Историческое прошлое Северо-Восточного Приазовья. Древности Миусского полуострова. Таганрогское поселение*

Территория современного Юга России на протяжении веков являлась одним из межконтинентальных рубежей, разделяющих ци­вилизации Европы и Азии. Действуя по принципу избирательного фильтра, аккумулируя громадный и чрезвычайно разнообразный опыт и потенциал международных отношений, Юг России сыг­рал важную роль в становлении Российского государства.

На протяжении трех тысячелетий на обширных пространствах Приазовья складывался и получал импульс до настоящего времени особый вариант межэтнических отношений. Никогда в прошлом этот регион не был населен этносоциальными организмами одного рода, языка, культуры, быта. Напротив, именно здесь всегда «встре­чались», налаживали связи и отношения, вступали во многомерные взаимодействия несколько этнокультурных массивов, в том числе и занимающих диаметрально противоположные изначально эколо­го-хозяйственные позиции: земледельцы и кочевники. Чрезвычай­ная сложность, но одновременно и исключительная плодотворность долгой цепи различных контактов порождали феномен постоянной полиэтничности и культурно-бытового симбиоза.

Многообразие функций региона всецело связано как с ори­гинальным комплексом природно-географических условий в их длительно уловимой экологической ретроспекции, так и с характе­ристикой Северо-Восточного Приазовья как приморского региона.

Начало этому сложному взаимообмену положила эпоха Великой греческой колонизации, затронувшей берега Понта и Меотиды, результатом чего явилось образование своеобразного территори­ально-гуманитарного пространства, характеризуемого наличием обширной сети контактов между кочевыми народами и эмиссара­ми античной Греции.

На протяжении веков изменения затронули лишь наименования контактирующих сторон: греки — варвары; варвары — варвары (в эпоху Великого переселения народов); славяне — кочевники;

тюрки — славяне; казаки — иногородние, и снова русские — пред­ставители Кавказа и т.д. и т.п.

В этом процессе особую роль играло побережье Азовского моря, самой углубленной в материк части Западной Атлантики. Одним из наиболее привлекательных в эколого-хозяйственном отношении районов Северо-Восточного Приазовья является северный берег Таганрогского залива, расположенный к западу от устья правого рукава Дона — Мертвого Донца. Высокий и обрывистый коренной берег простирается до мыса Таганий Рог, который возвышается над уровнем моря почти на 30 м и, ограниченный Миусским лиманом, образует значительный по размерам Миусский полуостров.

Эта часть суши сформировалась в далеком геологическом про­шлом, что обусловило наличие различных полезных ископаемых, в состав которых входят различные породы камня, уголь и др. Уже в третичный период (неоген) образовался Танаисский (Дон­ской) залив и началось формирование долины древнего Дона. Четвертичный период (эпоха великого оледенения и голоцен) стал временем формирования долин рек Дона, Северского Донца и Миуса. Сегодня Северо-Восточное Приазовье является частью Причерноморской низменности.

Несмотря на общий равнинный характер местности, в Приа­зовье можно выявить несколько основных форм рельефа: водо­раздельный, овражно-балочный, долинный и береговой.

Северо-Восточное Приазовье относится к поясу умеренно-кон­тинентального климата, характеризуемого умеренной сухостью (вследствие малого количества выпадающих осадков). Однако и это количество влаги позволяет вызревать различным полевым и садовым культурам.

Наличие умеренной растительности (по типу байрачных лесов), открытых источников воды и разнообразная фауна сделали Севе­ро-Восточное Приазовье привлекательным для заселения челове­ком еще в глубокой древности. Это обусловило одну из самых вы­соких в современной России плотность памятников археологии.

Самые древние следы человека в регионе относятся к времени около 350-200 тыс. лет назад (нижний палеолит) и представлены случайными находками древнейших каменных орудий из кремня, обнаруженных в районе Амвросиевки и Бессергеновки.

Время верхнего палеолита (35-10 тыс. лет назад) совпало с за­вершением антропогенеза — формированием человека современ­ного физиологического типа, кроманьонца. Родиной современного человечества была скорее всего Передняя Азия с прилегающими областями. На территории Северного Кавказа памятников верхнего палеолита известно около пятидесяти. Они представлены стоянка­ми в предгорьях и низкогорьях и на равнине (балка Чулек, Каменная

балка — с. Недвиговка, Мясниковский район). Здесь обнаружены и остатки древнейших жилищ в виде очажных пятен [1. С. 17-18].

Изменения климата в эпоху мезолита (10-5-е тыс. до н.э.), вы­разившиеся в значительном потеплении и изменении ландшафта, привели к уходу на север крупных животных (мамонт, шерстистый носорог, бизон). Население региона вновь было вынуждено перей­ти к кочевому образу жизни. Этим обусловливается и отсутствие значительных памятников этой эпохи.

Финал каменного века — неолит (6-4-е тыс. до н.э.) — стал революционной эпохой в истории человечества. Именно в это время происходит переход от присваивающего хозяйства (охо­та, рыболовство, собирательство) к производящему (земледелие и скотоводство). Занятие людей неолита земледелием и скотовод­ством свидетельствует об оседлом образе жизни большей части населения. В поймах рек возникают небольшие по размерам сто­янки, такие как Матвеев Курган II на Миусе [3. С. 14].

Следующая за каменным веком историческая эпоха связана с появлением металла. Широкое распространение изделий из меди, а позднее из бронзы решительно изменило социально-экономи­ческую структуру древних обществ. Время процесса распростра­нения металлических орудий и вытеснения ими каменных назы­вается энеолитом (5-3-е тыс. до н.э.), или переходным периодом от каменного века к бронзовому [1. С. 18-19].

Основу экономики энеолитических племен Северо-Восточного Приазовья составляло земледелие и скотоводство. Посевы пшени­цы и ячменя производились в поймах рек и на речных террасах. Благоприятный климат не требовал для получения урожаев нали­чия систем искусственного орошения. Земля, как и в предыдущую эпоху, обрабатывалась каменными и костяными орудиями. Живот­новодство в эту эпоху было ориентировано на разведение мелкого рогатого скота, но, несмотря на его развитие, охотничий промысел играл еще важную роль в жизни человека.

Переработка продуктов земледелия, животноводства и охоты требовала большого количества орудий труда различного функ­ционального назначения. Наряду с традиционными каменными и костяными орудиями применяются и медные, изготовленные как с помощью ковки, так и литья. Однако медные орудия не могли сразу вытеснить каменные, так как медь была достаточно редким и дорогим сырьем и ее получение и обработка требовали значи­тельных затрат. Кроме того, медные изделия уступали в твердости кремневым орудиям.

В 3-м тыс.

Под незначительными по размерам земляными насыпями об­наружены древнейшие захоронения, датируемые 3-м тыс. до н.э.

Подобные погребения обнаружены на территории Миусского полуострова: в могильниках Лакедемоновка и Русский колодец. Курганы этой эпохи были сконцентрированы на побережье Та­ганрогского залива.

С эпохой бронзового века связано появление в степях Северо­Восточного Приазовья появление большого количества курганов, относимых к нескольким археологическим культурам (выделяе­мым по форме основных погребальных сооружений) — ямной, катакомбной и срубной. Погребальные памятники этих культур формируют значительные по размерам могильники, включающие десятки насыпей. Отличительной их особенностью является рас­пространение по всей территории полуострова.

С момента распространения в VIII—VII вв. до н.э. изделий из же­леза и возникновения собственных очагов производства изделий из этого металла на территории Северного Кавказа начинается следующая историческая эпоха — ранний железных век., совпа­дающий с активной деятельностью многочисленных кочевых племен в Северном Причерноморье. Некоторые из них, такие как легендарные киммерийцы, оставили очень незначительное количество погребальных памятников в курганных могильниках, а другие — скифы и сарматы на многие столетия стали хозяевами Северо-Восточного Приазовья. Памятниками их пребывания стали многочисленные курганные могильники, крупнейшим из которых является Беглицкая коса, расположенная на южной оконечности Миусского полуострова

Важнейшим событием для судеб всего Северного Кавказа явилась древнегреческая колонизация. В VIII-VI вв.

Фрагмент экспозиции «Таганрогское поселение»

За многовековую историю античной цивилизации накопи­лось огромное количество различных сведений либо упоминаний о племенах и народах, населявших Северное Причерноморье и сте­пи Восточной Европы. Однако рассматриваемая контактная зона явилась одновременно и северной границей Великой греческой колонизации, поэтому количество источников относимых к этому конкретному району, крайне невелико. Они не только отрывочны, но и зачастую противоречивы.

Крайне малочисленные письменные источники не позволяют точно установить время начала колонизации Северо-Восточного Приазовья.

У Плиния Старшего, который использовал в своих трудах сведе­ния более древних писателей, мы находим информацию о том, что устьем Танаиса (Дона) сначала владели карийцы, затем клазоменцы и меоны, а после них пантикапейцы [Плиний. IV, II]. От этого фрагмента гипотетически можно построить две основные ветви доказательств наличия в данное время здесь греков: карийскую — ссылаясь на из­вестное свидетельство Клавдия Птолемея из труда «Географическое руководство» о «деревне Карея» [Птолемей. III, 5, 4], и клазомен- скую, исходя из данных Страбона о «наблюдательных пунктах или вышках клазоменян» [Страбон. XI, 2, 4]. Этими отрывочными сведениями наши данные письменных источников о проникно­вении греков в Северо-Восточное Приазовье и исчерпываются. Объяснить это можно, вероятно, тем, что торговые контакты из-за политической нестабильности в степной зоне не были столь дол­гими и тесными, как в Северном Причерноморье.

Первым из географических пунктов, достаточно точно соотно­симым с Миусским полуостровом, являются упомянутые Геродотом Кремны. Сохранились два свидетельства «отца истории» об этом пункте: «Доходят они (царские скифы. — АБ.) и до гавани на бе­регу озера Меотиды, которую называют Кремны» [Геродот. IV, 20]. Другое упоминание связано с легендарными амазонками, которые, потерпев поражение при Термодонте и попав на корабли эллинов, перебили победителей и оказались в открытом море: «...их носило волнами и ветром. И прибывают они к берегам Меотийского озера к Кремнам» [Геродот. IV, 110].

Эти данные отчасти подтверждаются комплексом археологи­ческих находок, сделанных на территории Миусского полуострова. С начала XX в. стало известно о поселении в районе Таганрога, ко­торое ввиду своего положения стало претендентом на имя геродо­товых Кремн. Его первые научные исследования были проведены

Канфар чернолаковый.

Конец IV — первая половина

III в. до н.э. Орнамент по горлу нанесен белой глиной

в середине 30-х гг. М.А. Миллером. В I960 г. в Таганрогском заливе на глубине 1-1,25 м от уровня моря был обнаружен мол, пред­ставляющий земляную, покрытую щебнем насыпь-косу шириной 8-12 м. Она начинается в 50 м от берега в северо-восточной части залива напротив Большой каменной лестницы и уходит в море на расстояние 330 м. Историки предполагают, что мол относится к портовым сооружениям одной из самых северных торговых древнегреческих факторий.

Проблема выяснения характера этого памятника, получивше­го у специалистов название «Таганрогское поселение», остается одной из актуальных задач древней истории Северо-Восточного Приазовья. Практически полностью уничтоженное городской за­стройкой и эрозией береговой линии, поселение было основано, по современным данным, не позднее рубежа третьей и последней четверти VII в. до н.э.

Это утверждение основано на анализе керамического комплекса и прежде всего надежно датирующихся фрагментов малоазийской расписной посуды, представленной серией фрагментов киликов, украшенных фризами с изображением птиц и ромбов, розеток, выполненных в родосско-ионическом стиле. Показателем длитель­ногосуществования поселения служит находка остракона (фраг­мента керамики, используемого как «бюллетень» при голосовании). В греческих колониях остраконы могли использоваться лишь при формировании определенных общественных отношений, предпо­лагавших процедуру голосования.

До последнего времени наши представления о таганрогском поселении строились исключительно на данных случайных на­ходок, большинство из которых было сделано во время отливов на Азовском море.

Ситуация изменилась лишь в последние годы с началом сов­местных российско-немецких археологических исследований на суше, неподалеку от места выброса обломков керамики на побережье. Эти исследования подтвердили наличие античного памятника на данной территории, опровергнув мнение о том, что он ныне полностью затоплен водами Таганрогского залива. Слои памятника начинаются у самого обрыва коренного берега, и по направлению к морю наблюдается повышение их мощности. Таким образом, можно предположить, что памятник расположен на всей пойменной части побережья, его границы сейчас прак­тически не определены. Известно лишь, что при строительных работах, связанных с реконструкцией Пушкинской набережной к празднику 300-летия города в 1998-2002 гг., и бурении скважин на суше в районе подножия Старой каменной лестницы были сделаны находки античной керамики. Продолжение этих работ позволит существенно расширить представления о характере Та­ганрогского поселения.

Сегодня основные этапы его истории, по мнению ростовского ученого В.П. Копылова, выглядят следующим образом.

1. Возникновение поселения на рубеже третьей и последней четверти VII в. до н.э. В это время контакты греков-колонистов

и местного населения были незначительны вследствие политичес­кой нестабильности в степях Северо-Восточного Приазовья.

2. Вторая четверть VI в. до н.э. — появление в Нижнем Подонье мощной группы кочевого населения, с которой греки устанавли­вают тесные экономические отношения.

3. Третья четверть VI в. до н.э. — гибель Таганрогского поселения, связываемая с очередной миграцией скифских племен.

На территории современного Таганрога выявлен еще ряд поселе­ний, датируемых античным временем. Интерес представляет и выявле­ние в конце XX в. местонахождения «Богудония», находки фрагментов амфор с которого датируются в пределах IV-III вв. до н.э.

О характере античных поселений на территории Миусского полуострова могут свидетельствовать и многочисленные данные о случайных находках, сделанных здесь. Самое раннее из них отно­сится к началу XIX в., когда Таганрог посетил известный английский путешественник Эдвард Даниэль Кларк, профессор минералогии Кембриджского университета. В пространных путевых заметках любознательного британца описанию древностей Северо-Восточ­ного Приазовья отводится значительное место. Будучи известным археологом-антикварием (с его именем связана находка рукописи Платона на острове Патмос и передача Кембриджскому универ­ситету собственной коллекции древностей, в которую входили розеттский камень, статуя Деметры из Элевсина и многое другое), он фиксировал и местные памятники древности. На территории Таганрога, тогда центра Ростовского уезда Новороссийской губер­нии, им были отмечены остатки каменного сооружения, напомнив­шие Э.Д. Кларку купольные гробницы Боспора. Сооружение могло быть датировано временем Александра Македонского (IV в. до н.э.) или еще более далеким.

В 1824-1825 гг. многочисленные путешественники видели в Таганроге и шесть статуй античного времени. Их описание оста­лось в письмах и дневниках одного из первых русских археологов И.А. Стемпковского и издателя «Современника» П.П. Свиньина. Судьба четырех мраморных и двух изготовленных из «простого камня» статуй, относимых к «лучшим временам греческого искус­ства», неизвестна, как и место их находки.

В ходе работ Северо-Кавказской экспедиции ГАИМК под руко­водством А.А. Миллера в 1927 г. также были открыты материалы эллинистического времени, а среди них и «мраморный постамент с уцелевшими лишь несколькими буквами греческого алфавита». К сожалению, и эта находка была утрачена во время войны.

Достаточно высокая концентрация случайных находок, относи­мых к V-III вв. до н.э., может свидетельствовать и о существовании на территории Миусского полуострова значительного греческого поселения, синхронного Елизаветовскому городищу.

Как и в случае с древними поселениями на территории г. Азо­ва, античные памятники Миусского полуострова, и прежде всего Таганрогское поселение, значительно пострадали в XVIII-XX вв. Русские фортификационные сооружения (шанец, а затем и кре­пость Святой Троицы), активное гражданское строительство

Лекиф арибаллический с сетчатым орнаментом.

Конец V — первая четверть IV в. до н.э. Раскопки у ст. Ели

Кувшин. Коринф.

Первая половина VI в. до н.э.

и эрозия береговой линии Азовского моря практически полно­стью уничтожили следы античности. Но даже те незначительные данные, которые есть в руках у археологов, позволяют говорить о Северо-Восточном Приазовье как о важнейшей этнокультурной контактной зоне, формирование которой было положено собы­тиями Великой греческой колонизации.

5.1.5.