Гермонасса. Взаимоотношения античных традиций и варварской культуры

На южном берегу Таманского (в древности — Корокондамско- го) залива, на территории современной станицы Тамань находится уникальное Таманское городище. С ним связана история несколь­ких народов, некогда обитавших здесь и давших городу свои имена.

В первой половине VI в. до н.э. выходцы из Ионии основали здесь небольшое поселение. Древнегреческий писатель Арриан сообщает, что при основании города умер предводитель коло­нистов. После его смерти правление перешло к его жене, ее имя и дало название городу. Упоминания о Гермонассе несколько раз встречаются у древних авторов, но конкретных сведений в них немного. До сих пор не решен вопрос о ее точной локализации, так как древние тексты дают лишь приблизительное представление о ее местонахождении [1]. Проблема локализации осложняется еще и тем, что сильно изменилась географическая карта Таманского по­луострова, так как из-за вулканической деятельности и заиливания многочисленных проток р. Кубани (в древности — Антикит) группа древних островов превратилась в современный полуостров.

Северная часть городища в настоящее время полностью раз­рушена береговыми обвалами, и почти треть его безвозвратно погибла. Как показали исследования подводной экспедиции В.Д. Блаватского, граница размыва проходит в 90 м от нынешнего берега [2]. В профиле берегового обрыва прослеживается уровень

Вид на городище с севера со стороны Таманского залива

материка, который находится на 10 м выше современного уровня моря.

Сельская округа Гермонассы стала изучаться лишь в последние годы [3, 4]. Поселения располагались на расстоянии 3-8 км от го­рода. Некоторые из них уже с VI в. до н.э. стали сторожевыми фор­постами, защищавшими Гермонассу с юга, юго-запада, с востока и юго-востока от набегов степных племен: синдов и меотов [5] (Рогов. 1999. С. 154-157). Самая крупная из крепостей располагалась близ впадения в Кизилташский лиман древнего русла р. Антикит. Она существовала с VI в. до н.э. вплоть до позднего Средневековья и имела площадь не менее 48 га. На некоторых таких поселениях были открыты остатки фортификационных сооружений [6].

Часть поселений являлась сельскохозяйственными угодьями города. Большинство из них появилось во второй половине VI в. до н.э., и, судя по материалам раскопок, они просуществовали до конца античности, а некоторые и до Средневековья. Их расцвет пришелся на IV в. до н.э., а в I в. до н.э. — I в. н.э. многие из них пре­кратили свое существование. Однако через какое-то время жизнь на них восстановилась.

К сожалению, раскопки ни разу не показали наличие в античной Гермонассе крепостных стен. Имеется лишь единичное упоми­нание о том, что во II в. н.э. в царствование царя Тиберия Юлия Реметалка была восстановлена башня, которую предположитель­но можно считать крепостной [7, № 1052]. Возможно, что башня, как и все сооружения Гермонассы, была построена из сырцового кирпича, который быстро разрушается, оставляя лишь груду глины. Городище расположено на двух террасах: верхней и нижней. Самые древние его слои принадлежат греческой культуре.

Многослойность Таманского городища создала ее своеобразную специфику, поскольку толщина культурного слоя на нем достигает десяти и более метров.

трудности в изучении античных слоев, покрытых сверху шестимет­ровым средневековым слоем. Таким образом, Гермонасса — одна из немногих греческих колоний в Северном Причерноморье, толщина культурного слоя которой составляет около шести метров, из них два метра приходится на архаический период.

Ежегодное археологическое исследование Гермонассы, начав­шееся с 50-х гг. XX в. благодаря усилиям И.Б. Зеест, А.К. Коровиной и С.И. Финогеновой, позволило проследить стратиграфию Та­манского городища, наметить его границы, планировку, открыть интересные архитектурные комплексы и определить градостро­ительные особенности памятника. Для этих целей было разбито несколько раскопов в различных концах городища: Восточный, Центральный (впоследствии он слился с Нагорным), Западный, Северный, Южный и Северо-Восточный. Из всех исследованных раскопов только на двух восточных участках и на Северном рас­копе работы доведены до материка. В восточной части городища самые ранние слои относятся к первой половине VI в. до н.э., в то время как в западной — к V в. до н.э. Это дает возможность считать, что место первоначального освоения городских земель первыми колонистами располагалось в восточной части городища.

В первой половине VI в. до н.э. здесь было основано небольшое поселение (торговый эмпорий), названное Гермонассой. Ираида Борисовна Зеест, проработавшая в Гермонассе около двадцати лет, считала, что античный город располагался на верхнем плато, а на нижнем — находились его загородные участки [8. С. 54].

Самые ранние строительные остатки, открытые на Северо-Вос­точном раскопе, представлены плохо сохранившейся полузем­лянкой площадью около 17 м², обнаруженной на глубине 10,9 м. Ее границы были отмечены контуром обгоревшего в пожаре гли­нобитного пола, имевшего интенсивный красный цвет. Он нахо­дился на 0,7 м ниже уровня материка. Стены, по-видимому, были из тростника, обмазанного глиной. В юго-восточной части землянки открыты остатки глинобитного очага.

Сооружения земляночного или полуземляночного типа неод­нократно встречались в Северном Причерноморье, но для Греции или греческих городов Малой Азии они нехарактерны (известны единичные случаи). Видимо, для первых колонистов такая архи­тектура была вынужденной мерой из-за отсутствия привычного

для них строительного материала — в Гермонассе, имевшей в изо­билии песок и глину, камень был в большом дефиците. Стены всех сооружений города строились из непрочных глиняных кирпичей, высушенных на солнце. После разрушения дома площадку под ним разравнивали и на том же месте строили новый дом, а глиняный пласт с остатками разбитой посуды и других предметов быта, от­служивших свой век, становился на 15-20 см больше.

Сосуд, найденный в полуземлянке середины VI в. до н.э.

Как город, Гермонасса, вероятно, стала существовать с середины VI в. до н.э. От архаического времени на Восточном раскопе сохра­нились остатки небогатых жилых построек. Особый интерес пред­ставляют найденные в них печи-жаровни, которые имели форму глиняных куполов с отверстиями сверху и сбоку. Фактически они являлись подставками, на которые сверху ставилась кухонная посуда, а внутри разжигался огонь. Такие печи уже встречались в Северном Причерноморье, например в Пантикапее найдены фрагменты от девяти подобных экземпляров [9.

Сосуд, найденный в полуземлянке середины VI в. до н.э.

Вблизи описанной выше полуземлянки, открытой на Северо­Восточном раскопе, также были найдены фрагменты глиняной печи. Обнаружены они и при раскопках Афинской Агоры [10]. Рядом с архаическим домом открыта яма, доверху наполненная хорошо сохранившейся пшеницей. Такая находка для Северного Причерноморья имеет исключительное значение и является уни­кальной.

На Северо-Восточном раскопе раскопано несколько много­комнатных помещений середины VI в. до н.э. с фундаментами из золы, дробленых ракушек и мелких камней. Интересной особен­ностью является то, что стены всех домов на Северо-Восточном и Северном раскопах имели диагональную ориентацию по линии северо-восток — юго-запад. Как отмечала ИБ. Зеест, в раннее время морская торговля играла важную роль в жизни города и все улицы были направлены к морской гавани (забегая вперед, следует ска­зать, что эта тенденция сохранялась еще долгое время). Торговые связи с окружающими город территориями, вероятно, были еще слабыми [8. С. 55].

Находки из архаического слоя VI-V вв. до н.э. обильны и разно­образны. В конце VI — начале V в. до н.э. география ввозимых в Гер- монассу товаров значительно расширилась: наряду с ионийским импортом, который доминировал в слоях первой половины VI в. до н.э. появились изделия коринфских гончаров, нарядные амфо­ры, привезенные из различных центров Средиземноморья.

Амфорный материал занимает одно из важнейших мест среди различных категорий археологических памятников. Относясь к числу массовых находок, он является важнейшим источником не только для изучения социально-экономических вопросов древ­него общества, но и служит одним из наиболее надежных датиру­ющих критериев. Среди амфор доминируют амфоры хиосского производства. Самые ранние из них с прямым или слегка разду­тым горлом и окрашенными красной краской венцами относятся к последней четверти VI в.

Остатки полуземлянки середины VI в. до н.э.

В Северном Причерноморье они встречаются с конца VI до начала

V в. до н.э. [11. С. 47-48]. Достаточно часто встречаются клазомен- ские амфоры, хорошо определяемые по цилиндрическим ножкам на высоком поддоне. Четвертый тип представлен сероглиняными и красноглиняными лесбосскими амфорами последней четверти

VI в. до н.э. со стаканообразными доньями.

Особый интерес вызывает расписная керамика. Северо-Восточ­ный раскоп дал богатый материал, по времени близкий к перио­ду освоения этой территории первыми переселенцами. По-пре­жнему наиболее многочисленная группа представлена родосско- ионийскими сосудами, среди которых много глубоких двуручных чаш (киликов) и тарелок с горизонтальным краем, украшенным полосой простейшего меандра, иногда с многолучевой звездой в центре. Эти сосуды типичны для всех греческих городов Север­ного Причерноморья, где есть архаические слои [12, 13]. Найдено много амфор с изображениями козлов. Животные нарисованы в смешанной технике, для которой характерны силуэтные изобра­жения туловища, густо залитого краской, и контурное изображение головы. Пространство между фигурами иногда заполнялось раз­личными геометрическими фигурами: крестами или розеттами.

Среди фрагментов архаической керамики найдено несколько обломков, принадлежавших, вероятно, крышке какого-то крупно­го сосуда типа пексиды. На обломках сохранилось изображение двух пантер, стоящих в профиль, но с повернутыми на зрителя головами, и опущенной вниз головы вепря. Рисунок выполнен по светлой обмазке в силуэтной технике с процарапанными деталями, в качестве дополнительной раскраски использован пурпур. Харак­тер росписи близок к коринфскому стилю, но глина и наличие обмазки позволяют считать роспись лишь подражанием Коринфу. Она ближе всего к аттико-коринфской керамике, относящейся к первой половине VI в. до н.э.

С конца VI — начала V в. до н.э. в гермонасском импорте преоб­ладают изделия аттических мастерских. Это разнообразные мел-

кофигурные килики, декорированные пальметтами, различными одиночными фигурами или многофигурными композициями. Многие из них, относясь к дорогим изделиям, отличаются высоки­ми художественными достоинствами и тонким качеством работы. Но есть и такие, которые можно отнести к изделиям массового производства, — они расписаны бегло и небрежно, рассчитаны на небогатых покупателей.

Говоря о ранней керамике, нельзя не упомянуть клазоменскую гидрию, найденную в 1928 г. в погребении близ станицы Тамань. На тулове сосуда изображены два стоящих друг перед другом петуха, а на плечиках — вереница сфинксов. Роспись выполнена в чернофигурном стиле с использованием пурпура, накладной бе­лой краски и гравировки. Ваза датируется третьей четвертью VI в. до н.э. И все же, говоря о расписной керамике, надо отметить, что ее не так много, как можно было бы ожидать для Гермонассы, считав­шейся одним из крупных и богатых городов азиатского Боспора. Ведь Страбон упоминает ее наряду с Фанагорией, характеризуя их «значительными» [14], а Дионисий Периэгет называет Гермонассу «прекрасно построенным» городом [15].

Вместе с тем простой керамики довольно много. Вся она, по-ви­димому, была привезена из городов Средиземноморья или изготов­лена в ближайшем экономически развитом центре — Фанагории, где, как известно, уже с начала V в. до н.э. было налажено крупное производство керамической продукции.

Среди находок бытового характера найдено много переносных жаровен в виде больших блюд с приподнятыми краями и следами огня внутри, фрагменты тонкостенных кастрюль, светильники, глиняные канфары. Подобный материал в изобилии обнаружен во время раскопок Афинской Агоры. Особый интерес вызывают глиняные предметы конусовидной формы, о назначении которых у исследователей нет единого мнения. Одни исследователи относят их к предметам хтонического культа (хтонические божества — в древнегреческой мифологии — древнейшие, как правило, чудо­вищные, дисгармоничные, змееногие или змееподобные божества), так называемым жертвенным трубам, через которые совершались возлияния подземным богам [16], другие — считают их подставками для котлов или осветительных предметов, например лучины или фитиля [17]. Часть исследователей видит в этих глиняных предме­тах наконечники мехов, употреблявшихся в металлургическом или металлообрабатывающем производстве, что согласуется с изобра­жением таких предметов на чернофигурном лекифе с Афинского Акрополя и на рельефном фризе с гигантомахией сокровищницы сифносцев в Дельфах [18]. Подобные предметы, условно названные конусами, неоднократно находили как на территории Греции и Малой Азии, так и в некоторых античных городах Северного При­черноморья [9. С. 165-249; 19].

C начала V в. до н.э. городское строительство в Гермонассе стало более интенсивным, появились новые строительные приемы. Так, на Нагорном раскопе (раскопки И.Б. Зеест в 1969 г.) была открыта пятиметровая кладка. Она представляла собой каменный цоколь,

на котором сохранились остатки сырцовых кирпичей. Цоколь был сложен из камней различных привозных пород и имел под­теску с внешней стороны. Крупные камни плотно пригнаны друг к другу, пустоты заложены мелким камнем. Характер кладки имел элементы полигональности, кладка являлась наружной стеной здания. У ее подошвы проходил каменный водосток, недалеко от которого находились остатки небольшой печи. Как определила И.Б. Зеест, водосток и печь находились во внутреннем дворике, огороженном снаружи стеной с цоколем. По ее мнению, дом при­надлежал зажиточному горожанину, который мог использовать в строительстве дорогой привозной камень. Небольшой фрагмент другой монументальной кладки также был открыт на Нагорном раскопе. Он имел длину 2,8 м при ширине 1 м. Камни кладки имели одинаковую высоту и вертикальную подтеску. Такая кладка была близка квадровой (квадр — отесанный с четырех сторон, имеющий форму параллелепипеда камень для кладки стен). Наряду с такими богатыми постройками были открыты цоколи зданий, которые были сложены из мелких необработанных камней, служивших основаниями под сырцовые стены.

В 2001 г. на Северо-Восточном раскопе открыто помещение, стены которого сложены из сырцовых кирпичей, разрушенных и размытых в последующие годы (сохранились только нижние части стен на высоту 0,4-0,5 м). Строение имело площадь не менее 30 м². Под сырцовыми кладками отсутствовал каменный фунда­мент, его роль выполняла подсыпка, состоявшая из песка, золы и мелко дробленых ракушек, смешанных с суглинком. В 2002 г. внут­ри этого помещения был раскопан его подвал. Стены подвала были также выложены сырцовыми кирпичами, между которыми отчет­ливо просматривались тонкие прослойки морского песка. Сохра­нилось девять рядов таких кирпичей, размеры которых составляют 60 ? 45 ? 9 см. Судя по мощному слою горелого грунта, которым был заполнен подвал, помещение погибло во время пожара.

Можно предположить, что наряду с гражданской архитектурой в Гермонассе уже на раннем этапе существовала также и храмовая. Об этом свидетельствует найденная в 1986 г. известняковая капитель колонны ионийского ордера. Возможно, это был храм Аполлона, культ которого перенесли сюда из Ионии греки-переселенцы [20]. В восточной части городища найден фрагмент триглифа, что поз­воляет предполагать существование сооружения, построенного в дорическом ордере. В кладках более позднего времени встре­чались обломки барабанов колонн дорического ордера, пилястр, фрагмент архитрава ионийского ордера, что свидетельствует о су­ществовании в Гермонассе в ранний период ордерных построек.

Важнейшим источником для определения этнокультурной ха­рактеристики общества являются предметы, связанные с куль­товой стороной жизни города. К ним помимо монументальных памятников (статуи, жертвенники, надписи культового характера и т.д.) относятся и предметы мелкой пластики — терракоты. Они представлены в основном двумя типами: протомами и фигурками богинь, сидящих на троне. Эти известные родосско-ионийские

Сосуды, привезенные из Афин.

Вторая половина VI — V в. до н.э

Сосуды, привезенные

из Клазомен. Вторая половина VI — V в. до н.э.

типы женского божества получили широкое распространение не только на Боспоре, но и по всему Северному Причерноморью [21, 22, 23, 24, 25, 26. С. 257-283]. Хотя, по всей вероятности, большинство терракот было изготовлено в соседней Фанагории, художественная и смысловая направленность этих изделий сви­детельствует о сохранении среди жителей Гермонассы греческих религиозных представлений.

Вместе с тем находки античных терракот и некоторых ритуаль­ных предметов в поселениях жителей ойкумены свидетельствуют о распространении среди них греческих культов. В то же время в городском культурном слое обнаружены фигурки животных, которые явно относились к верованиям исконно жившего здесь народа. По-видимому, со временем состав населения становился смешанным и наряду с обосновавшимися здесь эллинами в поселке жили и представители синдо-меотских племен.

Массовый материал, в особенности керамика, служит надежным показателем приверженности общества старым традициям или появлению в нем новых элементов. Анализируя характер находок, можно убедиться, что с начала основания города вплоть до конца V в. до н.э. в Гермонассе слабо проявлялись контакты с местным населением, хотя совсем их исключить нельзя.

Культурные слои IV-III вв. до н.э. по мощности уступают наплас­тованиям предыдущего периода. Но, судя по материалам раскопок, Гермонасса еще соответствовала в этот период статусу богатых боспорских городов. Раскопки показывают, что в ней помимо небольших частных домов имелись монументальные сооружения общественного характера [27]. На Северном раскопе были обна­ружены остатки комплекса с двориком площадью около 50 м², вымощенным фрагментами керамики. Через дворик был проложен водосток, подходивший к цистерне, в которой собиралась дожде­вая вода. С южной стороны к дворику примыкала монументальная стена длиной не менее 15 м, сложенная из огромных камней. Стена шла с востока на запад, но, к сожалению, не открыта полностью, так как один ее конец уходил в борт раскопа.

Остатки архитектурных сооружений середины VI — IV в. до н.э.

В одной из пристроек к основному зданию обнаружен жерт­венник в виде небольшого каменного ящика четырехугольной формы, заполненный жжеными костями птиц

Фрагменты крышки пиксиды аттико-коринфского стиля. Первая половина VI в. до н.э.

На это же указывает и отсутствие большого количества терра­кот, которые обычно в изобилии сопровождают любой храм или святилище. Здесь же была найдена одна-единственная протома богини Деметры, голова которой изначально венчалась чашей в виде раструба, ныне утраченной [26. С. 264]. На этой терракоте впервые проявились черты, не свойственные греческой иконог­рафии: широкие скулы, слегка вздернутый заостренный нос. О ее местном происхождении свидетельствуют также характер глины и небрежность отделки. В Ольвии, городе, который дольше всех греческих городов-колоний придерживался эллинских традиций, найдена аналогичная протома, но при их сопоставлении стано­вится очевидным, что изготовитель, взяв за образец эллинские типы терракот, не смог наделить свое изделие чертами античной иконографии. Несомненно, это работа местного мастера.

На Нагорном раскопе также была открыта часть монументаль­ной перестильной постройки IV-III вв. до н.э., бывшей скорее всего общественным сооружением. К сожалению, постройка не докопана полностью. То, что было открыто, позволяет видеть в ней архитектурный комплекс, центральную часть которого занимал внутренний дворик, окруженный многочисленными помещения­ми с севера, запада и востока. Хорошо сохранились каменные цоколи, на которых лежали стены, выложенные из сырцовых кир­пичей, — строительный прием, присущий городу с начала его основания. Судя по найденным фрагментам цветной штукатурки красного, белого и желтого цветов, стены некоторых помещений были покрыты изнутри расписной штукатуркой. Сооружение ори­ентировано по линии северо-запад — юго-восток, что свидетель­ствует о преемственности традиций в планировке города.

Для реконструкции жизни города кроме солидного археологи­ческого материала важны и эпиграфические памятники, найден­ные в Гермонассе. В первую очередь это посвятительные надписи на постаментах и плитах, установленных в честь богов и прави­телей. Чаще всего встречаются посвящения Афродите и Аполлону [7, № 1041, 1043]. Эти надписи свидетельствуют не только о сущес-

твовании в Гермонассе культа Афродиты, но позволяют предпола­гать наличие в городе храма или святилища этой богини. В пользу этого предположения говорит находка двух мраморных рельефов с изображением змееногих гигантов; они, по-видимому, являлись иллюстрацией к местному мифу об Афродите, преследующих ее гигантах и Геракле, который помог богине избавиться от них [28]. Пропорции рельефов позволяют говорить об их принадлежнос­ти небольшой постройке ионического ордера, высота которого не более 5 м.

На Таманском полуострове культ Афродиты нашел благодатную почву у местных земледельцев, стал одним из наиболее почитае­мых, слившись с культом местного божества. Известно, что в Фана­гории был храм, посвященный Афродите Апатуре. Этой же богине посвящено и святилище, упомянутое Плинием Старшим, которое до сих пор не найдено.

Одна из последних находок — обнаруженный в 2000 г. неболь­шой алтарик из известняка с посвящением Афродите. Посвящение сделано неким Гераклидом из Гераклеи [29].

Культ Аполлона был также популярен среди жителей города. Найдены две надписи, посвященные Аполлону Врачу [7, № 1037, 1039]. Согласно надписям, в Гермонассе был известен и культ Апол­лона Дельфиния, укротителя морских стихий и покровителя море­ходов [7, № 1038]. По-видимому, Аполлон — покровитель греческих аристократов пользовался здесь такой же популярностью, как и в ионийской метрополии. Это свидетельствует об устойчивости принесенных сюда традиций и о силе аристократических родов, ведь жертвователями, судя по надписям, были родственники ар­хонтов, жрецы и высшие должностные лица.

Среди других надписей, найденных в Гермонассе, имеется пос­вящение Артемиде Эфесской, сделанное служительницей ее культа [7, № 1040].

В IV-III вв. до н.э. основная часть населения города по-прежнему оставалась греческой. Об этом свидетельствует большой список граждан, состоящий из 490 имен, высеченный на каменной плите. Судя по диалектологическим особенностям, это были выходцы главным образом из Ионии [7, № 1056].

С конца III в. до н.э. вплоть до I в. н.э. город находился, по-ви­димому, в упадке. Толщина культурного слоя этого времени очень мала. Возможно, что границы города сузились, так как довольно близко к его южным границам (район ул. Лебедева) обнаружены два монументальных склепа. По греческим обычаям некрополь должен располагаться за пределами города. Судя по архитектур­ным остаткам, уровень жизни в городе значительно снизился и при строительстве домов часто использовались камни более ранних сооружений.

С I в. н.э. вновь начался расцвет города, что, вероятно, связано с общим экономическим подъемом на Боспоре. На Нагорном раскопе было открыто помещение, одна из стен которого име­ла протяженность 19,8 м. На Северо-Восточном раскопе, там, где когда-то находилась полуземлянка, теперь был построен дом

с помещением общей площадью около 30 м². [30]. К нему примы­кал хозяйственный двор. Его стены, как и прежде, были выложены из сырцовых кирпичей, внутри оштукатуренных и расписанных, что указывало на зажиточность его хозяина. Гамма красок разно­образна: использованы красная, белая, сиреневая, розовая, черная, серебристо-серая краски, а также имитация темного мрамора с цветными прожилками. Раскраска стен выполнена в технике фрески простейшего геометрического стиля, родственного перво­му помпейскому. Такая роспись, хотя и редко, но уже встречалась в ряде античных городов Северного Причерноморья, например в Пантикапее [31, 32] и в Фанагории [33]. Для Гермонассы этот объект можно считать уникальным памятником.

Несмотря на чередующиеся периоды экономического упадка и подъема, торговля в Гермонассе всегда была активной. В слоях конца IV в. до н.э. — I в. н.э. найдено огромное количество ам­форного материала, среди которого доминируют гераклейские амфоры. Следующие по численности — синопские, фасосские и родосские амфоры. Сравнивая этот материал с материалом предыдущего времени, можно заметить, что направленность тор­говых интересов несколько изменилась. Произошли изменения и в других областях жизни города. Например, новые тенденции наблюдаются в городской планировке, причем в разных частях города она стала различной. Так, в западных районах, заселен­ных позднее, чем восточные, дома построены по сторонам света: север -юг — восток-запад. В то же время в восточной части горо­да, где, по-видимому, находился центр города, дома по-прежнему

Алтарь с посвящением

Афродите. IV в. до н.э.

имели диагональное направление. Возможно, это объясняется тем, что исторический центр города был интенсивнее застро­ен и сохранял устоявшиеся традиции градостроительства. Но И.Б. Зеест высказала предположение, что в первые века нашей эры экономические интересы города были больше направлены к югу, туда, где находилась сельскохозяйственная хора (назва­ние различных поселений, преимущественно крупных) города, его земельные участки и пастбища [8. С. 54-57]. Новые элементы проявились и в устройстве отдельных деталей дома. Так, в 1952 г. в слое I в. н.э. раскопано помещение с печью [34. С. 119]. Печь имела округлые очертания, но слегка вытянута к топочному от­верстию. Ее стенки были выложены камнями, поверх которых лежали сырцовые кирпичи. Внутри она была обмазана слоем глины. В центре имелся круглый подпорный столб, выложенный из сырцовых кирпичей. Как отметила И.Б. Зеест, печь в целом пов­торяла устройство боспорских печей, но имела одну особенность: перекрытие было выложено клиновидными кирпичами, что не свойственно греческим приемам и, вероятно, было заимствовано у местных племен Прикубанья [34. С. 120].

В середине III в. н.э. активизировалось проникновение варварских племен в Северное Причерноморье. Набеги варваров стали серьез­ной угрозой пограничным землям Боспора, их вторжение и разо­рение ряда городов на западных берегах Черного моря губительно отразились не только на сельскохозяйственной жизни Боспорского царства, но и обострили внутренние социальные противоречия. В этот последний период жизни государства резко снизилось бла­госостояние его жителей. Экономический упадок ослабил оборо­носпособность государства, что способствовало многочисленным набегам на боспорские земли соседних варварских племен.

У нас нет прямых свидетельств того, насколько сильно отра­зились эти явления на жизни Гермонассы. Но тот факт, что и на Нагорном, и на Северном раскопах — там, где в IV-III вв. до н.э. стояли монументальные сооружения, спустя 600 лет появились винодельни, говорит не только о резком сужении границ города, но и о том, что в нем начался процесс рустификации (превраще­ния в село).

Остатки архитектурных сооружений конца I в. н.э.

Принято считать, что такие производственные сооружения, как плавильные печи и винодельни, размещались или на окраине города, или за крепостными стенами [21. С. 16]. Но винодельня на Северном раскопе, существовавшая в Гермонассе с I по III в. н.э., разрушает это мнение. В 2005 г. в слое, относящемся к нашей эре, были открыты три цистерны самой ранней в Гермонассе вино­дельни, не раз подвергавшейся перестройкам. Вблизи нее сохра­нились остатки монументальных сооружений, чьих владельцев, по-видимому, не смущало такое соседство. Винодельня III в. н.э., располагавшаяся над более ранней, сохранилась значительно лучше. Открыты четыре давильные площадки и три цистерны для сбора виноградного сока. На центральной давильной площадке остался след от пресса — давильного камня, который был найден за пределами винодельни. Со всех сторон это сооружение было огорожено стеной, от которой сохранился невысокий цоколь. Общая площадь помещения составляла не более 50 м². Судя по многочисленным (более 12) подмазкам цемянки (мелко толченые красный кирпич или керамика), эта винодельня просуществовала долгое время. При расчистке цистерн в одной из них было найдено надгробие в виде прямоугольной плиты с изображением скачу­щего всадника, у ног которого бегут две собаки. Такие надгробия характерны для Боспора II-I вв. до н.э. [35]. Эта находка говорит о том, что к тому времени, когда функционировала эта винодельня, надгробие уже потеряло свой сакральный смысл, а следовательно, изменились взгляды на традиционные культовые представления. Возможно, что это было вызвано появлением в обществе новых религиозных элементов. Это подтверждается и находками тер­ракот, среди которых обнаружены фигурки животных, которые явно относились к верованиям исконно жившего здесь народа. Да и исконно традиционные культовые образы, например террако­товые изображения сидящих на троне богинь, известные с начала VI в. до н.э. во всех городах Средиземноморья и Причерноморья, потеряли традиционные античные очертания и приобрели вар­варские формы [26. С. 277]. По-видимому, состав населения стал в какой-то степени смешанным и наряду с обосновавшимися здесь греками в городе жили и представители синдо-меотских племен. Гермонасса постепенно утрачивала исконно эллинские традиции и становилась варваризированным городом.

Слои III-IV вв. н.э. представлены незначительными обрывоч­ными кладками. Вещественный материал свидетельствует о бед­ности жителей города. В керамике доминируют фрагменты леп­ных сосудов. По наблюдениям многих исследователей, широкое распространение лепной керамики в конце античности является свидетельством не только бедности населения и натурализации хозяйства, но и показателем изменения его этнического состава в результате широкого притока в греческие колонии негреческих племен [36]. Местная боспорская продукция доминирует и среди амфорного материала, реже встречаются привозные светлоглиня­ные амфоры, которыми были насыщены более ранние слои [37, XXXVIII-95].

Клазоменская гидрия.

Третья четверть VI в. до н.э.

Остатки винодельни. Ill в. н.э.

В значительной степени эти новые тенденции связаны с тем, что основные интересы горожан переориентировались на сельско­хозяйственные территории, располагавшиеся в степных районах. Возможно, что появление новых негреческих элементов было обусловлено смешанными браками, которые, как известно на при­мере Пантикапея, были частым явлением.

В слое этого времени найдено много фрагментов краснолаковой керамики, которая представлена в основном тарелками и мисками со штампованными изображениями птиц, животных и крестов на внутренней стороне. Появление на посуде христианских симво­лов не случайно. В III в. н.э. происходили изменения в религиоз­ной сфере. Многие боспорские фиасы, судя по эпиграфическим данным, стали почитать «бога высочайшего», что свидетельствует о начале проникновения христианства на Боспор. По археоло­гическим данным, христианская религия появилась во многих городах Боспора в первой половине IV в. н.э.

В конце IV в. н.э. по всем причерноморским степям прокатилась волна опустошительных набегов гуннов, двигавшихся с востока. Раскопки почти всех античных городов и поселений отмечают мощные пожары и разрушения. На Боспоре одна только Гермонасса не имеет в слое этого времени никаких следов катастрофы: скорее всего гунны обошли ее стороной, так как она стояла западнее от их основного пути. На большей части сельских поселений Боспор- ского царства жизнь полностью прекратилась. Но самые крупные боспорские города уцелели: Пантикапей — столица Боспорского царства на европейском берегу, Фанагория — столица азиатского Боспора и, по-видимому, Гермонасса. Что собой представлял этот город после гунского нашествия, нам не известно, так как пись­менные источники не дают никаких сведений об этом времени. Археологические данные также чрезвычайно бедны. Этот период можно назвать темными веками в жизни Гермонассы. С нашествием гуннов для нее, как и для всех городов Боспора, античный период завершился.

Проследив историю Гермонассы на протяжении всего времени ее существования, можно отметить, что город в основном при­держивался античных традиций, которые проявлялись в первую очередь в языке и соблюдении религиозных обычаев. В значи­тельной степени это было обусловлено тесными экономическими и культурными связями с городами-метрополиями, которые поч­ти никогда не прерывались, судя по археологическому материалу. Вместе с тем Гермонасса приспосабливалась к местным условиям, вырабатывала новые традиции, продиктованные новыми экономи­ческими интересами. Это выразилось в широком использовании местного строительного материала, появлении новых градостро­ительных приемов, изменении планировки городских улиц.

5.1.8.