РАННИЕ СЛАВЯНЕ В ЛЕСОСТЕПНОМ ПОДНЕПРОВЬЕ И ПОДОНЬЕ (I-V ВВ. Н.Э.)

В исторических сочинениях VI в. («Гетика» Иордана, «Война с готами», «О постройках» и «Тайная история» Прокопия Кесарийского), где славяне впервые упоминаются под своим собственным именем, указано, что они состав­ляют несколько родственных народов, среди которых в качестве крупнейших называются собственно славяне («склавины») и анты.

Эта концепция является дальнейшим разви­тием теории П.Н. Третьякова — В.Н. Даниленко, сформулированной в 60-70-х гг. XX в. Согласно этой теории, истоки раннесредневековых сла­вянских древностей типа Пеньковки и Колочи- на нужно искать на территории лесостепного и лесного Поднепровья. Начальным звеном вы­деляемой в этом регионе цепочки археологи­ческих общностей является зарубинецкая куль­тура (конец III — начало-середина I в. н.э.). Непосредственными предками пеньковского и колочинского населения были племена киев­ской культуры (III — начало V в.). В советской, российской и украинской историографии это направление разрабатывалось в трудах Е.А. Горюнова, Н.М. Кравченко, Н.С. Абашиной, Е.Л. Гороховского, Н.В. Лопатина, А.Г. Фурасьева,авторов настоящего раздела и ряда других ис­следователей. В основных своих чертах, хотя и с рядом оговорок, изложенная ниже концепция согласуется с идеями М.Б. Щукина.

Территорией, памятники которой рассмотре­ны в этом разделе, является обширный регион от Среднего Поднепровья на западе до бассейна Хопра на востоке. В административном отноше­нии он соответствует северо-востоку Украины (восток Киевской, юг Черниговской, север Днеп­ропетровской, Полтавская, Харьковская, Сум­ская обл.), юго-западу России (запад Курской, Белгородская, Липецкая, север Воронежской, запад Саратовской обл.).

Отправной точкой процесса формирова­ния восточных славянских народов стал кризис (или распад) зарубинецкой культуры. Впервые на это явление обратил внимание М.Б. Щукин (Щукин, 1986, 1994, с. 232). Около рубежа на­шей эры произошел распад археологических общностей с латенскими традициями, что на­шло отражение в исчезновении таких культур, как поянешти-лукашевская, ясторфская и др., а также в значительной трансформации пше- ворской и оксывской культур. Кризис охватил и зарубинецкую культуру Поднепровья. Она не исчезла бесследно, хотя налицо прерывистость развития зарубинецких древностей.

Признаки кризиса: исчезновение зарубинец- ких памятников Припятского Полесья в тече­ние сравнительно узкого промежутка времени, прекращение функционирования зарубинецких могильников и ряда поселений Поднепровья; массовые миграции населения с этих коренных территорий в различных направлениях вплоть до Западного Буга на западе и до верховьев Дес­ны, Псла, Северского Донца, Оскола и бассейна Хопра на северо-востоке и востоке (рис. 2.61); изменение топографии поселений (массовое появление селищ на низких припойменных участках или в пойме); инновации в социаль­ной организации (начало ведения хозяйства малыми семьями — на поселениях появляются усадьбы одной-двух семей) и в погребальном обряде.

Кризис зарубинецкой культуры дал толчок к возникновению нового археологического явления в новых исторических условиях ран­неримского времени — позднезарубинецкого

Рисунок 2.6.1. Этнокультурная ситуация на территории Днепро-Донской Лесостепи в I-II вв. н.э.:

позднезарубинецкие памятники: I — типа Лютежа; II — типа Почепа; III — типа Терновки-2; IV — типа Картамышево-2;

V — типа Гриней; VI — неопределимые; VII — хоперская группа; VIII — позднескифские памятники;

IX — сарматские памятники;

позднезарубинецкие памятники, исследованные раскопками (по А.М. Обломскому, Р.В. Терпиловскому, А.И.

I — Лютеж; 2 — Оболонь; 3 — Тетеревка; 4 — Новые Безрадичи; 5 — Таценки-1; 6 — Бортничи; 7 — Березовка-2;

8 — Крюковщина; 9 — Киселевка-3; 10 — Чулатово;

II — Колодезный Бугор; 12 — Почеп; 13 — Синьково- Дмитриево; 14 — Синьково; 15 — Огородня; 16 — Хотылево;

17 — Белокаменка; 18 — селище в устье р. Гасомы;

19 — Спартак; 20 — Парня-2; 21 — Партизанское;

22 — Железное; 23 — Песчаное; 24 — Комаровка-2;

25 — Жерновец; 26 — Картамышево-1; 27 — Картамышево-2;

28 — Шмырево; 29 — Гочево-1; 30 — Гочево-3;

31 — Гочево-7; 32 — Бобрава-3; 33 — Богдановка;

34 — Солдатское-5; 35 — Бельск (Озеро); 35 — Осиповка (Лиман); 36 — Осиповка (Пляж); 37 — Чернеччина;

38 — Родной Край-1; 39 — Новодоновка-1; 40 — Головино-1;

41 — Терновка-2; 42 — Приоскольское-1; 43 — Колосково-4; 44 — Шоссейное; 45 — Колесники; 46 — Грини-1;

47 — Грини-2; 48 — Решетки; 49 — Змеевка; 50 — Вовки;

51 — Рябовка-3; 52 — Октябрьское-2; 53 — Раковка;

54 — Посудичи; 55 — Шапкино-1; 56 — Шапкино-2;

57 — Подгорное; 58 — Рассказань-3;

позднескифские и сарматские памятники, исследованные раскопками (по А.М. Обломскому, А.П. Медведеву,

И.Е. Бирюкову, Д.А. Сташенкову, А.В. Симоненко):

59 — Битица; 60 — Ратское; 61 — Вертячье; 62 — Курино-1;

63 — Подгорное; 64 — Пекшево; 65 — Животинное;

66 — Староживотинное-3; 67 — Чертовицкое-3 и 6;

68 — Ишутино; 69 — Студеновский-3; 70 — Липецк (городище); 71 — Липецк (Театральная площадь);

72 — Сырское; 73 — Малый Липяг; 74 — Крутогорье;

75 — Пады-4; 76 — Большое Сторожевое; 77 — Замятино;

78 — Ксизово-19; 79 — Царев Курган; 80 — Лбище;

81 — Караяшник; 82 — Манино; 83 — Подклетное;

84 — Сасовка; 85 — Чертовицкое-1; 86 — Чертовицкое-2;

87 — Писарево; 88 — Ново-Никольское; 90 — Борисовка;

91 — Дидов Шпиль; 92 — Колонтаев; 93 — Цветна;

94 — Журавка; 95 — Райгород; 96 — Емчиха; 97 — Гришенцы;

98 — Кагарлык; 99 — Краснополье; 100 — Петрик;

101 — Ружичевка; 102 — Яблоновка; 103 — Смела;

104 — Бучак

Рисунок 2.6.2.

памятники типа Лютежа: 1,2, 18, 19, 22, 23, 28-31 — Лютеж;

3, 32, 33 — Березовка-2;

памятники типа Почепа: 4, 5, 11 — Синьково; 6 — Чулатово;

7 — Партизанское; 20 — Почеп;

памятники типа Картамышево-Терновки: 8, 25 — Жерновец;

9, 16, 17 — Бельск; 12, 15, 21,24 — Солдатское-5;

13, 14 — Картамышево-2; 26 — Шоссейное;

27 — Приоскольское-1;

масштабы: 34 — к позициям 3, 8, 9, 12, 15-17, 21,24, 32, 33;

35 — к позициям 25-27;

36 — к позициям 1,2, 4-7, 10, 11, 13, 14, 18-20, 22, 23, 28-32

культурно-хронологического горизонта. Поня­тие кризиса (распада) зарубинецкой культуры служит основанием для объединения позднеза­рубинецких памятников в некую общность и для обособления их от собственно зарубинецких (рис. 2.6.2).Нижняя дата позднезарубинецкого горизонта определяется временем распада за- рубинецкой культуры, который скорее всего был не единовременным актом, а рядом последова­тельных событий середины — третьей четверти І в. н.э. Верхнюю дату позднезарубинецких па­мятников в целом ограничивает возникновение сменившей их на этой территории киевской культуры (конец II — начало III в.).

Причины кризиса зарубинецкой культуры до настоящего времени окончательно не выясне­ны. Ю.В. Кухаренко предполагал, что зарубинец- кое население покидает Припятское Полесье под натиском готов. Однако после уточнения хронологии могильников типа Брест-Тришин выяснилось, что между финалом зарубинецких памятников и приходом готов в Полесье име­ется хронологический разрыв: зарубинецкие могильники перестали обнаруживаться на ру­беже позднего латена и периода В1 централь­ноевропейской хронологии, то есть около 40­50 гг. н.э., а наиболее ранние вельбарские комп­лексы относятся к стадиям В2/С1 и С1а, то есть к последней четверти II в. (Гей, Бажан, 1997, с. 39; Щукин, 1994, с. 247).

М.Б. Щукин предложил концепцию сармат­ского вторжения на территорию Среднего По- днепровья (Щукин, 1986, с. 29-30). Однако, на наш взгляд, концепция сарматского нашествия не объясняет всех явлений, которые сопутство­вали распаду зарубинецкой общности.

Представляется, что причины распада заруби- нецкой культуры имели не локальный (готское или сарматское нашествие), а более общий ха­рактер, то есть действовали по всему ее ареалу в равной степени. Кроме миграций они вызвали перемены в способе ведения хозяйства и соци­альной организации населения. На наш взгляд, распад зарубинецкой культуры был результатом комплекса различных причин, среди которых важное место занимали экологические процес­сы. На рубеже эр и в I в. н.э. на территории Вос­точной Европы палеоклиматологами отмечен

минимальный за все 1-е тыс. до н.э. и первую по­ловину 1-го тыс. н.э. уровень влажности и значи­тельное повышение среднегодовой температуры. Не исключено, что изменения климата явились общей причиной круга восточноевропейских миграций I-II вв. В I в. н.э. импульсы этих пере­движений исходили из нескольких достаточно удаленных друг от друга территорий. В Польском Поморье сформировалась вельбарская культура, и началось движение ее носителей на юго-вос­ток. В лесной зоне смена населения наблюдалась в ареале культуры штрихованной керамики. На­чался ее поздний этап, который был связан с су­щественной трансформацией археологического комплекса. В степной зоне происходило массо­вое перемещение сарматов, которые на западе дошли до Подунавья и тремя языками проникли на север в Лесостепь: в Верхнее Подонье, Среднее Поднепровье и Верхнее Поднестровье (Облом- ский, Терпиловский, Петраускас, 1990; Oblomski, Petrauskas, Terpilovski, 1999).

Сформировавшиеся в этих условиях позд- незарубинецкие памятни ки характеризуются значительным разнообразием, обусловленным той или иной степенью сохранности «клас­сических» зарубинецких традиций, наличием других этнокультурных компонентов, иннова­циями в погребальном обряде, изменениями в планировке поселений наряду с сохранением старых ее принципов, появлением новых типов украшений и орудий труда и др.

Наиболее западная группа древностей лока­лизуется в верховьях Припяти и в прилегаю­щей части бассейна Западного Буга (памятники с керамикой типа Сураж-Тростяница-Радость). Их выделение наметилось по материалам рас­копок и разведок В.С. Вергей и В. Белевца (Бе­лоруссия), а также археологов из Польши, ко­торые проводились в последние несколько лет (Белявец, 2004). К этой же группе, по-видимому, относятся позднезарубинецкие погребения мо­гильника Гриневичи Вельки, известные с начала ХХ в. (Andrzejowski, 1999).

Небольшая изолированная группа позднеза- рубинецких памятников открыта П.И. Хавлюком в верховьях Южного Буга. Большинство поселе­ний (Марьяновка, Носовцы и др.) и могильник Рахны находятся на притоке Южного Буга р. Соб (Хавлюк, 1975, 1990).

В северной части Среднего Поднепровья, на границе лесной и лесостепной зон известны памятники типа Лютежа (см. рис. 2.6.1).Раскопки производились на восьми поселениях (наи­более масштабные в Лютеже, Оболони, Крю- ковщине) (Обломский, Терпиловский, 1991, с. 20-46; Терпиловский, 2004а, с. 22-25; Петрау­скас, Петраускас, Шишкін, 1999). Известны так­же три погребения с кремацией (в Бортничах, Жукине и Жаботине). По данным разведок за­фиксирована еще серия памятников. Восточное селище типа Лютежа находится на р. Ворсклице в глубине Днепровского Левобережья (Березов­ка-2) (Обломский, 1992а).

Поречье Десны (преимущественно верхнее течение) и ее ближайшие притоки (Судость, На- вля) занимали памятники типа Почепа. Раскопки осуществлялись на 13 поселениях (широкими площадями в Почепе, Синьково, Синьково- Дмитрово, Железном) (Обломский, Терпилов- ский, 1991, с. 47-61; Обломский, 2002, с. 10-13; Терпиловский, 2004а, с. 25-27).

На территории Верхнего Поднепровья П.Н. Третьяковым выделены позднезарубинец- кие памятники типа среднего слоя городища Тушемля (Третьяков, Шмидт, 1963, с. 12-14). Сходство со среднетушемлинскими некоторых поселений Верхнего Подвинья было аргумен­тировано А.Г. Фурасьевым (Фурасьев, 2000). В настоящее время материалы этого круга за­фиксированы на 50 поселениях (Шмидт, 1992, с. 136-137). Большинство из них является го­родищами (Тушемля, Церковище и ряд других) в отличие от памятников Лесостепи и юга лес­ной зоны, на которых укреплений не было.

Памятники типа Картамышево-2 — Тернов- ки-2 распространены в лесостепной зоне на востоке Днепровского Левобережья (в верховь­ях Сейма, Псла, Ворсклы и на Орели), а также в бассейне Северского Донца (рис. 2.63).Комп­лексы и материалы этого периода зафиксирова­ны на 24 поселениях, исследованных раскопками (Картамышево-2, Бобрава, Гочево-7, Терновка-2, Родной Край-1, Головино-1, Бельск-Озеро и др.). Учитывая данные разведок, общее количество памятников — около 50. По некоторым особен­ностям керамического комплекса, в частности по набору лощеной посуды, эти памятники делятся на две локальные группы: круга Картамышево,

расположенные западнее водораздела Днепра и Дона, и типа Терновки, распространенные на Северском Донце и Осколе (Обломский, Тер- пиловский, 1991, с. 62-78; Обломский, 2002, с. 10-13; Терпиловский, 2004а, с. 27-29).

Самой восточной является изолированная от общего массива позднезарубинецких древнос­тей группа поселений и могильников в бассейне

р. Хопер. Честь ее открытия принадлежит А.А. Хрекову. Эталонными для позднезарубинецко- го периода являются группа поселений у с. Шапки- но, могильник Рассказань (Хреков, 1997а; 1997б).

Позднее прочих на территории лесостепной зоны появились памятники типа Гриней. Они не образуют компактного скопления, характер­ного для других позднезарубинецких культур­ных групп. Их известно всего восемь: Грини 1 и Грини 2 в устье Тетерева, Обухов 13, Решетки на левом берегу Днепра вблизи Канева, Змеевка в низовьях р. Снов, ряд комплексов в Вовках и Рябовке-3 в бассейне Ворсклы, а также в Ра- ковке-2 на Северском Донце (Обломский, Тер- пиловский, 1991, с. 78-85; Обломский, 2002,

с. 10-13; Терпиловский, 2004а, с. 30-31).

Анализ хронологии показывает, что почти все группы позднезарубинецких древностей (где датирующих вещей достаточно много) воз­никают в один и тот же сравнительно узкий период, который по шкале центральноевро­пейской относительной хронологии совпадает с предримским этапом А3 и фазой В1 (Щукин, 1986; Обломский, Терпиловский, 1991, с. 25-29; Обломский, 2002, с. 12-13) (рис. 2.6.4).«Класси­ческие» зарубинецкие памятники Припятского Полесья и Среднего Поднепровья прекратили свое существование в период В1 или на рубе­же этапов А3 и В1, а наиболее поздний набор фибул Чаплинского могильника в Верхнем По- днепровье относится к этапу А3 (Каспарова, 1989; Обломский, Терпиловский, 1991, с. 21-24). При этом имеются данные, указывающие на бо­лее длительное существование на территории Восточной Европы фибул финального этапа позднего Латена по сравнению с Центрально­Европейским регионом. Развитие некоторых типов продолжается. Их дериваты (треугольные фибулы типа VI по М.Б. Щукину, застежки «по- чепского» варианта — рис. 2.6.4: 5-7)сущест­вовали и в раннеримский период (Обломский, 1987; Щукин, 2002, с. 13). Некоторые из лепных мисок «классических» зарубинецких памят­ников являются подражанием краснолаковым мискам раннеримского времени (Обломский, Терпиловский, 1991, с. 26-27). Наиболее веро­ятный период появления позднезарубинецких памятников датируется серединой — третьей четвертью I в. (Щукин, 1986; Обломский, 1987). Несколько раньше, в пределах этапа А3, форми­руются древности типа Лютежа (судя по поздне- латенским шпорам из Оболони — рис. 2.6.4: 1) (Обломский, Терпиловский, 1991, с. 28-29).

Верхнюю дату позднезарубинецких древнос­тей можно, по нашему мнению, распространять на весь период В2, а также В2/С1. Позднеза- рубинецкий культурно-хронологический гори­зонт, таким образом, существовал до конца II в. К последнему этапу относится обломок грив­ны из Головино-1, фибулы типа Альмгрен-84 и их дериваты из Вовков, Пасечного, Рудя­ков, Коваливки, Шестовиц и ряд других вещей (рис. 2.6.4:15,16).В некоторых случаях возмож­ность расширить верхнюю дату позднезаруби- нецких памятников на весь II в. предоставляет античный импорт. В этом отношении наиболее показателен набор обломков светлоглиняных ам­фор с поселения Осиповка (Пляж) (Обломский, 2002, с. 12, 13; Терпиловский, 2004а, с. 23, 24)

О хронологии припятско-западнобужской группы памятников пока почти ничего не из­вестно. Позднезарубинецкие погребения мо­гильника Гриневичи Вельки относятся к перио­ду В2а (Andrzejowski, 1999, s. 32-37, 45, 46).

На памятниках бассейна Хопра узко датируе­мых вещей пока не найдено. Основой для отне­сения большинства из них к позднезарубинец- кому периоду является набор посуды, который весьма близок к представленному на поселениях круга Картамышево-Терновки.

Памятники типа Гриней от других поздне- зарубинецких групп отличает более «молодой возраст». По обломку сильнопрофилированной фибулы типа Альмгрен-84 (см. выше) из Вовков, фрагменту краснолаковой чашечки из Гриней и ряду типологических соображений они дати­руются в пределах второй половины II в. (Об- ломский, Терпиловский, 1991, с. 82-83).

Позднезарубинецкие поселения региона, ко­торый рассматривается в настоящей статье, не

имеют укреплений. Селища расположены пре­имущественно на первых надпойменных терра­сах рек, реже — на всхолмлениях разной высоты в поймах, иногда — на высоких террасах. Наблю­дения за хронологией поселений показали, что практически все они были относительно крат­ковременными. Максимально возможный срок их существования не превышает 70-100 лет. По планировке поселки делятся на три основных типа: 1) крупные и сравнительно долговремен­ные вроде Почепа или Оболони, состоящие из нескольких групп жилищ; 2) относительно не­большие по размерам с обособленными жилым и хозяйственным участками (Лютеж, Картамы- шево-2); 3) миниатюрные (Терновка-2, Грини), состоящие из одной-двух усадеб (Обломский, Терпиловский, Петраускас, 1990, с. 1-19). По сравнению с «классическим» зарубинецким пе­риодом (до распада зарубинецкой культуры) ин­новацией является возникновение усадеб.

На позднезарубинецких поселениях Днепров­ского Левобережья зафиксировано 80 построек (из них — 42 жилища) (Земцов, 2004, с. 12). На памятниках Среднего Поднепровья (типа Лю- тежа и Гриней) исследовано 67 жилищ. Из них 61 постройка раскопана на поселении Оболонь на окраине Киева, где имеются отложения не только позднезарубинецкого периода, но и более ранние. Достоверно к первым векам нашей эры на Обо­лони можно отнести только 3 постройки, хотя не исключено, что этим временем датируются и какие-то другие объекты (Башкатов, 2004). Таким образом, в Среднем Поднепровье с позднезару- бинецким периодом могут быть связаны 9 жи­лищ. В бассейне Хопра жилища пока не изучены. 17 жилищ были наземными, их длина около 18 м при ширине 2,5-4,5 м. Основа конструкции стен состоит из двойного ряда вертикальных столбиков. Дом делится на три части: «холодные» сени, жилое помещение с очагом в центре, «теплую» часть с под­прямоугольным углублением (Амброз, 1964). Та­кие постройки характерны только для Подесенья. В этом регионе, а также по всему ареалу позднеза- рубинецких древностей распространены относи­тельно небольшие по размерам жилища-полузем­лянки (их известно 34) подпрямоугольной формы с открытыми очагами и стенами каркасной или срубной конструкции. В некоторых постройках имелся столб в центре — опора кровли.

Рисунок 2.6.3. Лощеная керамика позднезарубинецкого периода (1-32), груболепная посуда типа Гриней (33-37): памятники типа Лютежа: 4-8, 11-14, 16-19 — Лютеж; памятники типа Почепа: 1,24, 25, 28 — Синьково;

9, 15 — Киселевка-3; 10, 20-22 — Почеп; 23 — Чулатово; памятники типа Картамышево-Терновки: 2, 30, 31 — Картамышево-2; 3, 26 — Терновка-2; 27 — Шоссейное; 29 — Новодоновка-1; 32 — Жерновец;

памятники типа Гриней: 33, 34 — Грини-1; 35-37 — Вовки; масштабы: 38 — к позициям 3, 26, 27, 29, 33, 34;

39 — к позициям 30, 31,35-37; 40 — к позициям 1,2, 4-10, 11-19, 21-25, 32; 41 — к позиции 28; 42 — к позиции 20

Лепная керамика южных культурных групп позднезарубинецкого круга делится на грубую (кухонную) и лощеную (столовую). Первая резко преобладает. К ней относятся корчаги, горшки и плоские диски (так называемые лепешечницы). Основные формы горшков и корчаг — сильно и слабо профилированные округлобокие закры­тые, тюльпановидные, баночные, ребристые, в том числе и биконические. Сосуды, как прави­ло, не орнаментированы, лишь по краю венчика они могли украшаться насечками или вдавле- ниями (рис. 2.6.2).Соотношение форм сосудов

Рисунок 2.6.4. Датирующие вещи

с позднезарубинецких памятников:

памятники типа Лютежа: 1,2 — Оболонь; 5, 11, 19 — Леськи-3; 13 — Лютеж; 15 — Пасечная;

памятники типа Почепа: 3-8, 10 — Почеп; 12 — Синьково; памятники типа Картамышево-Терновки: 14, 20, 22 — Картамышево-2; 16, 17 — Головино-1; 21 — Бобрава-3;

масштабы: 23 — к позициям 3-8, 10, 12; 24 — к позициям 1,2, 5, 11, 13, 15, 19; 25 — к позициям 14, 16, 17, 20-22

в керамическом наборе и некоторые приемы обработки их поверхности имеют локальную специфику. Так, ребристые горшки и корчаги шире распространены на территории Среднего Поднепровья, чем в других регионах. Здесь же, а также на востоке Днепровского Левобережья встречены сосуды с так называемой хропова- той (искусственно ошершавленной) поверхнос­тью (рис. 2.6.2: 15).Горшки и корчаги с поверх­ностью, покрытой расчесами, нанесенными гребнем или щепкой (иногда в сочетании со штриховкой), в большей степени характерныдля поселений типа Гриней, чем для прочих (рис. 2.6.3:33,35,36).На памятниках типа Лютежа (Среднее Поднепровье) распространены, кроме того, конические или в виде отрезков сферы крышки с полой ручкой, помещенной в центре верхней части (рис. 2.6.2:22,23).Довольно часты плоские диски-лепешечницы, иногда со слабо выраженными бортиками (рис. 2.6.2: 27-33).

Доля лощеной посуды варьирует, но в це­лом она составляет от 2-4 до 17,2%. Наиболее широко столовая керамика использовалась в Среднем Поднепровье. При этом для Среднего Поднепровья, Подесенья и бассейна Северского Донца характерны в основном низкие миски, среди которых выделяются формы с прямыми венчиками (рис. 2.6.3: 1,3-19, 21-27, 29).На Вос­токе Днепровского Левобережья (древности типа Картамышево) распространены высокие миско­образные сосуды с зигзаговидными профилями (рис. 2.6.3:30-32).

Типологическое сходство основных элемен­тов материальной культуры позднезарубинец- ких древностей, с одной стороны, и раннеки­евских, с другой, указывает на отсутствие между ними хронологического разрыва. В позднезару- бинецкий период складывается особый набор украшений, в состав которого входили изделия с выемчатой эмалью и который будет впоследст­вии весьма популярен у населения киевской культуры (рис. 2.6.4: 17-22).По нашим данным, украшения этого круга обнаружены на 13 поселе­ниях, где к римскому времени относятся только позднезарубинецкие слои. Четыре вещи проис­ходят из постройки 4 поселения Гочево-1 — из комплекса, переходного от позднезарубинец- кого горизонта к киевской культуре (Обломский, Терпиловский, 2004). К позднезарубинецкому культурному кругу относится, вероятно, и зна­менитый Жукинский клад, найденный в начале ХХ в. близ Киева. Вещи этого комплекса проис­ходят из погребения с трупосожжением.

Степень близости к классическому заруби- нецкому набору артефактов археологического комплекса позднезарубинецких групп различна. На памятниках типа Лютежа наблюдается раз­витие местных среднеднепровских зарубинец- ких традиций. Близость форм лепных сосудов и конструкций полуземлянок Подесенья, восто­ка Левобережья и бассейна Северского Донца

Рисунок 2.6.5. Ранние киевские памятники на территории Днепро-Волжской Лесостепи, исследованные раскопками (по А.М. Обломскому, Р.В. Терпиловскому, Н.С. Абашиной):

I — среднеднепровский вариант; II — деснинский вариант; III — сейминско-донецкий вариант; IV — хоперский вариант;

I — Казаровичи; 2 — Новые Безрадичи; 3 — Сушки-2;

4 — Хлепча; 5 — Обухов-1; 6 — Гребля; 7 — Попово-Лежачи-4;

8 — Веселое-2; 9 — Шишино-5; 10 — Шмырево;

II — Приютовка (Шоссейное); 12 — Песчаное (Кулига);

13 — Приоскольское-2; 14 — Гочево-2;

15 — Борисоглебское-4; 16 — Инясево

к лютежским указывает на то, что формирова­ние новых культурных групп происходило на основе традиций среднеднепровского населе­ния (рис. 2.65).

Вместе с тем специфика почепских памятни­ков заключается в синтезе среднеднепровских традиций и местных позднеюхновских племен, оставивших памятники типа верхнего слоя го­родища Полужье. На востоке Левобережья мис­ковидные сосуды с зигзагообразным профилем, украшенные композициями в виде меандров и свастик, вероятно, появляются вследствие пе­реселения в этот регион небольшой группы носителей пшеворской культуры (Обломский, Терпиловский, 1991, с. 85-94; 1994). О продви­жении отдельных пшеворских группировок навосток свидетельствует и широкое распростра­нение вещей центральноевропейского проис­хождения (украшений, предметов вооружения и конского снаряжения) на территории Лесо­степного Поднепровья в I-III вв. н.э. (Малашев, Обломский, 2002). На памятниках типа среднего слоя Тушемли кроме зарубинецких присутст­вуют и днепро-двинские культурные элементы (Шмидт, 1992, с. 136-137). Для древностей круга Суража-Тростяницы-Радости по предваритель­ным наблюдениям характерно сочетание зару- бинецких элементов с традициями культуры штрихованной керамики (Белявец, 2004).

Памятники типа Шапкино появились в бас­сейне р. Хопер скорее всего в результате пере­селения в этот регион носителей древностей круга Картамышево-Терновки. Одновременно произошло расселение зарубинецких племен и в западном направлении — в верховья Днес­тра и на Западную Волынь. Вследствие этого здесь сформировалась особая культурная общ­ность — волыно-подольская группа, или зубрец- кая культура, в которой, как показал Д.Н. Козак, синтезировались черты пшеворской, заруби- нецкой и липицкой культур (Козак, 1992, с. 131-135).

Памятники типа Гриней по набору форм леп­ной посуды, а также по обычаю орнаментиро­вать кухонные горшки расчесами, нанесенны­ми гребнем, и штриховкой (рис. 2.6.3: 33-37), отличаются от древностей, формирующихся на среднеднепровской зарубинецкой основе (типа Лютежа, Почепа, Картамышево-Терновки, Шап- кино). Наибольшая близость памятников типа Гриней, как отметили А.М. Обломский и А.И. Дро- бушевский, наблюдается с одной из двух верх­неднепровских групп зарубинецкой культуры — древностями типа Кистени-Чечерск, распро­страненными от среднего течения Березины до Среднего Посожья (Обломский, Терпиловский, 1991, с. 95-102; Дробушевский, 2000). Вероятно, памятники типа Грини являются следующим этапом развития этих древностей.

Помимо позднезарубинецких на территории Днепро-Донской Лесостепи известны памятники других культур: сарматские (Среднее Поднепро- вье, Верхнее Подонье) (Симоненко, 1981), а так­же позднескифские. В Среднем Поднепровье и на Днепровском Левобережье пока обнару­жены лишь отдельные позднескифские горо­дища (Бучак, Битица, Ратское). Довольно значи­тельный позднескифский анклав локализуется в Верхнем Подонье (Бирюков, 2001). Этнокуль­турная ситуация в Лесостепном Поднепровье- Подонье показана на карте (рис. 2.6.1).Массо­вые передвижения населения в I в. н.э. привели к тому, что памятники этих трех этнокультурных массивов расположены чересполосно. Ни один из них не составляет монолитного ареала.

На рубеже II-III в. в лесостепной зоне произо­шел ряд передвижений позднезарубинецкого населения. В результате этих событий возник­ло новое археологическое явление — киевская культура.

Ее памятники охватывают значительную тер­риторию. Они относятся к нескольким культур­но-хронологическим типам (или вариантам): средне- и верхнеднепровскому (круга Абидни), деснинскому, сейминско-донецкому и прихо- перскому. Самые западные памятники извест­ны на территории Польши близ белорусской границы (Кутово и др.) (Andrzejowski, 1999, s. 42-45). В последнее время благодаря рабо­там Д.А. Сташенкова появились первые сведения о киевских поселениях и могильниках в Самар­ском Поволжье (Сиделькино, Тимяшево, Крепость Кондурча) (Сташенков, 2005, с. 23-47). На севере памятники киевской культуры обнаружены в бас­сейне Западной Двины и в верховьях р. Великой. К ним относятся так называемые древности типа Заозерье, в ареале которых известны памятники как верхнеднепровской (Заозерье, Городок), так и деснинской (Узмень, Фролы) традиций (Гаври- тухин, Лопатин, Обломский, 2004). В целом ареал киевской культуры по сравнению с позднезару- бинецким расширяется, хотя основные области концентрации памятников III — начала V в. в ле­состепной зоне в значительной мере совпадают с предшествующими.

Происхождение киевской культуры можно определить путем сопоставления позднезару- бинецких памятников с наиболее ранними ки­евскими комплексами различных регионов. Как оказалось, ни один из локальных вариантов ки­евской культуры не возник в ходе простого эво­люционного развития местных позднезаруби- нецких древностей. Все они стали результатом синтеза двух типов позднезарубинецких памят­ников. Киевская культура в Среднем Поднепро- вье формировалась путем слияния традиций среднеднепровского населения, оставившего памятники типа Лютежа, с верхнеднепровско- посожскими элементами. На водоразделе Днеп­ра и Дона новое явление возникло в результате синтеза двух родственных позднезарубинецких групп — «западной» типа Картамышево и «вос­точной» типа Терновки. В течение II в. почепские племена, возможно, оставили Подесенье, куда впоследствии с Юго-Востока проникли потом­ки носителей древностей типа Картамышево, а с Севера — верхнеднепровские группировки. Вследствие их интеграции по всей видимости возник деснинский вариант киевской культуры (рис. 2.6.6).Вопрос о происхождении верхне­днепровского варианта пока не решен. Близость основных черт его археологического комплекса к характеристикам памятников типа Гриней не вызывает сомнений, но киевские древности Верхнего Поднепровья имеют свою специфику. Не исключено, что в их формировании при­няло участие население какой-то, пока еще не открытой позднезарубинецкой группировки, в культуре которой сохранились традиции типа Чаплина «классического» зарубинецкого пери­

ода (Обломский, 19926; Терпиловский, 2003). Впрочем, это не более чем предположение. По­волжская группировка киевской культуры пока только начинает изучаться. Ясно лишь, что ки­евское население проникло в этот регион извне. Его культура не связана с развитием местных традиций.

Таким образом, в процессе формирования киевской культуры произошла перестройка тра­диций различных позднезарубинецких групп. Новая общность сохранила только отдельные черты классической зарубинецкой культуры. Это специфический культурно-хронологический комплекс, основные элементы которого вырази­тельно отличаются не только от соседних куль­тур, но и от предшествующих и последующих древностей той же территории (рис. 2.6.7).

Большинство киевских жилищ представляют собой полуземлянки, форма которых в плане близка к квадрату или прямоугольнику с дли­ной стороны 3,3-5 м. Свидетельством примене­ния срубной или рамочной конструкции стен являются остатки сооружений с обугленными деревянными деталями, иследованные на по­селениях Савенки, Бортничи, Деснянка, Гудок и др. Менее распространена каркасно-столбо­вая конструкция. Стены построек, как прави­ло, дополнительно не обмазывались глиной. Остатки обмазки известны лишь в нескольких жилищах Киевщины и востока Днепровского Левобережья.

Отопительными сооружениями служили от­крытые очаги (иногда в виде глинобитной пло­щадки). Изредка использовались печи-каменки (в Верхнем Поднепровье: Щатково, Гудок, Де- диловичи).

Кроме полуземлянок на поселениях киевской культуры исследована серия жилищ, для кото­рых можно предположить применение стен, сооруженных на уровне материка или вокруг углубленной части. В таких постройках возводи­лись глинобитные печи-камины, поды которых были вырезаны в материковых нишах (Роище, Александровка-1, Букреевка-2, Цепляево Второе и др.) (Башкатов, 1997).

В настоящее время известно около 170 погре­бений киевской культуры. Для нее характерны грунтовые могильники без внешних признаков и обряд кремации на стороне. Подавляющее

Рисунок 2.6.6. Керамика и некоторые украшения памятников раннего этапа киевской культуры:

среднеднепровский вариант: 1,5-8, 15, 16, 20, 21, 34, 36, 37 — Казаровичи; 3, 22-24, 29-31 — Обухов-3; 38 — Новые Безрадичи; сейминско-донецкий вариант:

2, 9, 10, 14, 18, 19, 25-28, 32, 33 — Шишино-5; 35 — Рябовка-1; деснинский вариант: 4, 11-13, 17 — Попово-Лежачи-4; масштабы к рисункам: 39 — к позициям 1,2, 3, 5-10, 14-16, 18-33; 40 — к позициям 4, 11-13, 17; 41 — к позициям 34-38

большинство погребений — ямные. Обычно в яме находят немногочисленные кальциниро­ванные кости и уголь, то есть в нее помеща­ли только горсть пепла с погребального костра. Часть погребений имеет небогатый инвентарь. Керамика, за исключением нескольких известных урн, попадала в яму в фрагментированном виде, что, вероятно, свидетельствует о проведении ри­туалов типа тризны с разбиванием посуды.

Истоки погребальной обрядности киевской культуры не вполне ясны, так как позднезару- бинецкие могильники пока еще недостаточно изучены. Несколько ранее, около рубежа нашей

Рисунок 2.6.7. Этнокультурная ситуация на территории Днепро-Волжской Лесостепи в позднеримский период: памятники второго этапа киевской культуры, исследованные раскопками (по А.М. Обломскому, Р.В. Терпиловскому, Н.С. Абашиной, Д.А. Сташенкову): I — среднеднепровский вариант; II — деснинский вариант; III — сейминско-донецкий вариант; IV — верхнеднепровский вариант (тип Абидни); VIII — памятники Поволжья; поздние сарматские памятники Лесостепи по Е.Л. Гороховскому и И.О. Гавритухину (V); черняховские памятники киевской традиции по А.М. Обломскому, Р.В. Терпиловскому, Н.С. Абашиной (VI); памятники типа Каширки-Седелок по А.М. Обломскому (VII); памятники киевской культуры: 1 — Глеваха; 2 — Бортничи; 3 — Обухов-3; 4 — Новые Безрадичи; 5 — Лавриков Лес;

6 — Деснянка; 7 — Мена-5; 8 — Киреевка-1; 9 — Киреевка-2; 10 — Малый Листвен; 11 — Верхнестриженское-3;

12 — Березанка (Овраменков Луг); 13 — Касилово;

14 — Клочков; 15 — Вишеньки; 16 — Мезин;

17 — Форостовичи; 18 — Кветунь; 19 — Долинское;

20 — Шишино-1; 21 — Шмарное (Дачное-2); 22 — ЦепляевоВторое; 23 — Гочево-1; 24 — Гочево-3; 25 — Гочево-4;

26 — Воробьевка Вторая-2; 27 — Тазово; 28 — Букреевка-2;

29 — Лебяжье-1; 30 — Авдеево; 31 — Студеновский-5;

32 — Новодоновка-2; 33 — Занки; 34 — Боромля-2;

35 — Родной Край-3; 36 — Пожня-1; 37 — Богородичное;

67 — Сиделькино;

черняховские памятники киевской традиции:

38 — Большая Бугаевка; 39 — Обухов-1; 40 — Черняхов;

41 — Хлопков-1; 42 — Новолиповское; 43 — Ломоватое;

44 — Журавка; 45 — Стецовка-2; 46 — Радуцковка;

47 — Максимовка; 48 — Компанийцы; 49 — Песчаное;

50 — Великий Бобрик; 51 — Головино-1; 52 — Мамрои-2; сарматские памятники: 53 — Новые Санжары;

54 — Константиновград (Красноград);

памятники типа Каширки-Седелок: 55 — Каширка-1;

56 — Каширка-2; 57 — Писарево; 58 — Кытино-3;

59 — Лощина; 60 — Яблоново-1; 61 — Лавы;

62 — Верхнее Турово; 63 — Малая Трещевка-1;

64 — Малая Трещевка-2; 65 — Седелки; 66 — Мухино

эры, подобные черты присущи прежде всего некоторым захоронениям могильников верхне­днепровского варианта зарубинецкой и в мень­шей мере пшеворской культуры.

Лепная посуда киевской культуры делится на груболепную и лощеную. Для первой харак­терно сочетание округлобоких сильно- и сла- бопрофилированных горшков, банкообразных и ребристых сосудов. Последние, как прави­ло, имели вогнутую дугу или прямую линию в верхней части профиля. Набор дополняется дисками (плоскими или с невысокими борти­ками), которые, правда, встречаются не на всех памятниках, а также коническими плошками, зачастую имеющими полый поддон. Последние распространены только на памятниках пери­ода Черняховского влияния (рис. 2.6.6: 1-28; 2.6.8: 1-25; 2.6.11: 1-15, 17, 18).

Лощеная посуда (главным образом ребрис­тые миски — как низкие, так и высокие) типична в первую очередь для раннего керамического комплекса киевской культуры (рис. 2.6.6:29-33). В этот период лепная столовая керамика состав­ляет не более 5-7%. В наборе форм проявляют­ся позднезарубинецкие традиции, вобравшие в себя ряд пшеворских элементов. Позже на­ходки столовой лепной керамики становятся единичными. Видимо, в этот период лощеная посуда была вытеснена импортной гончарной черняховской.

По современным данным, общий период су­ществования киевской культуры определяется в рамках рубежа II-III вв. — первой половины V в. Внутри него можно выделить три этапа, в какой- то мере перекрывающие друг друга (Обломский,

1991, с. 14-25, 99-100; Терпиловский, Абашина,

1992, с. 86-89; Терпиловский, 2004а, с. 42-46).

К раннему этапу (конец II — начало III — вто­рая половина III в., причем большинство памят­ников существовало в пределах первой половины III в.) относится ряд поселений и могильни­ков Среднего (Казаровичи, Новые Безрадичи, Сушки-2, Хлепча и др.) и Верхнего Поднепро- вья (Абидня, Дедново), Подесенья, Нижнего и Среднего Посеймья (Попово-Лежачи-4, Греб­ля, Октябрьское-2), востока Левобережья (Ши- шино-5, Рябовка-1, Шмырево и др.), бассейна Хопра (Инясево, Борисоглебское-4). В послед­нем из перечисленных регионов более поздние

Рисунок 2.6.8. Керамика и некоторые украшения памятников среднего этапа киевской культуры:

среднеднепровский вариант: 1,5, 6, 20, 21,26-28,

30, 32 — Глеваха; 11, 15, 16, 19 — Вишенки; сейминско-донецкий вариант: 2, 7-9, 14, 22-25 — Боромля-2;

3, 4, 12, 13, 17, 18, 31 — Букреевка-2;

деснинский вариант: 10, 27 — Лавриков Лес;

масштабы: 33 — к позициям 1-25; 34 — к позициям 28-32;

35 — к позициям 26, 27

памятники пока не известны (рис. 2.6.5).На тер­ритории Лесостепного Поднепровья киевское население в этот период доминировало. Поздне­скифские и сарматские памятники прекратили свое существование раньше.

Киевские древности Среднего Поволжья мо­гут датироваться лишь всем периодом существо­вания культуры, при этом несколько архаичны­ми выглядят селище и могильник Седелькино.

Керамический комплекс памятников первого этапа сохраняет ряд позднезарубинецких ре­ликтов. Поверхность некоторых груболепных

Рисунок 2.6.9. Керамика и некоторые вещи памятников типа Каширки-Седелок:

1 — лепная миска с лощеной поверхностью;

2-13 — груболепная керамика; 14 — фрагмент красноглиняной амфоры; 15 — фрагмент светлоглиняной амфоры;

16, 19, 20 — бронза; 17 — железо; 18 — кость.

1-9 — керамика киевского набора; 10-13 — керамика позднескифского набора; 1,3, 7, 19 — Кытино-3;

2, 8, 9, 15 — Седелки; 4-6, 14, 17 — Каширка;

16, 18 — Писарево; 20 — Мухино; масштабы: 21 — к позициям 1,3-7; 22 — к позициям 2, 8, 9, 12-15; 23 — к позициям 16-20; 24 — к позициям 10, 11

горшков поселения Шишино-5 искусственно ошершавлена или покрыта расчесами гребнем. На памятниках круга Шишино-5 — Шмыре- во, некоторых среднеднепровских (Обухов-1) и в Попово-Лежач ах-4 встречаются высокие лощеные миски с зигзаговидными профилями, которые характерны в основном для позднеза- рубинецкого периода и имеют пшеворские про­тотипы. Сравнительно широко распространены груболепные горшки и корчаги, орнаментиро­ванные по венчику насечками и вдавлениями, а также лепные лощеные сосуды с гравирован­ным орнаментом в виде фриза из треугольни­ков, зигзагов или свастик (рис. 2.6.6: 1 -33).

На первом этапе киевской культуры продол­жают существовать появившиеся еще в позд- незарубинецкий период «варварские» украше­ния с выемчатыми эмалями (рис. 2.6.6: 35-38). В лесостепной зоне к этому времени относятся 14 изделий (Обломский, Терпиловский, 2004). Яркий пример — две треугольные фибулы и три браслета (один — с выступающими наружу ребрами и еще два — проволочных спиральных) из клада в Шишино-5.

Во второй трети — середине III в. на терри­тории Среднего Поднепровья и Днепровского Левобережья появляются памятники черняхов­ской культуры, которая по современным данным соответствует протогосударственному объеди­нению, возглавлявшемуся готами. Продвижение ее носителей на восток происходило довольно быстро. Одно из самых ранних черняховских поселений (Головино-1) расположено в бассей­не Северского Донца — близ восточной грани­цы черняховской культуры (Гороховский, 1988, с. 45; Обломский, 1999) (рис. 2.6.7).

На втором этапе своего существования (вто­рая половина III—IV в.) носители киевской куль­туры вступили в контакт с черняховскими пле­менами. Импортные изделия, в первую очередь керамика, встречаются весьма часто (Глеваха, Букреевка-2, Тазово, Воробьевка-2 и др.). В этот период происходило массовое распростране­ние киевских памятников в Подесенье (Лав- риков Лес, Киреевка-1 и -2, Форостовичи, Ти­това Речка, Смычин). Не исключено, что в это же время в Поречье Десны проникли выходцы из Верхнего Поднепровья, которые оставили такие поселения, как Верхнестриженское-3 и Мена-5.

Распространение черняховской культуры на восток привело к тому, что изрядная часть ареала киевских памятников (юг Среднего По- днепровья и восток Днепровского Левобережья) вошла в состав черняховской территории. Ки­евское население, по всей видимости, частично ушло из мест своего первоначального обитания. Смена населения зафиксирована на нескольких поселениях с более ранними киевскими и более поздними черняховскими объектами: в Глева- хе (Среднее Поднепровье), Боромле-2, Гочево-3

и 4 (Днепровское Левобережье) (Терпиловский, 2000; Обломский, 2002, с. 33-36). Не исключено, что именно с этими драматическими событиями связано выпадение в землю на территории Ле­состепи нескольких кладов, содержавших вещи с выемчатыми эмалями (Фурасьев, 2002).

Часть киевского населения оказалась непос­редственно включенной в состав черняховской культуры. На территории Среднего Поднепровья и Днепровского Левобережья выделяется серия черняховских памятников с лепной керамикой, аналогичной киевской (Головино-1, Новоли- повское, Великая Бугаевка, Хлопков, Песчаное Сумской обл., Мамрои-2, Великий Бобрик и др.) (Абашина, Обломский, Терпиловский, 1999; Петраускас, Шишкін, 1999; Обломский, 2002, с. 49-50). Эти памятники получили название «черняховские древности киевской традиции».

Под влиянием черняховской культуры киев­ское население Среднего Поднепровья и Днеп­ровского Левобережья, не вошедшее в ее состав, начало использовать вертикальный ткацкий станок, ручные мельницы для помола зерна, массивные железные сельскохозяйственные орудия, некоторые новые технологические схе­мы обработки черного металла (Терпиловский, 2004а, с.77-80). Получили широкое распростра­нение те типы пряслиц, которые характерны для черняховской культуры. В домостроитель­стве началось применение печей-каминов в ка­честве отопительных сооружений. Последнее, по всей видимости, связано с переселением на восток каких-то групп населения из Верхнего Поднестровья и Прикарпатья, где постройки с такими печами известны начиная с раннего железного века (Обломский, 2002, с. 53-54). Широко распространилась импортная гон­чарная керамика (ее доля может достигать 36% в среднем по памятнику). Большинство украше­ний киевской культуры этого периода (фибулы, гребни, подвески) также имеют черняховское происхождение. Вещи с эмалями, являющими­ся деталями традиционного убора, постепенно выходят из употребления. Распространяются черняховские фибулы, гребни, пряжки и т.д. (рис. 2.6.8: 27-32).

Определенным консерватизмом в это же вре­мя отличается население деснинского варианта киевской культуры. Черняховское влияние назанятый им регион практически не распростра­нялось, несмотря на близкое соседство памятни­ков деснинского и черняховского круга в Ниж­нем Подесенье и Среднем Посеймье. По всей видимости, отношения деснинско-сейминского и черняховского населения были враждебными (Обломский, 1996).

С продвижением черняховских племен на восток связано формирование новой культур­ной группы в Верхнем Подонье. Сарматские комплексы в этом регионе позднее середины — второй половины III в. неизвестны. Не позднее конца III в., а возможно, и раньше в регионе прекратили своего существования поселения с «культурой местного населения сарматского периода» (Бирюков, 2001, с. 97; Медведев, 2000), то есть позднескифские. В этот же период в регионе распространились памятники новой культурной группы типа Каширки-Седелок.

Их ареал охватывает верховья Дона с его при­токами Красивая Меча, Быстрая Сосна, Снова и рядом других более мелких рек, а также меж­дуречье Дона и Воронежа. В бассейне Вороне­жа пока известны лишь единичные памятники этого круга. Поселения типа Каширки-Седелок (в настоящее время их известно 46) — неукреп­ленные, расположены, как правило, на черно­земных участках склонов оврагов или на терра­сах малых речек, имеющих очень узкую долину, что типично для черняховской культуры, но не характерно для киевской. Широкими площадя­ми раскопаны поселения Каширка-2, Седелки, Кытино-3, Мухино, Верхнее Турово. Могильники пока не обнаружены (более подробное описа­ние этих памятников: Обломский, 2001).

Жилищами служили наземные дома с откры­тыми очагами, стенами каркасной конструкции, обмазанными глиной. По площади они делятся на две группы: малые (менее 30 кв. м, в основном около 15 кв. м) и большие (60-80 кв. м и более) (Акимов, 2001, с. 148). Известны и полуземлян­ки, но их назначение было хозяйственным или производственным. По конструкции стен, пла­нировке и размерам наземные дома и полузем­лянки имеют параллели с черняховскими.

Лепная керамика в этнокультурном отноше­нии делится на две группы. К первой из них относятся округлобокие закрытые и открытые, а также ребристые горшки и корчаги, миски-

плошки на полых поддонах, немногочисленные высокие ребристые лощеные миски (рис. 2.6.9: 1-9)Эта посуда аналогична керамике, обна­руженной на поселениях киевской традиции в черняховской культуре.

Посуда второй группы представлена корча­гами грушевидной формы, сосудами с рельеф­ной орнаментацией (зигзаговидным валиком, подковками и т.д.), высокими груболепными округлобокими мисками, горшками с шаро­образными туловами и короткими венчиками (рис. 2.6.9: 10-13).Посуда второй группы на­ходит прямые аналогии на поселениях и мо­гильниках позднескифского круга Нижнего По- днепровья, близких им по археологическому комплексу поселениях хоры Ольвии, на южных черняховских памятниках типа Каменки-Ан- чекрак, где специалисты отмечают присутствие позднескифского элемента культуры в рамках черняховской общности (Обломский, Терпи- ловский, 1998, с. 132).

Гончарная керамика составляет от 1,5 до 14%. Большинство сосудов имеет черняховское про­исхождение. Аналогичны черняховским и ору­дия труда, предметы быта и украшения (пряс­лица, грузила для ткацких станков, жернова, наборные гребни из рога, ведерковидные под­вески, фибулы и т.д.) (рис. 2.6.9: 16-20).

По немногочисленным пока датируемым ве­щам памятники типа Каширки-Седелок син­хронизируются с первой и второй фазами черняховской культуры по Е.Л. Гороховскому (Гороховский, 1988) и датируются в диапазоне от возникновения черняховской культуры (вто­рая треть III в.) по начало IV в.

Появление древностей круга Каширки, оче­видно, связано с теми миграциями населения, которые сопутствовали расширению террито­рии черняховской археологической общности на восток. На Дон пришли две этнокультурные группы населения: киевского и нижнеднепров­ского позднескифского происхождения. Эти переселенцы уже были втянуты в орбиту чер­няховского влияния, о чем свидетельствуют их традиции домостроительства, принцип ланд­шафтной организации территории, набор ору­дий и украшений, черняховские импорты.

Судьба населения, оставившего памятники типа Каширки-Седелок, трагична — почти всепоселения этого круга уничтожены пожарами. В постройках на селищах, в том числе и по­гибших в пожарах, крайне мало находок, а те, что известны, представляют собой поломанные вещи, разбитые или оставленные в спешке горш­ки. Эти пожары, очевидно, не были внезапными. Скорее всего обитатели поселков типа Седелок провели нечто вроде эвакуации, когда все вещи, представлявшие хоть какую-то ценность при переселении на новое место, были унесены, а заброшенные постройки сожжены.

Причины этого тотального переселения пока не ясны, но не исключено, что оно явилось результатом одного (или нескольких) походов готов на восток, предпринятых при конунге Германарихе (Iord., Get., 117-120).

Вернемся к древностям Поднепровья. Позд­ний этап киевской культуры датируется в ос­новном раннегуннским периодом (вторая по­ловина — последняя треть IV — начало V в.). Керамический комплекс поздних киевских поселений весьма близок к раннесредневеко­вым колочинскому и пеньковскому (рис. 2.6.10, 2.6.11: 1-15, 17, 18).

Появление гуннов в степях Восточной Ев­ропы и разгром ими державы Германариха в 375 г. послужили причиной серии масштабных миграций в лесостепной зоне. Подробно ситуа­ция в этот период рассмотрена А.М. Обломским (Обломский, 2002, с. 61-80). В конце IV — на­чале V в. произошел отток черняховского насе­ления на запад, к границам Римской империи. Пришли в движение и племена в зоне контактов с населением киевской культуры. Так, на север в Нижнее Подесенье переселилась группировка из района киевско-черняховского лесостепного пограничья: археологический комплекс поселе­ний Александровка-1 и Роище имеет ярко выра­женные южные черты (Обломский, 2002, с. 67; Терпиловський, Шекун, 1996, с. 31-34).

Более интенсивным было движение в про­тивоположном направлении. В лесостепной части Днепровского Левобережья в пределах черняховского ареала появились поселения деснинского варианта киевской культуры (Бе- седовка, Курган-Азак). Ярко выраженные север­ные элементы наблюдаются на поселении Сенча в среднем течении Сулы (Терпиловский, 2004б). Деснинское протоколочинское население про-

Рисунок 2.6.10. Днепро-Волжская Лесостепь в гуннский период: памятники третьего этапа киевской культуры

(по А.М. Обломскому, Р.В. Терпиловскому и Н.С. Абашиной):

1 — среднеднепровский вариант; II — деснинский вариант (памятники типа Ульяновки); III — деснинский вариант (памятники типа Роища); памятники V в. раннесредневековых славянских культур: IV — пеньковской (по Е.А. Горюнову

и О.М. Приходнюку); V — колочинской (по Е.А. Горюнову, Р.В. Терпиловскому, А.М. Обломскому); VI — пражской (по И.О. Гавритухину); памятники V в. Верхнего Подонья (по А.М. Обломскому): VII — типа Чертовицкое-Замятино;

VIII — трупоположения типа Животинного могильника;

IX — ранние памятники именьковской культуры типа Лбище (по Г.И. Матвеевой);

памятники киевской культуры: 1 — Обухов-2 и 7;

2 — Мотовиловская Слободка-4; 3 — Погребы; 4 — Вишеньки; 5 — Ходосовка; 6 — Выбли; 7 — Киселевка-2; 8 — Ульяновка;

9 — Роище; 10 — Александровка-1; 11 — Верхнестриженское-2; 12 — Шостка-Локотки; 13 — Кролевец-Подолово;

14 — Пересыпки-1; 15 — Чаплищи-3; 16 — Комаровка-2;

17 — Каменево-2; 18 — Песчаное; 19 — Курган-Азак;

20 — Беседовка; 21 — Сенча;

ранние славянские памятники средневековья (V в.):

22 — Литвиновичи-3; 23 — Красное-4; 24 — Гапоново;

25 — Заярье; 26 — Смячь; 27 — Колодезный Бугор;

28 — Смольянь; 29 — Занки; 30 — Рябовка-3;

31 — Полузорье-1; 32 — Фески-3; 33 — Хитцы;

34 — Завадовка; 35 — Гута Михайловская; 36 — Пеньковка;

37 — Большая Андрусовка; 38 — Беляевка; 39 — Кочубеевка;

40 — Оболонь; 41 — Старокиевская гора; памятники V в. Верхнего Подонья: 42 — Подгорное;

43 — Староживотинное-3; 44 — Чертовицкое-3;

45 — Чертовицкое-6; 46 — Замятинский археологический комплекс (Замятино-1,2, 4, 5, 7-10, 12, 13);

47 — Малый Липяг; 48 — Крутогорье; 49 — Перехваль;

50 — Каменка-1; 51 — Каменка-4; 52 — Каменка-5;

53 — Ксизовский археологический комплекс (Ксизово-16, 17, 19);

54 — Ксизово-8; 55 — Мухино-2;

56 — Животинное; 57 — Пекшево;

58 — Невежеколодезное;

раннеименьковские памятники: 59 — Лбище;

60 — Карлинское-3

Рисунок 2.6.11. Поздние памятники киевской культуры и древности киевской традиции в черняховской культуре:

1- 22 — груболепная керамика; 23, 25, 27 — железо;

24, 26, 29 — бронза; 28 — рог;

памятники киевской культуры в деснинском регионе:

2- 8, 12, 13, 25 — Александровка-1;

14, 15, 24, 26, 29 — Ульяновка; 28 — Роище;

поселение киевской культуры на востоке Днепровского Левобережья: 1,9-11, 17, 18, 23, 27 — Каменево-2;

поселение киевской традиции в черняховской культуре:

16, 19-22 — Хлопков-1;

масштабы: 30 — к позициям 2-8, 12, 13; 31 — к позициям

1, 9-11, 14-22; 32 — к позициям 23-29

никло и на территории, занятые другими груп­пами киевской культуры: в Среднее Поднепро- вье (поселение Ходосовка-Ди брова) (Абашина, 1999), на восток Днепровского Левобережья (Комаровка-2, Каменево-2, Песчаное Белгород­ской обл.) (Обломский, 1991, с. 122, 123). В ре­зультате продвижения деснинского киевского населения на юг и юго-восток сформировалась южная граница будущей колочинской культуры (Обломский, 1996) (рис. 2.6.10).

В Верхнем Подонье в этот период возникла новая культурная группа — памятники типа Чер-товицкое-Замятино. Из 19 известных в настоя­щее время поселений этого типа 14 исследованы раскопками (Чертовицкое Третье, Замятинский и Ксизовский археологический комплексы, Му- хино и ряд других). Они расположены в долинах наиболее полноводных рек региона (Дон, Кра­сивая Меча, Воронеж, Снова).

Большая часть поселений представляют со­бой селища. Материалы типа Чертовицкого- Замятино известны и на городищах с более ранними слоями. Тем не менее однозначных данных о том, что укрепления этих памятников использовались в гуннское время, пока нет.

На фоне прочих выделяется группа поселков на Острой Луке Дона у г. Задонска Липецкой обл., которые имеют самые большие в регионе размеры и ярко выраженный производствен­ный характер. Здесь зафиксированы остатки ремесел: по изготовлению наборных гребней из рогов лосей и оленей — предметов, харак­терных для культур германского круга, а так­же бронзолитейного, кузнечного, в том числе оружейного (по изготовлению или ремонту кольчуг), гончарного. У с. Ксизово в настоящее время исследуется обширный могильник с тру- поположениями, на поселении Мухино открыто богатое погребение женщины с золотыми укра­шениями (Земцов, 2003). Поселения на Острой Луке Дона, очевидно, играли роль своеобразно­го центра округи.

Наземные постройки для памятников это­го круга менее характерны, чем углубленные в грунт. Единственный «длинный дом» размерами около 9?5 м со стенами столбовой конструкции и открытым очагом раскопан на поселении Замя- тино-5. В Замятино-7 исследованы остатки еще двух домов. Все прочие жилища представляют собой довольно стандартные полуземлянки пря­моугольной или подквадратной формы с дли­ной стены около 2,7-3?4 м, иногда со следами столбов по периметру котлована и центральным опорным столбом кровли, с плоскими полами и открытыми очагами. Аналогичные полузем­лянки широко распространены на памятниках киевской культуры. В одном из жилищ Чертовиц- кого-3 прослежена печь-камин в нише, выступа­ющей за пределы котлована (Акимов, 2001).

По резко преобладающей на всех памятни­ках лепной керамике, некоторым особенностям

конструкции построек, формам и орнаментации пряслиц на памятниках типа Чертовицкого-За- мятино выделяются несколько этнокультурных компонентов. Наиболее широко распростра­нены элементы, связанные по происхождению с сейминско-донецким вариантом киевской культуры (рис. 2.6.12: 1-9).В меньшей степени встречается груболепная и лощеная посуда, име­ющая аналогии в более северном регионе Поочья, преимущественно среди древностей дьяковской и мощинской культур (рис. 2.6.12: 8, 10-13, 15). На поселениях круга Замятино встречены так­же отдельные вещи, характерные для рязано­окских могильников (рис. 2.6.12: 23).Черня­ховский и причерноморский позднеантичный компоненты выражены менее «рельефно», чем два предыдущих. Отдельные формы лепных лощеных сосудов имеют параллели в поздних комплексах вельбарской и пшеворской культур Центральной Европы, в частности на могильни­ках добродзеньского типа (Обломский, 2003а; Острая Лука, 2004, гл. 16) (рис. 2.6.12:14).На по­селении Ксизово-19 исследована самая ранняя в Восточной Европе юртообразная постройка — типичное жилище кочевников-тюрок (Об- ломский, 2006). На могильниках, связанных с поселениями типа Чертовицкого-3, изучены ингумации двух типов. Погребения первого из них предположительно принадлежали ка­ким-то выходцам с юга, возможно кочевникам. Захоронения второго имеют ярко выраженные германские черты (Обломский, 2005). Ни одна из этнокультурных групп, чьи элементы про­слеживаются в Верхнем Подонье в середине 1-го тыс. н.э., не имеет в этом регионе местных корней.

По серии датирующих вещей культурная группа типа Чертовицкое-Замятино в целом относится к V в., не исключая конец IV в. и нача­ло VI в. (рис. 2.6.12: 16-23).Древности оседлого населения VI-VII вв. в Верхнем Подонье пока неизвестны (Обломский, 2003б).

В заключении к изданию «Острая Лука Дона в древности (Замятинский археологический комплекс гуннского времени)» высказана гипо­теза, что сгусток поселений около современного г. Задонска играл роль базы обеспечения одного из военных подразделений гуннской империи и какой-то группировки кочевников после еераспада. Не исключено, что все население груп­пы Чертовицкого-Замятино было перемещено на Дон искусственно для каких-то нужд гунн­ской державы. Иначе трудно объяснить прак­тически одновременное появление на опустев­шей к этому времени территории различных по происхождению переселенцев, а также тесную культурную интеграцию их друг с другом, кото­рая наблюдается с самого возникновения памят­ников типа Чертовицкое-Замятино.

В Лесостепном Поднепровье после ряда пе­ремещений населения конца IV — начала V в. происходило сложение пеньковской культуры и южных колочинских древностей (вторая чет­верть — середина V в.).

Как уже отмечалось, появлению колочинских памятников в лесостепной зоне предшествовало продвижение носителей деснинского варианта киевской культуры на юг вплоть до верхнего Посулья и на юго-восток до верховьев Сейма и Псла. Специальные исследования показали, что набор посуды памятников типа Ульянов­ки (деснинского варианта киевской культуры) отличается от колочинского лишь нюансами: деталями оформления сосудов и степенью рас­пространения тех или иных типов горшков. Сохранялись также прежние традиции домо­строительства (Горюнов, 1981, с. 15-29; Облом­ский, 1996; Терпиловский, 1984, с. 73-77; 2004а, с. 59-67). Колочинская культура в целом форми­ровалась на основе деснинского варианта ки­евской. Не исключено, что она соответствовала раннесредневековым венетам Иордана.

Процесс сложения пеньковской культуры представляется более сложным. В литературе, посвященной раннеславянским древностям, сложилось устойчивое убеждение, что пеньков­ская культура оставлена историческими антами. Главным аргументом в эту пользу является совпа­дение ареалов (Русанова, 1976, с. 111-112; Седов, 1995, с. 81-82; Приходнюк, 1985, с. 91; Баран, 1997, с. 154-156; Терпиловский, 1997а, с. 7).

Как достаточно убедительно продемонстри­ровали Е.А. Горюнов, О.М. Приходнюк и Р.В. Тер- пиловский при сопоставлении основных при­знаков археологических культур, пеньковская культура из всех предшествующих ей культур в наибольшей степени близка к киевской и до­статочно сильно отличается от черняховской

Рисунок 2.6.12. Материалы памятников

типа Чертовицкого-Замятино:

1-7, 9, 10-13 — груболепная керамика; 8, 14, 15 — лепная лощеная керамика; 16, 17, 20, 23 — бронза; 18 — рог;

19 — железо; 21 — альмандин; 22 — красное стекло; керамика киевского происхождения: 1-3, 7 — Ксизово-19; 4-6, 9 — Замятино-8;

керамика окского происхождения: 8, 11, 12, 15 — Замятино-8;

10 — Замятино-7; 13 — Замятино-5;

сосуд центральноевропейского происхождения:

14 — Замятино-8;

датирующие вещи: 16 — Замятино-5; 17, 18 — Мухино;

19, 21,23 — Замятино-8; 20 — Замятино-5;

22 — Чертовицкое-3;

масштабы: 24 — к позициям 1-15; 25 — к позициям 16-23

(Приходнюк, 1980, с. 117-121; Горюнов, 1981, с. 57-60; Терпиловський, 1997б). Тем не менее наиболее острые споры возникают при попыт­ке найти конкретные археологические прото­типы пеньковской культуры в рамках древнос­тей киевского круга.

Если расположить все известные по научной литературе возможные прототипы пеньковс­кой археологической общности по степени бли­зости их керамики к ее «специфическому ядру», то наибольшее сходство наблюдается между ма­териалами ранних пеньковских селищ, с одной стороны, и поздних киевских поселений Сред­него Поднепровья и черняховских памятников киевской традиции (в особенности с поздними материалами поселения Хлопков-1) — с другой (рис. 2.6.11:16,19-22).В меньшей степени набор пеньковских сосудов похож на керамику Роища и Александровки Нижнего Подесенья, а также на материалы сейминско-донецких киевских посе­лений периода черняховского влияния.

Все культурно-типологические группы позд­неримского периода, керамика которых в той или иной степени подобна ранней пеньковской, принадлежали этнически очень близкому насе­лению. Все они представляют собой разнооб­разные проявления традиций киевских племен Лесостепи, находившихся под сильным черня­ховским влиянием.

Сложение пеньковской культуры невозмож­но объяснить без участия киевского населения лесной зоны. Она выглядит довольно архаичной не только по сравнению с черняховской куль­турой, но и с теми группами киевской общнос­ти, где ощущается воздействие черняховских традиций. Это однообразие наблюдается как в сложении довольно однородного (за исклю­чением некоторых нюансов) раннепеньковско- го керамического комплекса, так и в унифика­ции типов построек. В период формирования пеньковской культуры разнообразие наземных и углубленных в грунт жилых и хозяйственных сооружений Лесостепного Левобережья поздне­римского времени исчезает. Ранние пеньковские жилища, причем не только на территории Лево­бережья, очень стандартны. Это полуземлянки с открытыми очагами и зачастую с централь­ными опорными столбами (Приходнюк, 1985; Баран, 1990, с. 222-223). Произошло возрож­дение позднезарубинецко-киевских приемов домостроительства. Традиционные киевские полуземлянки с открытыми очагами в качест­ве наиболее широко распространенного (а на многих территориях и единственного) типа построек в позднеримское время сохранились в основном в лесной зоне, в том числе в Поде- сенье и Среднем Посеймье. Именно этот факт, а также особенности керамического комплекса построек так называемого раннего горизон­та пеньковского поселения Хитцы, в которых

встречались тюльпановидные и слабопрофили- рованные, близкие к баночным, сосуды, привели Е.А. Горюнова к выводу, что в сложении пеньков­ской культуры Левобережья приняли участие какие-то группы «киевско-колочинского» север­ного населения (Горюнов, 1981, с. 93-94).

Подведем краткие итоги. В развитии славян­ских древностей Днепро-Донской Лесостепи имелось несколько этапов. На первом из них (середина — третья четверть I-II вв.) в результате распада зарубинецкой культуры сформирова­лась серия новых археологических общностей так называемого позднезарубинецкого культур­но-хронологического горизонта. Кроме заруби- нецких в составе большинства из этих структур прослеживаются элементы и других культурных групп. Происходившие в этот период передвиже­ния позднезарубинецкого населения охватывали огромную территорию: от верховьев Западной Двины и Днепра на севере до верховьев Припяти и прилегающей части бассейна Западного Буга на западе до бассейна Хопра на востоке. Отдельные позднезарубинецкие памятники расположены в северной части степной зоны. По мнению Д.А. Мачинского, которое разделяем и мы, позд- незарубинецкое население соответствует вене­там Публия Корнелия Тацита (Мачинский, 1976; Обломский, Терпиловский, 1991, с. 106-108).

На втором этапе (рубеж II-III — середина III в.) в результате серии новых миграций позднезару- бинецких племен возникла киевская культура. В южной части своего ареала (в Лесостепи) она охватывала Среднее Поднепровье, Днепров­ское Левобережье, бассейн Северского Донца (до Оскола включительно). Отдельные анклавы киевского населения известны в бассейне Хопра и в Лесостепном Поволжье.

Третий этап (вторая половина III — третья чет­вертьIV в.) характеризуется распространением на восток черняховской культуры, которая соответ­ствует объединению племен, возглавлявшемуся готами. Часть южного киевского населения оказа­лась сдвинутой с мест своего прежнего обитания, часть вошла в состав черняховской общности. На Верхнем Дону в результате переселения в этот регион киевского и позднескифского (нижне- днепровско-причерноморского по происхожде­нию) населения сформировалась специфическая культурная группа типа Каширки-Седелок.

Четвертый этап (последняя четверть IV — середина V в.) начался с появления гуннов в восточноевропейских степях и разгрома ими державы готского конунга Германариха. Черня- ховское население постепенно ушло с терри­тории Среднего Поднепровья и Днепровского Левобережья. В лесостепную зону проникли с севера носители деснинского варианта киев­ской культуры, что положило начало оформле­нию южной части колочинской археологичес­кой общности, соответствовавшей, по-видимому, раннесредневековым венетам Иордана. В юж­ной части лесостепной зоны на основе втяну­тых в орбиту черняховского влияния киевских группировок при участии переселенцев с севера сформировалась пеньковская культура, носите­лей которой отождествляют с антами Иордана и Прокопия Кесарийского. В Верхнем Подонье в течение всего V в. существовал особый анклав полиэтничного населения, в котором преобла­дали ранние славяне. Не исключено, что здесь находился один из центров гуннской державы.

Таким образом, в процессе изучения памят­ников I-V вв. выяснилось, что общее направле­ние этнокультурных процессов в Поднепровье было правильно очерчено П.Н. Третьяковым и В.Н. Даниленко (хотя реальное содержание этих процессов было значительно сложнее, чем они предполагали).

Современные представления о культуро- генезе в Поднепровье достаточно резко рас­ходятся с теорией о висло-одерских истоках славянства, активным сторонником которой в российской историографии в последнее вре­мя был В.В. Седов.

2.7.