Таганрог и Северное Приазовье

ТАГАНРОГСКОЕ ПОСЕЛЕНИЕ - КРЕМНЫ НА МЕОТИЙСКОМ ОЗЕРЕ

Когда-то в древности по всему побережью Черного и Азовского морей существовало множество земель и городов, остатки которых сейчас погребены под толщами воды.

Одной из таких «подводных» загадок стала гавань Кремны, упоминаемая «отцом истории» Геродотом и якобы расположенная у северных берегов Понта на озере Меотида. Путь к ее разгадке был определен только в 30-е гг. XX в. 20 августа 1936 г. в «Таганрогской правде» появилась статья «Ценная археологическая находка на дне Таганрогского залива. Прошлое Таганрога под водой». Газета писа­ла, что некто И.П. Галицкий, член местного общества краеведения, «...во время сгонного ветра извлек с глубины 3-4 метров несколько килограммов черепков от древних ваз и кувшинов...»

Разрисовка древних сосудов, поднятых из недр таганрогского водоема, напоминала памятники Керчи, Херсонеса и других мест, где когда-то существовали греко-римские фактории. Сборы кера­мики 1937 и 1938 гг. представляли огромный исторический инте­рес и обогатили коллекции Таганрогского и Ростовского музеев и Государственного Эрмитажа. В них вошли фрагменты архаичес­кой расписной ионийской керамики с простыми узорами в виде полос и волнообразных линий, обломки амфор с широкими крас­ными поясками примерно второй трети VI в. до н.э.

К сожалению, многие находки тех лет бесследно исчезли, по­пав в руки коллекционеров-любителей. Тем не менее собира­тельская деятельность продолжалась. К 1955 г. И.С. Каменецкий, тогда сотрудник Таганрогского краеведческого музея, собрал архео­логический материал, который назван «Коллекция фрагментов керамики с Каменной лестницы». Результаты сборов мгновенно получили огласку в научных кругах.

В 1957-1959 гг. под руководством известного антиковеда, про­фессора, доктора искусствоведения В.Д. Блаватского в ряде пунктов Черного и Азовского морей, а также близ Таганрога были проведе­ны предварительные подводные археологические разведки.

Основная масса добытых тогда находок представляла собой черепки простых тонкостенных сосудов и обломки стенок остро­донных амфор античного времени. Гораздо меньше было фрагмен­тов античной расписной посуды. Встречались обломки средневе­ковой керамики. Особенно примечательными оказались группы

фрагментов родосских киликов с узором в виде вертикального, внутри заштрихованного ромба, обрамленного полосами с боков и снизу, а также украшенных геометрическими фигурками птичек. Датировка этой группы киликов — вторая половина VII в. до н.э. К 60-м гг. подводная археология обладала уже значительными возможностями по проведению исследований морского дна, поз­волявшими датировать колебания уровня моря и тектонические движения суши и пополнять сведения по изучению исторической топографии. Установлено, что в позднем голоцене, около 10-15 тыс. лет назад, на месте нынешнего Азовского моря была суша, покры­тая степной растительностью и редкими смешанными лесами.

Пять с половиной тысяч лет назад суша начала опускаться. На фоне повышения уровня Мирового океана она затапливалась, и в результате образовалось пресноводное, заболоченное озеро, названное античными авторами Меотийским. В местах переуглуб- ленных участков древних долин образовались заливы Молочный, Таганрогский и др. Таганрогский залив занимает северо-восточную часть моря. Сильные ветры иногда угоняют воду так далеко, что дно залива обнажается от 1,5 до 5-7 км от берега. Вязкий, серый донный ил с примесью битой ракушки образует слой толщиной до 5 м, поэтому затонувшие суда, якоря и другие тяжелые предме­ты быстро засасываются в грунт. Обнаружено явление «двойного дна», когда песок лежит на мощном слое ила. Твердый грунт-песок с ракушкой встречается прежде всего на отмелях и далеко высту­пающих от берега подводных косах.

Здесь, в Таганрогском заливе, и была поставлена задача по­строить план того участка, где чаще всего обнаруживались об­ломки древней посуды. В 1960 г. подводная Азово-Черноморская экспедиция, возглавляемая В.Д.

В этой части косы обломки керамики встречались чаще, чем в других местах. Сборы при полном отсутствии видимости не мог­ли быть эффективными и не добавили ничего нового к тому, что было известно ранее. При подведении итогов исследований было высказано предположение, что около Большой Каменной лестницы находится затопленное древнее поселение, возникшее, вероятно, в последних десятилетиях VII в. до н.э. и процветавшее в VI в. до н.э.

Известно, что основные прибрежные течения, начинающиеся в Таганрогском заливе, направлены против часовой стрелки. Но они образуют при этом ряд вторичных течений, направленных по часовой стрелке. Берег разрушается, течения переносят песок и глину, вследствие чего образуются косы, к которым водой выно­сятся различные затонувшие предметы, в том числе и керамика.

Неудивительно, что наибольшее количество обломков было обнаружено именно у подводных «молов». В конце 70-х напротив Каменной лестницы был намыт пляж, что привело к изменению прибрежных течений и разрушению сохранившегося участка культурного слоя древних поселений. Уже к 80-м гг. на неболь­шой полосе у восточной оконечности пляжа стали встречаться фрагменты архаической керамики. Здесь, вдоль набережной, при сильных отливах в 1986-1988 гг. сотрудники Таганрогского му­зея-заповедника обнаружили много новых интересных находок. К тому времени в распоряжении музея находилось 886 фрагмен­тов керамики, собранных у Каменной лестницы. Из них наиболее значимые: два фрагмента с остатками росписи, по-видимому, пер­вой половины VI в.

Из новых находок наибольший интерес представляют фрагменты стенки килика с пальметтой (стилизованное изображение пальмо­вого листа в орнаментах или в архитектурных деталях), фрагмент сосуда с изображением быка, фрагмент с орнаментом «меандр» и фрагменты с граффити, относящиеся к середине VI в. до н.э. Фраг­менты киликов со стилизованным растительным орнаментом в виде розеток датированы второй половиной VI в. до н.э.

По собранному материалу трудно установить, был ли это эмпо- рий (греческая торговая гавань в античную эпоху) или рыболовная станция. К началу 90-х гг. коллекция фрагментов античной кера­мики с Таганрогского поселения насчитывала уже более 5 тыс. еди­ниц. Она продолжает пополняться и в наши дни. В феврале 1995 г. Ростовским издательством «Гефест» при содействии таганрогского акционерного общества «Шельф» выпущен сборник «Таганрогское поселение», где даны научные описания керамического материала, позволившие подчеркнуть не только разнообразие, но и сходство различных групп керамики: тарной (амфоры, пифосы), столовой (парадные кувшины, гидрии, килики, чаши) и отчасти кухонной (кастрюли, лутерии и др.) Основу описания составило разделение материала по характеру примесей.

Анализ керамического комплекса позволил определить время основания колонии. Большая серия фрагментов с изображени­ем ромбов, птиц, розеток дала основание утверждать, что Таган­рогское поселение было основано не позднее конца VII — начала VI в. до н.э.

В историографии этот период античной истории связан с эпо­хой Великой греческой колонизации VIII-VII вв. до н.э. Возникно­вение колоний во всем бассейне Средиземного моря и дальнейшее проникновение колонистов на берега Понта было закономерным результатом развития греческого общества.

Поэтапное освоение Северного Причерноморья и Северо-Вос­точного Приазовья происходило не ранее середины VII в. до н.э.,

достигнув наибольшего размаха к VI в. до н.э. Освоение грека­ми северного побережья Черного моря нашло свое отражение в древнем эпосе: например, в мифе о Прометее Эсхила, в 12-й песне «Одиссеи» Гомера: «...путь лежит через страну скифов, через высо­кий снежный Кавказ, через страну амазонок, к проливу Босфору...» Миф о знаменитом походе аргонавтов, эллинов-мореплавателей, рассказывает об их путешествии через Боспор Киммерийский (Керченский пролив) к берегам Меотиды.

О Меотийском озере, о климате здешних мест сообщали античные авторы Геродот, Страбон и Овидий Назон. Сосланный к берегам Черного моря римский поэт Овидий Назон в 9 г. н.э. писал:

Близ стран, лежащих под созвездием Медведицы Эриманейской, живу я. Окаменела земля от постоянного хлада. Передо мной возникает Босфор, Танаис, Скифские болота и кой-какие безымянные И безвестные страны.

У Геродота читаем: «Во всей описанной стране (Скифии) бывает столь жестокая зима, что восемь месяцев продолжаются нестер­пимые морозы, даже море и весь Киммерийский Боспор замер­зают».

Боспор, или Керченский пролив Азовского моря, назывался в древности Индейским, Киммерийским, Серберейским, позже — устьем Меотическим или Донским. Киммерийский Боспор был не только дорогой из Понта Эвксинского в Меотиду. По обеим его сторонам: «европейской» (крымской) и «азиатской» (таманской) постепенно возникали постоянные поселения греческих колонис­тов. Со временем они превратились в цветущие города, а один из них, Пантикапей, стал столицей Боспорского царства.

В тех местах, по представлению древних эллинов, жили фан­тастические аримаспы, гипербореи, грифоны и воинственные амазонки. По рассказу Геродота, избежав плена после поражения в битве с греками, амазонки прибыли в «земли свободных скифов» — «к берегам Меотийского озера — к Кремнам». С полумифически­ми Кремнами связан и ранний период колонизации Восточной Меотиды и устья Танаиса.

Крайне малочисленные письменные источники и легенды не дают возможности точно установить время начала колонизации побережья Меотиды и местоположение Кремн. Поэтому особое значение в исследовании истории греческих завоеваний рос­сийского Юга приобрели археологические находки, в частности обломки керамики, собранные у Каменной лестницы на таган­рогском пляже. По последним научным данным, ранний период колонизации Меотиды связан с функционированием греческой апойкии, находившейся восточнее современного Таганрогского порта и уже известной в литературе как Таганрогское поселение.

В переводе с древнегреческого Кремны означает «кручи». Греки выбрали одно из самых высоких мест на берегу Азовского моря. Здесь же была удобная гавань для стоянки судов.

Лекиф арибаллический чернолаковый с изображением пальметты.

Конец V — начало IV в. до н.э.

Бусы. Стекловидная паста.

Раковины.

Беглицкий некрополь.

IV-III вв. до н.э.

...Вход же в пристань стеснен кораблями, которыми справа и слева берег уставлен, и каждый из них под защитною кровлей. Там же и площадь вкруг Посейдонова храма...

(Гомер «Одиссея»)

В развитии колонизации существенную роль сыграла морская торговля. Колонии типа торговых факторий стали появляться во второй половине VII и в VI в. до н.э., что связано в первую очередь с превращением ряда городов греческой метрополии в крупные центры торговли и ремесленного производства. В городах, подоб­ных Милету, возник особый институт «ойкистов» — устроителей колоний, в прямую обязанность которых входили организация и обустройство новых апойкий.

Вероятнее всего, основателями Таганрогского поселения, пред­положительно Кремн, были жители малоазийского города Милета, который в то время активно осваивал берега Понта. Среди порядка 90 апойкий, основанных жителями Милета, наиболее известны сохра­нившиеся до наших дней Ольвия и Березань. Именно здесь керамика Таганрогского поселения находит ближайшие аналогии, позволившие датировать накопленный фрагментарный материал. В коллекции ке­рамики из Таганрогского поселения выделяют две группы: продукцию североионийских центров и продукцию родосских мастерских. Ниг­де в северопричерноморских колониях, кроме Березани, родосско- ионийская керамика не представлена таким разнообразием.

Самые ранние ее образцы представлены в таганрогской кол­лекции фрагментами тонкостенных киликов, украшенных фриза­ми с изображением птиц и ромбов. Манера росписи позволяет датировать их более поздним временем, чем березаньские: кон­цом VII — началом VI в. до н.э. В коллекции хорошо представ­лены мелкие фрагменты тонкостенных ионийских киликов с орнаментами из розеток, лучей, полос. Большинство киликов относится уже ко второй половине VI в. до н.э. Именно на этот период пришелся расцвет Таганрогского поселения. Среди фраг­ментов коллекции нет аттической чернофигурной керамики, которая выпускалась уже в 60-е гг. VI в. до н.э.

Таким образом, сопоставительный анализ письменных и архео­логических источников позволил определить временной период, в течение которого существовало Таганрогское поселение. Осно­ванное в конце VII — начале VI в. до н.э., оно прекратило сущест­вование в первой четверти V в. до н.э.

Собранный фрагментарный керамический материал из Та­ганрогского поселения позволяет вновь обратиться к вопросу о местонахождении легендарных Кремн. Античные авторы и сов­ременные исследователи помещали Кремны на всем протяжении северного побережья Меотиды: от устья Танаиса до Крымского полуострова. Сегодня археологические находки дают основания идентифицировать Таганрогское поселение с Кремнами. Открытие античного поселения VII-VI вв. до н.э. в северо-восточном «углу» Азовского моря, да еще под водой, нельзя не признать археологи­ческой сенсацией!

Фрагмент пекторали.

IV в. до н.э.

Но не будем спешить с выводами и вспомним слова Овидия На­зона: «...Находимые в разных развалинах вокруг Меотиды обломки плит с надписями не могут определить местности того или иного города без согласия Истории, Топографии и без критической про­верки текста».

СКИФЫ И САРМАТЫ В ПРИАЗОВЬЕ

(II в. до н.э. — IV в. н.э.)[§§§]

История освоения Приазовья уходит корнями в глубокую древ­ность. На этой территории тысячи лет назад проходил процесс становления человека современного типа. Одна эпоха сменяла другую. Одни народы исчезали, на смену им приходили другие. На бескрайних просторах ковыльных степей Евразии столетия­ми кочевали, тесня друг друга, многочисленные племена скифов и сарматов.

Через степи Подонья и Приазовья проходил путь миграции ко­чевых племен. Это был своеобразный район контактов не только между различными этническими и политическими объединения­ми, но и между населением с различным хозяйственным и культур­ным укладом: кочевниками, земледельцами, местным населением и жителями греческих колоний. Кочевники были основным насе­лением Северо-Восточного Приазовья и Подонья в эпоху раннего железа. Их стоянки зафиксированы на Миусском полуострове, в дельте Дона, по берегам Азовского моря.

Три тысячи лет назад здесь обитали ираноязычные племена киммерийцев. В VIII в. до н.э. из европейских степей киммерийцев вытеснили новые кочевые племена из Азии — скифы, которые рас­селились на обширной территории на запад от реки Танаис (Дон) до пределов Фракии (ныне территория Болгарии) и от берегов Черного моря до Борисфена (до днепровских порогов). В VII в.

Золотой браслет.

Ill в. до н.э.

до н.э. господствующая группа кочевников-скифов, так называемые царские скифы, по свидетельству греческого историка Геродота (V в. до н.э.), занимали территорию Причерноморья, простираясь до Кремны — гавани на северном побережье Меотиды (Азовского моря). Восточной границей Скифии греческие географы и исто­рики считали Дон (Танаис).

Скифы не представляли собой единого народа. Это был союз племен, владевших одной территорией, на которой жили и кочев­ники, и оседлые племена. Скифский период — один из блестящих периодов нашей истории, охватывающий почти пять столетий. Это время совпадает с возникновением и развитием античных государств Греции, сыгравших огромную роль в формировании европейской цивилизации.

Скифы, тесно связанные с греческим миром, были не только посредниками в распространении греческой культуры на нашей территории, но и сами создали высокую для того времени культуру. Скифская держава, включавшая не только степи Причерноморья, Приазовья и Крым, но и земли лесостепи по Днепру, являлась зве­ном культурных и торговых связей между Передней и Средней Азией и Европой.

Скифы на Востоке, так же, как кельты на Западе, по силе воз­действия на варварский мир уступают только грекам и римлянам. Эти народы определили расцвет варварской Европы и наложили отпечаток на ее дальнейшее развитие.

Самую объемную информацию о Скифии и скифах оставил нам «отец истории» Геродот (V в. до н.э.). Во время одного из своих путешествий он посетил Скифию и наблюдал жизнь ски­фов. Геродот сохранил для нас легенду о происхождении скифов: «Скифы говорят, что их народ моложе всех других и произошел следующим образом: в их земле, бывшей безлюдной пустыней, родился первый человек, по имени Таргитай: родителями этого

Таргитая они называют... Зевса и дочь реки Борисфена... У него родились три сына: Липоксай, Арпоксай и младший Колаксай. При них упали с неба на скифскую землю золотые предметы: плуг, ярмо, секира и чаша. Старший из братьев первым увидел эти предметы, подошел ближе, желая их взять, но при его при­ближении золото воспламенилось. Липоксай удалился, подошел второй брат, но с золотом повторилось то же самое. Только когда младший брат приблизился к предметам, золото не воспламени­лось и он взял предметы. Старшие братья, поняв значение этого чуда, передали младшему все царство. От Липоксая произошли те скифы, которые носят название рода авхатов; от среднего бра­та Арпоксая — те, которые называются катиарами и трапиями, а от младшего царя — те, что называются наралатами; общее же название всех их — сколоты, по имени одного царя; скифами их назвали эллины. Так рассказывают скифы о своем происхожде­нии; лет им с начала их существования или от первого царя Тар- гитая до похода на них Дария, по их словам, круглым счетом не более тысячи». Далее Геродот изложил другую легенду, согласно которой прародителями скифов были Геракл и змееногая богиня, родившая ему трех сыновей. Скиф, один из сыновей, смог натя­нуть лук отца и опоясаться его поясом. «От этого Гераклова сына Скифа и произошли-де все правящие скифские цари, а от чаши Геракла — существующий до сих пор у скифов обычай носить чаши на поясах».

Сам Геродот предпочитал третью легенду, которую поддержи­вают и современные ученые. «Есть, впрочем, и иной рассказ, ко­торому я сам наиболее доверяю. Согласно этому рассказу, коче­вые скифы, жившие в Азии, будучи теснимы войной со стороны массагетов, перешли реку Араксе и удалились в киммерийскую землю (действительно, страна, занимаемая теперь скифами, пер­воначально принадлежала, говорят, киммерийцам)».

О скифах и Скифии писали многие греческие и римские авторы. Трудно найти другой народ в древности, о котором сохранилось бы столько многочисленных сведений. Свидетельства древних авторов и достижения современной археологии позволяют с боль­шой долей достоверности развернуть картину скифской истории. Наиболее раннее упоминание о народе «ашкуза», или «ишкуза», известно из клинописных текстов государств Передней Азии. Название «ашкуза» идентифицируется со скифами. Вытесненные из Азии во время войны с массагетами, скифы-кочевники ушли на запад. Под их ударами киммерийцы бежали в Переднюю Азию, и скифы преследовали их, оставив по «правую руку», по словам Геродота, Кавказские горы.

Преследуя киммерийцев, скифы вторглись в Мидию. Скифское войско под предводительством Мадия, сына Прототия, победи­ло мидийцев. Это произошло в 612 г. до н.э. В 584 г. до н.э. ми­дийский царь Киаксар разгромил скифов и они ушли в Север­ное Причерноморье. В это время в Северопонтийском регионе проходила активная греческая колонизация, которая к рубежу VII-VI вв. до н.э. достигла берегов Меотиды.

Фрагмент золотого браслета.

Ill в. до н.э.

В 512 г. до н.э. в северопричерноморские степи вторглись войска персидского царя Дария I Гистаспа, решившего покарать скифов за бесчинства в странах Древнего Востока. Скифы заманили вра­гов в глубь страны и, не вступая с персами в сражения, измотали их на степных просторах и вынудили спасаться бегством. С этого времени скифы стали народом.

В начале V в. до н.э. скифы дошли до Херсонеса Фракийско­го. Причиной западной экспансии скифов предположительно была деятельность скифского царя Октамасада, связанного род­ственными узами с фракийской царствующей династией.

Продолжателем скифских походов на запад стал в IV в. до н.э. царь Атей. Греческий историк и географ Страбон (64/63 г. до н.э. — 23/24 г. н.э.) сообщал, что царь Атей объединил все скифские племена от Дона и Меотиды до Дуная. В результате его продол­жительной активной деятельности (Атей прожил 90 лет) скифы покорили часть фракийцев и стали играть видную роль на Бал­канах.

В IV в. до н.э. Скифия достигла наивысшего расцвета: царь Атей на равных выступал в переговорах с могущественным царем Фи­липпом II Македонским, отцом Александра Македонского, и даже чеканил собственную монету в одном из западнопонтийских го­родов. Усиление скифов вызвало у Филиппа II серьезное опасение и побудило его к вторжению в Скифию. В 339 г. до н.э. в сражении с македонцами у реки Истр (Дунай) царь Атей погиб и скифы по­кинули Добруджу.

В 331 г. до н.э. наместник Фракии Зопирпон предпринял поход на Скифию и осадил Ольвию, но осада окончилась неудачно. На обратном пути его 30-тысячное войско было уничтожено скифа­ми. В дальнейшем царь Македонии Александр III Македонский обменялся со скифами несколькими посольствами и нападений на Скифию больше не предпринимал. Лишь после его смерти на­местник Фракии Лисимах в 313 г. до н.э. нанес крупное поражение задунайским скифам.

Скифо-македонские конфликты IV в. до н.э. способствовали сближению скифов с фракийцами, для которых Македония была так же опасна, как и для скифов. В конце IV в. до н.э. обострились отношения скифов с Боспорским царством. В 309 г. до н.э. скифы в союзе с фракийцами поддержали наследника боспорского царя — Сатира II — в борьбе за власть против его брата Евмела. Сын Сати­ра после победы Евмела нашел убежище у скифского царя Агара. Политика боспорского царя Евмела была уже ориентирована на сарматские племена, все более усиливавшие давление с востока.

На протяжении II в. до н.э. сарматы вытеснили скифов из степей между Доном и Днепром, ограничив район их обитания бассейна­ми Нижнего Днепра и Буга и Степным Крымом. С этого времени наступил последний этап истории Скифии, которая с начала на­шей эры стала называться Малой Скифией в отличие от Великой Скифии прошлого.

Заключительный этап истории Скифии, охватывающий период с конца III в. до н.э., ознаменован длительной борьбой с Боспор-

ским царством. Во II в. н.э. скифы потеряли свою власть над Оль­вией. В III в. на Крым обрушились готы и под их натиском скифы отступили в горные районы. Нашествие гуннов в IV в. нанесло последний удар скифам. Скифия перестала существовать полити­чески и этнически.

Не только о политической истории скифов поведали нам ан­тичные авторы. Интересные сведения оставили греки о быте и хозяйственной жизни скифов.

В труде «О воздухе, водах и местностях» знаменитый врач Гиппократ (V-IV в. до н.э.) сообщал: «Так называемая скифская пустыня представляет собой равнину, изобилующую травой, но лишенную деревьев и умеренно орошенную: по ней текут большие реки, которые отводят воду со степей. Здесь-то и жи­вут скифы; называются они кочевниками потому, что у них нет домов, а живут они в кибитках, из которых наименьшие бывают четырехколесными, а другие — шестиколесными; они кругом закрыты войлоком и устроены подобно домам, одни с двумя, другие с тремя отделениями; они непроницаемы ни для воды (дождевой), ни для света, ни для ветров. В эти повозки запря­гают по две или по три пары безрогих волов. В таких кибитках помещаются женщины, а мужчины ездят верхом на лошадях. На одном месте они остаются столько времени, пока хвата-

ет травы для скота, а когда ее не хватает, переходят в другую местность. Сами они едят вареное мясо, пьют кобылье молоко

Налобное украшение головы коня. IV в. до н.э.

и едят иппаку (сыр из кобыльего молока). Таков образ жизни и обычаи скифов».

Золотые пластины — украшения ножен меча. V в. до н.э.

**⅛ 1

Подобный образ жизни был присущ и другим родственным племенам, которые обитали на нашей территории, по побережью Азовского моря и в дельте Дона, — савроматам, а позднее — сар­матам. В Авесте, священной книге древних иранцев, есть сведения о народе сайрим. Сайрим — это общее племенное наименование савроматов и сарматов.

Первым из античных авторов о савроматах упомянул Геродот в рассказе о походе Дария I против скифов в 512 г. до н.э. В проти­воборстве персов и скифов савроматы выступают как союзники скифов. Геродот обозначил границы владений савроматов — север­ное побережье Меотиды и земли к востоку от реки Танаис — и пере­сказал легендарную версию происхождения савроматов, объясняя особенности их языка и быта.

По Геродоту, греки, победив воинственных женщин-амазонок в битве у реки Термодонта, взяли их в плен и посадили на корабли. Буря занесла корабли к берегам Меотиды около фактории Крем- ны (ныне р-н Каменной лестницы Таганрога), неподалеку от реки Танаис. Вступившие в брак женщины-амазонки и юноши-скифы и стали прародители савроматов. Не желая оставаться в скифских владениях, молодые семьи ушли с земли скифов. «Переправившись через Танаис, они шли к востоку три дня спустя от Танаиса и три же от озера Меотиды к северу. Пришедши в местность, которую они занимают и теперь, они поселились там. Отсюда савромат- ские женщины исстари ведут свой образ жизни: они ездят верхом на охоту с мужьями и без них, выходят на войну и носят одина­ковую с мужьями одежду. Савроматы говорят на скифском языке, но издревле искаженно, так как амазонки не вполне его усвоили. Относительно браков соблюдалось правило: ни одна девушка не выходит замуж, пока не убьет врага; некоторые из них умирают в старости и безбрачными, потому что не могли выполнить этого требования».

В легенде о происхождении савроматов нашли отражение ре­альные события, связанные с формированием союза кочевых пле­мен, обитавших на территории Приазовья-Подонья.

Диодор Сицилийский (около 90-21 гг. до н.э.) упомянул в «Ис­торической библиотеке» о переселении из Мидии какого-то объ­единения племен, называвшегося савроматами. Савроматы заняли степные просторы, и их владения «простирались на пятнадцать дней пути от угла Меотийского озера». А вот что говорил совре­менник Геродота, псевдо-Гиппократ: «В Европе (то есть к западу от Танаиса, так как эта река у греков была границей между Евро­пой и Азией. — НК) есть скифский народ, живущий вокруг озера Меотиды... название его — савроматы».

Народы, населявшие восточные берега Меотиды, античные авторы именовали меотами. Это название не этническое, а все­го лишь по месту обитания народа у Меотийского озера, то есть географическое. Так, Геродот сообщал, что «когда проплываешь Боспор, будут синды, а выше их — меоты-скифы».

В IV в. до н.э. в античных источниках появился новый этнический термин для обозначения населения Подонья — «сирматы». Впер­вые этноним «сирматы» встретился у псевдо-Скилака (около 338 г. до н.э.) в его географическом описании морского путешествия вдоль побережья Европы. Ученые предполагают, что сирматы — это одна из групп восточного савроматского объединения, переправивша­яся на правый берег Дона и ставшая первой волной наступления ираноязычных племен из районов Поволжья, известных в античных источниках под именем сарматов. Ученые также считают, что слово «сирматы» — искаженное греками произношение общеплеменного названия сарматов (народа «сайрима», упоминаемого в Авесте), чья прародина находилась в степях Заволжья и Южного Приуралья.

Золотая пластина в виде оленя.

VII в. до н.э.

Вокруг греческой колонии Танаис проживали оседлые сарма­ты, а обширные степи к западу от Танаиса во II в. до н.э. занимали кочевые сарматские племена, вытеснившие оттуда скифов. Степь, где кочевали сарматы на протяжении нескольких столетий, назы­валась Сарматией.

О существовании Сарматии на европейской части бывшей Ски­фии свидетельствует и легенда о сарматской царице Амаге, жене сарматского царя Медосакка, которая по просьбе жителей Херсо­неса с небольшим отрядом свершила набег на крымских скифов.

Ко II в. до н.э. из сарматского союза племен выделились отдельные племена, политическую активность которых отметили античные ис­торики. Уже в первой четверти II в. до н.э. сарматы приняли активное участие в войнах за пределами Северного Причерноморья. Исто­рик Полибий (около 201-120 гг. до н.э.), описывая обстоятельства заключения в 179 г. до н.э. мирного договора между государствами Малой Азии, упомянул и участника этих событий — Гатала, царя европейских сарматов.

В конце III в. до н.э. в устье Дона и ближайших районах Левобе­режья проживало савроматское племя язаматов. Но уже во II в. до н.э., по свидетельству Страбона, на этой территории проживало сармат­ское племя языгов. Языги — это потомки язаматов. В I в. до н.э. из дельты Дона они продвинулись на запад, в причерноморские степи.

Восточным соседом языгов было сарматское племя роксоланов, кочевавшее между Танаисом и Борисфеном (Днепр). Страбон сооб­

щал о роксоланах: «У них в ходу шлемы и панцири из сыромятной бычьей кожи, они носят плетеные щиты в качестве защитного сред­ства; и есть у них также копья, лук и меч... Что касается кочевников, то их войлочные палатки прикрепляются к кибиткам, в которых они живут. Вокруг палаток пасется скот, молоком, мясом и сыром которого они питаются. Они следуют за пастбищами, всегда по очереди выбирая богатые травой места, зимой на болотах около Меотиды, а летом на равнинах».

В I в. н.э. союз сарматских племен возглавило племя аланов. Иосиф Флавий в труде «О войне иудейской» сообщал, что аланы жили вокруг Танаиса и Меотийского озера. Они установили гос­подство над степными районами от Дона до Северного Кавказа. Ан­тичные писатели отмечали своеобразный внешний облик аланов. Римский историк Марцеллин (IV в. н.э.) писал: «Почти все аланы высоки ростом и красивы, с умеренно белокурыми волосами, они страшны сдержанно грозным взглядом своих очей».

Золотая пластина в виде грифона.

VII в. до н.э.

На протяжении 400 лет — со II в. до н.э. по II в. н.э. — сарматские племена принимали активное участие в бурных событиях этого времени. Они воевали на территории Северного Причерноморья, а также далеко за его пределами — в Западной Европе, на границах Римской империи. Иосиф Флавий свидетельствовал: «Те из скифов, которые зовутся сарматами, в большом числе переправились через Истр (Дунай) в Мезию и потом, обрушившись с большой силой, вследствие совершенной неожиданности нападения, убивают мно­гих из римлян... Они пронеслись по всей побежденной стране, уводя и унося все, с чем ни встречались».

Образ жизни сарматов, сходный во многом с образом жизни скифов и савроматов, которые со временем ассимилировались в сарматской среде, дал повод грекам и римлянам отождествить савроматов и сарматов. Этому способствовало и представление об особой роли и воинственности сарматских женщин, то есть те черты, которые ранее отмечали у савроматов.

Римский ученый Помпоний Мела так описывал сарматов: «Сар­маты не живут в городах и даже не имеют постоянных мест житель­ства. Они вечно живут лагерем, перевозя имущество и богатство туда, куда привлекают их пастбища или принуждают отступающие и преследующие враги. Племя воинственное, свободное, непокор­ное и до того жестокое и свирепое, что даже женщины участвуют в войне наравне с мужчинами».

Более тысячи лет на территории Приазовья-Подонья и приле­жащих землях Причерноморья жили племена скифов, саврома- тов, сарматов. Смена населения края, усиление их политической активности, о чем так подробно повествуют античные авторы, несомненно, отразились и на характере материальной и духовной культуры этих народов.

В эпоху Великого переселения народов — IV-V вв. н.э. — мес­тное сармато-аланское население Приазовья ассимилировалось с готами и гуннами. Ушли с исторической арены скифы и сарматы, но их имена, поражавшие современников могуществом и силой, остались в истории.

ПРИАЗОВЬЕ В ЭПОХУ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ[****]

В начале XIII в. полчища монголо-татар обрушились на сосед­ние цивилизованные страны. Арабский историк Ибн-аль-Асир, свидетель тех событий, писал: «В летописи не замечено ничего подобного либо похожего на это нашествие (татар). Я полагаю, что народы не испытают более подобного разгрома до самого того времени, когда человечество предстанет на суд божий и пока мир не обратится в ничто».

Монголо-татарское нашествие зародилось в степях Монголии, где искони жили многочисленные племена скотоводов-кочевни­ков. К концу XII в. в их среде выделился род Темучина — будущего Чингисхана, повелителя всех монгольских племен, завоевателя огромных территорий и создателя обширной мировой империи.

Чингисхан после избрания его на курултае (совет предста­вителей аристократии монгольских племен) повелителем всех монгольских народов объявил политику широкой военной экс­пансии. Создание раннефеодального государства Чингисхана с его жестокой военной организацией способствовало завоевательным походам в новые земли. Представители династии Чингисидов и его окружения (нукеры, найоны и огланы) получали за службу часть военной добычи — улусы.

В некоторых странах, завоеванных монголами, их стали назы­вать татарами, по имени одного из могущественных монгольских племен, поэтому в литературе завоевательные войны Чингисхана и его потомков называют монголо-татарскими.

В 1207 г. монголы захватили древнее Хакасское государство, в 1211 г. начался их победоносный поход в Китай. Китай, государс­тво с древними городами — центрами ремесла, науки, искусства, был разграблен, тысячи рабов были угнаны в Монголию. В степях Монголии пленные ремесленники и рабы создавали ремесленные поселения, обслуживавшие монгольскую армию и аристократию, строили новые города Чингисидов. Столицей Чингисхана стал го­род Каракорум в Монголии. Здесь ковали оружие, отливали огром­ные чугунные втулки для боевых колесниц, сюда из завоеванных провинций стекалась дань: награбленное золото, серебро, продо­вольствие, предметы роскоши. Новые земли управлялись мощным аппаратом принуждения и учета, сотни чиновников учитывали поступающие богатства и рабов-ремесленников.

Главной силой монголо-татарского нашествия была органи­зованность и железная дисциплина. Слух о приближении мон­гольских орд летел впереди чингисхановых коней и вселял ужас в сердца людей — нашествие несло насилия, пожары, убийства, разорение и голод. Средневековый летописец Альберик писал о монголах в начале XIII в.: «Голова у них большая, шея короткая, весьма широкая грудь, большие руки, маленькие ноги и сила у них удивительная. У них нет веры, они ничего не боятся, ни во что не верят, ничему не поклоняются».

После Китая жертвой монголов стало государство Хорезмшахов, территория которого простиралась от Аральского моря до реки Инд. Центры ремесла, торговли и просвещения — города Ургенч, Ходжент, Отрар, Бухара и Самарканд — были разрушены. Затем монголы вторглись в Иран, прошли через Армению, Грузию, Азер­байджан и в 1222 г. вышли в степные просторы Северного Кавказа, где впервые столкнулись с оседлыми племенами аланов. Аланам помогли половцы, и монголы не смогли их одолеть. Но, используя дипломатические хитрости, монголы раскололи союз аланов и половцев и разгромили сначала аланов, а потом и половцев. Раз­битые половецкие вожди отправились на Русь искать поддержки. Половцы первыми принесли русским вести о грозном монголо­татарском нашествии.

Весной 1223 г. монголо-татары, преследуя и уничтожая отде­льные отряды половцев, впервые появились в Приазовье и низо­вьях Дона. К этому времени у порогов Днепра собралось большое объединенное войско половцев и русских князей Мстислава Уда­лого, Мстислава Черниговского, Мстислава Киевского и Даниила Волынского.

В первом сражении монголо-татары потерпели поражение и отступили к верховьям реки Калки (ныне Кальмиус). Здесь 16 июня 1223 г. в решающем сражении объединенные войска рус­ских и половцев были разбиты. Фактически для монголо-татар этот поход был разведывательным. В 1224 г. Чингисхан поделил завое­ванные земли на улусы между сыновьями Джучи, Чагадаем, Угедеем и Тулуем. Старший сын Чингисхана Джучи, главный исполнитель военных планов отца и участник завоевания Китая и Средней Азии, получил в удел земли (Джучи-улус) от Иртыша до Урала и далее на запад, куда доходила монгольская конница.

В 1227 г. Джучи внезапно умер (предполагают, что он был от­равлен) и Джучи-улус перешел к его сыну — хану Бату. В том же 1227 г. умер Чингисхан, выдающийся полководец, жесточайший завоеватель и покоритель многих народов, один из самых страш­

ных злодеев в мировой истории. Его власть наследовал сын Угедей. Летом 1235 г. на совете Чингисидов было принято решение о похо­де на запад «к последнему морю». Поход возглавил хан Бату — сын Джучи, внук Чингисхана. В течение пяти лет монголы покорили Волжскую Болгарию и Русь. Никогда прежде на русские княжества не обрушивалось такое многочисленное войско, сопровождаемое морем коней, повозок, верблюдов. В 1240 г. пал Киев. Последние защитники Киева, спасаясь в Десятинной церкви, были погребены под ее рухнувшими сводами. В это же время Менгу, двоюродный брат Бату, усмирил половцев, разбив войско половецкого хана Басмана в нижнем течении Волги. Перед монголами открылся путь на Запад — в Польшу, Чехию, Венгрию. В 1241 г. главные силы Ба­тыя разгромили войска чешского короля Генриха Благочестивого и венгерскую армию короля Белы IV. К счастью для Западной Ев­ропы, монгольское войско к этому времени уже утратило ту энергию, которая все сметала на своем пути. Кровопролит­ные битвы на русской земле, многодневная осада городов Чернигова, Киева, Козельска сказались на боеспособ­ности монголо-татар. Героическое сопротивление Руси подорвало мощь монголо-татарского войска.

В 1241 г. умер великий монгольский хан (вели­кий хан) Угедей. Возникли угрозы династической распри и междоусобных войн, и Бату повернул на восток. Присоединив к наследственному Джучи-улу- су завоеванные территории Восточной Европы, он образовал в 40-х гг. XIII в. новое монгольское государ­ство — Золотую Орду — и стал ее первым ханом. Это громадное государство включало пространства Восточ­ной Европы до Дуная, в том числе Молдавию, Крым, Деш- ти-Кипчак (половецкую степь), Северный Кавказ, Волжскую Болгарию, мордовские земли за Итилем (Волгой), Хорезм, Запад­ную Сибирь до бассейна Иртыша и Нижней Оби. Земли Подонья и Приазовья также вошли в состав Золотой Орды. Золотая Орда объединила два совершенно различных культурных и хозяйствен­ных мира: степных кочевников-скотоводов и оседлые сельскохо­зяйственные земли с городами — центрами ремесла и торговли. Постепенно монгольская аристократия стала переходить к осед­лой жизни в городах. Основным населением Золотой Орды в ее степной части оставались половецкие племена. Арабский историк первой половины XIV в. Ал-Омари писал: «В древности это государ­ство (Золотая Орда) было страной кипчаков, но когда им завладели татары, то кипчаки сделались их подданными. Потом они (татары) смешались и породнились с ними (с кипчаками). Земля одержала верх над природными и расовыми качествами их (татар), и все они стали точно кипчаки, как будто они одного (с ними) рода, оттого что монголы (и татары) поселились на земле кипчаков, вступали в брак с ними и оставались жить в земле их (кипчаков)». Этот про­цесс шел довольно быстро, и в XIV в. в Золотой Орде сложился свой литературный язык — не монгольский, а тюркский с элементами половецкого и огузского.

Зеркало. Золотая Орда.

Бронза. XIII в.

Золотая Орда достигла расцвета в первой половине XIV в. при ханах Узбеке и его сыне Джанибеке. Интенсивно развивались го­родская жизнь, торговля, денежное обращение, чеканилась монета. С этого времени Золотая Орда заняла важное место в торговле между Азией и Европой. Через Орду шли древние караванные пути, связывавшие Европу и Азию. Приазовье стало одним из тех мест, по которому проходили караванные пути Золотой Орды.

Одним из крупных торговых городов Золотой Орды в При­азовье был г. Азак, расположенный на месте нынешнего Азова. Золотоордынское название города хорошо известно по свиде­тельствам современников и по надписям на чеканившихся в Аза­ке монетах. Этот город возник на месте половецкого стойбища и рядом с существовавшей здесь с конца XII в. итальянской фак­торией Таной. Благодаря возникновению Азака в прилегающих к нему местностях Приазовья и Нижнего Дона почти исчезло ко­чевое население, появились небольшие торговые и ремесленные поселения. Но на огромных пространствах приазовских степей по-прежнему преобладало кочевое население, которое, однако, было вовлечено в активный торговый обмен с центрами город­ской жизни.

Проводившиеся на месте бывшего Азака археологические рас­копки свидетельствуют о широком развитии в городе ремеслен­ного производства. Найдены керамические мастерские по изго­товлению неполивной посуды, кашинных облицовочных плиток, водопроводных труб, изразцов. Обнаружена керамика, по поливу и орнаменту похожая на среднеазиатскую, но из местного сырья. Можно предположить, что ее изготавливал керамист из Средней Азии. Испытывая нехватку ремесленников в новых городах, мон- голо-татары вывозили их из покоренных земель. В Азаке было значительно развито железоделательное (о чем говорит большое количество шлаков, криц) и кожевенное производства.

В 30-е годы XIV в. возросло значение Азака как крупного тор-

гового центра на древнем караванном пути, связывавшем запад Европы с востоком Азии. Азак стал одним из главных центров де­нежного производства в улусе Джучи, здесь были и монетный, и ме­няльный дворы. Это свидетельствовало о связи города со многими

Чаша. Золотая Орда.

Конец XIII в.

странами. Караваны из Китая и Индии доставляли в Азак товары, которые здесь грузили на кораб-

Хан Узбек в парадном одеянии. Реконструкция М.В. Горелика

ли и вывозили в страны Средиземноморья. В XIV в. Азак являлся конечным пунктом сразу нескольких крупных торговых путей. Один путь шел с севера по Дону, этим путем можно было попасть в столицу Золо­той Орды Саран-ал-Джедид, а также на Русь и в Прикамье. Второй путь вел через степи на восток, к городу в дельте Волги — Хаджитархану (Аст­рахань), а оттуда открыва­лась дорога на Хорезм. С юга к Азаку подходила дорога из крупного северокавказс­кого города Маджар (Став­рополь). Азак был одним из важных экспортных цент­ров Золотой Орды.

Крупнейший знаток ми­ровой торговли XIV в. фло­рентиец Франческо Балдуч-

чи Пеголотти в трактате о торговле приво­

дил обширнейший список товаров, проходивших через Азак и его итальянскую колонию Тану. В первую очередь отсюда вывозились азиатские пряности: перец, имбирь, шафран, мускат и различные масла для медицины. Вывозились и всевозможные виды тканей: шелк, парча, хлопковое и льняное полотно. «Только из одной Вене­ции в Тану посылали шесть-семь больших галей (галер), чтобы за­бирать эти специи и шелк», — писал Пеголотти. Обширную статью экспорта составляла поступавшая из Руси пушнина: шкурки соболя, бобра, куницы, горностая, лисы, рыси, белки, а также мед, воск, кожи, кречеты и соколы, кожа (юфть), стрелы, ножи. Отдельные купцы торговали азовско-донской рыбой и икрой. Примечательно, что пошлина на вывоз в Венецию и Геную рыбы и икры составляла важнейшую статью дохода Азака и Таны. По данным из грамоты хана Узбека от 1332 г., монголо-татары взимали в свою пользу 3 процента стоимости вывозимого товара.

Через Азак в большом количестве вывозили зерно и крупу. Пше­ница и рожь грузились на корабли не только в Азаке, но и в не­скольких мелких портах на побережье Азовского моря, что может свидетельствовать о местном производстве зерна. Азак был также одним из центров работорговли в Золотой Орде. О том писали как восточные, так и европейские современники. Особой статьей торговли была продажа скота: лошадей, быков и верблюдов. Табуныи стада перегонялись сухопутным путем через Польшу, Трансиль­ванию и Германию в Западную Европу и на Ближний и Средний Восток. Из Средиземноморья в Азак привозили различные ткани —

Золотоордынский латник. Вторая половина XIV в. Реконструкция М.В. Горелика

шелк, тесьму, сукно и полотна, железо, медь, олово и вина, драгоцен­ные камни, ладан, мыло.

К концу XIV в. постепенное ослабление Золотой Орды отрази­лось и на судьбе торговых и ремесленных городов, в том числе Азака и Таны. Отдельные бунты и восстания в различных районах улуса Джучи — на Кавказе, на Руси, в Средней Азии, внутренние междоусобицы расшатывали основы этого государства. Победа русских на Куликовом поле нанесла сильнейший удар могуще­ству Золотой Орды. Второй удар нанесли Золотой Орде похо­ды Тимура: в 1391-1395 гг. Тимур разгромил Кафу (Феодосию) в Крыму, Увек в Поволжье, Маджар на Кавказе. Захватив Азак, Тимур приказал «всех мусульман казнить, а дома их ограбить и сжечь». Остальное население было отпущено на свободу. Азак и Тана существовали и после разгрома войсками Тимура, но их былое величие было утрачено.

В середине XV в. от Золотой Орды отделился Крым, а затем и Болгарское ханство, известное позже уже под новым названием «Ханство Казанское». В 60-е гг. XV в. обособилось и Астраханское ханство.

На протяжении нескольких десятилетий Приазовье находи­лось под властью Крымского ханства. А в последней четверти XV в. на берегах Черного и Азовского морей утвердилась власть Османской империи, крымский хан стал вассалом Турции. В 1475 г. в руки турок перешли золотоордынский Азак и итальянская Тана. Обосновавшись на берегах Азовского моря, султан Мухаммед II обратил внимание на выгодное стратегическое положение Азака и повелел укрепить его. Азак превратился в мощную военную ту­рецкую крепость в Приазовье и был переименован в Азов. Турки также поощряли торговлю между русскими и турецкими купцами через Азов. Торговые отношения позволили установить дипло­матические отношения России с Турцией и вести переговоры об условиях торговли в Азове и Кафе.

Под защитой крепости Азов турки прочно обосновались на бе­регах Азовского моря. Но в глубь степей они не проникли. Иногда здесь кочевали крымские татары, ногайцы, в начале XVII в. — кал­мыки. Но большая часть степей была совершенно не заселена. Диким полем называли тогда обширные просторы южнорусских степей.

Просторы Приазовья и нижнедонских степей эпохи Золотой Орды долгое время были мало изучены. Только за последние 30 лет ученые выявили в этих районах большое количество поселений, кочевий, могильников, свидетельствующих об интенсивном засе­лении этих территорий в XIII-XIV вв., в эпоху расцвета Золотой Орды. Здесь кочевали кипчаки-половцы, монголо-татары, в тор­говых городах жили ремесленники и торговцы, там можно было встретить русского и черкеса, армянина и иранца, араба, грека и египтянина, а также купцов из Западной Европы.

Северо-Восточное Приазовье в эпоху Золотой Орды, как и в предшествующие эпохи, отличалось многообразием населяв­ших его народов, обычаев и культур.

5.1.6.