РАЗДРОБЛЕННОСТЬ НА РУСИ. ЕЕ ОЦЕНКА В РОССИЙСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Хронологическим началом периода раздробленности историческая традиция считает 1132 год, когда после смерти Мстислава, сына Мономаха, «разодралась земля Русская» (по выражению летописи) на отдельные княже­ства.

Процесс регулировки внутригосударственных связей проходил не без трений между центральной властью и местным самоуправлением. При этом общественная прак-. тика не подавлялась властными структурами, централизм управления вполне уживался с местными особенностями и традициями. И тем не менее- во второй трети XII века дезинтеграционные тенденции взяли верх — Русь попала в полосу раздробленности.

Как причины, так и сам характер этого явления исс­ледователи в разное время раскрывали по-разному. В ча­сти историографии, утвердившей формационно-классовый подход, раздробленность получила определение феодаль­ной. Школа М. Н. Покровского рассматривала феодаль­ную раздробленность как закономерный этап в поступа­тельном развитии производительных сил. Согласно фор­мационной схеме феодализм и есть замкнутость хозяйст­

венно-политических структур. Раздробленность при этом трактуется как новая форма государственной организа­ции, а главные причины раздробления сводятся к эконо­мическим, так называемым «базисным»: /^господство замкнутого натурального хозяйства, означающее отсутст­вие у производителей заинтересованности в развитии то­варных рыночных отношений/Считалось, что натураль­ная замкнутость отдельных земель давала возможность полнее использовать местный хозяйственный потенциал; 2) развитие феодальной вотчины^’ игравшей организую­щую роль в развитии сельскохозяйственного производ­ства в силу более весомых возможностей, нежели у крестьянских хозяйств, для многоотраслевого ведения экономики.

Выделение этих причин из многосложного причинно­следственного комплекса было связано с традиционной для советской историографии унификацией русской истории с западноевропейской (западноевропейский феодализм представлялся наиболее типичной формой этой обще­ственной формации). Формационные построения служили доказательством жесткой детерминированности историче­ских процессов, где результаты человеческих усилий, со­вокупности этих результатов ложатся в изначально пре­допределенное русло.

С развитием советской исторической науки неизбежно углублялось изучение многих явлений отечественной ис­тории, что не мешало, однако, живучести сложившихся стереотипов. Двойственность в оценках касалась и раз- дрббленности. К примеру, в 1975 году историк А. К. Ле­онтьев так оценивал это явление: «Феодальная раздроб­ленность была новым, более высоким этапом в развитии феодального обществам государства... Вместе, с тем утра­та государственного единства Руси, сопровождавшаяся началом затяжных княжеских усобиц,"ослабляла И^раЗъ-_r единяла ее силы перед лицом возраставшей угрозы ино­земной агрессий^^ -—-ⁱ".

Ссылки на диалектический подход неспособны зату­шевать факт, что угроза внешней агрессии ставила под вопрос само существование Руси — независимо от уровня развития феодальных отношений. Под более высоким уровнем развития общества подразумевались, в первую очередь, возросшие возможности реализации местных экономических потенциалов. На практике, однако, такая реализация нередко сдерживалась многими неблагоприят­

ными факторами: политической нестабильностью, отсече­нием от ресурсов других регионов, от важнейших мор­ских и сухопутных торговых маршрутов, от общегосудар­ственной инфраструктуры и т. п.

При объективном подходе к изучению проблемы было бы логичным отказаться от ставшей достаточно тради­ционной унификации процессов раздробления на Руси с западноевропейским феодализмом. На развитие древне­русских земельных отношений в значительной степени влияли такие факторы, как наличие общинного земле­пользования и огромный фонд свободных земель.

Разумеется, нельзя полностью отрицать тенденции феодализации древнерусского общества. Речь о том, что не следует упрощать то, что названо «механизмом взаи­модействия базиса и надстройки». Большего внимания требуют политические, культурные и социально-психоло­гические аспекты проблемы. Неотрегулированность по­рядка княжеского престолонаследия, распри внутри пра­вящей династии, сепаратизм и амбиции местной земель­ной знати отражали дестабилизацию политического поло­жения в стране. Причем эта дестабилизация была не аб­страктной тенденцией, а выражала себя через конкрет­ную деятельность конкретных людей. Столкновение, борьба центростремительного и центробежного факторов, • объединяющего и разъединяющего начал определяли ход исторических процессов и до, и после раздробления Ки­евской Руси. Не проводя прямых аналогий, нельзя не заметить, что дезинтеграция внутригосударственных свя­зей в России заявляла о себе в начале XVII века и в XX веке.

Подавляющее большинство историков досоветского пе­риода вело речь не о феодальной, а о государственной раздробленности. Дооктябрьская историография показы­вала, что в XII — XIV вв. русские крестьяне были свобод­ными арендаторами частновладельческих земель, а оброк был арендной платой за землю. Класс землевладельцев не был однородным, рамки между его различными кате­гориями постоянно размывались. Сложившаяся структура социальной иерархии сама по себе еще не предполагала раздробления государства.

По оценкам Н. М. Карамзина и С. М. Соловьева, этот период был своего рода смутой, временем «темным, мол­чаливым», а также «скудным делами славы и богатым ничтожными распрями». Понятие «феодальная раздроб­ленность» представителями «государственной» школы по отношению к Руси не употреблялось. В. О. Ключевский говорил не о раздробленности, а об «удельном строе», на­зывая этот период «удельными веками».

Период раздробления, по Ключевскому, был временем тяжелых испытаний для Руси, но при этом имел и свое историческое значение: «...значение удельных веков не в них самих, а в их последствиях, в том, что из них вы­шло». Т. е. это время переходное — от Руси Киевской к Руси Московской.

Ключевский обращает внимание на то, что в удельный период, несмотря на раздробление, интегрирующие тен­денции сохранялись. Несмотря на кризис центральной власти, шел процесс этнической консолидации населения Северо-Восточной Руси. «Общеземское чувство» русских людей подкреплялось единством языка, традиций, мента­литета. Скрепляющие функции по отношению к русской общественной жизни выполняла православная церковь.

Парадоксальным образом элементы единства просмат­ривались ив сис’геме отношении внутри княжеского рода, хотя именно князья были виновниками конфликтов и раз­дробления. Будучи членами одной фамилии, в стремлении утвердиться в более престижных уделах князья «были блуждающими кометами» (по выражению Ключевского). На Западе же феодалы прочно «врастали» в свои лены.

С оригинальным объяснением раздробления Киевской державы выступил Л. Н. Гумилев. Согласно его концеп­ции, оно стало результатом спада пассионарной энергии в системе древнерусского этноса. Проявления этого спада

УДЕЛЬНАЯ РУСЬ В ХП-ХШ ВВ.

он усматривал в ослаблении общественных и внутригосу­дарственных связей вследствие победы узкокорыстных интересов и потребительской психологии, когда государ­ственная организация воспринималась обывателями как обуза, а не как гарант выживания, стабильности и защиты.

Накопленные богатства обеспечивали комфорт, поэто­му носители потребительской психологии задавали тон в обществе, духовно-идеологически подавляя людей обще­ственно активных, самоотверженных, терпеливых. Потре­бительство разжигало эгоистические страсти, распростра­няло безразличие к государственным проблемам, мешало чутко угадывать перспективу.

Несмотря на то, что наиболее дальновидные люди предупреждали о жестоких последствиях раздробленно­сти, называя ее «погибелью земли русской», большинство было инертным, находясь под впечатлением недавнего благополучия, обманываясь, что оно будет вечным. В те­чение XI и в начале XII веков военные столкновения Руси с ее соседями не перерастали рамок пограничных конфликтов. Относительная безопасность делалась при­вычной, вносила элементы беззаботности. Поколения, вы­раставшие в таких условиях, упускали из внимания мысль о государстве как гаранте выживания народа — мысль, хорошо понятную их предкам, создавшим госу­дарство в обстановке непрерывных войн с кочевниками. Люди теряли бдительность, отвлекались от мыслей о судьбе отечества, их внимание переключалось на внутри­политические склоки.

Для мыслящей части общества в те времена оценка раздробленности была однозначно негативной. Русские летописцы обозначили последствия государственного рас­пада как «наказание за грехи». В конце XII века безы­мянный автор «Слова о полку Игореве» перед лицом под­ступающей внешней угрозы обратился к князьям с при­зывом к единению русских сил. И хотя оставалось лишь 38 лет до битвы на Калке, этот призыв остался неуслы­шанным.

Отрицательные последствия раздробленности не за­ставили себя долго ждать. В конце XII века усилился на­тиск половцев, который для монолитной в военно-полити­ческом отношении Руси не вызывал бы особых трудно­стей. В результате половецких набегов страдала прежде всего Киевская земля. Половцы и внутренние усобицы разорили Киев, привели его к упадку. Население Южной

Руси отливало в северные и северо-западные районы страны. •

На фоне упадка Киева проявлялся относительный политический подъем Владимиро-Суздальского и Смолен­ского княжества, а также Новгородской земли. Однако этот подъем в то время еще не мог привести к созданию общерусского центра, способного объединить Русь и вы­полнить важнейшие внешнестратегические задачи.

Во второй трети XIII века Русь оказалась перед тя­желыми испытаниями, когда на нее с востока обруши­лись монголы, а с запада — немецкие, датские* шведские рыцари, литовские, польские и венгерские феодаль}. Рус­ские князья, замотанные распрями, не сумели объеди­ниться для отпора агрессии. Развал государственной ор­ганизации ослаблял способность к сопротивлению.

2.