Греческий полис Горгиппия

Греческий полис на месте современной Анапы занимал площадь около 40 га и развивался восемь веков, с конца VI в. до н.э до пожара в 240 г. н.э. С востока и юга его окружал некрополь, превышавший размеры поселения в два-три раза.

Отдельные древности из Анапы привлекали внимание исследова­телей еще в конце XIX в., однако Императорской археологической комиссией осуществлены раскопки только курганов в окрестностях города. Найденные при этом наиболее ценные экспонаты поступи­ли в Императорский Эрмитаж. Часть коллекций из дореволюцион­ных раскопок хранится в Историческом музее Москвы.

В 1939 г. были сделаны незначительные зачистки грунта на мес­те случайной находки в центре Анапы большой мраморной статуи, известной как статуя наместника города Неокла, поступившей в Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пуш­кина в Москве. В 1949 г. заведующим Отделом античной археоло­гии Института археологии АН СССР профессором Владимиром Дмитриевичем Блаватским были предприняты первые разведыва­тельные работы в Анапе с целью выяснения стратиграфии городи­ща, а в 1954 г. им же осуществлены первые спасательные раскопки на участке горгиппийского некрополя.

В 1960 г. Институт археологии организовал в Анапе стационар­ную экспедицию, которая проводила ежегодные исследования как на средства Академии наук, так и на средства строительных органи­заций. Экспедицию возглавила доктор исторических наук Ирина Тимофеевна Кругликова. Планируемое строительство гостиницы на набережной Анапы в 1960-е гг. позволило впервые осуществить раскопки значительного по площади участка древнего города, вы­явив при этом подвалы домов разных хронологических периодов и части двух улиц. Эти работы заложили основу созданного двумя десятилетиями позже археологического заповедника.

В 1970 г. исследования Института археологии в Анапе продол­жила Екатерина Михайловна Алексеева. В 1970-1990-е гг. в Анапе начались перепланировки старого города, благодаря чему поя­вилась возможность проводить раскопки широкими площадями. В эти годы экспедиция брала под наблюдение все строительные котлованы и вела исследования как территории древнего города с некрополем, так и его хоры. Такой комплексный характер работ позволил рассматривать материалы по истории древнего города в контексте с окружающим его миром [1]. В эти годы на материалах экспедиции в Анапе был создан специализированный археологи­ческий музей, а на месте наиболее результативного раскопа — ар­хеологический заповедник [2]. На его территории экспонируются две улицы с примыкающими к ним подвалами разновременных жилых домов, винодельни, архитектурные детали монументаль-

Чернофигурная столовая амфора. Клазомены. Слой пожара на полу дома конца VI в. до н.э. Анапского полиса. Черный лак, белила, пурпур

Богиня судьбы Тюхе. Горгиппия.

Слой пожара на полу дома

Ill-І вв. до н.э. Мрамор

ных зданий. Проект научной реконструкции участка выполнен в Институте археологии РАН.

К настоящему времени на городище Горгиппия раскопано око­ло 1 /40 его площади, на некрополе — свыше 500 погребальных сооружений. История этого полиса реконструируется только по материалам археологических исследований. Античный город су­ществовал на одном месте восемь веков, затем на том же месте продолжалась интенсивная жизнь в турецкую эпоху и новое время. Древний город переживал периоды расцветов и моменты катаст­роф. Каждое всеобщее или локальное разрушение влекло за собой перепланировки. Дома строили с большим количеством подвалов.

Мощность культурного слоя Горгиппии составляет 2,5-3,5 м. Именно этот грунт содержит как нетронутые временем комплексы, так и следы постоянных перемен в жизни древнего города. Слой гибели города в пожаре середины III в. н.э. перекрыт перемешан­ными между собой напластованиями турецкого города и нынеш­ней Анапы. Мусорный слой нового времени нередко содержит древности, поднятые к поверхности многократными перекопами. В ходе русско-турецких войн крепость Анапы сносилась 9 раз. В поисках строительного камня при каждом ее возрождении уст­раивались глубокие перекопы на античном городище. Что касается некрополя, то древние погребения обычно впущены в плотные материковые глины и рыхлые скальные грунты. Дно могил лежит на разных глубинах — в среднем от 1,5 до 4,5 м. Значительная часть погребений ограблена в древности.

Первые эллины на месте современной Анапы появились в VI в. до н.э., но только в IV в. до н.э. основанный ими полис стал называться Горгиппией. Неизвестно, какое название имело раннее поселение греков, мы условно называем его Анапским полисом. Долгие годы в осыпях морского берега на набережной Анапы встречались обломки сосудов VI-V вв. до н.э., однако культурный слой раннего греческого поселения обнаружен только в 1982 г. Он исследовался на площади около 2400 м² при строительстве зданий здравницы «Океан» в центре современного курорта. Открытие мест обитания первых переселенцев — большая удача.

Первые колонисты поселились в полуземлянках. Ранние жи­лища на территории Анапы представляли собой овальные ямы с входными площадками и понижающимся в сторону ям полом, ко­нические перекрытия состояли из жердей или тростника, обмазан­ных глиной. Дневная поверхность полуземлянок лежит на глубине -315 от мощения анапских улиц, полы земляных жилищ впущены в грунт на 1-1,5 м ниже этого уровня. Подобные жилища в Север­ном Причерноморье известны на о. Березань, в ранних поселениях Нижнего Поднестровья, в окрестностях Тиры, в Ольвии, Нимфее, Пантикапее, на Нижнем Дону. Вблизи Анапы пока неизвестны мес­та обитания автохтонного населения в момент появления здесь греков, если не считать двух землянок с несколькими черепками хиосских амфор, случайно выявленных при земляных работах вдали от места обитания греков (около станицы Гостагевской). На протяжении тысячелетий земляночное строительство было традиционным для районов Юго-Восточной Европы, но нетипич­ным для материковой Греции и Малой Азии [4]. Переселившимся в Причерноморье грекам были привычны обычные наземные жи­лые дома, однако в новой географической среде на начальной ста­дии заселения они предпочли использовать местную земляночную домостроительную традицию. Разведывательные экспедиции в по­исках новых территорий для последующего расселения знакомили греков с местными обычаями и, безусловно, подготавливали почву для восприятия некоторых из них. Полуземлянки были временны­ми жилищами, приспособленными к условиям местного климата. Уже в начале V в. переселившиеся греки повсеместно перешли к наземному домостроительству.

Первая попытка укрепить поселение или чем-то ограничить территорию относится к моменту его возникновения. В наиболее раннем слое на глубинах от -250 до -460 выявлена канава ши­риной 2,2 м, окружавшая участок с землянками.

Краснофигурный италийский кратер V в. до н.э. Некрополь Анапского полиса, использован в качестве погребальной урны. Играющие на музыкальных инструментах силены, танцующие менадыАлексеевского поселения найден черепок с нарисованной красной краской фигуркой птицы. Он принадлежал сосуду типа родосско- ионийской керамики второй половины VII в. до н.э. [5. С. 28 ]. Это самый ранний в регионе предмет, завезенный из Средиземномо­рья, синхронный самому раннему поселению греков в Северном Причерноморье, поселению на о. Березань. Место этой находки не случайно. Укромная, связанная с морем лагуна ныне обмелевшей речки Анапки скрывала от опасностей место остановки греческих первопроходцев. Позже для долговременного проживания они вы­брали участок на месте более широкой Анапской бухты. Анапское поселение простиралось вдоль моря не менее чем на 400 м.

поселения и его некрополя. Во второй половине V в. до н.э. мощ­ной стеной укрепляется соседняя Фанагория, возводятся стены и башни на Семибратнем городище. Исследователи полагают, что эти укрепления возводились против скифов.

Перепланировки Анапского поселения следовали одна за дру­гой, постройки гибли в огне, мощность укреплений постоянно возрастала. Все это свидетельствует о неспокойной жизни вдали от метрополии. Обилие строительных периодов характерно для ранних слоев и других центров Северного Причерноморья, в част­ности Пантикапея. Анализ находок из жилых комплексов, могил и культурного слоя поселения позволяет отнести время его возник­новения к последней четверти VI в до н.э.

К востоку от Анапского поселения, сразу за городской чертой располагался некрополь. В IV в. до н.э. он был поглощен кварталами разросшегося города. На раннем некрополе исследованы 23 погре­бения, они случайно уцелели в лакунах между ямами и подвалами домов более поздней Горгиппии и современной Анапы.

В 5 км к востоку от поселения, на территории слившейся с Анапой Алексеевки обнаружены холмики с черепками, синхрон­ными находкам из наиболее древних культурных напластований Анапы. Скорее всего эта местность являлась частью хоры главной колонии, локализуемой на месте анапской набережной. Греческие колонии изначально должны были обеспечивать себя всем необ­ходимым и, следовательно, владеть землей, которая бы их кормила. В ранних жилищах Анапского поселения обнаружены зернотерки, выявлены следы бронзолитейного производства.

Расселению греков в окрестностях современной Анапы, подоб­но другим регионам, способствовало предварительное ознакомле­ние с местностью в ходе разведывательных экспедиций. В районе

Греческий язык, однотипность построек, наличие общегород­ских укреплений и обеспечивающей продовольствием хоры — все это косвенно свидетельствует о полисном статусе открытого в Анапе раннего поселения. Какой из пунктов метрополии основал эту колонию, мы не знаем, но контакты ее со всем Средиземномо­рьем были достаточно широкими. Подсчет амфорных обломков, как наиболее массового материала из культурного слоя поселения, выявил преобладание типов красноглиняных амфор со стаканооб­разными доньями (51%), которые исследователи относят к импорту о. Лесбоса, экспортировавшего оливковое масло и вино. В раннем импорте 33% занимает керамическая тара, которую связывают с о. Самосом, экспортировавшим также оливковое масло; 14% составляют находки винной тары о. Хиоса. Среди экспортеров амфорной тары на берега Анапской бухты были и Клазомены. Аналогичную картину распределения амфорных обломков дает культурный слой поселения в Геленджикской бухте, обломки лес­босских амфор широко представлены и в Колхиде [5. С. 92]. В За­падном и Северо-Западном Причерноморье, по мнению исследо­вателей, напротив, преобладают хиосские амфоры [Там же. С. 92]. Иония поставляла в больших количествах окрашенную жидким лаком повседневную кухонную посуду, из Аттики и Южной Ита­лии привезено огромное количество расписных чернолаковых сосудов, из Египта — фаянсовые украшения и первые стеклянные сосуды, формованные на керамическом сердечнике. Анализ ке­рамических находок из Анапского поселения показал, что пик торговой активности этого пункта приходится на первую четверть V в. до н.э. Предметы быта, погребальный обряд выявляют гречес­кий характер культуры первых обитателей поселения. Тем не менее нельзя не заметить и некоторых черт заимствований в местной среде, в частности преобладающее использование различных типов оружия скифского образца. Грубые лепные сосуды, редкие в культурном слое Анапского поселения и многочисленные в сосед­них с ним могильниках местных жителей, представлены формами, известными не только по центрам меотской культуры Северного Кавказа, но также и в земледельческих поселениях Крыма.

В Прикубанье и на Таманском полуострове древние авторы размещают меотов. Это собирательное название для многих осед­лых земледельческих племен. Геродот (IV, 28) отметил, что, когда Боспор Киммерийский (Керченский пролив) замерзает, скифы

на повозках переезжают на ту сторону до земли синдов, то есть на Таманский полуостров (в древности остров). Южнее Синдики и Горгиппии Страбон (XI, 2, 12) называет гористое побережье ахе- ев, зигов и гениохов. Вслед за синдами древние авторы упоминают в разной последовательности торетов, керкетов, псессов, язаматов. Относительно последних исследователи сходятся во мнении, при­числяя их к ираноязычным кочевникам, носителям скифской или савроматской археологической культуры. Наиболее устойчиво юж­ными соседями синдов называются тореты. Попытки локализовать в Прикубанье те или иные племена при существующей путанице в литературной традиции и недостаточной изученности археоло­гических культур нельзя признать убедительными.

Наличие автохтонного населения в рассматриваемом регио­не фиксируют так называемые каменные некрополи, тянущиеся в нескольких километрах от побережья по скальным грядам от старого русла Кубани у перешейка Таманского полуострова до Туапсе. Широта ареала распространения этих могильников де­лает вероятной их принадлежность различным племенам одной этнокультурной общности. Не случайно так переменчива древняя литературная традиция в перечислении народов, населяющих Северокавказский регион. Ранние погребения этих могильников датируются VI в. до н.э., некоторые, возможно, древнее. На них варьируют различного типа семейные усыпальницы — выдолб­ленные в скале углубления или каменные ящики, края которых укреплены кольцом плоских камней. Погребения закрыты гро­мадными плитами, поверх них устроены каменные насыпи напо­добие небольших курганов. Каменные некрополи мы связываем с ветвью местного населения, мигрировавшего в эпоху поздней бронзы с Центрального и Северо-Западного Кавказа в сторону Причерноморья. Близкие конструкции погребальных сооруже­ний (хотя неидентичные) и одинаковые бронзовые украшения (в частности, серьги, булавки) допускают эти параллели. Подобные каменные конструкции погребальных сооружений не характерны для синдских земель (Таманского полуострова), что побуждает нас рассматривать местное население вокруг Анапского полиса как соседей синдов. Грунтовые некрополи с семейными усыпаль­ницами свидетельствуют об оседлости автохтонных жителей. Это население жило вокруг Анапского полиса, а затем и Горгиппии до первых веков нашей эры, занимаясь, вероятно, земледелием. К первым векам нашей эры следы каменных некрополей вблизи Анапы теряются, впрочем, подобные могильники позднего време­ни еще могут быть обнаружены на данной территории. Подобные погребальные сооружения, нередко с большим числом захоронен­ных в них, не характерны как для некрополя раннего греческого поселения, так и для некрополя более поздней Горгиппии. Наряду с грубыми лепными сосудами, оружием скифо-савроматского типа и украшениями местного образца, начиная с V в. до н.э., в погре­бениях этих некрополей распространяется средиземноморская посуда, свидетельствуя о широте рынка греческого полиса, внед­рившегося в эти земли. Это была его контактная зона.

Парадное оружие — короткий железный меч в деревянных ножнах. Некрополь Горгиппии. Склеп первой половины Ill в. Орлы,павлин, сцена терзания зайца орлом; золото, бирюза, гранаты

В момент появления в регионе греков местные племена нахо­дились на различных стадиях разложения первобытно-общинных отношений. Полис притягивал племенных вождей выгодной тор­говлей, к V в. до н.э. эти контакты стали постоянными. Наиболее дорогие предметы из Средиземноморья оседали у местной знати. Высокие курганные насыпи в изобилии разбросаны по степям вок­руг крупных поселений греков, есть они и вблизи Анапы. Рубежом V-IV вв. до н.э. датируются богатейшие склепы всемирно извест­ных Семибратних курганов, великолепные находки происходят из курганов в районе Уташа и других мест вблизи Анапы. Вопрос об этнической принадлежности владельцев богатых усыпальниц не решается однозначно. Погребальный обряд и конструкции богатых усыпальниц в северокавказском Причерноморье выявля­ют синкретизм местной культуры, несущей элементы скифской, меотской и северокавказской общностей. Все это свидетельствует о сложных процессах взаимодействия в степях, окружавших гре­ческие полисы еще на стадии их становления. Подкурганные усы­пальницы в виде каменных склепов и монументальных сырцовых гробниц с накатом из бревен по поверхности древнего горизонта, с конскими погребениями и богатейшей утварью резко отличают­ся от усыпальниц рядовых землепашцев, свидетельствуя о сильном имущественном расслоении туземного населения. Имеющиеся данные не дают достаточной информации о характере взаимоот­ношений между владельцами богатых усыпальниц под курганными насыпями и рядовыми землепашцами. Возможно, на данном исто­рическом этапе имел место процесс отчуждения воинственной ко­чевнической знатью продуктов земледельческо-скотоводческого труда у местного населения по типу данничества [5].

В статусе независимого полиса Анапское поселение развивалось не менее 150 лет. Около 480 г. до н.э. начался процесс объединения основанных греками по берегам Боспора Киммерийского полисов в Боспорскую державу. Процесс длился несколько десятилетий.

Фреска: один из подвигов Геракла (яблоки Гесперид). Некрополь Горгиппии, склеп первой половины Ill в. характерные каменные конструкции, продолжавшие оставать­ся популярными на некрополях в окрестностях полиса. Облик городского некрополя остался прежним, обычным для гречес­ких полисов. Следовательно, город был заселен пришлыми людь­ми (боспорскими греками?), получившими на это особое право, а вместе с правами гражданства и право на землю. Права граждан­ства могла получить и часть родоплеменной знати, поддержавшая Боспор в его притязаниях на новые земли. Эти лица могли быть отблагодарены и оставлены в своих прежних владениях. Простые землепашцы остались на своих землях, влившись в значительно расширившуюся территорию хоры полиса. Вероятно, их обре­менили новые фискальные отношения как в пользу полиса, так и в пользу центральной власти.

Консолидация не ограничила свои цели созданием оборонитель­ного союза против скифов. Одной из основных задач для растущих полисов стало приобретение новых плодородных земель. В этом отношении земли Прикубанья были особенно привлекательны, и правители Боспора в лице ранних Спартокидов приступают к завоеванию местных племен. Присоединение их происходило в долгой и упорной войне за Синдику. Она эмоционально описа­на автором II в. н.э. Полиеном по более ранним свидетельствам. Усмирение Синдики завершил царский сын Горгипп, брат царя Левкона, возможно, его соправитель. Для своей дипломатической деятельности он должен был иметь вблизи Синдики надежное убежище. Резиденцией Горгиппа мог стать Анапский полис, распо­лагавший прекрасной гаванью. После покорения Синдики он был переименован в Горгиппию, что произошло не ранее IV в. до н.э. О причастности Горгиппа к этому полису свидетельствуют находки только в Анапе его личных клейм на черепицах. Горгипп имел здесь собственные эргастерии. На Боспоре черепичное производство, как наиболее доходное, веками принадлежало царскому дому.

Анапский полис находился в центре театра военных действий в период окончательного оформления Боспора. Конечным резуль­татом этого длительного процесса явилось появление в титулатуре правящего государством Левкона стабильной формулы: «архонт Боспора и Феодосии и царь синдов, торетов, дандариев, псессов».

Включение Анапского полиса в Боспорскую державу изменило его статус. После присоединения к Боспору Синдики и соседних с ней земель город на берегу Анапской бухты значительно вырос, полностью поглотив некрополь раннего полиса. Город был заново спланирован, возникла сеть улиц и кварталов. Планировка не была регулярной, основы ее сохранялись веками до гибели Горгиппии в 240 г. н.э. Прирост населения Анапского полиса в период превра­щения его в Горгиппию произошел не за счет переселения в него местного населения, так как на городском некрополе не появились

В крупном портовом и торговом городе, каким являлась Горгип- пия, в первой половине III в. до н.э. ежегодно устраивали праздник в честь Гермеса, сопровождавшийся агонами. Список победителей на горгиппийских гермеях содержит имена 226 победителей, на которые приходится 170 различных имен. Список велся непре­рывно 60 лет. Просопографический анализ имен агонистического списка выявил только 6 местных имен, что лишний раз подтверж­дает наличие дистанции во взаимоотношениях греков с местным населением. В то же время в самой династии Спартокидов, правив­шей Боспором свыше 300 лет от начала формирования государ­ства, исследователи видят не местные, фракийские корни.

Расширение полиса сопровождалось расширением его хоры. Равнинные земли в радиусе до 25 км от Горгиппии и 10-15 км в сторону предгорий были распланированы под сельские угодья именно в IV в. до н.э. Повсеместно на пахотной поверхности современных полей встречаются каменистые пятна диаметром 10-20 м со скоплением керамики античного времени. Одни пят­на вытянуты в линии, другие расположены в шахматном порядке, третьи разбросаны без видимой системы. Все это остатки сель­ских усадеб античной эпохи. На большинстве поселений жизнь не замирала с IV в. до н.э. по III в. н.э. Зерновое земледелие ранней Горгиппии имело товарную направленность. Литературная тради­ция засвидетельствовала, что на Афинской Агоре были поставлены медные статуи понтийским тиранам Перисаду, Сатиру и Горгиппу в благодарность за своевременные поставки хлеба в трудное для Афин время. Зерно плодороднейших горгиппийских земель, не­сомненно, являлось частью этих поставок.

Хора Горгиппии при кажущемся единообразии членения должна была иметь сложную структуру. Она могла включать земли царские, храмовые, земли граждан полиса, что предполагает сложные соци­альные отношения. В Горгиппии найден редкий документ — граф­фито на осколке средиземноморской амфоры IV-III вв. до н.э., называющий лиц сразу двух социальных категорий: «...садовник, который пришел помогать катеку, требует для себя цветы, виног­раднуюгроздь и овощи». Это уникальное свидетельство прак­тики использования в эллинистической Горгиппии свободного наемного труда катэков — землевладельцев, арендовавших зем-

лю, возможно, у полиса в обмен на гарантию его безопасности и исполнение воинской повинности. В свою очередь данный катэк пользовался наемным трудом садовника, также свободного члена общества [6].

IV в. до н.э. явился периодом первого расцвета Горгиппии. Нача­ло денежного обращения в городе относится к 340-330 гг. до н.э., денежный рынок этого времени наполняли как серебряные, так и медные монеты. Типы боспорских монет представлены в Горгип­пии в гораздо большем количестве, чем в других городах царства. Анализ амфорных клейм и прочих находок из Горгиппии свиде­тельствует о том, что город в IV в. до н.э. вместе со всем Боспором был втянут в активную торговлю с Афинами, поддерживал тесные контакты с Южным Понтом, особенно с Гераклеей и Синопой, Византией, островами Средиземноморского бассейна, особенно Фасосом.

Домостроительство в первом строительном периоде Горгиппии перешло на более высокую ступень развития. Культовые построй­ки и наиболее богатые жилые дома стали возводить из пиленых блоков известняка, используя каноны дорийского и ионийского архитектурных ордеров. По сохранившимся блокам дорийских антаблементов реконструируются два здания. Длина фасада одного из них превышала 8 м при высоте около 7 м. Второй антаблемент принадлежал постройке в 1,3 раза меньшей, высота ее достигала 5 м. В IV в. до н.э. сложились основные принципы городского домо­строительства, которые в дальнейшем лишь совершенствовались. В это время начали строить дома с несколькими полуподвальными помещениями хозяйственного назначения и жилыми комнатами над ними. Всегда сохранялся привычный для греков облик жилища с внутренним двором. Каменные стены подвалов служили фунда­ментами для наземных стен из широких и плоских саманных кир­пичей. Черепицы для кровли везли из Синопы, но изготавливали и на Боспоре. В легенде клейм боспорские черепицы назывались царскими, то есть выпущенными в эргастериях, принадлежащих царю. В IV в. до н.э. в Горгиппии на юго-западной окраине начина­ет действовать собственное производство керамики. Ранние печи выпускали кухонную посуду, культовые терракотовые фигурки, светильники. Видимо, поблизости располагалось и черепичное производство, известное нам только по клеймам.

Процветание государства при первых Спартокидах в III в. до н.э. постепенно уступило место кризисным явлениям в разных облас­тях экономической и политической жизни. Из истории Боспора этого столетия мы знаем лишь отдельные эпизоды. Монетный кри­зис, начавшийся еще в конце IV в., удалось преодолеть только к кон­цу III в. Литературная традиция сохранила сведения о жесточайших междоусобицах в царском доме и не всегда гладких отношениях с соседями. Страбон (VII, 4, 6) упоминает об уплате Боспором дани варварским царям, чем являлись, видимо, принудительные дары.

В середине 1-го тыс. до н.э. северными соседями меотов были кочевники — известные по письменным источникам различные племена савроматов. Начиная с IV в. до н.э. в античных источниках

Фреска: семейный портрет. Некрополь Горгиппии, склеп первой половины Ill в.

появляются термины «сарматы» и «Сарматия», ближе ко II в. до н.э. происходит слияние этнонимов «савроматы» — «сарматы». В послед­них десятилетиях IV в. до н.э. после гибели Атея начинается ослабле­ние скифской державы. Распад ее освободил место новым кочевни­кам — сарматам. В науке высказывались разные мнения относительно времени наиболее активного выступления сарматов и завоевания ими степной Скифии, но все споры касаются только III и II вв. до н.э. Северокавказские равнины занимало одно из сарматских племен­ных объединений — сираки (Страбон, XI, II, 1, V, 7, 8). Активизация сарматов стала реальной угрозой как оседлым племенам меотов, так и греческим полисам.

На одном из сельских поселений вблизи Анапы (в Джемете) раскопана усадьба, построенная в конце IV в. до н.э. В III в. до н.э. ее пришлось укрепить пристройкой башни с толстыми стенами (1,1 м) из громадных камней. Башня не спасла от опасности, усадьба прекратила существование в третьей четверти III в. до н.э., вероятно, одновременно с сильным городским пожаром. Дома первого строительного периода Горгиппии погибли в огне, их полуподвальные помещения оказались доверху заполнены слоем пожара — крошкой саманных кирпичей ярко-оранжевого цвета. На полах остались обгоревшая утварь, балки перекрытий, угли и сажа. Катастрофа города нарушила привычный порядок жизни, прервала и регистр победителей на гермеях.

Восстановительная застройка города была произведена тотчас же в пределах прежних планировочных узлов. Пожарище выровня­ли как строительную площадку для возведения новых домов. Дома второго строительного периода построены в прежних традициях. Их перестраивали, ремонтировали, и они простояли до середины I в. до н.э., когда вновь были уничтожены пожаром. Находки в них

фиксируют переориентацию торговли города на новые центры. Около середины III в. до н.э. меняется характер ввозимой в город керамики — доминирует завоз изделий северного и западного побережий Малой Азии, особенно Синопы, начинают поступать изделия из Египта.

В юго-западной части Горгиппии выявлены остатки городских укреплений этого времени — часть оборонительной стены тол­щиной 1,8 м. Опасность ситуации была учтена и при возрождении хоры. Так, раскопанная в Джемете усадьба, построенная после городского пожара, возведена как дом-башня с широкими камен­ными стенами и укрепленным входом.

Опасности, постоянно возникавшие на границах государства, заставили Боспор искать защиту у сильного соседа. В конце II в. до н.э. царь Перисад V добровольно передал власть Митридату VI Евпатору. Горгиппия в числе других городов Боспора более чем на полвека оказалась в составе огромной Понтийской державы этого царя. Исследователи полагают, что до 70-х гг. до н.э. города Боспо- ра добровольно сохраняли верность Митридату ввиду господства в Черном море его флота и обеспеченности торговых потреб­ностей постоянными контактами с крупными центрами Малой Азии — Синопой, Гераклеей, Амисом [7]. За Горгиппией, как и за некоторыми другими крупными полисами Северного Причерно­морья, были закреплены некоторые полисные институты. Горгип- пия оказалась в числе трех городов Боспора вместе с Пантикапеем и Фанагорией, которым было дано право осуществлять эмиссию серебряной монеты. Позже войны Митридата с Римом, тянувшиеся десятилетиями, стали бесперспективными. Поборы на нескончае­мые военные походы ослабили земли, входившие в состав царства Митридата. Блокада римлянами Черного моря изолировала Боспор от торговых партнеров. Всеобщее недовольство спровоцировало в 63 г. до н.э. мятеж в Фанагории. Последовав ее примеру, все ос­тальные города Причерноморья отмежевались от Митридата.

В середине I в. до н.э. Горгиппия вновь пережила катастрофу. Дома второго строительного периода погибли во всеобщем по­жаре. События, которые могли вызвать серьезные разрушения, следовали в государстве одно за другим. Появление Митридата на Боспоре в 65 г. до н.э. после очередного поражения в войне с Ри­мом не было мирным — Аппиан говорит о городах, захвачанных Митридатом. В 63 г. до н.э. Боспор потрясло сильнейшее земле­трясение, Восточный Крым и Тамань находились в его эпицен­тре [8]. Немирным было вступление на престол сына Митридата Фарнака, а в начале 40-х гг. от него отмежевался Асандр, захватив азиатскую часть Боспора. Любое из этих событий могло повлечь за собой сильные разрушения. В Горгиппии сгорели дома, утварь и ценности, все осталось погребенным в развалинах. После пожа­рища построили новые дома с иной планировкой, однако сетевая структура города была сохранена и на этот раз.

Середина I в. до н.э. — середина I в. н.э. — смутное время для всего Боспора. После гибели Митридата история Боспора неразрывно связана с историей Рима. На правах победителя Рим предъявил

права на бывшие владения Митридата, однако и ему приходилось учитывать реальную ситуацию степей. Рим осуществляет над Бос- пором протекторат, определяя порядок престолонаследования. Боспорские контингенты входили в регулярные и вспомогатель­ные части римской армии, на население были возложены обязан­ности по снабжению продовольствием римских войск. С 62 г. н.э. на Боспоре прекращается чеканка золотых монет, а эмиссии медных проводятся по римской системе. Пантикапей переименовывается в Кесарию, а Фанагория получает название Агриппин. С I в. н.э. правители Боспора прибавляют к своему имени римский династи­ческий praenomenи nomen— Тиберий Юлий. На Боспоре учреж­дается культ римских императоров, верховным жрецом которого становится сам царь. При всей несомненной зависимости от Рима Боспор, однако, не превратился в одну из провинций империи. Самостоятельное во внутренних делах Боспорское царство про­водило удобную Риму внешнюю политику, являясь буфером между империей и степными варварами, принимая на себя первые удары степняков. Административные связи Боспора с Римом шли через малоазийскую провинцию Понт-Вифинию, проконсул которой выполнял определенные обязанности по досмотру за Боспором.

Отношения Боспора с Римом отмечены колебаниями в степени зависимости. Так, в конце I в. н.э. Боспор вновь начинает чеканку золотых статеров и выпуск медных монет от своего имени, а с 114 г. сериям боспорских монет возвращается их независимый характер. Политическая зависимость от Рима в то же время способствовала развитию широких контактов с различными центрами обшир­ной Римской империи. С конца I в. до н.э. в Горгиппию начинают поступать италийская и рейнская бронза, стекло и краснолаковая посуда западного производства; привычные связи с Восточным Средиземноморьем также не прекращаются.

Стеклянная фиала, восточные провинции Римской империи. Некрополь Горгиппии, склеп первой половины III в. Стекло: глухое белое; прозрачное синее, зеленое, лиловое; прозрачное бесцветное с прокладкой золотой фольги

Находясь между Римской империей и бескрайним миром степ­ных народов, Боспор самостоятельно строил взаимоотношения с последними, и отношения эти не отличались стабильностью. В последние десятилетия I в. до н.э. правивший Боспором Асандр провел масштабные мероприятия по укреплению обороноспо­собности государства, соорудив на его европейской части вал со многими башнями. Сложная система укреплений опоясала остров, существовавший на месте современного Фанталовского полуострова, являвшийся важным административным округом в государстве [9]. Цепь укреплений тянется и далее к юго-востоку, вплоть до современного Новороссийска. Подступы к Горгиппии с суши прикрывала мощная крепость, раскопанная вблизи ста­ницы Анапской. Крепости расположены в пределах видимости друг друга, и в случае опасности каждая могла подать соседней сигнал бедствия. Крепости составляли единую систему обороны, определявшую границы Боспорского государства конца I в. до н.э., являясь его пограничным заслоном. Они должны были защищать земледельческие житницы азиатского Боспора, вдоль них могла проходить торговая дорога, ведущая из Крыма к кавказским перева­лам. Подобное расположение укрепленных пунктов, позволяющее поддерживать визуальную сигнальную связь, отмечено и в Нижнем Побужье в первые века нашей эры [10].

После смерти Асандра Боспор потрясали междоусобицы, пов­лекшие за собой большие разрушения. Горела Фанагория, разрушен Танаис, погибла в огне крепость в станице Анапской. Некоторое время спустя она была восстановлена, но меньших размеров. Разрушения последних лет 1-го тыс. до н.э. археологи связывают с попыткой утвердиться во власти ставленника Рима на боспор-ский престол Полемона. В 8 г. до н.э. он погиб в плену у соседних с Горгиппией аспургиан. Согласно Страбону (XI, 2, 11; ХП, 3, 29), аспургианы обитали около Синдики на пространстве 500 стадий между Фанагорией и Горгиппией.

Гири и часть весов. Горгиппия. Винодельня первой половины Ill в. Бронза

В 14 г. н.э. с согласия римского императора Тиберия царем Бос- пора был провозглашен сын Асандра Аспург, положивший начало новой династии, правившей Боспором около четырех столетий. В Горгиппии он имел свои кирпичные эргастерии, клеймившие продукцию его личной тамгой. Сарматские корни новой династии подчеркивались каждым правителем, все они усложняли тамгу царского дома каким-либо дополнением.

К началу правления Аспурга относится первое засвидетель­ствованное эпиграфическое определение Горгиппии полисом [11]. Надпись времени Савромата I (93/94-123/124) упоминает городской совет [12]. Все это доказывает определенную автоно­мию города, сохраняемую им до начала II в. н.э. Статус полиса Горгиппии был чисто номинальным. Горгиппия входила в общую административную систему Боспора, царь приказывал городу и поощрял его.

Основной обязанностью царских чиновников являлось взима­ние налогов в царскую казну. Один из рескриптов царя Аспурга, найденный в Анапе, раскрывает фискальные взаимоотношения города с центральной властью: горгиппиане вносили в царскую казну пропорциональную поземельную подать, учитывающую колебания урожая, а именно 1/11 часть вина, пшеницы, ячменя и 1/20 проса [13].

После смерти Аспурга междоусобицы усилились. Согласно династическим традициям Боспора, власть в этот момент должна была перейти к старшему сыну Аспурга Митридату VIII, который в 39/40 г. объявил себя царем и начал проводить независимую от Рима политику. Планы Митридата были раскрыты римскому императору Клавдию младшим братом нового царя, Котисом. В благодарность Клавдий объявил царем Боспора Котиса и под­держал его легионами. После ухода римских войск оба брата вели ожесточенную борьбу на азиатской стороне своего государства. От Тацитта (Ann., XII, 15-21) известно, что Митридат опирался на сарматское племя сираков, а Котис привлек на сторону боспор- ского войска сарматское племя аорсов. По свидетельству Страбона (XI, 5, 8), аорсы и сираки поддерживали Боспор своими вой­сками еще в I в. до н.э. Разорительная междоусобица сыновей Аспурга коснулась и Горгиппии — в ее окрестностях, в районе современного поселка Сукко, обнаружен клад монет, время зары­тая которого относится к короткому промежутку деятельности Митридата VIII, царствовавшего до 45 г. Видимо, в ходе этой борьбы вторично гибнет крепость вблизи Горгиппии (в станице Анапской).

После катастрофы середины I в. до н.э. Горгиппия возрождалась медленно и весь смутный период находилась в запустении. Архео­логически следы жизни этого времени (отдельные находки, части строений, тонкие пятна культурного слоя) прослежены повсемест-

Верхняя часть надгробия с эпитафией II в.: «Потос, сын Пота и мать Гедин, прощайте!» Культурный слой Горгиппии. Мрамор

но. Дома, однако, не имели подвалов, поэтому массовое строитель­ство многоподвальных домов на рубеже I и II вв. почти полностью уничтожило постройки «смутной эпохи». Уцелевшие каменные кладки этого строительного периода отличает небрежность, они сложены из любых, подвернувшихся под руку камней, нередко крупные камни перекрывают массив мелких, среди строитель­ногоматериала появилась галька. Из общей массы разрозненных остатков сооружений этого строительного периода выделяется укрепленное здание на юго-западном краю города. Его наружные стены толщиной более метра сложены из больших брусообразных камней плотного песчаника. Очевидно, это здание и выявленные вблизи него стены составляли систему укреплений юго-запад­ной части города в I в. н.э. Дом примечателен обилием находок в слое гибели. Пожарище погребло десятки керамических сосудов. Разнообразие их форм делает этот закрытый комплекс эталоном для всего Северного Причерноморья I в. н.э. Богатство и разнооб­разие находок в доме перекликается с богатством погребального инвентаря некоторых могил I в. н.э. на городском некрополе. Именно в это время на некрополе Горгиппии появляется новый тип погребальных сооружений — монументальные гробницы с широкими заплечниками, вырубленные в скальных грунтах. Дно входных колодцев в них перекрыто огромными каменными плита­ми или бревнами, ниже которых вырыта яма для одного или двух саркофагов. Эти усыпальницы, судя по богатому погребальному инвентарю и наличию в них каменных саркофагов, принадлежа­ли зажиточному населению. Внезапное появление на некрополе нового типа гробниц связано с проникновением в город нового населения. Возможно, таким образом и присвоением особого ста­туса была отблагодарена дружина аорсов, поддержавшая Котиса в междоусобной войне.

Стабилизация обстановки в государстве наступила только на рубеже I и II столетий, II в. для Горгиппии стал временем расцвета. Археология и эпиграфика подтверждают размах строительства. Царь Савромат I восстановил снесенные до основания укрепления, расширив при этом границы города (КБН, 1112). В 110 г. намест­ник города воздвиг храм Афродите Навархиде (Судоначальнице; КБН, 1115). Во второй половине II — начале III в. фиас навклеров (судовладельцев) воздвиг статуи и восстановил храм Посейдону, в этой акции принял участие царь (КБН, 1134). Надписи II в. и пер­вой половины III в. сообщают об установке памятников боспорс- ким царям и их наместникам (КБН, 1118-1120). В Горгиппии и ее окрестностях найдены архитектурные детали от монументальных общественных зданий этой эпохи. Они исполнены в мраморе и украшены пышным декором. Благоустройство города проводилось централизованно — заново и единообразно вымощены основные городские магистрали. Для мощения улиц использованы огромные каменные плиты, они уложены на фундаментальную трамбовку. Та­кое мероприятие могло быть проведено только заботами городской общины. Домостроительство в это время достигло невиданного ранее размаха: повсеместно, где проводились исследования, отме­

чено возведение крупных многоподвальных домов. На городском некрополе граждане возводят пышные усыпальницы — каменные склепы с росписями и гробницы с каменными саркофагами.

Во второй половине II в. Горгиппия продолжает вывоз хлеба. Надпись времени Савромата II (174-211) отмечает подать в пользу царской казны с торговли и мореходства — вывозную пошлину на хлеб, пошлиной облагались купцы-судовладельцы. Сбор пошлин в Горгиппии сдавался на откуп. Специальный государственный магистрат возглавлял коллегию откупщиков, объединяя наемных чиновников, через которых осуществлялся сбор средств в царскую казну (КБН, 1134).

На Боспоре существовало хранилище средств, находившееся в распоряжении верховного правителя и в ведении царской ад­министрации. Города, однако, имели автономную казну, которой рапоряжались городские общины и магистраты. Городские доходы тратились, в частности, на сооружение храмов, возведение статуй царям (КБН, 1118, 1247). Свою казну имели и крупные боспорские святилища (КБН, 942, 976). Существовала также царская сокровищ­ница, управление которой входило в управление царским двором. Горгиппийские рескрипты царя Аспурга и надпись навклеров со­общают о конкретных доходах, пополнявших казну царя, — пош­линах на сельскохозяйственные продукты, экспортных сборах, конфискациях наследства. Одна из надписей называет чиновника, который ведал горгиппийским фиском.

Военная политика в отношении соседей была особенно актив­ной при Савромате II. Он завоевал сираков и присоединил к Боспору Таврику, эти владения удерживал и его сын Рескупорид III (210-226 гг.; КБН, 1008, 1237). Скорее всего в это время вновь стро­ится укрепление в станице Анапской. Обращает на себя внимание слабость крепости II-III вв. в сравнении с предшествующим укреп­лением, тем более, что II в. для Горгиппии был временем небыва­лого строительства. Вероятно, отстроенная крепость служила кон­трольно-сторожевым пунктом на торговой дороге. Оказавшись внутри усмиренных земель, она перестала выполнять оборонные функции.

Горгиппией управляли представлявшие центральную власть наместники царя. Портовый город на плодородных землях, веду­щий оживленную торговлю хлебом, являвшийся опорным пунк­том на юго-восточном рубеже Боспора, несомненно, был важен для государства, поэтому для управления им цари назначали сво­их чиновников. Подобные чиновники управляли еще одним не менее важным пограничным портовым городом — Феодосией. Должность наместника Горгиппии упоминают шесть найденных в Анапе надписей (КБН, 1115, 1119, 1129, 1132, 1134, 1214). Царские наместники входили в число наиболее состоятельных граждан. Один из них, как указывалось, воздвиг на собственные средства храм Афродите Навархиде.

Наместнические функции и другие наиболее ответственные магистратуры в Горгиппии, одном из крупнейших городов царства, могли исполнять члены царской семьи. В 1975 г. на горгиппий-

ском некрополе исследовалось место захоронения знатной семьи. Погребальный комплекс состоял из двух склепов и вырубленной в скале могилы. Один из склепов (с фресковой росписью) ограб­лен в древности. Другой склеп и могила содержали большое число золотых и высокохудожественных предметов. На фресках скле­па представлены двенадцать подвигов Геракла, признававшегося родоначальником правившей на Боспоре династии. На централь­ном щитке золотого венка изображена Афродита Урания, покро­вительница государства. Резной италийский николо с фигурой Афины Парфенос на массивном литом золотом перстне дополнен вырезанной на камне царской тамгой [14]. Эти наблюдения поз­воляют предполагать родственные связи владельцев усыпальниц с царским домом.

Горгиппийские надписи упоминают некоторые военные магис­тратуры и эпимелетов, на чьи средства устраивались различные общественные мероприятия.

Горгиппийские надписи сохранили названия ряда синодальных должностей. В городе найдены документы фиасов и множество обломков надписей со списками личных имен, большая часть которых также относится к эпиграфическим документам этих об­ществ. Лица, руководившие горгиппийскими фиасами, совмещают обязанности в фиасах с исполнением общегосударственных долж­ностей. Так, синагог фиаса навклеров (полагают, что он председа­тельствовал в союзе и собирал членов на религиозные празднест­ва) являлся одновременно наместником Горгиппии, фронтист был казначеем священных сумм, жрец мог совмещать свою должность с обязанностями лохага (военная магистратура).

Все документы горгиппийских фиасов относятся ко II и началу III в. Фиасы объединяли только мужчин, число членов обществ, судя по наиболее сохранившимся надписям, приближается к 30. Фиас навклеров объединял не менее 45 человек. Фрагментарность надписей фиасов не позволяет связать их деятельность с опреде­ленными культами. Документ навклеров сообщает об объединении членов фиаса вокруг культа Посейдона. Этому фиасу в Горгиппии покровительствовал царь, помогая восстановить храм бога. Культ Посейдона носил в государстве официальный характер, Посей­дон, подобно Гераклу, считался покровителем правящей династии. Эта надпись особенно важна упоминанием навклеров, так как подтверждает предположение о профессиональном характере объединений.

Один документ из Горгиппии свидетельствует о создании сою­за граждан, объединенных вокруг культа Бога внемлющего. Бога «высочайшего», «вседержателя», «внемлющего», «всевышнего», «благословенного», «гремящего» на Боспоре упоминают надписи из Горгиппии, Пантикапея, Танаиса, Китея. Эпитет «всевышний» прилагался к христианскому и иудейскому богам, к верховным божествам греко-римского пантеона с оттенком монотеизма, глав­ным образом Зевсу (еще во времена Эсхила и Пиндара), а также к Сабазию. Определению места Бога высочайшего в религии антич­ногомира посвящен ряд исследований [15], но в выявлении его

ипостасей многое еще неясно. Несомненно, этот языческий культ был синкретическим и в основе своей нес идею монотеизма, на что указывает околокультовая терминология. В начале нашей эры присущая широкому региону Средиземноморья и связанным с ним областям идея монотеизма охватила также и Боспор. Культ Бога высочайшего впитал в себя элементы греческих и негреческих религиозных представлений о Зевсе, Сабазии, Митре, фракийском конном боге, христианском и иудейском богах, испытал на себе влияние малоазийских солярных культов.

Как и в других боспорских городах, фиасы Горгиппии имели огромную социальную значимость. Они включали в число своих членов наиболее выдающихся граждан и стоящих у власти лиц, причем первые магистраты города занимали первые должности и в фиасах. Союзы представляли интересы самой богатой и вли­ятельной части общества, способствуя развитию различных сфер деятельности, приносящих прибыль. Во II-III вв. землевладельцы были в то же время купцами, державшими основную торговлю хле­бом, одновременно они занимали высшие магистратуры. Фиасы не были замкнутыми аристократическими союзами. Очевидно, они сплачивали свободных граждан, собственников различных рангов, объединенных интересами одного дела. Каждое дело имело соот­ветствующего религиозного покровителя, на основе почитания которого делались денежные сборы, созывались собрания, устра­ивались трапезы. Общества несли в себе как пережиток истинного полиса идею равенства, на деле мнимого, подобно номинальности полисного статуса городов в жестких рамках государства с сильной центральной властью.

Общественные здания в Горгиппии первых веков нашей эры возводили преимущественно в коринфском ордере. Расчеты по­казали, что в Горгиппии II в. использовали не менее четырех ва­риантов однотипного ордера разных размеров, все они невелики. Максимальная высота пилястры достигала 4,5 м, минимальная высота постройки до верха карниза составляла 3,5 м. Модуль горгиппийского ордера с пилястрами был кратен римскому футу (1 фут = 30,48 см). Модуль меньшего ордера соответствовал 1 футу (высота его колонны — 10 футов, архитрава — 2 фута, полная высо­та ордера — 12 футов). Применялись модули 1,25 фута и 1,375 фута, наибольший — 1,5 фута. Пропорции коринфского ордера с круглы­ми колоннами были близки к канону. Таким образом, в Горгиппии II в. употреблялись разные параметры коринфского ордера.

Найденные архитектурные детали коринфского ордера прина­длежат нескольким зданиям. Не все они происходят из Анапы, часть найдена в различных местах района в радиусе до 30 км от города (растащены в турецкое время для получения извести). Несомненно, однако, что многие блоки взаимосвязаны. Разобщенность деталей привела к различному их толкованию [16], чему способствует так­же характерное для римской эпохи разнообразие архитектурных решений. В архитектуре римского периода возникало множество региональных вариантов в пределах канона, что привело в первые века нашей эры к появлению своеобразной архитектурной эклек­тики. Наиболее примечательна реконструируемая постройка типа апсиды или толоса с внутренним диаметром около 4,3 м. Внутрен­нюю курватуру помещения украшали мраморные кассеты с изоб­ражением ликов божеств дионисийского культа. Эта постройка яв­ляется уникальным архитектурным сооружением, равной которой нет на Боспоре. Великолепные блоки коринфского антаблемента, пышные капители коринфского ордера с листьями аканта, сложно исполненные кассеты, — все это свидетельствует о величии и пыш­ности оформления общественных и культовых зданий Горгиппии в период последнего расцвета города во II в.

Надгробие варварского типа.

Культурный слой некрополя

Горгиппии. Ракушечник,

красная и черная краска

Большинство архитектурных деталей коринфского ордера из Горгиппии сделано из одинакового мрамора — теплого белого тона. В обработке камня очевидно использование одинаковых технологических приемов. Все это в сочетании со спецификой стилистики и ордерного пропорционирования позволяет предпо­ложить высокий уровень развития в городе собственной обработ­ки камня и наличие своей школы, работавшей на точных расчетах и глубоком знании достижений архитектуры. Не случайно одна из горгиппийских надписей упоминает городского архитектора. Сравнительный анализ мраморных надгробий горгиппийского не­крополя первых веков нашей эры также убеждает нас в существова­нии в городе своей школы художественных резчиков по камню.

В домостроительстве рассматриваемого периода вводится прак­тика сооружения домов с большими глубокими подвалами (до 7-9 в одном доме). При строительстве таких домов приходилось пере­мещать тонны грунта. Его использовали поблизости для трамбовок под вымостки улиц и дворов. Мощность трамбовок под мощениеулиц достигает метра. Основу ее составляют перемещенные много­вековые напластования Горгиппии. Низы подвалов домов II—III вв. часто углублены в скалу до метра. Практика такого строительства получила распространение в связи с необходимостью добывать строительный камень для фундаментов непосредственно на месте возведения дома из подстилающих его скальных пород.

Сероглиняный с темным лощением сосуд в виде головы кабана. Случайная находка в окрестностях Анапы

Все дома II — первой половины III в. занимают значительные площади. На городище исследовались остатки более 20 домов этой эпохи. Наблюдения над домами именно этого строительного пе­риода дали наиболее полное представление о домостроительстве города. При этом не отмечено существенной разницы в зданиях, построенных в разных частях города. Все дома большие и мно­гоподвальные. Целиком раскопан только один дом, он занимал площадь 400 м². Площади других домов значительно больше — их раскопанные части занимают по 650-800 м², здания продолжают­ся в борта раскопов под мостовые анапских улиц. На территории археологического заповедника вдоль улицы шириной 8 м и более северной, шириной 4 м, дома тянутся на 20-35 м. Планы раскопов позволяют предполагать наличие в Горгиппии нескольких стандар­тов выделенных под частную застройку участков. Планы наиболее раскопанных домов рассматриваемого строительного периода по­казывают, что подвалами в здании было занято до 65% всей площа­ди. Сами подвалы также занимали значительные площади, нередко по 20-30 м². Хозяйственное назначение большинства подвалов не вызывает сомнения. Почти во всех стояли десятки различной ве­личины амфор и пифосы. Жилые комнаты в домах располагались чуть выше дневной поверхности. Наличие внутреннего двора по- прежнему обязательно. Раскопки Горгиппии дали великолепный материал для изучения строительного дела — способов возведения стен, кровли, устройства лестниц и перекрытий, особенностей планировки, местной специфики градостроительства.

Хозяйственный уклад Горгиппии первых веков нашей эры ос­тается неизменным. Город по-прежнему вывозит хлеб, виноделие развивается как товарная отрасль хозяйства. При домах II-III вв. исследовались части девяти виноделен. Три цистерны наиболее крупной из них могли принять единовременно 11 тонн виноград­ногосусла. Две из раскопанных виноделен позволяют довольно полно представить процесс производства вина. В одной из них производственный комплекс — давильня с цистернами и прес­совое отделение — занимал 80 м². Вместе с бродильней и храни­лищем готовых вин площадь этой винодельни составляла 350 м². При винодельнях, видимо, практиковалась продажа винограда. В одну из цистерн винодельни в момент гибели дома упал ларец с 530 бронзовыми и серебряными монетами и бронзовые гири от безмена. Вес этих гирь кратен римской либре (2610, 1320, 493 и 321 грамм). Лицевая сторона гирь дополнена штампом, гаранти­ровавшим точный вес. Пятая гиря весом 4500 г принадлежит равно­плечным двучашковым весам, применявшимся для взвешивания крупногабаритных товаров. Вместе с гирями найден и фрагмент широкой полусферической железной чаши от таких весов.

Важной отраслью экономики Горгиппии, как любого крупного города, являлось ремесленное производство. В первые столетия нашей эры на прежнем месте продолжал функционировать кера­мик. Раскопанная печь этого времени предназначалась для обжига небольших сосудов (диаметр внутреннего пространства печи не превышает 3 м). Наблюдения над керамическими находками из слоя позднего города позволяют предположить существование собственного производства черепицы, а возможно, и одного типа амфор.

В одном из горгиппийских домов найдены 16 железных криц в виде прямоугольных брусков. Рядом на мостовой лежали подоб­ные пампеянским кузнечные клещи. Эти крицы являлись полу­фабрикатами, предназначенными для кузнечного производства, оторванного от железоделательных печей. Металлографичес­кий анализ многих железных изделий из Горгиппии выявил их полное соответствие с металлом брусков-полуфабрикатов. Ана­лиз показал также, что есть все основания полагать, что железо­обрабатывающее производство Северного Причерноморья в ан­тичную эпоху базировалось не столько на металле, получаемом из местных руд (например, керченских), сколько на поступавшем из разных центров в виде полуфабрикатов, готовых к переработке в изделия. В римское время одним из крупнейших центров товар­ного производства железа был уманский (около города Умани на Украине).

Кузнечная продукция из Горгиппии демонстрирует разнооб­разие технических приемов. Рабочая часть изделий, как правило, стальная, она дополнительно термообработана. Наряду с цемен­тацией готовых изделий применялись такие приемы, как наварка и вварка стальных полос в железную основу. Подобные прогрес­сивные технологии получили распространение лишь в эпоху Средневековья. Необходимо отметить зафиксированный на гор- гиппийском материале прием пайки железа медью. Этот прием редко встречается даже на материалах Средневековья. В данном случае мы имеем дело с наиболее ранним свидетельством при­менения метода пайки в технике железообработки в Восточной Европе. Использования техники пайки для черных металлов, по всей видимости, следует связывать с традициями античных масте­ров широко использовать этот метод в цветной металлообработке. На материале из Горгиппии металлографически зафиксированы приемы, улучшающие рабочие свойства оружия. В то же время технология изготовления предметов вооружения из некрополей сельских поселений, принадлежащих местному населению, своди­лась к простым операциям свободной кузнечной ковки железа или сырцовой стали. В редких случаях на этих изделиях фиксируется сварка полос либо однородного металла, либо железа и малоугле­родистой стали. Следовательно, наряду с кузнецами-универсалами, в практике которых был небольшой набор простых кузнечных операций, существовали высококвалифицированные, а возможно, и специализированные мастера, способные разрабатывать новые технологические решения [17].

Пластина из слоновой кости. Сырцовый склеп рубежа V-IV вв. до н.э., окрестности Анапы, район Уташа. Гравировка, синяя краска

Изучение коллекции стеклянных сосудов из Горгиппии дает основания предполагать наличие здесь собственного стеклоделия. В домах найдены серии однотипных сосудов, на северо-восточном краю городища раскопана небольшая печь, вблизи которой были разбросаны куски шихты (продукция первичной варки стекла), стеклянные шлаки, капли стекла, части стеклянных трубочек, диски для резметки шлифованных орнаментов на стеклянных издели­ях. В той же части позднего города в одном из подвалов собрано громадное количество битого стекла (8 кг осколков самых разно­образных сосудов, являвшихся продукцией стекольных мастер­ских как западных провинций, так и восточных частей Римской империи). Известно, что стеклянный бой собирали для вторичной переплавки, существовали даже специальные скупщики битого стекла. Среди массы осколков отмечены плоские куски оконного стекла. Стеклоделательное производство как огнеопасное, подобно гончарному, было развернуто на краю города вблизи оборони­тельных стен.

Время гибели Горгиппии определяется нумизматическими на­ходками. Город был уничтожен вскоре после 238/239 г., так как пов­семестно наиболее поздними монетами из слоя пожара являются денарии боспорского царя Ининфимея, помеченные этим годом. После Ининфимея в связи с большими разрушениями в государ­стве боспорский чекан ненадолго прервался. Монет возобновлен­ного в 242 г. чекана в горгиппийском пожарище нет.

Ко второй половине II в. в экономической ситуации Боспора наступает едва заметный перелом и появляются первые призна­ки развивающегося упадка. Отражением этой ситуации явился денежный кризис. При Евпаторе (154-170) началось снижение содержания золота в металле статера и была предпринята по­пытка провести денежную реформу. При Савромате II (174-211) процентное содержание золота в статерах вновь падает и прово­дится денежная реформа. Количество золота снижается и при

Курильница, западные римские провинции. Некрополь Горгиппии. Склеп первой половины Ill в. Бронза, выемчатая эмаль

Рескупориде III (211-236), а ко времени Ининфимея (234-238) утрачивается разменная функция медных монет по отношению к статеру, так как сам он становится медным [18].

К началу III в. меняется и ситуация у границ Боспорского госу­дарства. В степях появляются варварские племена, названные ан­тичными авторами готами. Собственно готами являлись племена германской языковой группы, пришедшие с берегов Балтийского моря. Готы возглавили большие объединения племен различных этнических групп, в том числе сарматских, аланских и др. [19]. Пе­редвижения этих племен нарушили жизненный ритм всех центров античной культуры Северного Причерноморья. В конце первой трети III в. была разгромлена Ольвия, войска новых союзов вар­варских племен придвинулись к восточным границам Боспора. Горгиппия приняла один из первых ударов, вслед за ней в 240-х гг. был разгромлен Танаис.

Горгиппия погибла в сильнейшем пожаре, сгорели все дома. Де­ревянные перекрытия рухнули и увлекли за собой на дно глубоких подвалов все то, что стояло на полах первых этажей. Вдребезги разбились амфоры и пифосы, наполнявшие подвалы. Глинобит­ные полы подвалов, глиняная обмазка стен и саманные кирпичи от распавшихся наземных кладок приняли в огне ярко-оранжевый цвет. Плавились осколки стеклянных сосудов, коробились фраг­менты глиняной посуды. Опасность пришла внезапно, имущество из домов не успели вынести, в подвалах горели полные зерна и рыбы амфоры, брошены бытовые предметы, украшения, деньги. Пожарище не расчищалось, погребенное в подвалах имущество не искали. Внезапная гибель города сохранила для нас нетронутыми великолепные комплексы находок первой половины III в. н.э.

Во второй половине III в. жизнь в Горгиппии возобновилась, однако цветущим город не стал. На развалинах кое-где возникли постройки, вероятно жилые, но они несравнимы с теми дома­ми, что были под ними. Это кривые сооружения, небольшие по площади и не имеющие под собой подвалов. Лачуги пристроены к уцелевшим от разрушения стенам. Вполне вероятно, что большая часть возродившегося города погибла в турецкое время, так как уровни дневной поверхности III в. и турецкой эпохи почти совпа­дают. Стены этих построек возведены наскоро из камней любой величины. Возможно, жизнь возродилась только в каком-то одном квартале, но он пока не выявлен.

В раскопах на различных участках древнего города периодически встречаются монеты второй половины III и начала IV вв. — моне­ты Рескупорида V (242-276), Фофорса (285-308), Рескупорида VI (314-341). Находки отдельных монет Рескупорида V свидетельствуют о том, что жизнь в разрушенном городе затеплилась почти тотчас после его разгрома.

В одной из могил горгиппийского некрополя найдено красно­лаковое блюдо V в. с крестом, подобные находки встречаются и в смешанном культурном слое городища. Все они лишь свиде­тельствуют о возобновлении какой-то жизни на месте сгоревшей Горгиппии.

В то же время в окрестностях Анапы, в районе селения Гай-Код- зор найдено несколько крупных денежных кладов, содержащих монеты Фофорса (285-308), Радамсада (309-322), Рескупорида VI (314-342) [20].

В 341-342 гг. на Боспоре внезапно прекратилась чеканка мо­нет, что произошло, вероятно, вследствие глубокого экономичес­кого упадка. Боспорские монеты последних серий продолжали использоваться и после прекращения чекана, они встречаются в кладах эпохи гуннского нашествия. Поэтому зарытие кладов в Гай-Кодзоре может быть отнесено как к периоду экономического кризиса, повлекшего за собой прекращение чеканки, так и к более позднему времени опустошительного нашествия гуннов. Так или иначе, наличие этих кладов доказывает возрождение жизни в ок­рестностях погибшей сразу после 238/239 г. Горгиппии и развитие этого региона вместе со всем античным миром вплоть до полного уничтожения боспорских городов гуннами в 70-е гг. IV в.

5.1.7.