ГЛАВА XIX ДРЕВНЯЯ ИНДИЯ

Многомиллионные массы народов Индии, одной из вели­чайших стран мира, сыграли в истории крупную роль.

В разных частях Индии, в частности в северо-западных об­ластях, например в долине Инда, были найдены развалины древних поселков и даже больших городов — центров древней­ших известных нам индийских государств, восходящих к III тысячелетию до н. э. Замечательные произведения искусст­ва, древнейшие иероглифические надписи позволяют предпола­гать существование очень древней цивилизации в Индии. Нет никаких сомнений в том, что древнеиндийская культура ока­зала влияние на развитие культуры соседних народов.

Археологические раскопки начаты на тер­Источники ритории Индии недавно и дали сравнитель­но мало результатов. Многие из найденных памятников мало изучены, древнейшие иероглифические над­писи еще не разобраны.

До наших дней сохранились произведения классической литературы древней Индии — это религиозные сборники, эпи­ческие поэмы, своды древнего права. Многие из них сохрани­лись лишь в более поздних рукописях. Когда-то давно, в глубо­кой древности, отдельные песни и сказания сочинялись народ­ными певцами и сказителями. Народ пел эти песни, предания и обычаи передавались устно от отца к сыну. И только посте­

пенно, в связи с возникновением и развитием письменности, писцы и жрецы облекали в твердую литературную форму заме­чательные произведения устного народного творчества.

Священные книги древней Индии, так называемые Веды, восходящие ко II тысячелетию до н. э., делятся на четыре боль­ших сборника (самхита), носящих названия Ригведа, Самаве- да, Яджурведа и самый поздний впоследствии присоединенный сборник, Атхарваведа. В Ведах наряду с песнопениями и гим­нами встречаются заклинания, прозаические изречения, облом­ки древних мифов. Некоторые части Вед были приспособлены для религиозно-бытовых обрядов — свадеб и погребений, а так­же религиозного ритуала, например, в честь бога опьяняющего напитка Сома (Сама-Веда). Религиозные сборники отражают в некоторой степени хозяйственный и общественный строй тех племен, которые в середине II тысячелетия до н. э. отчасти пе­реселялись, а иногда и вторгались в Северо-Западную Индию. В Ведах современный исследователь может найти огромное ко­личество сведений о древнеиндийской религии. Однако этими древними книгами можно пользоваться лишь с большой осто­рожностью, так как текст Вед в течение тысячелетий подвер­гался различным изменениям. Древнейшие тексты Вед, напи­санные на березовой коре и на пальмовых листьях, не сохра­нились. Самые древние рукописи относятся к сравнительно позднему времени (IV—ill вв. до н. э.). Начиная с VIII в. до н. э. Веды, постепенно становящиеся все более и более непонят­ными, снабжаются толкованиями. Среди «толкований» наибо­лее известны «Брахманы», содержащие объяснения религиоз­ных ритуалов, «Араньяки», своего рода религиозно-философ­ские рассуждения, и «Упанишады», которые можно сравнить с богословскими трактатами. Эти более поздние религиозные книги характеризуют индийскую религию и роль жречества в период существования больших индийских государств в I ты­сячелетии до н. э.

В крупнейших эпических позмах «Махабхарата» и «Рамая­на» сохранилось много элементов народного художественного творчества. Основным сюжетом Махабхараты, автором которой считается легендарный поэт Вьяса, является сказание о борь­бе за верховную власть между двумя родственными царскими родами коуравов и пандавов.

Древние сборники обычного права (Дхармашастра) опре­деляют скорее обязанности, чем права человека. Они характе­ризуют общественный строй древней Индии того периода, когда население было разделено на ряд замкнутых наследственных групп (каст), среди которых особенным влиянием пользовались влиятельные жрецы. Одним из наиболее древних сборников брахманского права считаются законы, составленные, по преда­нию, законоучителем Апастамба (IV в. до н. э.). Широкое рас­пространение получили «Законы Ману», автором которых счи­тался легендарный прародитель людей Ману. Эти законы были составлены около III в. до н. э., а затем в течение нескольких столетий их текст подвергался редакционным измене­ниям.

Много сведений о социально-экономическом строе и, глав­ным образом, о системе государственного и административного управления содержит политико-экономический трактат «Арт- хашастра», который приписывается Каутилье, одному из ми­нистров царя Чандрагупты из династии Маурья. В этом трак­тате говорится о деятельности царя, министров, чиновников, тайных агентов и послов, а также об административном надзо­ре, главным образом за хозяйственной жизнью страны. Здесь дается, кроме того, ряд наставлений относительно судопроиз­водства, внешней политики и военного дела того времени. Клас­совый характер этого трактата, основанного на защите интере­сов правящего слоя в рабовладельческом государстве, ясно выражен в следующих словах: «...наука о государственном управлении есть средство для обладания тем, чем не обладали, для сохранения приобретенного, для увеличения сохраненно­го, она распределяет среди достойных приращенное добро».

Среди древнейших надписей большое значение имеют так называемые эдикты царя Ашоки, относящиеся к раннебуд­дийскому времени (III в. до н. э.). Эти краткие надписи содер­жат религиозно-нравственные поучения. Из них можно извлечь различные данные, касающиеся раннего буддизма, его распро­странения в Индии и даже на территории Афганистана и энер­гичной религиозной политики Ашоки.

Иноземные источники, персидские надписи, труды грече­ских и китайских писателей и путешественников содержат ин­тересные сведения об Индии второй половины I тысячелетия до н. э., когда государства Северной Индии вступали в различные взаимоотношения с Ираном, Грецией и Македонией. В персид­ских надписях первых Ахеменидоз упоминается Индия. На Бе- хистунской скале названа индийская область Гандхара, а в

надписи Дария на золотой табличке говорится, что персидское царство простиралось «от Индии до Лидии». Большой интерес представляют труды греческих авторов, писавших об Индии. Так, Геродот сообщает ряд сведений об индийских племенах и о взаимоотношениях Индии с Персией. Греческий политический деятель Мегасфен, направленный в качестве посла к индийско­му царю Чандрагупте, мог сам наблюдать жизнь и быт жителей Северной Индии. В своем описании Индии Мегасфен касался социально-экономического строя и государственного управле­ния Северной Индии. Труд Мегасфена оказал большое влияние на позднейших греческих историков, писавших об Индии. Они сохранились только в отрывках в трудах античных писателей, в частности Страбона и Арриана.

В обширном историко-географическом труде Страбона мож­но найти интересные сведения о природе, естественных богат­ствах, об обычаях населения и городах древней Индии. Страбон использовал специальные труды своих предшественников — не только Мегасфена, но также Неарха, Эратосфена и др. Однако он критически относился к некоторым легендам, например о походах Геракла и Диониса в Индию, которые «признает Мега­сфен с немногими другими писателями».

Греческий писатель Арриан посвятил свой труд «Анабазис» («Поход или экспедиция») описанию похода Александра Маке­донского в Индию. Небольшим, но ценным дополнением к этой книге можно считать его очерк, посвященный жизни и обыча­ям этой далекой и загадочной страны, всегда манившей ино­земных завоевателей. В этих трудах Арриан сообщает много сведений об экономике и общественном строе Индии. Так, он описывает и искусственное орошение, и кастовую систему. Ар­риан сумел использовать труды своих предшественников, в частности донесения Птолемея, сына Лага и других военных командиров Александра Македонского, книгу Неарха, описав­шего возвращение из Индии по морю части македонского вой­ска, сообщения греческих послов, в частности работу Мегасфе­на. Труды Арриана, написанные во II в. н. э., но основанные на различных источниках, восходящих к IV в. до н. э., представ­ляют большую ценность для современного исследова­теля.

Для изучения истории древней Индии представляет интерес труд китайского историка Сыма-Цяня, а также произведения китайских писателей II в. до н. э. Китайские паломники в эпо­ху распространения буддизма совершали путешествия в Ин­дию. Так, например, Фа-сянь, объехавший Индию вплоть до Цейлона, оставил интересный очерк, в котором описал социаль­ные отношения и систему управления в пригангских провин­циях в царствование Чандрагупты II Викрамадитьи.

Историография Древняя классическая литература сохра­

нялась в Индии в течение ряда столетий. В религиозной лирике, в эпосе и в драме отражалась жизнь народа и сохранялись воспоминания о наи­более примечательных событиях прошлого. В этом отношении особенно характерны эпические поэмы и сборники древних ле­генд и преданий, так называемые «Пураны». В «Пуранах» со­хранились мифы о сотворении мира, происхождении богов и героев, фантастические рассказы о древнейших царях. Только наиболее древние из них, восходящие к VI—IV вв. до н. э., со­держат некоторые исторические сведения, в частности династи­ческие списки наиболее раннего периода.

Самые разнообразные легендарные и полуисторические све­дения о древней Индии проникали в соседние страны: в Китай, Индонезию, Персию. Знаменитый хорезмийский ученый X— XI вв. н. э. аль-Бируни написал специальный труд, посвящен­ный Индии. В Европе в эпоху феодализма очень мало знали об индийской истории и культуре. Только немногие смелые путе­шественники, как, например, итальянец Марко Поло (XIII в.) или отважный тверской купец Афанасий Никитин (1466 г.), ре­шались посетить такую далекую страну. Только в XVII— XVIII вв., благодаря развитию торговых и культурных связей между Европой и восточными странами, в больших европей­ских городах проявился интерес к индийской литературе.

С середины XVIII в. начинается серьезное изучение древне­индийского языка (санскрита). Г. С. Лебедев совершил путе­шествие в Индию, прожил там несколько лет, увлекся индий­ским театром, изучал индийские языки и составил первую русскую грамматику бенгальского языка, содержавшую некото­рые правила древнеиндийского языка (санскрита). Английские и немецкие ученые перевели на европейские языки наиболее известные произведения древнеиндийской литературы. Ф. Бопп установил место санскрита в системе других индоевропейских языков. В Европе становятся известными драма «Шакунтала» (V в. н. э.), «Законы Ману», Веды и знаменитый индийский эпос.

Изучение древних надписей и зарождение индийской эпи­графики восходит к первой половине XIX в. Особенное внима­ние привлекли к себе важнейшие исторические тексты — над­писи Ашоки. Но только в конце XIX в. в Индии начал выхо­дить специальный журнал, посвященный изучению надписей

(«Индийская эпиграфика»). Первые археологические раскопки в Индии относятся лишь ко второй половине XIX в.; они на­чались после того, как директор археологической службы А. Кеннингэм составил археологическую карту Индии. Систе­матические раскопки развернулись лишь в Хх в. Английские ученые Дж. Маршалл и Э. Маккэй, индийские археологи Сахни, Банерджи, а затем и многие другие обнаружили развалины древних городов в Северо-Западной Индии. Многочисленные и исторически важные памятники и надписи были найдены при раскопках поселений в бассейне Инда. Эти находки дали воз­можность начать изучение истории древней Индии с III тыся­челетия до н. э.

Развитие индологии во второй половине XIX в. было ис­пользовано реакционными историками, философами и публи­цистами для создания лженаучных «теорий» вечного прево­сходства «расы» арийских завоевателей Индии, обладавших сверхъестественно «чистой» кровью и создавших якобы «наи­высшую» в те времена и совершенно особую культуру. Англий­ский буржуазный историк В. А. Смит утверждал, что завоева­тели, говорившие на «арийском языке», захватили в VII в. до н. э. район Пенджаба и бассейн Ганга, так как это были силь­ные «расы», которые «бесспорно превосходили туземные расы Индии». Археологические данные позволяют утверждать, что задолго до этого времени в Северной Индии существовали го­рода и, возможно, государства в долинах Инда и Ганга. Вполне естественно, что кочевые скотоводческие племена совершали нередко грабительские набеги на области, заселенные оседлы­ми земледельческими народами, создавшими более высокую культуру. Кстати сказать, древнеиндийские письменные ис­точники, в частности Веды и отчасти эпические поэмы, рисуют кочевой быт культурно отсталых скотоводческих племен, ко­торые, очевидно, участвовали в так называемом арийском завоевании Индии. Совершенно необоснованная теория завое­вания Индии «высшей расой» «арийских» племен, якобы при­несших в Индию более высокую культуру и государственность, использовалась для укрепления власти империалистов, для эксплуатации и порабощения народов Индии.

В начале XX в. оформилась наиболее реакционная и лжи­вая империалистическая теория «арийского принципа» миро­вого господства, которую «идеологически» обосновывал X. С. Чемберлен.

В противовес этому индийские историки конца XIX — на­чала XX в., ведя идейную борьбу с иноземными угнетателями, изучали историю древней Индии на основе критического ис­следования древней литературы, надписей и археологических памятников. Работы Тилака, Кунте, Раджваде и других дали материал для правильного представления о культуре и быте

древней Индии. Индийские историки, в особенности прогрес­сивные, изучали формы рабовладельческой эксплуатации. С. А. Данге посвятил специальный труд возникновению и раз­витию рабовладельческого строя в древней Индии. Однако нельзя преувеличивать уровень развития древнеиндийской культуры. Модернизация истории, обычный порок буржуазной историографии, приводила к тому, что в далеком прошлом индийских народов стали находить формы общества и госу­дарства (республика и «самоуправляющая демократия»), кото­рые как бы напоминали современный буржуазно-парламентар­ный строй. Трезвое изучение источников показывает, что это была лишь своеобразная военная демократия времени распада родового строя. В настоящее время все чаще ставится вопрос об экономических и культурных взаимодействиях между стра­нами Древнего Востока. Современный индийский историк Го- хал обратил особенное внимание на вопрос о культурном влия­нии Индии на соседние страны (Цейлон, Бирма, Индонезия и др.).

Русские ученые уже в XIX в. изучали язык, литературу и религии древней Индии. Труды К. Коссовича, В. П. Васильева и О. Миллера много дали для изучения санскритской лите­ратуры, а также буддизма. И. П. Минаев и Вс. Миллер в конце прошлого века исследовали проблемы, касающиеся индийской литературы и добуддийской религии. Трижды посетив Индию в 1879—1888 гг., Минаев по своим знаниям и оригинальным идеям выделялся среди ученых-индоведов того времени. Еще в 1870 г. он поставил вопрос о связях древней Индии с Запа­дом. Русские ученые достигли больших успехов в изучении древнеиндийского языка. Еще в 1841 г. проф. П. Я. Петров преподавал санскрит в Казани, а впоследствии в Москве. Круп­нейший словарь санскрита был составлен О. Бетлингом и Р. Ротом и издан в Петербурге в 1855—1874 гг.

Советские ученые акад. С. Ф. Ольденбург и А. П. Баранни­ков посвятили много трудов индийской культуре. Особенно ценным было издание в русском переводе некоторых книг «Махабхараты», полного текста трактата «Артхашастры» и других произведений индийской литературы; в этой области особенно много сделал В. И. Кальянов. Советские ученые изу­чали проблему рабовладения и общинного строя в древней Индии, дав ряд ценных работ по индологии.

Индия представляет собой огромный по- Природные ЛуОСТЦОВ , ПОЧТИ Материк , ОТДЄЛЄННЬіЙОТ

условия окружающего мира двумя океанами и ве­

личайшим на земле горным хребтом —— Ги­малаями. Немногие горные проходы, ущелья и долины рек, как, например, долина Кабула, соединяют Индию с соседними ■сранами. Центральная часть Индии, так называемый Декан,

считается самой древней частью полуострова. Геологи предпо­лагают, что здесь находился южный материк, который тянул­ся от Австралии к Южной Африке и охватывал ряд стран, остатками которых ныне являются Цейлон и Малайский полу­остров. Плоскогорье Декана включает горные и степные обла­сти, джунгли и саванны, местами мало приспособленные для жизни человека, особенно в районах с сухим климатом. Наибо­лее благоприятными и удобными для расселения людей и для раннего развития культуры оказались обширные области Се­верной Индии, большие аллювиальные равнины Инда и Ганга и их притоков. Однако распределение осадков здесь очень не­равномерно и порой недостаточно для развития земледельче­ского хозяйства. В Северной Индии количество осадков увели­чивается по направлению к востоку, а в Декане — к западу. В тех местностях, где выпадало мало дождей, население уже в древности прибегало к искусственному орошению, в особен­ности в Северной Индии, где протекают большие и полноводные реки Инд, Ганг и их притоки. Плодородная почва и мягкий климат способствовали появлению земледелия в некоторых областях Северной Индии, а также в ряде других районов. Бе­реговая полоса Индии сравнительно мало изрезана. Дельта Инда илиста и неудобна для судоходства. Морские берега Ин­дии во многих местах слишком высоки и круты, либо, наобо­рот, слишком пологи и низки. Юго-западный Малабарский берег, хорошо защищенный горами, с его богатой тропической растительностью и чудесным климатом был как бы самой природой создан для жизни человека. На западном побережье встречаются лагуны, удобные для судоходства. Здесь в древно­сти возникли первые торговые поселения, отсюда открывались первые морские пути, ведшие в далекий западный мир.

Индия легко делится на ряд более или ме- Население нее замкнутых географических районов.

В древности эти районы населяли различ­ные племена, отличавшиеся друг от друга по культурному уровню и по языку. Даже в Северной Индии большие области, орошаемые Индом и Гангом, в общем близкие по своим геогра­фическим условиям, были довольно резко отграничены друг от друга. Сравнительно небольшой район, в древности назы­вавшийся Курукшетра (современная Патиала), соединяет Пенджаб с долиной Ганга. Здесь, очевидно, проходили сперва орды, а потом войска иноземных завоевателей, здесь же про­исходили кровопролитные бои. Пестрота племенного состава Индии в древности, отмеченная в трудах греческих писателей и в индийском эпосе, объясняется скрещением на огромной тер­ритории Индии множества племен и народов. До сих пор вопрос о происхождении и родственных связях индийских народов полностью не изучен. Весьма возможно, что коренным населе­

нием Индии являются дравиды, которые образуют большую и смешанную этническую группу, населявшую главным образом среднюю и южную части Индии. Судя по архаическим формам языка и по примитивному быту, в очень глубокой древности стали оформляться племена, говорившие на диалектах мунда. Остатки этих племен, долго пользовавшихся для обработки земли одной лишь мотыгой, живут до сих пор в срединной Ин­дии, в Гималаях и в Чота-Нагпур. В древнейших произведе­ниях индийской литературы (Веды, эпос) описывается упорная борьба завоевателей с местными племенами, которых пришель­цы называли «врагами». Завоеватели часто давали им презри­тельные клички и не включали их в строго установленные со­циальные группы (касты). Однако источники ясно указывают на то, что в некоторых случаях эти местные племена самостоя­тельно выработали своеобразные формы культуры, в частности в технике земледелия и в общинной организации.

Древнейшие города и государства

Индия была населена с древнейших вре­мен, причем туземное население Индии создало свою самобытную культуру в глу­бокой древности , Резулттаты археологиче­ских раскопок позволяют проследить почти

непрерывное развитие материальной культуры от древне­каменного века до неолита и затем до появления металлурги­ческой техники. В Северной Индии около Косамби в долине Джумны, затем в Северо-Западной Индии, наконец, в разных частях Индии вплоть до Бомбея были обнаружены неолитиче­ские памятники и даже стоянки. От Кашмира на севере до Ориссы на юге были обнаружены остатки неолитических по­селений, причем в наиболее поздних из них встречаются мед­ные и даже бронзовые орудия. Таким образом, можно утвер­ждать, что древнейшая культура Индии развивалась вполне самостоятельно и преемственно. В округе Мирзапур было най­дено поселение новокаменного века, восходящее ко времени палеолита. В Брахмагири (Майсор, Южная Индия) раскопаны городище и могильник с большим количеством предметов и орудий из полированного камня, меди и железа. Пестрота на­селения, резкие различия в культурном уровне, длительное сохранение остатков древнего быта наложили свой отпечаток на развитие древней Индии, что нашло свое отражение в архео­логических памятниках. Некоторые индийские племена, как, например, гонды, до позднего времени жили в условиях ка­менного века, пользуясь каменными орудиями, луком и стрелами.

Развалины древнейших городов Индии были обнаружены в бассейне реки Инда. Наиболее крупные археологические комплексы были раскопаны в Мохенджо-Даро (провинция Синд) и в Хараппа (Пенджаб). Несколько поселений той же

эпохи были найдены в бассейне нижнего течения Инда, а также далее на северо-восток вплоть до Рупара, на берегу реки Сет- ледж. Имеются все основания думать, что именно в этом об­ширном районе, включая соседние области Белуджистана, Па­кистана и Афганистана, возникли очень древние поселки оседлых земледельцев; остатки этих поселков тщательно изу­чены многими археологами, в частности Г. Чайльдом. С тече­нием времени здесь появились первые торгово-ремесленные центры, средоточия больших государств, история которых еще не может быть полностью изучена.

Особенно хорошо сохранились развалины древнего города в Мохенджо-Даро. Здесь были раскопаны 9 археологических, последовательно расположенных слоев, причем нижний на глубине 12 м. Очевидно, этот город, размеры которого достига­ли до 260 га, существовал и перестраивался в течение ряда ве­ков, хотя памятники из разных слоев часто мало отличаются друг от друга, что указывает на замедленное развитие матери­альной культуры. Этот город был одним из крупнейших изве­стных нам городов Северной Индии того времени. Здесь были обнаружены прямые улицы, с домами, построенными из обож­женного кирпича. Стены некоторых более крупных зданий со­хранились в высоту до 7,5 м. Правильно расположенные и ориентированные обычно с севера на юг и с востока на запад, улицы позволяют говорить о сознательной планировке города. Больше того, фасады зданий вытянуты в одну линию, их углы округлены на поворотах. Ширина главной улицы достигает 10 м. Очевидно, здесь пользовались колесным транспортом. Археологи предполагают, что большинство жилых домов, по­строенных из обожженного кирпича, имело два, а может быть, и три этажа. Встречаются как маленькие, так и большие дома. Размеры их часто колеблются (8X9 или 16X18 ж), что говорит о социальном расслоении. В каждом доме имелась комната для омовений с водосточными каналами из кирпича. Весь го­род был снабжен сложной системой канализационных водо­стоков, причем иногда для этого применялись керамические трубы. Наряду с кварталами зажиточных людей встречались кварталы более бедных, в домах которых водосточные каналы заменялись глиняными сосудами, выводившими сточную воду на улицу. Обнаружены и более крупные и сложные постройки, характер которых еще полностью не установлен. Некоторые исследователи ечитали возможным говорить о наличии боль­шого дворца или служебного здания, караван-сарая, дома бога­ча, резиденции верховного жреца или жреческой коллегии. Большой интерес представляет здание купальни с бассейном. Возможно, что это здание служило не только для целей ги­гиены, но и для ритуальных омовений, связанных с древним

Узкая улица в Мохенджо-Даро

культом воды, который столь характерен для древнейшей Ин­дии и сохранился до позднего времени.

Город в Мохенджо-Даро был крупным ремесленно-торговым центром. Здесь находились большие мастерские, может быть, связанные с металлургическим производством. К югу от цен­трального холма был расположен крытый рынок или торговое помещение. И в Мохенджо-Даро и в Хараппа были найдены большие помещения, похожие на зернохранилища, а также цитадели (городские крепости), в которых часть населения могла спастись от врага во время вражеского нашествия или осады города. Очевидно, уже в те времена для защиты городов строились оборонительные сооружения. Все эти археологиче­ские данные позволяют предполагать появление государствен­ной власти, которая должна была обеспечить правящему клас­су аристократов-богачей возможность эксплуатировать трудо­вые массы и в то же время располагать войском, необходимым как для подавления своего народа, так и для ведения войн с

соседними государствами и племенами. Даже буржуазные уче­ные принуждены указывать на существование имущественного и классового расслоения в древнейшей Индии. Более того, английский археолог Э. Маккэй находит возможным говорить, что в древнеиндийских городах было «множество рабов».

Одним из важнейших видов хозяйства было земледелие. На плодородных полях в равнине Инда возделывали пшеницу и ячмень, выращивали горох, дыни, наконец, культивировали хлопок, служивший для выделки тканей. Пользовались также плодами финиковой пальмы. Землю вспахивали при помощи примитивного плуга с лемехом из кремнистого сланца. Серпы делали из меди. Зерно хранили в больших амбарах, располо­женных около городской крепости. Можно предполагать, что государственная власть через особых чиновников взимала на­туральные повинности с населения, состоящего, очевидно, из свободных общинников. Возникали древнейшие формы рабства.

Большое количество сохранившихся предметов указывает, что население в долине Инда занималось не только сельским хозяйством; существовали различные ремесленные производ­ства. Глиняные сосуды лепили на гончарном круге, обжигали в специальных печах, покрывали красивыми узорами. Из гли­ны делали обожженный кирпич, часто стандартный по форме и по размеру. Кирпичную кладку скрепляли обычно илистым, а иногда известковым или гипсовым раствором. При построй­ках применяли ступенчатый свод. Однако в целом ремеслен­ные производства развивались медленно. Камнем очень долго пользовались для изготовления самых различных предметов. Так, из камня делали ножи и лемехи, булавы, ручные зерно­терки, таблички для растирания красок, гири, сосуды, нако­нечники сверл, бусы и печати, украшенные и покрытые надпи­сями. Металлургия получала все большее распространение: при раскопках было обнаружено много медных и бронзовых вещей. Медь, возможно, получали частично из соседних стран, например из Белуджистана, но, впрочем, широко пользовались местной рудой. Бронзовый сплав делали из меди и олова. Из­вестен был и свинец. Применяли различные способы обработ­ки металла: ковку из металлического листа, литье, знали тех­нику заклепки. Из меди и бронзы делали орудия — топоры и тесла, пилы, ножи и долота, затем оружие — мечи, кинжалы, наконечники копий и стрел, наконец, статуэтки и разные дру­гие предметы. Наряду с металлургией развивались и другие ремесла, в частности ткацкое дело, изготовление фаянса и стеклянной пасты, наконец, кораблестроение.

Многие изделия, найденные на обширной территории бас­сейна Инда и прилегающих областей и стран, например Бе­луджистана, носят стандартный характер. Очевидно, в эти времена уже возникала торговля. Товары хранили в больших

Сосуд из Чанхо-Даро

складах и торговых помещениях, найденных в развалинах го­родов ; при обмене пользовались гирями, сделанными на основе особой весовой системы. Продукты и изделия везли по рекам, по суше и, может быть, даже по морю. Известны были четы­рехколесные повозки; как и в других странах, в эти времена снаряжали караваны для перевозки товаров на большие рас­стояния. Далеко отстоящие от города поселения были, возмож­но, торговыми факториями.

Особенно интересны найденные в Мохенджо-Даро и в Ха- раппа печати из твердого камня, мягкого стеатита, слоновой кости и глины. На этих печатях вырезаны изображения, воз­можно, священных животных, особенно часто быка, а также надписи, очень напоминающие по внешней форме древнейшую иероглифику египтян и шумерийцев. Эти надписи не прочита­ны, хотя чешский лингвист Б. Грозный и другие исследователи пытались их дешифровать.

Наличие имущественного и классового расслоения, свое­образные формы материальной культуры, искусства и рели­гии, наконец, картинной письменности позволяют сравнивать культуру древнейших городов Северной Индии с культурой Египта и Шумера архаической эпохи — периода возникнове­ния примитивного рабовладельческого общества и государства. Особенно характерны формы как материальной, так и духов­ной культуры — применение обожженного кирпича, расписная керамика, нередко украшенная геометрическими узорами,

первое появление металла, пережиточное сохранение камен­ных орудий, картинная иероглифическая письменность, древ­нейшие формы фетишизма, культа природы, в частности куль­та камня и воды. Имеются основания сравнивать культуру северо-индийских городов с цивилизацией древнейшей Месо­потамии времени существования шумерийских и аккадских городов. Показательны в этом отношении резные каменные печати, на которых порой встречаются геральдические изобра­жения, сцена единоборства героя с двумя симметрично стоя­щими чудовищами, тончайшие ювелирные изделия из золота и серебра. Интересно то, что в некоторых городах Месопота­мии (Киш, Эшнунна) были найдены каменные печати с изо­бражениями древнеиндийского типа, например, вереницы сло­нов и статуэтка женщины с тюрбаном на голове. Эти факты дают возможность предполагать наличие торговых и культур­ных связей между ~ ~~

Северной Индией и далекими западными отнести время существования древнейших к 2500—1500 гг. до н. э.

В верхних слоях древних городов Северной Индии и в поселениях Южного Белуджи­стана сохранились следы проникновения в Северо-Западную Индию иноземных пле­мен. К этому времени относится крушение древних культурных городов Мохенджо-Даро и Хараппа. По­скольку эти события относятся приблизительно к середине II тысячелетия до н. э., некоторые исследователи склонны его отождествить с завоеванием Северной Индии «арийскими» пле-

странами, а также индийских городов

Завоевание Северной Индии «ариями»

менами, о чем сохранились неясные воспоминания в литера­турной традиции древней Индии.

Индостан в эту эпоху был населен темнокожими племена­ми, потомки которых, очевидно дравиды, еще живут в южной части страны. Особенно в Декане дравиды сохранили пережит­ки глубокой древности, главным образом в обычаях, в языке и в фольклоре. Некоторые исследователи полагают, что «до- арийскую» эпоху следует изучать на основании использования этого своеобразного этнографического материала. Судя по клас­сическим произведениям древнеиндийской литературы, тузем­ные племена Индии в эту эпоху уже жили в укрепленных го-

Печать с изображением единорога и древнеиндийской надписью из Мохенджо-Даро

родах, земледелие и ремесла у них достигли значительного развития, торговцы отваживались на далекие плавания. Воз­можно, что «арийские» завоеватели нашли у туземцев сель­скую общину, особую систему землепользования и налоговое обложение.

Племена, завоевавшие Северную Индию в середине II ты­сячелетия до н. э., спустились с гор Гиндукуша и Памира и наводнили плодородные равнины Пенджаба, постепенно про­никая в бассейн верхнего Ганга. Обычно, по традиции, эти пле­мена принято называть «арийскими». Само слово «ария» в древнеиндийском языке, так же как и в древнеперсидском сло­во «айрия», означает: благородный, знатный, аристократ, из хорошей семьи, являясь таким образом социальным термином. Так первоначально называли себя завоеватели, проникшие в Индию и покорившие местное население. В Ригведе туземные племена названы «млечхаса» (варвары) и «даса» (враг). Впо-

Печать с изображением слона из Мохенджо-Даро

следствии словом «даса» обозначали раба; это указывает на то, что завоеватели обратили в рабство часть трудового населе­ния покоренных местных племен. В древней литературе гово­рится об изгнании покоренных племен в горы, о вытеснении их внутрь страны, об их частичном уничтожении и порабощении. Однако завоеватели в некоторой степени должны были сме­шаться с туземцами. В Ведах описывается, как вождь завоева­телей Диводаса ведет упорную войну с местными племенами дасью. В этом религиозном сборнике упоминаются некоторые географические названия (Инд, Ганг, Сарасвати, Гималаи), поз­воляющие установить район первоначального расселения за­воевателей. Очевидно, до берегов океана они не дошли. В Ведах не говорится ни о мореходстве, ни о рыболовстве, а слово «са- мудра», означавшее впоследствии «океан», в эту эпоху обозна­чало лишь нижнее течение широкого Инда, которое даже зна­чительно позднее туземцы называли «море Синд». Таким образом, племена завоевателей сперва заселили Пятиречье, а

затем стали продвигаться на восток, занимая области по тече­нию Джамны и Ганга.

Хозяйственный и общественный строй

Племена завоевателей долго вели кочевой скотоводческий образ жизни , только в не­которых районах переходя постепенно к земледелию. Приручали и разводили круп­ный рогатый скот. С древнейших времен быки и коровы считались священными животными, в них ви­дели воплощение божества или — позднее — его сверхъестест­венной силы. В Ведах сохранились явные отголоски скотовод­ческого быта. В эпических поэмах про могучего легендарного героя говорили, что он имел «плечи быка и был могучим луч­ником». Заря и облака в древней поэзии и мифологии сравни­ваются с коровами. Помимо крупного рогатого скота, разводи­ли овец и коз. Известны были мул и осел. Большое значение, особенно в военном деле, получила лошадь, которую обычно впрягали в колесницу. Уже в древнем эпосе встречаются упо­минания о богах утренней и вечерней зари — Ашвинах, имя которых означает «всадники». Во время народных празднеств и в торжественные дни триумфа устраивались состязания в кон­ском беге и жертвоприношение коня (даже сотен и тысяч ко­ней, как гласят древние предания), которые имели своей целью религиозно-магическую защиту страны.

Скотоводческие племена долго сохраняли обычаи кочевни­ков. При совершении религиозного обряда (яджна) священный огонь очага должен был находиться в особом шалаше, стоящем на 4 колесах, очевидно, в своего рода кибитке кочевника. В «Махабхарате» рассказывается о том, как древний «мудрый» жрец брал к себе учеников и поручил одному из них «присмотр за коровами», однако запретил ему «пользоваться молоком» без его дозволения.

В перечнях жертв скот занимает одно из первых мест. Ос­новными продуктами питания были молоко, масло, сало и мя­со. Даже в сравнительно позднем сборнике «Законов Ману» первое место отводится именно этим продуктам. «Пища от­шельника — молоко, сок (священного растения) сома, не приго­товленное (искусственно) мясо» называются по своей природе жертвенной пищей. Возможно, что скотоводческие племена за­воевателей в поисках новых пастбищ вторглись в плодородные равнины Северо-Западной Индии.

Скотоводческие племена завоевателей заимствовали у ту­земцев многие элементы их культуры, оседлый земледельчес­кий быт, возможно, более развитые формы сельского хозяйст­ва. Осев в плодородных равнинах Пятиречья, постепенно рас­ширяя площадь пахотных земель, они должны были все больше сводить леса. Поэтому уничтожение дремучих лесов, столь ярко описанных в «Махабхарате», считалось хорошим и

полезным делом. Землю, очищенную от леса, вспахивали боль­шим и тяжелым, грубым плугом, в который обычно впрягали быков. Почву разрыхляли мотыгой, киркой и бороной. Сеяли ячмень, в диком виде растущий в Северном Иране, Средней Азии, Закавказье и в Малой Азии. Были известны просо, овес, бобы и лен. Затем были акклиматизированы рис и кунжут (сезам). Большое значение имело искусственное орошение. В Ригведе сохранились молитвы о ниспослании дождя, а также молитвенные обращения к священным рекам с просьбой увлаж­нить почву во время разлива, чтобы обеспечить плодородие земли и даровать людям хороший урожай. В «Атхарваведе» упоминается «вода, добытая копанием земли». Позднее систе­ма искусственного орошения достигла значительного развития. В «Законах Ману» порицается человек, «отклоняющий тече­ние воды и склонный перегораживать его», т. е. незаконно при­сваивающий чужую, может быть, общинную воду. С течением времени техника земледелия усложняется, особенно в связи с имущественным расслоением. Богатые люди имеют возмож­ность лучше и глубже вспахивать тяжелый грунт, применяя усиленную упряжку (6—12 быков). В более поздних текстах упоминаются две жатвы в году. Земледелие считается почтен­ным и добродетельным занятием, которое разрешается жрецу, наряду с более древним «собиранием зерна». Богатые жрецы могли иметь не только сосуды для хранения зерна, но и целые зернохранилища с запасом зерна для всей семьи на три года, как об этом говорится в более поздних «Законах Ману». Более развитые формы земледелия получили свое полное развитие значительно позднее, но даже в древнем эпосе Махабхараты земледелие и скотоводство считаются основными видами хо­зяйства. В одной легенде рассказывается, как три могущест­венных асура (демоны, противники богов, мифические «не-бо- ги») решили завоевать все «три мира» (т. е. всю вселенную), причем в результате этого страшного побоища «исчезло земле­делие и скотоводство, земля с разрушенными городами и оби­телями, усеянная костями и скелетами, приняла ужасный вид».

Источники и древние памятники не позволяют подробно описать развитие ремесленной техники в древнейшей Индии. Только некоторые упоминания в классической литературе поз­воляют говорить о гончарном деле, об обработке дерева, о тек­стильном производстве и довольно развитой металлургии. Из дерева строили жилища, из дерева сооружали колесницы, столь часто упоминаемые в ведической поэзии. Ткани обычно делали из шерсти, лен употребляли реже. Хлопок упоминает­ся в текстах начиная с IV в. до н. э. Однако Геродот сообщает, что индийские воины в персидской армии Ксеркса были одеты в хлопчатобумажные одежды. Большое значение имела метал­

лургия, основанная на применении меди, а затем железа. Брон­зовый сплав делали из олова и свинца. Судя по Геродоту, ин­дийские воины были вооружены луками и стрелами с желез­ными наконечниками. Железные орудия были найдены в развалинах Таксилы и Рупара. Плавка металла достигла боль­шого совершенства. Уже в Ригведе наряду с изготовите­лями колесниц и оружейниками упоминаются плавиль­щики.

Общественный строй Северной Индии, который мы можем восстановить по наиболее древним источникам, в конце II — начале I тысячелетия до н. э. характеризуется наличием до­машней (или семейной) и сельской общины, значительным раз­витием патриархальной семьи и возникновением древнейшего рабовладения. Отличительной чертой общественного строя древней Индии является семейная община, в которой росла и крепла власть патриарха. К. Маркс ярко характеризовал ин­дийские семейные общины, пережиточно сохранившиеся до XIX в., в таких словах: «Эти организованные по-семейному общины покоились на домашней промышленности, на своеоб­разной комбинации ручного ткачества, ручного прядения и ручного способа обработки земли — комбинации, которая при­давала им самодовлеющий характер» ^[XIII].

Современные исследователи указывают, что в древней Ин­дии существовали общины, основанные на общесемейной соб­ственности, на общем жилье и потреблении, на семейных рели­гиозных обрядах. В древнеиндийском языке (санскрите) сохра­нились слова для обозначения родо-племенных, семейных и сельских общин. Эти слова «джана» (ср. древнегреческое γεvoς—род), «вишь» (ср. древнеславянское «весь» — село, за­друга, большая семья), наконец, «грама» — сельская община. По мере роста производительных сил кровное родство все боль­ше заменялось, соседством и появилась новая социальная ячей­ка — сельская община. Стоявший во главе этой общины выбор­ный начальник назывался «грамани» (староста).

В Ведах мы находим отголоски древнего общинного строя. Индийский историк С. А. Данге полагает, что древний ритуал яджны является пережиточным отражением в религии общин­ного способа производства, когда добытые общинниками про­дукты распределялись и потреблялись сообща. Стада находи­лись в общем загоне. Центром жизни общины был очаг, в кото­ром поддерживался священный огонь. В общинном амбаре хранили основные продукты питания, зерно, молоко, масло и т. п. Особая площадка (махаведи) служила для повседневных работ, для совместного питания, а также для решения общих дел на общинном собрании.

Превращение семейной общи­ны в сельскую территориальную общину нашло отражение в обы­чаях и в терминах. Так, родст­венниками теперь считаются те, которые совершают общий культ почти легендарного предка и на­зываются «сапинда», хотя сте­пень родства в разросшейся об­щине установить весьма трудно. Сельская община, управлявшая­ся общинными и родо-племенны­ми советами (сабха, самити), а также сельскими старостами (вишьпати), являлась основой малоподвижного и медленно раз­вивающегося социального строя, пережитки которого сохранялись в Индии до недавнего прошлого. По мере развития производитель­ных сил и имущественного рас­слоения внутри общины выделя­ется слой зажиточных людей. Из их среды обычно выбираются должностные лица, управляю­щие хозяйством и руководящие военными действиями. Они рас­пределяли общинные продукты и

Статуэтка Гарпократа из Так- военную _добычу. Эти начальни- СИЛЫ _r> _fr,

ки общины (брахманаспати, га- напати) сосредоточивают в своих руках богатства — стада, оружие, украшения, металлы; они пользуются лучшими участками земли. Военные командиры сперва были и руководителями хозяйства. Но впоследствии вы­деляются, с одной стороны, люди, руководящие хозяйством общины и совершающие религиозные обряды, — брахманы, с другой — военные вожди — кшатрии. Обе группы образуют слой зажиточной общинной аристократии. Появление частной собственности все больше подтачивает устои семейной и сель­ской общины. Выделяются отдельные семьи — как богатые крупные патриархальные семьи, так и семьи бедняков. Имуще­ственное и классовое расслоение углубляется.

Большое значение имела патриархальная семья, в которой имущество и власть находились в руках мужа и отца, главы семьи (гриханати, дампати). Только отец имел право совершать жертвоприношения в честь предков. Религия освящала власть патриарха, который мог отдать в наем, продать или убить

младшего члена своей семьи. Законы Ману ярко характеризу­ют приниженное положение женщины: «Девочка, молодая или даже пожилая женщина ничего не должны делать по своей во­ле, даже в (собственном) доме. В детстве женщина должна под­чиняться отцу, в молодости — мужу, по смерти мужа— сы­новьям. Женщина никогда не должна быть самостоятельной. Она никогда не должна желать разлуки с отцом, мужем или сыновьями. Покидая их, она подвергает оба (и свое и мужнино) семейства презрению... Она должна повиноваться тому, кому могут отдать ее отец или брат с дозволения отца при жизни и не пренебрегать им после его смерти».

В других статьях законов Ману говорится, что даже плохо­го мужа жена должна почитать, как бога. Женщина не имела права на наследство. Поэтому в сборнике законов Апастамбы среди наследников не упоминаются вдовы. По древнему рели­гиозному обычаю вдова после смерти мужа должна была вслед за ним взойти на костер. Обычай самоубийства вдовы упоми­нается в Атхарваведе. А в эпической поэме «Рамаяна» вдова, сжигающая себя после смерти мужа, называется женщиной, которая соединяется со своим богом, т. е. со своим мужем. В этой же поэме рисуется идеал женщины в образе смирен­ной и покорной, верной своему мужу до смерти героини Ситы.

Укреплению патриархальной семьи содействовал обычай первородства, по которому преимущественное право на наслед­ство имел старший сын; по законам Ману он «может забрать все отцовское имущество, остальные братья должны жить при нем, как при отце». В законах Апастамбы говорится, что стар­ший сын является единственным наследником. Позднее, когда патриархальная семья стала ослабевать, право наследования получают и остальные сыновья, но старший сын всегда сохра­няет право первородства и преимущественного наследования большей части имущества отца. Так, закон выделял старшему сыну добавочную часть в размере V20и лучшей части своего имущества. Стремление всячески укрепить патриархальную семью сохранялось до очень позднего времени.

В древней Индии с патриархальным бытом был связан и обычай продажи детей. Отголоски этого обычая сохранились в религиозных книгах и сборниках законов. При заключении брака, называвшегося «арша», жених «должен дать отцу не­весты быка и корову». Неприкрытой формой продажи невесты был брак, получивший название «асура». О нем в законах Апастамбы говорится: «Если жених платит деньги (за свою невесту) по своему состоянию и женится затем на ней, то этот (брак) называется обрядом асура». В «Махабхарате» гово­рится, что «сын принадлежит тому, от чьего семени он ро­

дился». А по древним законам сын «принадлежал» хозяи­ну семьи.

Общинное землевладение восходит к очень древним време­нам. Землей владели как сельские, так и семейные общины. Рядом и одновременно с укреплявшейся патриархальной семь­ей появлялось право частного владения землей, причем главы патриархальных семей, сосредоточивая значительное имущест­во, владели также и землей. Они назывались «урвараса» (по­лучающий пахотную землю) или «кшетраса» (получающий поле). В законах Ману приводится древнее изречение, напоми­нающее поговорку: «Поле (принадлежит) вырубившему лес», — которое приписывается «знающим прошлое» (т. е. муд­рецам). Очевидно, в глубокой древности расчистка земли от леса давала право владеть той землей, которая постепенно превращалась в частную собственность. Конечно, это право на частное владение землей распространялось лишь на пахотные земли, а пастбища еще долго оставались в общинном вла­дении.

Однако это имущественное расслоение не могло привести к полному распаду древних семейных общин, которые основыва­лись на общем хозяйстве, и сельских общин, которые зижди­лись на общинном землевладении. В «Махабхарате» приво­дятся слова древнего мудреца Вибхавасу: «По глупости многие хотят устроить раздел (богатств), хотя такой раздел приводит к раздору между родичами». В той же поэме описы­вается благодатная и богатая страна Чеди, где мужчины «не добиваются раздела со своими отцами и преданы благу своих родителей». Очевидно, в этом предании отразились взгляды сторонников общинного строя, которые считали этот порядок идеальным, а всякий раздел имущества между родственника­ми — вредным новшеством.

Развитие ремесленных производств и торговли все же рас­шатывали общины, «вырывали» из них наиболее зажиточных людей, эксплуатировавших в своем хозяйстве рабов. В эту эпоху военнопленных обычно обращали в рабство. В ритуале яджны сохранились воспоминания о том, как в древности пленников приносили в жертву богу огня Агни. Но в историческую эпоху их только ставили на жертвенную площадку и обмахивали го­рящей головней. Вместо людей приносили в жертву животных. Пленников же стали обращать в рабство. В Ригведе встречают­ся молитвы о приобретении рабов и говорится о дарении рабов. Слово «даса» означало враг, варвар, раб. В источниках, наря­ду с другими категориями рабов, упоминаются рабы, «захва­ченные под знаменем», т. е. во время войны. Рабство в древней Индии долго сохраняло домашний, патриархальный характер. В больших и богатых патриархальных семьях было много ра­бынь и рабов, которые обслуживали хозяйство древнейших ра-

Совладельцев. В перечнях различных категорий рабов на одном из первых мест упоминаются рабы, «рожденные в доме» (гри- хаджа). Одним из источников рабства была и долговая кабала, на что указывают сборники законов. Кабальный должник не был рабом в полном смысле слова, хотя жестокая эксплуата­ция ставила его фактически в положение раба и постепенно приводила к порабощению бедняков богачами. Отличительной чертой древнеиндийского рабства было одновременное сохра­нение различных степеней порабощения, различных категорий рабства, его широкое развитие и в то же время во многих случа­ях сохранение его домашнего, патриархального характера. Ра­бов покупали, продавали, дарили и наследовали. Сборники законов регулировали в некоторой степени отношения между рабами и свободными. Рабы использовались не только в до­машнем хозяйстве, но также в царском и государственном хо­зяйстве, наконец, на оросительных работах.

Сословное оформление общества. Варны (касты)

Развитие рабства приводит к углублению классовых противоречий. Родовая аритток- ратия , состоящая из старейшин , племен­ных вождей и жрецов , противопоставля­ется простому MapoAy^,объединенному в общины (вишас). В Ригведе говорится, что общины «склоняются перед вождем (раджан), которому пред­шествует брахман». Внутреннее имущественное расслоение, войны и порабощение туземцев завоевателями создают предпо­сылки для оформления рабства и двух древнейших антагонис­тических классов: рабовладельцев и рабов. Стремление укре­пить этот древнейший рабовладельческий строй приводит к по­явлению особой социальной системы, так называемой кастовой системы. Эта система должна была установить определенные взаимоотношения между родовой аристократией жрецов и вои­нов, с одной стороны, и массой свободного населения — с дру­гой, а также между завоевателями и покоренным населением. Наконец, в рамки кастовой системы должны были уложиться взаимоотношения между богачами и бедняками, рабовладель­цами и рабами, сводившиеся в основном к господству рабовла­дельческой аристократии, которая эксплуатировала подневоль­ный труд рабов и обедневших, разорившихся общинников. Служа классовым интересам рабовладельцев, индийская соци­альная система варн делила все общество на четыре основные социальные группы, своего рода сословия. Эта социальная сис­тема была зафиксирована в древней жреческой литературе, в частности в сохранившихся более поздних сборниках обыч­ного и жреческого права (дхармашастра), например в законах Апастамбы и Ману. Система варн, отчасти являясь теоретичес­кой, выросла, однако, из реальной общественной жизни, отра­жала существовавшие социально-экономические условия. Она

содействовала той относительной застойности, тому замедлен­ному темпу развития общества, который столь типичен для древней Индии.

Слово «варна» индийского происхождения и означает «цвет», «способ», «сущность», «каста» ^[XIV]. Варны были древними социальными группами, объединявшими в определенных райо' нах людей, связанных общей профессией, общими религиозны­ми обрядами и стоящих на одной ступени социальной лестни­цы. Обязанность членов каждой касты заключать браки внут­ри данной касты создавала представление о том, что все члены касты связаны единством родовых, отчасти родственных свя­зей. Деление людей на варны восходит ко времени разложения родового строя, когда выделяется и укрепляется родовая арис­тократия. Поэтому в более поздних законах Ману вместо слова «варна» иногда применяется слово «джати».

Зачатки этой древнейшей социальной системы возникли уже в период составления Вед, так как в Ригведе упоминаются четыре основные варны. Древние предания, сохранившиеся в «Махабхарате», относят появление «варн» к своего рода «зо­лотому веку», когда все люди были «свободны от забот», когда купцы «не продавали товар неполным весом» и когда добро­детель «никогда не иссякала». Позднее эти представления ста­ли отражать стремление господствующего класса рабовладель­цев использовать древнейшие формы социального расслоения в своих интересах. Время установления первых форм классовой эксплуатации сознательно изображается как время, «когда этой землей стала справедливо править каста кшатриев» (воинов, принадлежавших к высшей привилегированной касте).

Оформление социального расслоения находит отражение в обычном и жреческом праве в виде системы четырех основных варн, которая должна была освятить и укрепить древнейший классовый строй. Учение о происхождении, значении, правах и обязанностях древних варн, из которых впоследствии вырос­ла значительно видоизмененная и усложненная кастовая систе­ма, сохранилось в древнеиндийских книгах, в частности в за­конах Ману и в сборнике законов Апастамбы. Основными вар- нами считались: 1) варна жрецов (брахманов), 2) варна воинов (кшатриев), 3) варна земледельцев, ремесленников и торговцев (вайшьев), 4) варна шудр (низы угнетенных и бесправных бед-

няков, бывших почти на положении рабов, а также факти­ческие рабы). Религиозная идеология древней Индии вырабо­тала особую систему верований, которые обосновывали эту древнейшую кастовую систему и привилегии трех высших каст. В одном предании рассказывается, что из тела обоготво­ренного «прародителя всех существ», которого считали «изна­чальным, первородным» человеком — Пуруши, — им самим были созданы брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры, причем жрецы были созданы из его уст, кшатрии — из рук, вайшьи — из бедер, а шудры — из ног. Соответственно с этим брахманы должны выполнять обязанности жрецов, делом кшатриев яв­ляются «управление и войны», основным занятием вайшьев, должны быть земледелие, скотоводство и торговля, а шудрам предписано услужение высшим кастам «дваждырожденных», в первую очередь жрецам-аристократам. Таким образом, три высшие варны резко противопоставляются четвертой варне шудр. В одной древней брахманской книге рассказывается, что согласно одной легенде сперва перечисляются созданные бо­гом три варны брахманов, кшатриев и вайшьев, а затем гово­рится о рождении народа (праджа) и скота.

Рабовладельцы, которые смотрели на угнетенные массы, как на рабочий скот, считали, что шудры, должны стоять вне религии. Поэтому брахман, по законам Ману, не должен был ни давать шудре советов, ни обучать его религиозному закону и правилам добродетельного поведения, ни налагать на него обетов. По учению брахманов, резкая грань должна была отде­лять три высшие касты «дваждырожденных ариев» от четвер­той касты, в которую входили бедняки и фактически порабо­щенные люди. Каждая варна была своего рода замкнутым сословием. Браки между людьми из различных каст считались недопустимыми. По законам Апастамбы, если мужчина хотя бы приближался к женщине из другой касты, то «они оба со­вершали грех.,, и их сын тоже становится «грешным». По за­конам Ману, сын брахмана и шудрянки попадал в низшую группу людей (чандала), прикосновение к которым оскверняло дваждырожденного, как прикосновение к трупу. Этих людей, несчастных чандала, закон ставил в положение всеми прези­раемых изгоев. Их называли «самыми низкими из людей», Они должны были жить «вне селения», использованная ими утварь «должна выбрасываться». Имуществом их должны быть только собаки и ослы, одеждами — одеяния мертвых. Пища должна им даваться в разбитой посуде. Они имели пра­во носить лишь железные украшения. «Они должны постоянно кочевать,., ночью им не полагается бродить по деревням и го­родам»,

Так брахманские законы запрещали смешение между вар- нами с целью сохранения «чистоты» крови людей высших

53 »

Будда, покидающий свой дом. Рельеф из Гандхара

каст, а на самом деле для обоснования и оправдания права аристократов-богачей беспощадно эксплуатировать трудовые массы. Эти взгляды нашли свое отражение даже в древнем эпосе. В «Махабхарате» говорится, что «смешение варн» есть результат воцарившегося беззакония. Греческие писатели, на­пример Арриан, писали, что смешанные браки между «отдель­ными группами» населения в Индии не допускались и что древние инды не имели права переходить из одной группы в другую.

Система религиозно-бытовых предписаний, оформленная в сборниках брахманских законов, должна была внушить пред­ставление о пропасти, лежащей между высшими и низшими кастами, а фактически между богачами и бедняками, полно­правными и бесправными. Закон требовал не только повинове­ния высшим кастам, но и глубокого к ним уважения. В зако­нах Апастамбы говорится, что «почет должен оказываться тем, кто принадлежит к высшей касте». В законах Ману сохрани­лась древняя норма обычного права, закон эквивалентности возмездия, примененный к условиям классового общества и

кастового неравенства. Виновный в нанесении телесного по­вреждения человеку высшей касты строго наказывался. Если человек подымал руку или палку против человека высшей кас­ты, у него следовало отрезать руку. Если кто «в гневе лягнет ногой, у него следует отрезать ногу».

Особенно высокое положение занимали брахманы, считав­шиеся хранителями традиций и религиозного откровения. Они должны были изучать священные книги и обучать религии лю­дей трех высших каст, а также совершать религиозные обряды. По брахманскому учению брахман считался высшим среди остальных людей и назывался «владыка всех существ». По од­ному праву своего рождения в высшей касте брахман, по зако­нам Ману, имел право на все существующее в мире. Непрохо­димая грань должна была отделять брахмана от шудр, так как общение с шудрами оскверняло брахмана. Поэтому брахман не должен был давать шудре «ни советов, ни остатков (пищи)», предложенной при жертвоприношении. Больше того, шудра не имел права нести на костер тело умершего брахмана, ибо он этим препятствовал умершему «доступ на небо».

Система варн должна была упрочить преобладающее поло­жение завоевателей над покоренным населением, а затем за­крепить господствующее положение родовой и рабовладельчес­кой аристократии, в первую очередь жрецов-брахманов и воинов-кшатриев. Брахманские законы ставили в привилеги­рованное положение людей высших каст, так как разрешали им выплачивать долг постепенно, освобождая их от долговой кабалы. И вместе с тем брахманский закон охранял частную собственность, важнейший устой древнего классового общест­ва. В законах Ману содержатся статьи (гл. VIII ст. 320—322), карающие за воровство штрафом, телесным наказанием и да­же отсечением руки.

Оформление государственной власти

В древнейшие времена в Индии должны были существовать те формы военной де­мократии, которые сложились у некоторых древних народов. Однако отсутствие источ­ников не позволяет проследить процесс превращения племенного союза в древнейшее монархическое государство. В Ригведе и в древнейших частях эпоса отразился древний родо-племенной строй, когда в племенных союзах вож­дя племени выбирали на народных собраниях. Названия этих народных собраний, собраний свободных воинов — самити — сохранились в более позднюю эпоху, когда уже оформилась монархическая самодержавная власть, которая передавалась от отца к сыну. «Махабхарата» рассказывает о том, что люди живут во владениях царя, «владыки мужей, и справедливо им охраняются», так как цари обладают «оком знания». Автор древних преданий изображает царя, «одаренного всеми добро­

детелями..., который мудр и разумен» и которого всегда на­ставляют (ученые) старцы. В классовом обществе религия ук­репляет авторитет царя, так как «царь удовлетворяет богов жертвоприношениями, а... дваждырожденных — исполнением их заветных желаний». Больше того, жрецы учили, что царь есть бог и что приказы царя следует исполнять, как исходящие непосредственно от божества. Царя нередко сравнивали с бо­гом Индра и считали земным воплощением божества. В зако­нах Ману сказано, что царь — «великое божество с телом че­ловека». Поэтому царь считался неприкосновенным, и брах­манский закон сравнивал гнев царя против непокорных с огнем. «Огонь царя сжигает семейство со скотом и накоплен­ным имуществом».

Царь в управлении государством опирался на аппарат бю­рократии, состоявший главным образом из жрецов (брахма­нов) и воинов (кшатриев), людей двух высших каст. Большим влиянием пользовались аристократы из касты кшатриев. В за­конах Апастамбы говорится, что «законные занятия кшатриев отличаются от законных занятий брахманов тем, что кшатрии участвуют в управлении и в военном деле». По законам Ману царь должен был назначать сановников из среды «храбрых, опытных в военном деле, благородного происхождения и испы­танных». Тут же эти сановники названы «наследственными», очевидно, они должны были принадлежать к замкнутым, на­следственным высшим кастам.

В древнейших книгах упоминаются факты, говорящие об управлении страной. В период образования древнейшего рабо­владельческого государства появляются военное и судебное ведомства. Опорой государства была армия, делившаяся на четыре вида войск: пехоту, конницу, колесницу и слонов. Ши­рокое применение получили лук и колесницы. Поэтому воен­ное искусство называлось «луковедение» (дханурведа). Слоны, входившие в состав армии, наводили особый ужас на инозем­цев. Возможно, что дрессировка слонов и использование их в военном деле были заимствованы позднейшими народами у древних индийцев. В «Махабхарате» описывается система во­енных подразделений. Мелкое подразделение «патти» состояло из пяти пеших воинов, трех коней, одной колесницы и одного слона. Каждое следующее подразделение в три раза превыша­ло предшествующее. Существовала система военного обучения. Воинов обучали сражаться на колесницах, на слонах, на конях и в пешем строю, владеть мечом и палицей, метать копья и дротики, а также действовать в смешанном бою.

В мирное время войска размещались «среди двух, трех, пя­ти или ста селений для охраны страны». Во время завоеватель­ных походов классовая и захватническая роль армии выража­лась в грабеже, причем религиозные традиции и древние зако­

ны устанавливали особые принципы распределения военной добычи среди воинов. По законам Ману, следовало отдать «луч­шую долю царю». Царь, наделенный высшей военной властью, командовал армией и в то же время обладал высшей судебной властью. Поэтому он должен был жестоко карать преступни­ков, ибо по представлениям того времени только наказания могли удержать человека от преступлений и сохранить неиз­менным классовый строй. «Где идет черное, красноглазое на­казание, уничтожающее преступников, там подданные не воз­мущаются» (законы Ману).

Классовый закон требовал от правителя наказания винов­ных главным образом для того, чтобы не «произошло переме­щение высших и низших», чтобы «все варны не испортились бы», чтобы «не произошло возмущение всего народа». Эти сло­ва ясно подчеркивают классовый характер законов, суда и цар­ской власти. Очевидно, вся система наказаний должна была предупредить восстания среди трудовых масс, доведенных до крайности тяжелыми формами эксплуатации.

Политическую историю Индии можно изу-

Индия в VI—IV вв. чать на основании письменных источни- до н. э. ков лишь начиная с середины I тысячеле­

тия до н. э. Около VI в. до н. э. в Северной Индии существовал ряд государств, среди которых выделяют­ся два значительных — Магадха и Кошала. Царство Магадха находилось в бассейне среднего течения Ганга (современный Бихар). Столицей Магадха был город Раджагрха (ныне Радж- гир). К северо-западу от Магадха было расположено царство Кошала (современный Ауд) со столицей Шравасти (теперь Са- ваттхи). Эти два государства вели борьбу за преобладание и гос­подство в Северной Индии, главным образом в бассейне Ганга. В период возвышения царства Кошала царь Камса расширил пределы государства, завоевав княжество Каши с главным го­родом Каши (современный Бенарес). Царство Магадха усили­лось во время царствования династии Шайшунага. Особенно известен пятый царь из этой династии — Бимбисара (519— 491 гг. до н. э.), покоривший царство Анга в бассейне нижнего Ганга. Бимбисара вел политику дипломатических союзов, ко­торые он скреплял династическими браками. В VI в. до н. э. Персидское государство Ахеменидов входит в соприкосновение с Северо-Западной Индией, где персы столкнулись с индийски­ми племенами гандхара и асвака.

В период возникновения внешней торговли древней Персии Дарий I отправил для изучения восточных границ и прилегаю­щих к ним стран специальную экспедицию под начальством Скилака. Эта экспедиция обследовала течение Инда до его устья. Завоевательная политика персидских царей привела к покорению некоторых областей вплоть до долины Инда. В Бе-

хистунской надписи, наряду с другими областями Персидско­го государства, упоминается Гандхара, расположенная в Севе­ро-Западной Индии. В Персепольской и Накши-Рустамской надписях упоминается провинция Индия, включавшая часть долины Инда (современный Синд и Восточный Пенджаб). Ин­дийские области считались богатейшими сатрапиями Персии. Индийская провинция платила персидскому царю особенно большую дань в 360 талантов золотого песка и, кроме того, по­ставляла войска.

Проникновение персов в области Северо-Западной Индии привело к некоторому взаимодействию между персидской и индийской культурой, в частности в области изобразительного искусства и религии. Между зороастризмом и индийскими религиозными верованиями можно обнаружить черты сход­ства.

В V в. до н. э. Магадха становится сильнейшим государст­вом Северной Индии. На Ганге вырастает большой город Па- талипутра (современная Патна). Цари Магадха завоевывают царство Кошала и в IV в. до н. э. прочно включают в состав своего государства области, расположенные между Гангом и Гималаями. Это было время расцвета Магадха.

Поход Александра Македонского в Индию

Во второй половине IV в. до н. э. Македо­ния стала сильнейшим государством не только на Балканском полуострове, но и в восточной части Средиземноморья, претен­дуя даже на мировое господство. В 334 г. до н. э. македонский царь Александр вы­

ступил против Персии. Одержав ряд побед над персидскими войсками, Александр захватил Малую Азию, Финикию и Еги­пет. Разбив персидскую армию при Гавгамелах, Александр за­нял Месопотамию и крупнейшие города Персидского государ­ства — Вавилон, Сузы и Персеполь. В 330 г. греко-македонские войска проникли в Бактрию с целью окончательного завоева­ния всего Персидского царства. Александр Македонский про­должал захватническую деятельность ассирийских и персид­ских царей, стремившихся значительно расширить восточные пределы своих государств. Но Александр двинулся еще дальше на восток. В 327 г. во главе большой армии он выступил из Бактрии на северо-восток с целью завоевания индийских об­ластей. Греко-македонское войско по долине реки Кабула про­никло в Северо-Западную Индию, достигло Инда и Пятиречья. Некоторые племена, например племя гандхара, находившееся ранее под властью Персии, подчинились Александру. Прави­тель города Таксила присоединился к войскам Александра. Но другие племена и государства Северо-Западной Индии ока­зали сопротивление вторгшимся иноземцам. Правитель одного из больших государств Пенджаба, царь Пор, выступил против

Александра с сильным войском из 30 тыс. пехоты, 4 тыс. всад­ников, 3 тыс. колесниц и 200 слонов. Александр наголову раз­бил его войска, потеряв, однако, около 12 тыс. своих воинов. Одержав ряд блестящих побед, Александр дошел до реки Ги- фазиса, но здесь армия отказалась продолжать поход, и Алек­сандр вынужден был вернуться обратно. Часть македонского войска во главе с Неархом была отправлена морем, а сам Алек­сандр с остальной частью армии возвратился через пустыню Гедрозию и вскоре умер в Вавилоне (323 г. до н. э.).

Восточный поход Александра Македонского, носивший захватнический характер, и завоевание им Северо-Западной Индии имели некоторое историческое значение. Греческий мир теснее соприкоснулся со странами и народами Передней Азии, которые в свою очередь установили связи с племенами и госу­дарствами Северной Индии. Стремясь сблизить Индию с запад­ной частью своего государства, Александр оставил в индий­ских городах греко-македонские гарнизоны, что способствова­ло сближению Индии с эллинистическим миром. Греческое и отчасти персидское влияние стали проникать в западную часть Северной Индии. На территории области Гандхара (современ­ный Кандагар), а также в развалинах города Таксила были найдены скульптуры и монеты, выдержанные в своеобраз­ном греко-индийском стиле. С другой стороны, и индийская культура оказала некоторое влияние на развитие куль­туры эллинистических стран, в частности в области ме­дицины и философии.

Вскоре после ухода Александра Македон- Чандрагупта ского из Северной Индии началось освобо­дительное движение среди индийских на­родов, во главе которого встал Чандрагупта, основавший но­вую династию Маурья. Происхождение Чандрагупты, основате­ля одного из могущественных древнеиндийских государств, окутано туманом противоречивых легенд. По одним сведениям, Чандрагупта был молодым кшатрием, по другим — незакон­ным сыном последнего царя из династии Нанда и даже проис­ходил из касты шудр. Достоверно то, что он был узурпатором. Более поздние сказания должны были оправдать или объяс­нить произведенный им захват государственной власти. Веро­ятно, Чандрагупта выдвинулся в результате большого народ­ного восстания. В смутное время македонского завоевания Чандрагупта, преследуемый властями, бежал в Пенджаб и изу­чил здесь военное искусство греков.

Вставши во главе индийских племен, восставших против македонских гарнизонов, Чандрагупта в 318 г. захватил всю Северную Индию до Нарбады и образовал здесь крупное госу­дарство. Свергнув последнего царя из династии Нанда, Чан­драгупта продолжал деятельность своих предшественников.

После смерти Александра Македонского один из его воена­чальников, Селевк, укрепившись в Сирии, сделал попытку сно­ва завоевать Северную Индию в 305 г. до н. э. Однако, начав войну с Чандрагуптой, Селевк потерпел неудачу. Он принуж­ден был не только отступить, но даже уступить Чандрагупте в обмен на 500 боевых слонов ряд областей своего царства: Арию, Арахозию, восточную часть Гедрозии и страну пара- памисадов. Теперь Гиндужуш стал границей между государст­вами Селевка и Чандрагупты. Царство Чандрагупты было опи­сано греческим писателем Мегасфеном, который, прожив 5 лет в Паталипутре, смог хорошо ознакомиться с жизнью и бытом индийцев этого времени. Мегасфен описал общинное землевла­дение, земледельческое хозяйство, систему управления в го­сударстве Чандрагупты. Чандрагупта и особенно его сын и преемник Биндусара (297—272 гг. до н. э.), в результате нескольких войн образовали большое государство, охва­тывавшее части Афганистана и Белуджистана, Северную Ин­дию и почти весь

Декан.

Хозяйственная жизнь Северной Индии все более развивалась. Области, прилегаю­щие к долинам рек, превратились в цве­тущие земледельческие районы. Искус­ственное орошение позволило расширить количество пахотных земель. Специали-

Экономика и социальные отношения в VI—IV вв. до н. э.

сты-агрономы тщательно учитывали зна­чение погоды и количество осадков, необходимых для той или иной культуры. Наиболее выгодным растением считался рис. Наряду с ним возделывали ячмень, пшеницу, горох, сахарный тростник и даже лекарственные растения. Развитие огородни­чества и плодоводства связано с развитием земледельческой техники. В литературных произведениях упоминаются овощи, перец, виноград, цветники и фруктовые сады. В хозяйствен­ных трактатах говорится о подготовке семян и приготовлении удобрений. По-прежнему сохраняются древние сельские общи­ны, члены которых связаны круговой порукой. Постройка дорог, плотин и каналов и выполнение многих повинностей были тяжкой обязанностью общинников. Особые «надзиратели за земледелием» должны были наблюдать за посевами. В поль­зу государства взимались подати и налоги, главным образом натурой, в частности зерном, которое затем хранилось в боль­ших царских амбарах.

Бедняки в общинах все чаще теряли свои земельные наде­лы и превращались в арендаторов, отдававших иногда владель­цу земли половину урожая. Цари награждали землями бога­чей из высших каст. В одном источнике («Суттанипата») рассказывается о богатом брахмане Каси Бхарадвадже, кото­рый владел большим поместьем. Ему принадлежали большие

ю

Арамейская надпись Ашоки

стада и 500 плугов, при помощи которых его рабы обрабаты­вали его земли. Землю продавали, дарили, сдавали в аренду. Арендная плата взималась обычно в виде определенной доли урожая.

Хлопок, встречающийся в Индии в диком виде, был куль­тивирован и служил для изготовления тканей. В «Артхаша- стре» упоминается хлопок, хлопчатобумажные ткани и те

районы, где они изготовлялись. Наряду с хлопководством рас­пространяется и шелководство. Шелк, шелковые ткани и шел­ководство упоминаются в грамматике Панини и в трактате «Артхашастра». Шелководство и изготовление шелковых тка­ней распространяются главным образом в Восточной Индии. Наряду с местным шелком упоминается и привозной китай­ский шелк.

Ремесла все больше отделяются от сельского хозяйства. Свободные ремесленники объединяются в особые группы, напо­минающие позднейшие гильдии или цехи. Эти гильдии (срени) управлялись советами и начальниками, которые регламентиро­вали цены и качество изделий. В «Джатаках» упоминаются 18 различных ремесленных гильдий. Эти гильдии способство­вали развитию ремесел в определенных районах и передаче ремесленных навыков по наследству. Особенное распростране­ние получили ткацкое дело, основанное на применении шерсти, льна, хлопка и шелка, металлургия и деревообделочное ремес­ло. В «Артхашастре» говорится о различных металлических сплавах и об обработке различных руд. Большое значение по­лучило изготовление железа, из которого делали орудия и оружие. В связи с развитием ремесленных производств появ­ляется специализация отдельных видов ремесла, например, изготовление луков и стрел. Ремесленники селятся в городах и пригородах. Города превращаются в крупные хозяйственные, торгово-ремесленные центры. В «Артхашастре» упоминаются центры ткацкого хлопчатобумажного производства — Ванга, Ватса, Матхура, Апаранга, Калинга и Каси. В городах появ­ляются особые улицы и кварталы ремесленников, например, в Бенаресе была улица резчиков по слоновой кости. Углубляет­ся классовое расслоение. Богачи и аристократы тоже жили в особых кварталах, в роскошных домах, построенных из камня и кирпича, в то время как бедняки ютились в маленьких дере­вянных домах.

Среди городов выделяются наиболее крупные, например Баранаси (Бенарес), Шравасти (Саваттхи), Раджагрха (Радж- гир), Паталипутра (Патна). Торговые пути, шедшие по рекам и караванным дорогам, соединяли отдельные города и государ­ства. Развитие внутренней и внешней торговли привело к по­явлению слоя купцов и к дальнейшему углублению социаль­ных противоречий. Начали устанавливаться торговые связи и с соседними странами, например с Китаем и Бактрией. Появ­ляются и первые медные монеты (кахапана), которые, однако, не имеют определенного чекана и надписей. Позднее их сме­няют золотые монеты.

Все больше углубляются противоречия между богачами и бедняками. Количество рабов увеличивается, развивается рабо­торговля, большие богатства сосредоточиваются в руках бога­

чей (сеттхи), особенно ростовщиков. В рабство обращались военнопленные, несостоятельные должники и преступники. Часто бедняки продавали в рабство своих детей или самих себя, чтобы спастись от голодной смерти. Однако классовый закон, охраняя интересы рабовладельцев, гласил, что для «ариев не должно быть рабства». Усложнение социальных отношений приводит к изменениям кастовой системы. Отдельные пред­ставители высших каст разорялись и оказывались в рядах трудовых масс. В литературе упоминаются брахманы, кото­рые принуждены добывать себе кусок хлеба земледельче­ским или ремесленным трудом.

Временем расцвета рабовладельческого го­сударство сударства древней Индии было царствова-

Ашоки ние Ашоки (272—232 гг. до н. э.). Ашока,

сын Биндусары и внук Чандрагупты, сы­грал крупную историческую роль. От своего отца и деда он унаследовал большое и могущественное государство. Еще при жизни отца Ашока был наместником царя в Северо-Западной, а потом в Западной Индии, получив хорошую подготовку для управления страной. Пребывание Ашоки в больших городах Уджайни и Таксила наложило отпечаток на личность, харак­тер и всю деятельность Ашоки. Эти большие города были куль­турными центрами, где процветали науки и искусства, куда проникали веяния с запада, из Греции. Раскопки в Таксиле обнаружили замечательные памятники архитектуры, скульп­турные произведения, выдержанные в греко-индийском стиле, и множество различных монет. Очевидно, Таксила была круп­ным экономическим и культурным центром Северной Индии в то время.

Ашока вступил на престол в 272 г. еще совсем молодым. О начале его царствования сохранилось мало сведений. Изве­стно, что в 261 г. Ашока начал войну с царством Калинга и завоевал его после упорной борьбы. Так он завершил начатое Чандрагуптой объединение Индии в рамках одного большого государства. Страна Андхра, к юго-западу от Калинги, нахо­дилась в зависимости от Ашоки. Только расположенные на южной оконечности Индии государства Чола, Пандия и Кера- лапутра сохраняли свою независимость. Воспоминания о могу­щественном царе Ашоке и об его огромном государстве нашли отражение даже в цейлонских хрониках. От времени Ашоки уцелели большие памятники религиозного культа (ступы), ка­менные монолитные столбы, пещеры, высеченные в скалах, и, наконец, свыше 30 интересных надписей, характеризующих деятельность и личность Ашоки и указывающих на поддержку им новой религии — буддизма.

Индийские предания приписывают Ашоке большую строи­тельную деятельность. О нем сообщают, что он заменил дере­

вянные здания каменными дворцами и основал в Кашмире новый город Шринагар, построив там «500 монастырей». Да­лее Ашоке приписывают расширение оросительных работ и постройку в городах многочисленных больниц. В одном эдикте Ашока говорит, что он насадил вдоль дорог смоковницы и манговые деревья, вырыл колодцы, построил большое количе­ство помещений с водой для людей и животных.

Обширное государство Маурьев нуждалось в прочном ап­парате государственной власти и управления. Политико-эконо­мический трактат «Артхашастра», приписываемый Каутилье, министру Чандрагупты, а также эдикты Ашоки дают сведения для характеристики сложной системы централизованного и бюрократического управления государством, внутренней и внешней политики. Эта административная система, отчасти существовавшая еще при Чандрагупте, получила дальнейшее развитие при Ашоке. Однако обширные пределы государства требовали изменений в управлении страной. Государство Ашо­ки делилось на большие области, во главе которых стояли члены царской семьи, в частности царевичи, а также высшие сановники (махаматры). Все нити управления сосредоточива­лись в царском дворце. Царевичи правили в областях в каче­стве полновластных наместников царя, а махаматры часто выполняли функции личных «доверенных» царя, которых по­сылали «в отъезд для осмотра» того или иного района или с определенной целью проверить действия местных чиновников или судей. В состав обширной империи Ашоки входили многие области, населенные племенами, стоящими на различных сту­пенях общественного развития. Империя очевидно, включала и племенные союзы как кочевых, так и оседлых племен. Весь­ма возможно, что некоторые из них управлялись выборными племенными вождями.

Большое значение в государстве Ашоки получила торгов­ля, как внутренняя, так и внешняя. Речные и караванные пути вели в соседние страны, в южные области, населенные тами­лами, на запад вплоть до Сирии, на восток — в Бирму. Разви­тие торговли требовало охраны торговых путей и границ. По­этому большое внимание обращалось на развитие военного дела.

Несмотря на кажущуюся прочность, царство Ашоки, ос­лабленное внутренней борьбой и лишенное экономической спайки, распадается вскоре после его смерти. Около 250 г. до н. э. в Бактрии образуется Греко-Бактрийское царство во главе с греческим правителем Диодотом. Его преемники расширяют пределы этого царства, захватывают долину Кабула, Пенджаб и Синд. Греко-бактрийский царь Менандр занимает области до устья Инда, проникает до Ганга и, завоевав большую часть Северной Индии, образует мощное царство. Царства Калинга

и Андхра отделяются и становятся самостоятельными. Пле­мена саков около 100 г. до н. э. вторгаются в Северную Индию и создают здесь особое Индо-Скифское государство.

Внутренняя социальная борьба привела к глубоким измене­ниям общественного строя. Древняя система варн, среди кото­рых особым авторитетом пользовалось аристократическое жре­чество (брахманы), постепенно теряет свое значение. В Индию проникают иноземные влияния. Брахманская религия начи­нает уступать свое место буддизму, который получает боль­шое распространение в III в. до н. э. Ашока в своих эдиктах выступает в качестве сторонника этой новой религии и вся­чески ее поддерживает. Он даже рассылал специальных чи­новников для проверки выполнения «нравственного закона и поведения» (дхармы).

Культура древнеи Индии

Древнеиндийская культура, развитие кото­рой можно проследить на протяжении многих веков, была создана многими на­родами, населявшими Индию в III—I ты­сячелетиях до н. э. В свою очередь индий­ская культура оказала влияние на культурное развитие сосед­них народов. Благодаря большому количеству сохранившихся религиозных сборников, современный исследователь особенно хорошо осведомлен о религиозных верованиях и воззрениях древних индийцев.

Древнейшая религия Индии восходит к тотемизму, обого­творению природы и к культу предков. В древнейших горо­дах долины Инда были найдены примитивные статуэтки бо­гини плодородия, изображения священных деревьев и живот­ных, в частности быка, змеи, слона. Особенно характерно сохранившееся на печати изображение сидящего трехликого бога с рогами на голове, окруженного четырьмя священными зверями. Это типично индийское изображение живо напоми­нает позднейшего бога Шиву, культ которого был впоследст­вии широко распространен. Культ природы нашел свое отра­жение и в Ведах. Солнцу поклонялись, называя его Сурия, небо обоготворяли под именем Варуна. Особенное значение имел культ священного огня и домашнего очага, властителя которого называли Агни, а также культ бога грозы и грома — Индры. В связи с развитием земледелия оформились представ­ления о богине производительных сил природы — Адити, кото­рую считали «общей матерью». Поэтому про богов говорили, что они—«дети или сыны Адити». Слово «адитья» стало обо­значать «боги».

Древний культ природы отражал идеологию, характерную для тех сельских общин, внутри которых социально-экономиче­ские отношения отличались «простотой производственного ме­ханизма». На это ясно указал К. Маркс в следующих словах:

«Мы не должны забывать, что эти маленькие общины носили на себе клеймо кастовых различий и рабства, что они подчи­няли человека внешним обстоятельствам, вместо того чтобы возвысить его до положения властелина этих обстоятельств, что они превратили саморазвивающееся общественное состоя­ние в неизменный, предопределенный природой рок и тем создали грубый культ природы, унизительность которого осо­бенно проявляется в том факте, что человек, этот владыка природы, благоговейно падает на колени перед обезьяной Ха- нумани и перед коровой Сабалой» ^[XV].

Широко был распространен в древней Индии культ огня, связанный с бытом патриархальной семьи. Огонь, как отец, считался священным начальником дома. Домашний очаг был центром семейной жизни как в семейной общине, так и в пат­риархальной семье, где в доме (гриха) властвовал хозяин семьи — патриарх (грихапати). Культ огня восходит к тем древ­ним временам, когда впервые был открыт способ его добыва­ния. Постепенно возник культ священного вечного огня, кото­рый поддерживали особые жрецы. Наряду с домашним огнем поклонялись и небесному огню, называя его «божественным отцом» — Дьяус-Питар. С культом огня был тесно связан культ предков. В «Законах Ману» говорится, что «предки,— это первоначальные божества, свободные от гнева, совершенно чистые, всегда непорочные, миролюбивые, одаренные великими добродетелями ».

Культ предков, возникший при родовом строе, должен был укреплять устои рабовладельческого общества, окружая свя­щенным авторитетом власть богатых аристократов, глав пат­риархальных семей, домохозяев (дампати). Поэтому «Законы Ману» подчеркивают: «Для дваждырожденных обряды в честь предков важнее обрядов в честь богов». Этот древний культ предков был тесно связан со столь же древним культом природы. В брахманских законах говорится, что «предки все­гда удовлетворяются жертвой на местах чистых, на берегах рек, в местах уединенных». Это был вполне подлинный культ реальных предков — отца, деда и прадеда.

В эпоху образования рабовладельческого общества и госу­дарства древние формы религии, культ природы и предков сме­няются новыми религиозными верованиями, имеющими своей целью оправдать классовый строй. Постепенно древние боги природы превращаются в богов — покровителей государства, царя и царской власти. Бог Индра в древнейшие времена изо­бражался в виде грозного божества, убивающего дракона сво­им топором грома и освобождающего небесные воды. Впослед­ствии этот бог грозы превратился в «царя богов» и тем самым

в покровителя земного царя. Соответственно с этим появилось представление о «царстве Индры». Поэтому Индру особенно почитали кшатрии, входившие в состав второй варны воинов, из среды которой обычно выходили основатели царских дина­стий. Само слово «индра» стало обозначать понятие «царь, го­сударь» (как в семитских языках слова «мелек» или «адон»).

По мере образования крупных централизованных госу­дарств возникают элементы единобожия. Единому царю на земле должен был соответствовать единый бог на небе. В связи с этим в кругах высшего жречества, среди брахманов, склады­вается учение о едином творце всего мира — Праджапати: «Он, создавший ясное небо, крепкую землю, сияние мира и свод небесный, измеривший свет сквозь эфирные пространст­ва... Он единый бог над всеми богами». В эпоху усиления брах­манской касты появляется особая жреческая и богословская литература, получившая название «брахманских книг». В них развертывается своеобразное учение о том религиозном ри­туале, который должны знать жрецы-брахманы, совершая древние религиозные обряды и объясняя древнейшие священ­ные книги — Веды. Соответственно с этим появляется представ­ление о том, что существует некий вселенский покровитель касты брахманов в виде исконного творца мира — бога Брах­мы, и в то же время представление о том, что вся каста брах­манов в целом, все «брахманство» образует собой как бы «ми­ровую душу», абсолютное начало, первооснову мира, верхов­ную и извечную космическую субстанцию, которая тоже получила название «брахмы» (в среднем роде). Это учение служило крайнему возвеличению касты брахманов; брахман­ский закон утверждал, что «брахманы — наилучшие между людьми», и поэтому «другие люди существуют по милости брахманов», так как в конечном счете «брахман предназначен для слияния с мировой душой».

Естественно, что только брахманы могли учить людей рели­гии и совершать определенные религиозные обряды. Существо­вали и особые степени посвящения внутри брахманской касты. Брахманы-учителя (гуру) и их ученики должны были следо­вать особым сложным правилам. Ученик должен был слепо подчиняться своему гуру, изучать священные книги, молитвы, обряды, жертвоприношения, законы брахманского строя. Толь­ко после этого он получал право стать жрецом. Так крепла замкнутая каста брахманов.

Однако пытливая мысль человека подтачивала устои этой брахманской религии. Постепенно закрадываются сомнения в истинности догматов брахманской религии. Автор одного ре­лигиозно-философского трактата писал: «Не добро покидать этот мир, ибо кто знает, будем ли мы существовать на том свете или нет».

Даже в произведениях Яджнавайнья, одного из видных учителей брахманизма, звучат горькие ноты сомнения в ре­альности загробной жизни. «После смерти нет сознанья, ибо срубленное дерево вырастает вновь из своего корня, но из ка­кого корня вырастет срубленный смертью человек? Не говорите из семени, ибо оно производится только живущим. Кто раз умер, тот не родится снова».

Так постепенно разлагалась древняя брахманская религия, отражая процесс коренного видоизменения кастовой системы. Против брахманской религии и кастовой системы выступил буддизм, возникший, по преданию, в VI в. до н. э. и получив­ший, как это видно по эдиктам Ашоки, довольно широкое рас­пространение уже в III в. до н. э. Буддизм сложился в период подъема экономики и в значительной степени торговли в рабо­владельческой Индии как идеологический протест против брахманизма и затвердевшей системы варн, мешавших разви­тию социально-экономических отношений в Индии. Особенно резко выступает буддизм против кастовых традиций брахма­низма. В учении Будды нашел свое отражение протест против признания каждого человека, рожденного в касте брахманов, жрецом, получающим по одному праву своего рождения ме­сто в высшем обществе. Будде приписывались слова: «Ни од­ного человека я не назову брахманом только потому, что ро­дившее его материнское лоно принадлежало к брахманской касте. На языке Брахмы говорят многие, сердце и мысль которых обращены к миру. Поэтому я назову брахманом лишь того, кто, отдаляясь от мира, освобождается от всякой страсти».

Древнейшие произведения индийской литературы указы­вают на процесс возникновения и накопления научных зна­ний, чему способствовало появление письменности. Иерогли­фические надписи, найденные при раскопках в долине Инда, свидетельствуют о существовании в Индии еще в III тысячеле­тии до н. э. очень древней системы письма. Однако эти надпи­си до сих пор не разобраны. Распространение алфавитно-сло­говой письменности в Индии восходит к IV—III вв. до н. э. К этому времени относятся надписи, написанные при помощи письменности кхарошти, возникшей из персидско-арамейского письма.

Большинство надписей Ашоки составлено посредством осо­бой древнеиндийской письменности брахми, из которой впо­следствии развилась классическая система письма деванагари, а также другие индийские алфавиты.

Потребности повседневной жизни заставили индийцев уже в древности накапливать наблюдения над явлениями природы. Так появились первые знания в области медицины, астрономии и математики.

В период господства религиозно-магических представлений зачаточные формы научных знаний еще переплетались с рели­гиозными верованиями и магическими представлениями. По­этому указания на врачебные знания сохранились в Ригведе и в Атхарваведе. С течением времени древний знахарь (бхи- шадж — «изгоняющий бесов») постепенно превращается во врача-целителя, хотя его продолжают называть бхишадж. Вра­чи уже имели некоторые анатомические знания и пользовались отдельными терминами, придавая особенное значение мозгу, спинному хребту и грудной клетке, как вместилищам болезней. В Ведах упоминаются разные виды недугов: желтуха, болезнь в суставах, болезнь головы, проказа, «царская немочь» (может быть, легочный туберкулез). Вводятся обобщающие названия для обозначения схожих видов болезни (якшма). Для приготов­ления лекарств очень часто пользовались целебными травами (ошадхи). С развитием этой еще примитивной медицины появ­ляются отдельные врачебные специальности, например, лече­ние внутренних болезней, лечение глазных болезней, хирургия. В брахманских книгах упоминаются хирургические инстру­менты. Умели не только оперировать, но и делать протезы. Накопление медицинских знаний приводит к появлению пер­вых медицинских трактатов, которые относятся к началу новой эры. Автор трактата Самхита Чарака был, возможно, придвор­ным врачом у царя Канишки (I в. н. э.), а часть трактатов Сушрута восходит к V в. н. э. Древнеиндийская медицина имеет точки соприкосновения с античной медициной, что объясняет­ся культурными связями между Индией и Грецией. В Яджур- веде сохранилось упоминание о четырех основных соках орга­низма, о которых писал основатель греческой медицины Гип­пократ. Предписания врачебной этики, сохранившиеся в трактате Чараки, очень близки к высказываниям того же Гиппократа.

Некоторые знания были накоплены и в области астрономии. Наблюдения над кажущимся движением солнца по небосво­ду, над движением и фазами луны, а также над «пребывани­ем» луны среди определенных созвездий (накшатрас) в своего рода «лунных домах», наконец, наблюдения над звездным небом позволили древним индийцам установить фазы луны, лунный зодиак и выработать своеобразную форму календаря. Сперва в году считали 360 дней, потом 366 и только в VI в. н. э. установили более точно длину года. Именно к этому времени относится значительный прогресс в области астрономии. В трактате Ариябхатты утверждается факт шарообразности земли, вращающейся вокруг своей оси, и говорится, что луна заимствует свой свет у солнца.

Значительного развития достигла в древней Индии и мате­матика, на что указывает применение очень больших цифр и

очень мелких дробей. Известны были возведение в квадратную и кубическую степень, извлечение квадратного и кубического корня, уравнения с одним и несколькими неизвестными, квад­ратные и даже неопределенные уравнения.

Таков был тот крупный вклад, который сделали народы древней Индии в сокровищницу мировой культуры. Вполне естественно, что между Индией и соседними странами и обла­стями, в частности Ираном, Средней Азией, Китаем, Бирмой и Индонезией, существовали тесные культурные взаимодействия, которые в значительной степени способствовали развитию культуры в этих странах.