ЗОЛОТАЯ ОРДА: МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

В начале XIII века монгольские племена, объединен­ные под властью Чингисхана, начали завоевательные по­ходы, целью которых было создание огромной сверхдер­жавы. Уже во 2-й половине XIII века пространства от Тихого океана до Дуная оказались под контролем Чинги­зидов.

Начало политической истории Золотой Орды относит­ся к 1243 году, когда Батый возвратился из похода в Ев­ропу. В этом же году великий князь Ярослав первым из русских правителей прибыл в ставку монгольского хана за ярлыком на княжение.

Золотая Орда была одним из крупнейших государств средневековья. Ее военная мощь в течение долгого време­ни не имела равных. Дружбы с ордынцами искали прави­тели даже отдаленных стран. По территориям Орды про­ходили важнейшие торговые маршруты, связывавшие Восток и Запад.

В научной и учебной литературе — как и на уровне обыденного сознания — утвердились некоторые стереоти­пы и заблуждения, связанные с Золотой Ордой. Это отно­сится к развитию культуры, наличию городов, соотноше­нию понятий «монголы» и «татары», некоторым моментам истории русско-ордынских отношений. Долгое время Зо­лотая Орда была нежелательной темой в науке, любой положительный факт по отношению к ней казался сомни­тельным. Термин «татарщина» в трудах классиков марк­сизма был синонимом варварства и нес исключительно пренебрежительный смысл.

[Растянувшись от Иртыша до Дуная, Золотая Орда с этнической точки зрения представляла пеструю смесь са­мых разных народов— монголы, волжские булгары, рус­ские, буртасы, башкиры, мордва, ясы, черкесы, грузины и др.

В литературе самое широкое хождение получило наи­менование населения Золотой Орды «монголо-татарами». После знакомства с историческими фактами условность этого термина становится очевидной.

• Этноним «монголы» являлся самоназванием объеди­ненных Чингисханом племен, однако повсюду, где появ­лялись монгольские войска, их называли татарами. Это было связано исключительно с китайской летописной традицией,.с XII века упорно именовавшей всех монголов «татарами», что соответствовало европейскому понятию «варвары». Это название китайцы распространяли не только на монголов. За одним из племен, несшим погра­ничную службу на северной границе Китая и охраняв­шим ее от монголов, этноним «татары» закрепился как самоназвание. Татары постоянно враждовали с монгола­ми, в XII веке отравили отца Чингисхана. Придя к_ власти в Монголии, Чингисхан поголовно истребил их. Однако китайцы продолжали применять имя татар по отноше­нию к монголам. Оно и было принесено в Европу из Ки­тая задолго до похода Батыя. Русские летописи по

отношению к населению Золотой Орды употребляли сло­во «татары», хотя на Руси хорошо знали, что основатели улуса Джучи называли себя монголами. Словесный гиб­рид «монголо-татары» возник в XIX веке и укоренился в российской историографии, хотя в войсках Чингисхана и Батыя никаких татар не было. Современные татары не имеют отношения к народу, обитавшему до XIII века на границе Монголии с Китаем. Они возникли в результате сложных межэтнических контактов и взаимодействий.

Одно из стереотипных представлений о Золотой Орде состоит в том, что это государство было чисто кочевниче­ским и почти не имело городов.

Культурная жизнь Орды характеризовалась многоэт- ничностью, а также взаимодействием кочевого и оседлого укладов. В начальном периоде Золотой Орды культура развивалась во многом за счет потребления достижений завоеванных народов. Это не значит, тем не менее, что монгольский субстрат золотоордынской культуры не имел самостоятельного значения и влияния на покоренные племена. У монголов была сложная и очень своеобразная обрядовая система. В отличие от ситуации в соседних му­сульманских странах в общественной жизни Орды до­вольно высокой была роль женщин. Очень характерным для монголов являлось чрезвычайно спокойное отношение к любым религиям. Веротерпимость вела к тому, что

сплошь и рядом даже в одном семействе мирно ужива­лись приверженцы различных исповеданий. К примеру, в роду самих Джучидов хан Батый был язычником, его сын Сартак — христианином, а брат Батыя Берке — му­сульманином./

I Развивалась традиционная народная культура — осо- бейно богатый и яркий фольклор героико-былинного и песеннего характера, а также орнаментально-прикладное искусство.

Строительство городов сопровождалось развитием ар- хитектурьГи домостроительной техники. После принятия ^ислама в качестве"государственной ^~pe л игии~в ХТУ веке стали интенсивно сооружать мечети, минареты, медресе, мавзолеи, монументальные дворцы. В разных районах Зо­лотой Орды достаточно четко выделялись зоны конкрет­ного влияния различных градостроительных традиций — булгарских, хорезмских, крымских и т. п.

Постепенно различные элементы многоэтничной куль­туры объединялись в одно целое, перерастали в синтез, в органическое сочетание разнообразных черт духовной и материальной культуры разных народов, населяющих Золотую Орду. В отличие от Ирана и Китая, где монголь­ская культура быстро и легко растворилась без заметных следов, в Золотой Орде в один поток слились культурные достижения разных народов.

Одним из самых полемичных в отечественной исто­риографии является вопрос об отношениях между Русью и Ордой, о степени тяжести так называемого «монголо-та­тарского ига» и его последствиях для хода русской истории.

В 1237—1240 годах разобщенные в военно-политиче­ском отношении Русские земли подверглись разгрому и разорению войсками Батыя. Удары монголов по Рязани, Владимиру, Ростову, Суздалю, Галичу, Твери, Киеву ос­тавили у русских людей впечатление шока. После Баты- ева нашествия во Владимиро-Суздальской, Рязанской, Черниговской, Киевской землях более двух третей всех поселений было уничтожено. Массово вырезались и го­родские, и сельские жители. Такую или похожую карти­ну рисовали русские летописцы и подавляющее большин­ство российских историков.

Трудно сомневаться, что агрессия монголов принесла жестокие несчастья русскому народу. Но в историографии имелись и другие оценки. Так, в 1930 году М. Нечкина

монгольский УЛУС

писала: «Жестокости и «зверства» татар, на описание ко­торых русские историки-националисты не жалели самых мрачных красок, были в феодальную эпоху обычным спутником любых феодальных столкновений...

Монгольское нашествие нанесло жестокую рану рус­скому народу. Завоеватели в течение первого десятка лет после нашествия не брали дань, занимаясь только грабежа­ми и разрушениями. Но такая практика означала добро­вольный отказ от долговременных выгод. Когда монголы осознали это, начался сбор систематизированной дани, ставшей постоянным источником пополнения монгольской казны Отношения Руси с Ордой приняли предсказуемые и устойчивые формы — рождается явление, получившее на­звание «монгольское иго». При этом, однако, практика пери­одических карательных походов не прекращалась до XIV в. По подсчетам В. В. Каргалова, в последнюю четверть ХШ в. Орда провела не менее 15 крупных походов. Многие рус­ские князья подвергались террору и запугиванию с целью не допустить с их стороны антиордынских выступлений.

Русско-ордынские отношения были непростыми, но сводить их только к тотальному давлению на Русь было бы заблуждением. Еще С. М. Соловьев четко и однознач­но «развел» период опустошений русских земель монго­лами и последующий за ним период, когда они, живя вдалеке, заботились только о сборе дани. При общей не­гативной оценке «ига» советский историк А. К. Леонтьев подчеркивал, что Русь сохранила свою государственность, не была прямо включена в состав Золотой Орды. Нега­тивно влияние монголов на русскую историю оценивает А. Л. Юрганов, но и он признает, что хотя «непокорных унизительно наказывали... те князья, которые охотно под­чинялись монголам, как правило, находили с ними общий язык и даже более того— роднились, подолгу гостили в Орде». Многие русские князья становились — по выраже­нию Юрганова — «служебниками» монгольских ханов.

Н. М. Карамзин считал, что зависимость от монголов способствовала преодолению раздробленности русской

земли, созданию единой государственности, подводя рус­ских к мысли о необходимости объединения. Разделяя эту мысль, В. О. Ключевский выделял еще одну сторону власти монгольского хана над русскими князьями — он полагал, что она выступала для Руси в качестве объеди­нительного фактора и что без арбитража Орды «князья разнесли бы Русь в клочья» своими усобицами.

Л. Н. Гумилев категорически отвергал понятие «монго­ло-татарское иго», называя его мифом. При этом он ут­верждал, что «...говорить о завоевании России монголами нелепо, потому что монголы в 1249 году ушли из России, и вопрос о взаимоотношениях между Великим монголь­ским Улусом и Великим княжеством Владимирским ставил­ся уже позже и решен был в княжение Александра Не­вского, когда он добился выгодного союза с Золотой Ордой».

Писатель Б. Васильев одну из своих статей прямо озаглавил «А было ли иго?», приводя доводы в пользу добровольности русско-ордынского союза, говоря о дани как законной плате монголам за охрану русских границ, о фактах участия русских войск в организованных монго­лами военных походах. (Действительно, русские отряды участвовали в завоевании Северного Кавказа, Южного Китая и др.). ∕∕½ 7_{z f}>’

В свою очередь, публицист В. Кожинов, не отрицая монгольского ига, отвергает тезис о его чрезвычайной об­ременительности для русского народа. При этом он ссы­лается на исследование историка П. Н. Павлова «К воп­росу о русской дани в Золотую Орду», опубликованное в 1958 году. Согласно выкладкам, приведенным в этой ра­боте, выявляется, что в среднем на душу населения годо­вая дань составляла всего лишь 1 — 2 рубля в современ­ном исчислении. Такая дань не могла быть тяжелой для народа, хотя она сильно ударяла по казне русских кня­зей.

Специфику составляло и то, что угнетение не было прямым: угнетатель жил вдалеке, а не среди покоренного народа. Такая форма зависимости не направлялась на от­дельно взятые личные интересы, а связывала их круго­вой порукой. По мере ослабления Орды угнетение теряло остроту.

Своеобразие русско-ордынских отношений становится понятным только в контексте той исторической эпохи. В середине XIII века децентрализованная Русь подверг­лась двойной агрессии — с Востока и с Запада. При этом

западная агрессия несла несчастья никак не меньшие: она была подготовлена и финансирована Ватиканом, за­ложившим в нее заряд католического фанатизма. В 1204 году крестоносцы разграбили Константинополь, затем об­ратили взоры к Прибалтике и Руси. Их давление было не менее жестоким, чем у монголов: немецкие рыцари пого­ловно уничтожали сорбов, пруссов, ливов. В 1224 году они вырезали русское население города Юрьева, ясно дав понять, что ждало бы русских в случае успешного про­движения немцев на восток. Цель крестоносцев — разгром православия — затрагивала жизненные интересы славян и многих угро-финнов. Монголы же были веротерпимы, ду­ховной культуре русских они всерьез угрожать не могли. И в отношении территориальных захватов монгольские походы заметно отличались от западной экспансии: после первоначального удара по Руси монголы отошли назад в степь, а до Новгорода, Пскова, Смоленска они вообще не дошли. Католическое же наступление шло по всему фронту: Польша и Венгрия устремились на Галицию и Волынь, немцы — на Псков и Новгород, шведы высади­лись на берегах Невы.

Как писал крупнейший русский историк Г. В. Вернад­ский, «Русь могла погибнуть между двух огней в герои­ческой борьбе, но устоять и спастись в борьбе одновре­менно на два фронта она не могла. Предстояло выбирать между Востоком и Западом».

Разные варианты выбора олицетворялись деятельно­стью двух русских князей—Даниила Галицкого и новго­родского военачальника Александра, названного Невским. Даниил — по версии Г. В. Вернадского — поначалу лавиро­вал между Западом и монголами. Ему удалось получить поддержку Батыя, после чего его внешнеполитический вес резко вырос, «Запад начал заискивать перед ним» (по словам Г. Вернадского). Однако Даниилу показалось уни­зительным расположение к нему ордынцев: «злее зла честь татарская» — отразил его чувства летописец. Дани­ил вступил в переговоры с Папой Римским, рассчитывая на военную помощь Запада. Никакой помощи он не по­лучил. Разменявшись «на повседневные политические мелочи», он упустил из рук главные нити исторических событий, открыл Венгрии, Польше, Литве дорогу в юго­западную Русь. Волынь и Галиция на долгие века попали в сферу влияния католичества, оторвавшись от общерус­ского культурного потока. Г. Вернадский писал: «...исполь­

зуй Даниил с тыла поддержку монгольской силы,— он достиг бы результатов совершенно непредвиденных и не­обыкновенных. Он мог просто утвердить Русь и Право­славие в восточной и средней Европе. Шумная и блестя­щая эпопея Даниила Галицкого прошла впустую».

Для верного выбора внешнеполитической стратегии й тактики «нужно было отчетливо сознавать и глубоко чув­ствовать— инстинктом, нутром, так сказать,— историче­ский смысл своеобразия русской культуры — Правосла­вие». (Г. Вернадский). Александр Невский, заручившись дипломатической поддержкой монголов и страхуя свои тылы, подавил все попытки немцев и шведов проникнуть в земли Северо-Западной Руси. Подчинение Александра монголам не было механическим — он выделил в них те стороны и качества, которые могли помочь сохранить и утвердить русскую культурную самобытность, защитить ее от католического Запада.

В 1240 году Александр разбил на Неве войско швед­ского ярла Биргера, получившего благословение на кре­стовый поход от Папы Римского. Еще через 2 года он из­гнал ливонских рыцарей из Копорья и Пскова, разгромив их на льду Чудского озера. В 1245 году он победил литов­цев в районе Витебска и Торопца. Папа Римский за при­знание католичества пообещал Александру помощь ли­вонцев против татар. Но Невский остался верным избран­ному курсу. Он помог Батыю в решении внутриордын- ских династических споров. В 1252 году монголы поддер­жали Александра в усмирении его противников среди русской знати. В 1262 году Александр воевал против ли­вонцев и укреплял дипломатический союз с монголами, миром уладив возможный конфликт с Ордой после изби­ения монгольских баскаков во многих северорусских горо­дах, предотвратив кровавый погром Руси. А в 1269 году монгольский отряд помог новгородцам отогнать крестонос­цев от новгородских стен.

В некоторых публикациях подчинение Александра Орде рассматривается как предательство христианского мира. Эта позиция является прозападнической. Алек­сандр Невский сорвал колонизаторские замыслы Запада, сохранил плацдарм для накопления Русью жизненных сил, решил задачу спасения самого ценного наследия — культурной традиции. После его кончины «бысть во всемъ народе плачь неутешимъ».

Зависимость Руси от Орды сочеталась с неоднозначным

развитием политических и дипломатических отношении. С одной стороны, русские князья получали подтвержде­ния на княжение в ханской ставке, неугодные ордынцам убирались с политической арены. С другой же стороны и Русь имела каналы политического и духовно-идеологиче­ского влияния на Орду. Особую роль играла русская пра­вославная церковь. В 1261 году в Сарае была учреждена епархия русской церкви, что позволило через миссионер­скую и проповедническую деятельность распространять духовно-культурное влияние Руси в Орде, а также защи­щать интересы православных пленников. В 1279 году русский митрополит получил от хана охранную грамоту, которая признавала неприкосновенность православной веры, храмов и церковного имущества. Православная цер­ковь освобождалась от выплаты дани монголам, что позво­ляло под ее прикрытием формировать материальную базу для начала освободительной борьбы.

Однако вопрос о формировании освободительной идео­логии окончательно вышел на повестку дня лишь в 1313 году после объявления ханом Узбеком ислама официаль­ной религией Орды. До этого момента события развива­лись так, что Золотая Орда могла стать если не прямо русским, то монголо-русским государством, как было монголо-китайское, монголо-персидское, а с другой сторо­ны — литовско-русское. Существенным для такого слия­ния в новых монгольских государствах был религиозный вопрос. Культурное слияние было полным, когда правя­щая монгольская знать принимала веру большинства на­селения страны, как это было в Китае (буддизм) и в Пер­сии (ислам). При условии, что монгольские ханы приняли бы православие, духовным и культурным центром рус­ской земли мог оказаться Сарай, а не Москва.

Деятельность православной епархии в Орде не про­шла даром. После 1313 года на Русь двинулся поток пра­вославных татар. Они в большинстве своем принимались на военную службу к московскому князю, находившемуся в союзе с православной церковью. Москва затмила могу­ществом другие княжества, получив в свою дружину во­инов, не имевших себе равных за счет совершенной бое­вой выучки и особой воинской солидарности.

Уже в конце XIII века сбор дани Орда передала рус­ским князьям, что облегчало им возможности для финан­сового и политического маневрирования. Иван Калита и другие потомки Александра Невского продолжали прово­

дить политику «смиренной мудрости», постепенно накап­ливая предпосылки для перелома в происходящем.

Перелом произошел в 1380 году, когда на Куликовом поле московское войско, вбирая в себя массы доброволь­цев из всех русских земель, выступило против ордынско­го темника Мамая, поддержанного Литвой и Генуей. Русь окрепла, Орда стала терять былую мощь. Политика Александра Невского естественным образом превратилась в политику Дмитрия Донского.

Ордынское иго оказало мощное воздействие на ход русской истории. Как писал Г. В. Вернадский, «подчинив­шись государям из дома Чингисхана, Русская земля в политическом отношении была включена в огромный ис­торический мир, простиравшийся от Тихого океана до Средиземного моря». Через 200 лет после создания ханом Батыем монгольского государства оно распалось на не­сколько составных: Большую Орду, Астраханское, Казан­ское, Крымское, Сибирское ханства, Ногайскую Орду. В то же самое время Московская Русь— напротив — консолидировалась и набирала мощь. После распада Зо­лотой Орды ее геополитическое наследство неизбежно должно было кому-то перейти — оно перешло к Руси.

Л. Н. Гумилев утверждал, что россияне (великорос­сы) — этнос, сложившийся из трех компонентов: славяне, финно-угры и татары («татары»—т. е. смесь тюрок с монголами). Он называл этот этнос очень сильным и сво­бодным от вражды на национальной почве. Уважая точку зрения Гумилева, тем не менее нельзя преувеличивать масштабы смешения монголов и жителей Северо-Восточ­ной Руси. Не отрицая русско-монгольских межэтнических контактов, следует признать, что их уровень не опреде­лял качественные характеристики великоросского этноса, что особенно проявляется при сравнении со степенями монгольского влияния на булгар, половцев, башкир, чу­вашей. .

Влияние ордынской материальной и духовной культу­ры на вполне сложившуюся русскую имело, бесспорно, место, но было неспособно переломить ее своеобразие. Было и. тюркское воздействие на русский язык: заимст­вовался прочно укоренившийся лексический ряд, но при этом совершенно не затрагивалась морфология русского языка.

Потеря государственной независимости и выплата дани были нелегким моральным грузом для русского

народа. Но борьба против этих явлений ускорила процесс централизации Русского государства, заложила основы для создания российской государственности, послужила стимулом для укрепления национального самосознания и общественной консолидации. Несмотря на всю неодно­значность русско-ордынских отношений, на постепенно спадавшую остроту в них, генетическую память народа невозможно было освободить от ужасов первоначального удара Батыя по Руси. Поэтому после получения незави­симости в общественном сознании особое место заняла «идеология выживания», которой подчинялась и социаль­ная структура русского общества, и хозяйственная жизнь Руси. Формировалась установка на особую осторожность в выборе путей развития, что граничило с изоляциониз­мом и преобладанием политического консерватизма. По- слеордынская Россия встала на путь эволюции особого типа, который в части историографии не совсем точно назван «моделью догоняющего развития».

3.