в простых ямах, ориентированных на север) соответствует вельбарским обычаям, хотя этот тип погребений в определенной мере присущ и сарматам.

В процессе развития черняховской общности в нее включались представители негерманских народов со своими погребальными обычаями. Вклад носителей обряда сожжения (славяне, фракийцы) мог иметь локальное значение и ис­ключить его нельзя, однако выделить такие по­гребения невозможно даже статистически (по преобладанию в регионе определенного типа кремаций). Вклад носителей обряда ингумации — сармат и поздних скифов — определяется до­вольно четко.

Сарматский элемент по признакам погре­бального обряда составляет две локализован­ные группы. Первой присущи погребения с се­верной ориентировкой умерших в катакомбах и подбоях, хорошо представленные на пяти черняховских могильниках Причерноморско-

го региона; такой обряд использовали племена алан. Для второй группы характерны простые ямы с южной ориентировкой умерших. Они преобладают лишь на двух некрополях в Румы­нии и характерны для племени языгов, основная масса которых в это время обитала в Венгерской низменности. Могилы с сарматскими призна­ками встречаются в Молдове и на некоторых могильниках других регионов.

Погребальный обряд поздних скифов начала новой эры (погребения в катакомбах) с тече­нием времени изменялся в сторону сближения с обрядом населения периферии античных го-

Рисунок 2.5.3. Типы погребений черняховской культуры:

1 — простая яма (Черняхов, погр. 275); 2 — яма с заплечиками и каменным перекрытием (Каменка-Анчекрак, погр. 13);

3 — яма с подбоем (Каборга, погр. 12); 4 — кремация в урне (Городок, погр. 8); 5 — кремация в яме (Городок, погр. 5); a — кальцинированные кости; b — угли; c — керамика;

d — прочий инвентарь

родов. Под их влиянием у поздних скифов рас­пространился тип могил с заплечиками. Отра­жением традиционных скифских религиозных представлений является западная ориентировка умерших. Принадлежность подобных черняхов­ских погребений поздним скифам подтверж-

Рисунок 2.5.4. Ремесленные изделия черняховской культуры: керамическая посуда гончарная (1-10) и лепная (11); гребень из оленьего рога (12); серебряная (13) и бронзовая (14) фибулы; бронзовая пряжка (15); серебряный пинцет (16); золотая (17), янтарные (18) и роговая (19) подвески;

1, 15 — Косанов; 2 — Коблево; 3, 16 — Городок;

4, 13 — Курники; 5 — Ромашки; 6 — Коровинцы;

7, 11, 12 — Каборга; 8 — Успенка; 9 — Жовнин; 10 — Вовчик;

14, 18 — Петрикивцы; 17 — Данчены; 19 — Каменка-Анчекрак

дается данными антропологии и некоторыми дополнительными признаками: подмазка дна ямы зеленой глиной, наличие среди инвентаря светильников и т.п. Как составная часть черня­ховского обряда позднескифский элемент наи­более массово представлен в Северном Причер­номорье. В Центральной и Восточной Украине он доминирует на отдельных могильниках, но повсюду вместе с германским элементом.

Предметы, которыми пользовалось насе­ление черняховской культуры, в большинстве своем изготовлены представителями того же населения. Многие из них отражают традиции определенной культуры (народа). Довольно многочисленный импорт (посуда, амфорная тара, украшения, монеты и др.) свидетельствует об экономических и культурных связях и к на­шей теме прямого отношения не имеет.

Основную массу археологических нахо­док на черняховских памятниках составляют обломки керамической посуды. Вольшинство этой посуды изготовлено на гончарном кру­ге и несет печать ремесленной унификации (рис. 2 5.4: 1-11).Технология ее изготовления была заимствована в римских провинциях, по- видимому, первоначально за счет использования опыта пленных ремесленников и затем освоена местными мастерами. Черняховские гончарные горшки и пифосы в основном почти без измене­ний повторяют формы, известные в дунайских провинциях. Во многих типах кувшинов можно узнать римские прототипы, но большинство

из них приобретает биконический профиль, присущий посуде вельбарской культуры. В иных типах кувшинов, в кружках, в различных типах ваз местные мастера развивали в гончарной тех­нике «этнографические» формы вельбарских, пшеворских и даже ютландских образцов. В ор­наментации гончарной керамики также замет­но продолжение и развитие стиля оформления посуды вельбарской культуры.

Посуда, изготовленная в лепной технике, как правило, отражает старые этнокультурные традиции (кроме подражаний гончарным из­делиям). Ее формы в основном укладываются в рамки типологий керамики более ранних или соседних культур (рис. 2.5.5).Локальные особенности имеет посуда регионов Верхний Днестр (продолжает местную традицию памят­ников зубрицкого типа) и Причерноморье (бли­жайшие аналогии в керамике поздних скифов и сарматов). На остальной территории лепная посуда имеется преимущественно на памятни­ках раннего этапа и в большинстве соответству­ет вельбарским образцам. В отдельных случаях встречаются типы киевской или карпо-дакий­ских культур.

Черняховский набор посуды, кроме хозяйственных видов (кухонные горшки и пифосы) включал развитый ассортимент столовых форм, среди которых заметное место занимают сосуды для напитков. Этим черняховская посуда резко отлича­ется от посуды тех культур, с которыми связывают славянскую линию развития (позднезарубинецкие памятники, зубриц- кая, киевская, колочинская, пеньковская, пражская культуры).

Из деталей костюма в руки археологов попадают лишь некторые части одежды: фибулы (застежки) и пряжки, а также ук­рашения: ожерелья, различные подвес­ки, браслеты, перстни и шейные гривны (рис. 2.5.4: 13-15, 17-19).Многие типы этих вещей имеют аналогии в Централь­ной и Северной Европе или были выра­ботаны на той же основе. Это почти все фибулы и часть типов пряжек из брон­зы и серебра, бусы и подвески из янтаря, подвески-амулеты в виде лунниц и мо­лота Тора, единичные шейные гривны и шпильки. Амулеты в виде миниатюрных веде­рок и «палицы Геракла» имеют в основе античное происхождение, но широко распространились и в германской среде. Местное причерномор­ское происхождение, по-видимому, имеет са­мый массовый тип черняховских литых пряжек. С сарматскими вкусами связывают популяр­ность стеклянных, сердоликовых и коралло­вых бус среди черняховских женщин. Полагают, что их широкое распространение скорее было обусловлено доступностью благодаря развитой торговле с восточными провинциями.

На некоторых черняховских памятниках Поднепровья и Восточной Украины найдены фибулы и подвески, относящиеся к так назы­ваемому кругу вещей с выемчатыми эмалями,

Рисунок 2.5.5. Лепная посуда черняховской культуры, изготовленная в разных этнокультурных традициях: германской (1-8), славянской (9-11, 13), скифо-сарматской (14-17) и фракийской (12):

1 — Билопилля; 2 — Чубовка; 3, 4, 6 — Косанов; 5 — Великая Снитинка; 7 — Городок; 8 — Ромашки; 9 — Хлопков;

10 — Бовшив; 11 — Теремцы; 12 — Спанцов; 13 — Черепин;

14 — Большая Корениха; 15-17 — Каменка-Анчекрак характерному для киевской культуры. Время их бытования ограничено серединой III — началом IV в., периодом активного проникновения в этот район черняховского населения. Предполагаем, что эти вещи попали в черняховскую среду пре­имущественно как военная добыча.

Сохранившиеся вещи и их размещение в могилах дают возможность частичной ре­конструкции костюма. Мужские погребения могут содержать фибулу и пряжку, несколько бус, подвеску-амулет, часто также гребень. По- видимому, мужской прическе придавали осо­бое значение: у готов длинные волосы были признаком свободного человека. Женские по­гребения определяются по наличию ожере­лий, пряслиц, а также более чем одной фибулы. Ансамбль женского костюма дополняла сумка для мелких вещей: швейных принадлежностей, гребня, амулетов и т.п. Черняховская модель была продолжением линии развития женского убора германских племен Центральной Европы и практически соответствует модели вельбар- ской культуры (Tempelmann-M¾czynska, 1989). Кроме того, наблюдается влияние сарматского стиля (Вобровьска, 2000). Ближе к финальной фазе черняховской культуры все большее рас­пространение приобрел комплект из пары круп­ных фибул, пряжки и ожерелья. Этот «этнографи­ческий» убор сохранился в раннесредневековом женском костюме, известном по некрополям Остготского королевства в Италии, Вестготско­го в Испании и готов Крыма (Bierbrauer, 1980, S. 131-142; Айбабин, 1999, с. 100-104).

Среди бытовых предметов большую группу составляют мелкие универсальные орудия — ножи разных типов, шилья, иглы с футлярами- игольниками из птичьей кости. В погребениях встречаются вещи туалетного назначения — гребни из оленьего рога, миниатюрные ножи, пружинные ножницы, пинцеты и копоушки из бронзы и серебра, бритвы и очень редко метал­лические зеркала (рис. 254: 12, 16).Железные гребни, возможно, были связаны с религиозным культом. Из вещей домашнего употребления из­вестны кресала, ключи для дверных деревянных замков-засовов, цилиндрические замки с пру­жинным механизмом и ключи от них. В богатых погребениях находят металлические детали от деревянных шкатулок (рис. 25-6).Встречаются железные детали от деревянных ведер — обручи и ушки. Единично представлены остатки дере­вянной чаши с ушком-кольцом и серебряными накладками, бронзовый наконечник от рога-ри- тона. Встречаются длинные железные вилки — кухонная утварь для приготовления мяса. У ев­ропейских варваров были популярны античные азартные игры. Найдены кубики для игры в кос­ти (alea) и жетоны из стекла, а также из глины или камня для игры calculi.

Все эти вещи находят аналогии преимущест­венно в германских культурах Центральной Ев­ропы и в провинциях Рима; некоторые типы на той же основе были выработаны на месте. Зеркала из белого сплава распространились в Европе в гуннское время и характерны для степных культур.

На черняховских памятниках найдено более 200 предметов вооружения (мечи и детали ножен, кинжалы, детали щитов, топоры, наконечники дротиков, копий и стрел), а также части снаряже­ния коня и всадника (удила и шпоры). Их самые близкие аналогии происходят из Центральной Европы. Появление на позднем этапе черняхов­ской культуры длинных кинжалов и костяных пластин от сложного лука отражает влияние ко­чевников-алан, появление трехлопастных нако­нечников стрел связано с гуннами.

По своему назначению оружие представлено двумя категориями. Дротики, копья и луки от­носятся к универсальным видам, поскольку ими пользовались как для охоты, так и в бою. Навы­ками обращения с ними владел каждый мужчи­на. Таким оружием было снаряжено ополчение рядовых воинов, которое собиралось только на время войны. Мечи, щиты, топоры являются ис­ключительно боевыми видами оружия. Успешно их использовать могли лишь специально подго­товленные люди. Наличие этой категории ору­жия свидетельствует о присутствии в обществе социальной группы воинов-профессионалов. Это совпадает со свидетельством письменных ис­точников об отрядах из лучших воинов (то есть дружинников) при готских вождях. Снаряжение всадника не только имело боевое назначение, но и было ранговым признаком аристократов.

В римскую эпоху и в раннем Средневеко­вье универсальное вооружение и детали сна­ряжения всадников-вождей встречаются также

в древностях коренных оседлых племен Юго­Восточной Европы, в том числе славянских. Од­нако профессиональные виды оружия были для них не свойственны до VIII в. Такое оружие на этой территории исчезло в начале V в. вместе с германскими племенами, у которых социаль­ные группы профессиональных воинов сфор­мировались раньше.

Производственные процессы и орудия тру­да отражают в большей мере экономические процессы и связи, чем этнические традиции. У черняховского населения появились сельско­хозяйственные орудия провинциальных типов: железный наральник для пахоты, мотыга, череш­ковый серп, коса. Ассортимент местных железных изделий насчитывает более 60 наименований — значительно больше, чем в предшествующий и последущий периоды. При этом черняховскому кузнечному ремеслу присуща высокая техничес­кая культура, близкая к традициям племен Цент­ральной Европы, которые использовали кельтское наследие, а также к традициям балтских племен (Вознесенская, 1972). Полагаем, что черняховские мастера были знакомы и с достижениями ремесла дунайских провинций, которые также базирова­лись на кельтском наследии.

Набор медных сплавов отражает взаимодей­ствие двух больших зон металлообработки — прибалтийской и причерноморской (Черных, Барцева, 1970). По нашему мнению, их состав определялся не столько традициями составле­ния рецептур, сколько источниками поступ­ления сырья. Сложный цинковый сплав в виде слитков мог доставляться из медедобывающих областей Скандинавии, которые обеспечивали Балтийский регион, а также связанные с ним культурные области.

Под влиянием провинций появляются новые деревообрабатывающие ремесла — токарное и бондарное. В Винницкой области на базе мес­торождения туфа действовала мастерская по изготовлению жерновов для ручных мельниц по образцу легионерских. Прядение и ткачество оставались традиционными домашними произ­водствами. В черняховских женских погребе­ниях находят детали веретен — «клюковидные булавки», серебряные и бронзовые трубчатые оковки, подобные распространенным в Цент­ральной и Северной Европе.

Особый вклад в решение проблемы этничес­кого состава черняховского населения вносят данные антропологии. Этот вклад ограничен из-за распространенности обряда кремации (до половины захоронений). Обычай сожжения умерших был характерен для славянских, фра­кийских и многих германских племен. Кроме того, более 40% скелетов в черняховских ин- гумациях подверглись разрушению в древнос­ти. Наиболее полное исследование сохранив­шегося краниологического материала провела Т.А. Рудич (2005) (важнейшие из более ранних работ по этому вопросу — Великанова, 1975 и Кондукторова, 1979, с. 163-204).

В результате практически во всех регионах черняховской культуры (кроме группы памят­ников Верхнего Днестра, где могильники не изучены) выявлены антропологические следы миграционных потоков с Запада. В этих пото­ках смешивались выходцы из Прибалтики, Цент­ральной и Северной Европы, что может быть связано с передвижением готов. Такие же типы черепов найдены в вестготских некрополях V­VII вв. на Иберийском полуострове. Большинство черняховцев юга Украины генетически связано с позднескифским и грекоантичным населением. Прослежена их миграция в Центральный и Восточный регионы. Предполагавшееся археологами присутствие сарматов оказалось незначительным. И наконец, впервые обнаружены реальные антропологические следы славянского этноса в черняховской культуре.

Сходство с позднейшим типом восточных и западных славян проявилось в женской серии черепов из могильников Западной Украины, хотя в мужской серии там полностью домини­руют связи с населением вельбарской культуры. Исходя из данных археологии, мы считаем, что эти женщины вряд ли могли иметь местное про­исхождение. Однако на расстоянии 50-100 км от указанных могильников в соседнем регионе Верхнего Днестра расположена группа поселе­ний со славянскими чертами в материальной культуре. Можно допустить, что часть мужчин- германцев имела жен-славянок из соседнего племени. Неизвестно, был ли добровольным их переход в чужеродные общины, но, судя по захо­ронениям, эти женщины полностью усваивали новые обычаи. Такое же различие в генетичес­

ких связях мужских и женских серии выявлено на вельбарских могильниках смежного с Украи­ной раИона Польши (Масломенчская группа), а также на некрополях Буджакской степи, где в мужской серии черепов доминирует поздне­скифский тип.

Суммируем результаты анализа рассмот­ренного материала и сопоставим их с картой (рис. 2.5.1). На довольно ровном фоне «класси­ческих» черняховских древностей выделяются два этнокультурных типа памятников, образую­щих региональные группы. Из-за явного своеоб­разия черт их принадлежность к черняховской культуре иногда ставится под сомнение.

Памятники причерноморского типа терри­ториально соответствуют региону Северное Причерноморье. Для них характерны: камен­ное домостроительство с определенным типом построек; в погребальном обряде — ингумации в ямах сложных форм (с заплечиками и подбо­ями, катакомбы); в лепной керамике — «поздне­скифские» формы. Основными носителями этих признаков были поздние скифы с включением греческого и сарматского элементов.

Регион Верхний Днестр ограничен масси­вом памятников типа Черепин. Жилища здесь углубленные (землянки и полуземлянки). Пог­ребальный обряд остается неизвестным, так как могильники при поселениях не найдены. Леп­ная керамика составляет обычно более поло­вины керамического комплекса и представлена в основном горшками, в том числе близкими сосудам пражского типа. Сравнение с ранне­средневековыми материалами показывает, что эти памятники оставлены раннеславянским на­селением.

Рисунок 2.5.6. Находки из могилы богатого человека кладбища в Черняхове

В остальных регионах преобладают «клас­сические» черняховские памятники, условно названные тип Косанов. Их определяющие при­знаки: в домостроительстве — наземные каркас­ные постройки и полуземлянки; в погребальном обряде — ингумации в простых ямах и крема­ции. Лепной керамики, как правило, немного, обычно это разные формы вельбарской посу­ды. Показатели, генетически связанные с вель- барской культурой или общие для германских культур Центральной Европы, свидетельствуют, что эти памятники принадлежали в основном германцам.

Сопоставление археологических и истори­ческих данных позволяет более конкретно го­ворить об этнических группах, составлявших население черняховской культуры.

Германцы. На большинстве черняховских памятников имеются элементы вельбарской культуры, оставленной, по общему мнению современных исследователей, племенем готов. Их история изложена в VI в. Иорданом (Иор­дан, 1997) (новейшие работы на русском язы­ке: Вольфрам, 2003; Щукин, 2005). Этот народ имел сложную этническую историю и еще до переселения в Восточную Европу включал вы­ходцев из Скандинавии и аборигенных жителей Южной Прибалтики, что согласуется с данными антропологии. В ходе переселения в начале III в. и позже, в результате активных контактов в готские общины включались предста­вители других народов. В границах черняховского ареала готские племена разделялись на два ответвления: восточнее Днестра проживали грей- тунги (остроготы), запад­нее размещались тервин­ги (везеготы). Небольшие готские группировки су­ществовали во Фракии (малые готы) и в Крыму (Пиоро, 1990).

Письменные источники свидетельствуют, что в позднеримское время с готами вступали во взаимоотношения другие германские племена. Гепиды имели с готами общее происхождение, их ранние археологические памятники до сих пор не различают (любовидзкая фаза вельбар- ской культуры). После переселения готов на юг эта культура поменяла свой облик (цецельская фаза) и связана, по нашему мнению, уже только с гепидами (Магомедов, 2001). Зоной контактов этих народов была Волынь. Основным этничес­ким элементом пшеворской культуры считаются вандалы (Kokowski, 2003), с этой культурой свя­зывают кремации с оружием, известные на вось­ми черняховских могильниках, а также распро­странение трехручных ваз. Пшеворскую культуру считают этнически неоднородной, включавшей германский (доминирующий), кельтский и сла­вянский элементы (Русанова, 1990, с. 119-135).

Герулы в середине III в. были вытеснены данами с Ютландского полуострова. Связи черняховской культуры с этим районом прослежены по распро­страненности «длинных домов» (в особенности трехнефных) и на других материалах (фибулы- «монстры», железные гребни, некоторые типы сосудов, рунические надписи и т.д.). Теоретически среди готов могли проживать представители гер­манских племен тайфалов, бургундов, певкинов и боранов, но их древности не выделены.

Иранские народы. Среди населения чер­няховской культуры прослежены две группы представителей народов иранского происхож­дения — сарматы и поздние скифы. Сарматские племена языгов, роксолан и аорсов едва ли сде­лали заметный вклад в процесс формирования черняховской культуры, поскольку последние их группировки переселились с Нижнего на Средний Дунай не позднее середины III в. Еще со II в. украинскую Степь занимали аланы — но­сители обычая погребений в катакомбах и под­боях с северной ориентировкой умерших. Такие могилы составляют в большинстве черняховских регионов около 1 % погребений и лишь в Причер­номорье — 20%. Эти цифры в некоторой степени отражают удельный вес сармато-аланского эле­мента среди черняховского населения.

Поздние скифы Северного Причерноморья, в отличие от своих кочевых предков или во­инственных сарматских племен, не привлекали внимания древних авторов. Некоторые момен­ты в истории этого народа не ясны, в особен­ности период после разгрома аланами городищ Нижнего Днепра в середине II в. По-видимо­му, часть скифов влилась в сельское окружение Ольвии и Тиры. Возможно, на эти же земли переселялись жители уничтоженного готами Скифского царства в Крыму (середина III в.). В состав этого населения включались сарматы и эллины. Позднескифский этнос, как и мно­гие другие полуварварские общности греко­римского мира, имел эллинизованную культуру и, возможно, пользовался греческим языком. После распространения в Причерноморье чер­няховской культуры (около рубежа III-IV вв.) поздние скифы образовали здесь основную часть ее населения, а отдельные группы пере­селились в Центральную, а также в Восточную Украину и Молдову. Не исключено, что пред­ставители этого народа составляли в обществе торгово-ремесленную прослойку.

Славяне. Славянский этнос в составе чер­няховской культуры можно уверенно связывать с двумя группами памятников. На западе Украи­ны это поселения типов Черепин, на востоке — памятники с элементами киевской культуры.

Памятники типа Черепин считаются гене­тическим продолжением зубрицкой (волыно- подольской) культурной группы, занимавшей в раннеримское время Западную Волынь, Верх­нее и Среднее Поднестровье. Ее культурной основой были восточно-пшеворские и зару- бинецкие древности, на Днестре в процесс ин­теграции включилась также липицкая культура фракийского происхождения. По-видимому, это раннеславянское население соответству­ет венедам Плиния и Тацита, а также спалам Иордана, с которыми в начале III в. столкну­лись готы (Козак, 1992). Под давлением готов население зубрицкой группы сконцентриро­валось на Верхнем Днестре. На протяжении III-IV вв. его культура восприняла от соседей новые черты — появились гончарная керамика и прочие предметы ремесленного производ­ства (рис. 2.5.7).В завершающих фазах развития черняховской культуры часть славянского на­селения продвигалась с Верхнего на Средний Днестр (памятники типа Черепин-Теремцы), а также в верховье Сирета (тип Костиша-Бо-

тошань). На поселениях все чаще встречают­ся квадратные полуземлянки с новым типом отопительного устройства — печью-каменкой. К концу V в. эти памятники трансформиро­вались в раннеславянскую пражскую культуру (Баран, 1998, с. 194-199).

Древности типа Черепин близки пшеворской культуре не только генетически, но и террито­риально: они соприкасаются с ее восточной периферией и частично перемежаются с ее памятниками (Пелещишин, 1999, с. 204-216). К черняховской культуре их относят традицион­но на основании сходства массовых, часто об­щих для обеих культур форм гончарной посуды и других ремесленных изделий. Однако среди такой посуды преобладают типы, более свойст­венные пшеворской культуре, чем черняхов­ской(Левада, Дудек, 1997, с. 147-158; Магомедов, 2001а, с. 61). По монетным находкам позднерим­ского периода регион Верхний Днестр также выделяется из черняховского ареала и относит­ся к пшеворской нумизматической провинции (Магомедов, 2006). Возможно, памятники типа Черепин более правомерно рассматривать как самостоятельную «позднезубрицкую» культур­ную группу, близкую к восточному варианту пшеворской культуры.

На востоке Украины и в соседних областях России славянское население позднеримского времени представлено древностями киевской культуры. Ее элементы, обычно параллельно с вельбарскими, встречаются на некоторых чер­няховских памятниках Среднего Поднепровья и восточного региона (Журавка, Хлопков, Боро- мля и др.) (Обломский, 1998; Абашина, Облом- ский, Терпиловский, 1999; Петраускас, Шишкін 1999, с. 217-229; Терпиловский, 2004, с. 53-54). Это полуземлянки с центральным столбом, на­ходки лепной керамики (не всегда убедительные) и другие вещи. Киевские поселения этого вре­мени обычно содержат черняховский импорт. Такие памятники иногда неоправданно причис­ляют к черняховской культуре.

Памятники типа Черепин-Теремцы и киев­ской культуры разделены пространственно, их материалы имеют сходства и различия. Некото­рые общие признаки могли появиться во второй половине III в. в результате миграции группы на­селения из Поднестровья на левобережье Днеп­ра (Некрасова, 1990, с. 62-64; Любичев, 2005). Более важным является сходство определяю­щих черт обеих культурных групп, коренящееся в близком этническом родстве народов, кото­рые стоят за ними (Козак, Терпиловський, 1986). К таким общим чертам (кроме обусловленных черняховским влиянием) следует отнести: на­личие квадратных полуземлянок, погребальные обычаи, не оставляющие заметных археоло­гических следов, среди лепной посуды полное преобладание горшков.

Фракийцы. Юго-запад черняховского аре­ала занимал территории, где ранее размеща­лись культуры гето-дакийского (фракийского) круга. В начале позднеримского периода са­мыми большими северофракийскими народа­ми оставались даки и карпы. Первые, сильно романизированные, жили в провинции Дакия и в Мунтении (памятники типа Милитарь-Ки- лия). Карпы занимали земли между восточным склоном Карпат и Прутом (культура Поенешти- Вертишкей, исчезает во второй половине III в.). Во время Скифских войн (238-270 гг.) карпы выступали союзниками готов, которые тем не менее вытеснили племя с его территории. Рим­ские источники свидетельствуют о переселении больших групп карпов на земли империи около рубежа III-IV вв.

Какая-то небольшая часть карпо-дакийско­го населения вошла в черняховскую культуру («культура Сынтана де Муреш»). Их древности представлены редкими находками характерной лепной керамики в погребениях различных типов (включая ингумации) и на поселениях (Diaconu, 1976, s. 309-314). Фракийские эле­менты памятников типа Черепин связаны с на­следием субстратной липицкой культуры. Таким образом, роль фракийского компонента в чер­няховской культуре не была значительной. Его археологические признаки не дают основания для выделения особой территориально-этног­рафической группы памятников.

Греко-римляне. Под этим понятием обыч­но кроется этнически неоднородное населе­ние римских провинций. Среди «черняховцев» оказались жители захваченных северопричер­номорских городов, остатки населения эва­куированной около 271 г. провинции Дакия и большое количество пленных из дунайских

Рисунок 2.5.7. Печь для обжига (поселение Крынгаш, Молдавия)

и малоазийских провинций, которые были за­хвачены во время Скифских войн. Присутствие этих людей на черняховских памятниках мо­гут выдавать образцы греческой и латинской письменности (на шести поселениях) и еще более редкие особенности погребального об­ряда (плитовые могилы). Представители греко­римской культуры составляли незначительную часть черняховского населения, были рассеяны среди варваров, но их цивилизаторская роль была очень важной. Ярким примером является епископ Вульфила (311-383 гг.), по отцу гот и по матери внук пленного из Каппадокии, который разработал готскую письменность на основе греческой и перевел Библию (Иордан, 1997, с. 267, прим. 339, 669).

Черняховская культура прекратила существо­вание в первой трети V в. В ходе событий гунн­ского периода и великого переселения народов земли Восточной Европы оставили последние группы готов (около 433 г.), а с ними аланы и «поздние скифы». Решающей силой в лесо­степной зоне стали славянские племена — на­следники древностей типа Черепин-Теремцы и киевской культуры, которые в новых истори­ческих условиях создали пражскую и пеньков­скую культуры. Со сменой состава населения ис­чезли многие черняховские традиции: наземное домостроительство, обряд ингумации (у осед­лого населения), прекратилось производство гончарной керамики, упал уровень кузнечного, косторезного и других ремесел.

К полезным приобретениям, сохранившимся у раннесредневековых славян от позднерим­ского периода, следует отнести использование железного наральника и ручной мельницы. Ко­нечно, не все наследие черняховского перио­да может быть прослежено в славянской куль­туре методами археологии. Следы контактов с германцами сохранились в славянских языках; часть этих слов, связанных с военным делом, хозяйством и разными направленими культур­ной деятельности, может иметь готское проис­хождение (Фасмер, 1986-1987; Топоров 1983, с. 227-263):

князь — готск.kuniggs, герм,kuningaz;

полк — готск.fulk (толпа, народ);

меч — готск.mekeis;

щит — готск.skildus;

шлем, шельм — готск.hilms;

плуг — герм,ploga;

хлеб — готск.hlaifs, герм,hlaiba;

котел — готск.katils;

стекло — готск.stikls (кубок); лекарь — готск.lekeis;

буква — готск.boka;

виноград — готск.weina-gards.

За пределами черняховского ареала следы этой культуры прослеживаются в тех регионах Европы, которые были исторически связаны с позднейшим расселением ост- и вестготов. На Средний Дунай они принесли некоторые старые традиции, заметные в гончарной керамике. Еще дальше, до Галлии, с готами и аланами проникли другие черняховские типы вещей, в частности роговые гребни. Такое же происхождение имел традиционный убор готских женщин V-VI вв. из «орлиноголовых» пряжек и фибул в Крыму, Италии и Испании.

В целом традиции черняховской культуры в их материальном выражении слабо отрази­лись в раннесредневековых культурах. Иначе и не могло случиться в условиях бурных событий великого переселения народов и распространения христианства. Более важен тот духовный вклад, который внесли бывшие обитатели Украины

и Нижнего Подунавья в общеевропейскую куль­туру, в культуры германских и других (в том чис­ле славянских) народов. На рубеже Античности и Средневековья, в период сложения этнической карты современной Европы этот вклад связан со становлением первых «варварских» государствен­ных структур, феодальных юридических кодексов и национальных систем письменности.

2.6.