РИМСКИЕ ИМПЕРАТОРЫ ДО КОНСТАНТИНА И ЕГО БЛИЖАЙШИХ ПРЕЕМНИКОВ. (14—388 г. после Р. X.).

а) Тиберий. Калигула. Клавдий. Нерон.

(14—68 г. после Р. X.).

Едва успел закрыть глаза Август, рассказывает Тацит, как консулы, сенаторы, всадники поспешно устре­мились в Рим, чтобы преклонить колени перед Тиберием.

Вначале Тиберий, подобно Авгу­сту, выказывал себя кротким, снис­ходительным и скромным, заботил­ся о бережливости и привел в поря­док правосудие в провинциях. Но скоро он сбросил с себя маску и вы­казал вполне свой лицемерный, ко­варный и подозрительный харак­тер. Чтобы подавить всякое прояв­ление свободной воли, Тиберий со­здал целую систему шпионства. В людях, которые решились преда­ться недостойному занятию донос­чика, в это развращенное время, конечно, недостатка не было. Мно­гие сделали из шпионства настоя­щее ремесло и приобрели благода­ря этому огромные состояния. По­следствием этих доносов были бес­численные процессы об оскорб­лении величества. Всякого, кто сказал или написал что-либо против правления или против осо­бы императора, обвиняли в госу­дарственной измене, в большинстве случаев осуждали и предавали каз­ни, а имущество отбирали в казну. Таким образом монархия преврати­лась в жесточайшую деспотию.

Тиберий, как и Август, не стре­мился к новым завоеваниям и забо­тился лишь о безопасности государ­ства. По его приказанию племян­ник его Германик, сын Друза, дол­жен был отомстить за позор пора­жения в Тевтобургском- лесу. Он совершил три похода в страны, ле­жащие по правую сторону Рейна, опустошил страну марсов, разорил область каттов, освободил осажден­ного Арминием Сегеста и взял в плен Туснельду.

В третий свой поход Германик, отправившись на 1000 судах, выса­дился в устье Эмса и проник до Ве­зера. В долине Идиставиза прои­зошло сражение римлян с герман­цами. Тщетно пытался Арминий во время свидания на одном из бере­гов реки уговорить своего брата Флавия, служившего у римлян, по­служить своей родине. Германцы были подавлены здесь воинским та­лантом римского полководца и чис­ленным превосходством римлян. Арминию и дяде его Ингвиомеру пришлось ради своего спасения об­ратиться в поспешное бегство. Од­нако несколько дней спустя они со­брали новые войска. На этот раз римляне, хотя и не потерпели пора­жения, но понесли такие потери, что Германик вынужден был отсту­пить. Для обратного похода он сно­ва выбрал морской путь из устья Эмса. Но флот сильно пострадал от

Август

бури во время плавания в Северном море, потонуло много солдат. Гер- маник задумывал уже предпринять новый поход, но Тиберий, завидуя его воинской славе, отозвал его к себе.

Мавзолей Августа

Германию вернулся в Рим и от­праздновал блестящий триумф. Пе­ред колесницей победителя, в чис­ле пленных шла и Туснельда со своим малолетним сыном Тумели- ком. При этом зрелище присутство­вал ее отец. Туснельда и отец ее умерли в плену у римлян. Что ка­сается Тумелика, то он впоследст­вии стал гладиатором в Равенне.

Тиберий рассчитал совершенно верно: раздоры между германскими племенами не заставили долго ждать себя. Дело дошло до междоу­собной войны между союзом херу- сков, во главе которого стоял Ар­миний, и союзом маркоманнов, ко­торым руководил Марбод. Реши­тельное сражение произошло на бе­регах реки Саалы в 19 г. по Р. X. Марбод потерпел поражение. Так как воины покинули его, он бежал к римлянам. Марбоду была назна­чена местом жительства Равенна. Здесь в продолжении 18 лет жил он милостыней непримиримого врага и постепенно его прежняя слава угасла.

В 21 году умер Арминий. После отступления римлян и поражения Марбода Арминий стал добиваться единовластия. Это привело его к столкновению со свободолюби­вым народом. Среди собственных родственников Арминия нашелся убийца, кинжал которого положил конец жизни героя. Арминий, гово­рит Тацит, был, без сомнения, осво­бодителем Германии и человеком, который в противоположность дру-

гим царям и полководцам, сражал­ся с римским народом не в начале, его существования, а во время ве­личайшего его могущества. Он не всегда был счастлив в битвах, но кончил войну победоносно. Прожил он 37 лет, владычествовал 12 и долго был воспеваем у варварских народов тех стран.

Мрачный Тиберий становился с каждым днем все недоверчивее. Бо­лее всех возбуждал в нем зависть всеми любимый Германик. Поэтому Тиберий воспользовался случаем отправить его на Восток. Там, в особенности в Сицилии, возникли всякого рода смуты и. раздоры. В течение года Германик привел в порядок тамошние дела. Вдруг Германик заболел самым необъяс­нимым образом. Болезнь окончи­лась смертью, и есть полное осно­вание полагать, что Германика отравил наместник Сирии Гней Пи- зон по приказанию, полученному из Рима. Так печально закончил свою жизнь юный герой. Клонив­шийся к упадку Рим уже не мог явить человека, который равнялся бы по своим талантам с Германи- ком. Его благородная супруга Аг­риппина и его сыновья также пали жертвой страсти к преследованию недоверчивого императора.

Германик

Теперь Тиберий без стыда и со­вести дал волю своим страстям и, подстрекаемый любимцем своим Сеяном, начальником император­ских телохранителей, предавался им с каждым днем все более и бо­лее. Чтобы получить возможность самому управлять делами, Сеян уговорил императора покинуть Рим и избрать своим местопребыванием остров Капрею (Капри). Здесь про­водил Тиберий остаток дней своих в необузданном распутстве. Но ког­да Тиберий узнал, что Сеян, опира­ясь на преторианцев, которые по его совету были переведены в Рим, стал действовать почти с импера­торской властью, то он сместил его с должности и приказал убить.

Свирепый тиран, наконец, забо­лел во время пребывания в своей вилле, в Мизене. Окружающие при­ветствовали уже Калигулу, млад­шего сына Германика в качестве императора, как вдруг старый им­ператор снова пришел в себя. Но префект Макрон и Калигула, стра­шась мести тирана, быстро схвати­ли несколько одеял, набросили их на Тиберия и задушили его (в 37 году после Р. X.).

Нового властителя Гая Цезаря Калигулу прозвали Калигулой сол­даты, когда он был еще мальчиком и носил солдатские сапоги — кали-

662

Памятник Германику

Калигула

ги. Его с восторгом приветствовал весь Рим в надежде, что с его царст­вованием начнется новая эра. И в самом деле, первые месяцы своего правления Калигула представлял полную противоположность своему предшественнику. Он прекратил процессы о государственной изме­не, освободил заключенных из тю­рем, приказал привезти в Рим прах Агриппины и торжественно поста­вил его в царской усыпальнице, устроил в цирке блестящие зрели­ща для народа и самым щедрым об­разом одарил солдат и беднейших граждан. Но потом внезапно в по­ведении Калигулы произошла сильная перемена. Ее причиной следует считать всевозможного ро­да излишества и величайшее рас­путство, которым он предавался и которые совершенно разрушили его и без того слабый от природы организм. То, что теперь представ­лялось испуганным взорам римлян, можно было считать порождением безумства. Расточительность и жес­токость Гая Цезаря Калигулы не имели границ. Всю государствен­ную казну, собранную Тиберием, Калигула растратил на угощения народа, театральные зрелища, бои гладиаторов, травли диких зверей и на дорогостоящие здания. Так, например, он приказал построить мост длиной в 30 километров через залив между Вайями и Путеолами. Самого себя Калигула провозгла­сил богом и всенародно являлся в образах различных богов, то Юпитером с ’перунами в руке, то Нептуном с трезубцем, то Аполло­ном с цитрой.

два трибуна Херея и Сабин убили его в одном из театральных про­ходов.

Преемники Калигулы оказались нисколько не лучше его. Когда пре­торианцы после убийства Калигу­лы начали грабить дворец, то они нашли притаившегося в одном из углов 50-летнего Клавдия, брата Германика. Он спрятался здесь из страха за свою жизнь. Однако пре­торианцы приветствовали Клавдия как императора и понесли на носилках в свой лагерь. Слабый те­лом и умом Клавдий скоро совсем отстранился от управления госу­дарственными делами и посвятил себя литературным занятиям, но в то же время предавался распутст­ву и находил удовольствие в зрели­щах цирка. Между тем в столице делами распоряжались его бесстыд­ные жены, сперва Мессалина, кото­рая в отсутствие своего супруга до­шла до такой дерзости, что вступи­ла в брак с одним молодым римля­нином, а после убийства Мессали­ны, Агриппина со своими любимца­ми Палласом и Нарциссом. Всяко­го, кто им не нравился или отно­сился к ним без должного благого­вения, они беспощадно казнили. Целый ряд благородно мысливших мужей, множество сенаторов, всад­ников поплатились жизнью за свое упорство. Составился заговор, но он был раскрыт. Среди осужденных на смерть находился и Цецина Пет.

Флейтистка

Вторая супруга Клавдия, Агрип­пина употребила все свои усилия, чтобы обеспечить престол за своим сыном от первого брака — Неро­ном. Заметив расположение импе­ратора к.его родному сыну Британ­нику, она с помощью известной со­ставительницы ядов Локусты отра­вила своего супруга медленно дей­ствующим ядом, который она всы­пала в любимое его кушанье — грибы (в 54 г.).

Нерону было 17 лет, когда он вступил на престол с помощью пре­фекта преторианцев Афрания Бур- ра. Под влиянием этого честного человека, а также философа Сене­ки, Нерон в течение первых пяти лет держал себя в границах уме­ренности. Управление и правосудие были приведены в образцовый по­рядок, система доносов уничтоже-

665

Клавдий ’

на, лихоимство в провинциях стро­го преследовалось и виновные в нем подвергались тяжелым наказа­ниям. Но затем с Нероном про­изошла такая же внезапная переме­на, как с Калигулой. Казалось, он хотел вдвойне, втройне вознагра­дить себя в чувственных наслажде­ниях и в жестокости, от которых он до тех пор воздерживался. Первой жертвой стал Британник. Чтобы освободиться от этого соперника, Нерон при помощи Локусты прика­зал отравить его во время обеда. Настоящей виновницей этого гнус­ного преступления была мать Не­рона Агриппина. Она упрекала своего сына в том, что первую роль при императоре играет уже не она, а посторонняя женщина, его любов­ница Актея. Вместе с тем Агриппи­на грозила Нерону, что она разоб­лачит преступление, с помощью, ко­торого он достиг престола и объ­явит, что законный наследник — Британник. Вторая любовница Не­рона, Поппея Сабина восстановила его и против самой Агриппины. Обостренно подозрительный тиран приказал своему наперснику Ани- цету, командовавшему флотом в Мизене, заманить ее на роскошно убранный корабль, устроенный та­ким образом, что одна часть его внезапно отделялась и находившие­ся на ней неминуемо должны были потонуть. При вступлении матери на корабль, сын простился с ней са­мым нежным образом. Но задуман­ному преступлению не суждено бы­ло случиться. Корабль потонул, но Агриппина была вытащена из воды одной из своих подруг и успела скрыться в загородном доме на бе­регу Лукринского озера. Но здесь ее все-таки разыскали и убили по­досланные Нероном люди.

Со смертью Бурра, погибшего по всей вероятности от яда, и со вступ­лением в его должность безбожного Тигеллина, который вместе с импе­ратором вел распутную жизнь и был исполнителем его злодеяний, Нерон все больше погрязал в поро-

Мессалина

Нерон

ках и преступлениях. В угоду По- ппее Сабине он прогнал законную жену, добродетельную Октавию, и впоследствии приказал убить ее. Но несколько дней спустя уда­ром ноги убил и Поппею. Чтобы повторить зрелище горящей Трои,

Агриппина

Британник

Нерон приказал поджечь Рим с разных концов. Страшный пожар бушевал девять дней, и не считая множества домов, в которых жил простой народ и которые большей частью были построены из дерева,- истребил много роскошных храмов и художественных произведений греческого зодчества. На месте раз­валин Нерон приказал провести прекрасные улицы и воздвигнуть великолепный дворец, который он назвал «золотым домом». Народ, полный отчаяния, бродил между развалинами своих жилищ. Нерон старался успокоить его даровой раздачей хлеба и устройством необ­ходимых помещений. Но старания его не имели успеха: волнение до­стигло опасной степени и грозило ему гибелью. Тогда Нерон прибег к дьявольскому средству — обви­нил в поджоге христиан, которых, как ему было известно, ненавидел народ. Нерон предоставил этих не­счастных на полный произвол раз­драженной черни. Христиан казни­ли, подвергая самым жутким истя­заниям. Их зашивали в шкуры ди­ких зверей и бросали на растерза-

ниє собакам. Некоторых сажали в шерстяные мешки, обливали смо­лой, затем расставляли в садах Не­рона и, с наступлением темноты, зажигали, точно живые факелы. По преданию, во время этого первого гонения на христиан погибли апос­толы Петр и Павел. Первый был распят на кресте, а второму отруби­ли голову (64 г. после Р. X.).

Но кровожадное чудовище в об­разе императора было одержимо и тщеславием. Нерон хотел, чтобы его прославляли и как художника. Для этого он расхаживал по ули­цам в качестве певца и цитриста и заставлял аплодировать себе на­нятых за деньги людей. Он также принимал участие в публичных со­стязаниях на колесницах. Он, на­пример, предпринял большое «ар­тистическое путешествие» в Гре­цию и подобно победителю на Олимпийских играх увез с собой домой почетные венки, полученные им от льстивого народа, который рукоплескал его скоморошеским вы­ходкам.

Почти шесть лет продолжались ужасы Нерона. Наконец, несколько знатных мужей составили против него заговор. Во главе заговорщи­ков стал Гай Пизон. Но в тайну за­говора было посвящено слишком много лиц, и он был раскрыт. Не­рон стал'страшно мстить всем, кто был уличен в участии в заговоре. Не считая Пизона и других, при­шлось поплатиться жизнью поэту Лукану и философу Сенеке. По­следний сам вскрыл себе ' вены. Имения казненных были отобраны в казну. Малодушный и раболеп­ный сенат постановил отпраздно­вать торжественным богослужени­ем спасение императора.

Процессы об оскорблении вели­чества и казни все продолжались.

Сенека

Нерон налагал свою смертоносную руку на всех, кто по своему обще­ственному положению, образова­нию или добродетелям казались ему опасными. Для сбора непомер­ных сумм, необходимых для удов­летворения своего неистовства, Не­рон приказывал производить в про­винциях самые варварские поборы.

Наконец чаша его позорных дел переполнилась. В Галлии восстал наместник Юлий Виндекс, а в Испа­нии Сульпиций Гальба. Юлий Вин­декс предложил Сульпицию Гальбе стать императором, и легионы одобрили этот выбор. Гальба вы­ступил на Рим. Высланные против

него Нероном легионы перешли на его сторону. Получив об ЭТОМ ИЗВЄ-/ стие, поднялся и сенат. Он объявил Нерона врагом отечества и провоз­гласил Гальбу императором. Поки­нутый всеми, Нерон скрылся в за­городном доме одного из своих вольноотпущенников. Но скоро мстители были уже близко. К месту его убежища приближался отряд всадников. Услышав стук копыт, Нерон, трепеща сам перед кинжа­лом, приказал заколоть себя одно­му из вольноотпущенников, сказав при этом: «Какой великий худож­ник умирает!» Он умер на 31 году жизни. Со смертью Нерона угас дом Юлия — Клавдия (в 68 г. по­сле Р. X.).

б) Гальба. Отон. Вителлий. Веспасиан.

(68—79 г. после Р. X.)

До сих пор на престол вступали наследники умершего императора, хотя и не существовало такого за­кона. Теперь же императоров стали выбирать солдаты и преимущест­венно преторианцы. Следствием та­кого порядка вещей стало то, что часто из-за престола боролись.меж- д$ собой два и более кандидата в императоры и редко кто из них умирал, естественной смертью. Так случилось и с Гальбой. Вследствие того, что он не так щедро одарил преторианцев,как они того ожида­ли, он был убит ими после полуго­дичного правления, и на место Гальбы на престол был возведен Отон, наместник Лузитании. Едва прошло три месяца со времени вступления Отона на престол, как легионы, стоявшие на Рейне, про­возгласили императором своего полководца Вителлин. Войска Ото­на были разбиты при Бедриаке Ви- теллием, и Отон сам заколол себя. Он был человек благородный и ви­дя, что счастье изменяет ему, не хо­тел отдавать вторично на бойню преданных ему людей.

Со своей стороны и Вителлий не дожил до конца года, в котором он * был провозглашен императором. Он был известен как величайший обжора и ежедневно съедал по че-

Гальба

тыре сытных обеда, любил напра­шиваться в гости к своим хорошим друзьям, иногда к нескольким в один день. При этом ни один из них не смел угостить его обедом дешев­ле тридцати тысяч рублей. Извест­но, что за несколько месяцев он истратил на свой стол около 70 миллионов рублей. Своим обжорст­вом и невоздержанностью Вител- лий заслужил всеобщее презрение, вследствие чего легионы, стоявшие в Сирии и Египте, провозгласили императором своего полководца Флавия Веспасиана. В это время Веспасиан был занят войной с. иудеями и весьма охотно согласил­ся на призыв войска. Он поручил окончание войны своему сыну Ти­ту, а сам выступил в Италию. Еще до прибытия Веспасиана паннон- ские легионы под предводительст­вом Антония Прима взяли присту­пом Рим, захватили в плен Вител- лия и, протащив его со страшными ругательствами по улицам, разо­рвали на части, а труп стащили на железном крюке в Тибр.

С Веспасианом на престоле воца­рился дом Флавиев. Веспасиан (69—79 г. после Р. X) снова вос­становил благоустройство и поря­док, очистил сенат и сословие всад­ников от недостойных членов и сам первый подавал пример умеренно­сти и простоты. Благодаря величай­шей бережливости, он вновь попол­нил совершенно уже истощенную государственную казну и в то же время покровительствовал наукам и искусствам. Веспасиан назначил общественных учителей красноре­чия (риториков) с хорошим содер­жанием, основал библиотеку и при­казал вновь построить сгоревшие при Нероне дома граждан. Ко вре­мени Веспасиана относится также великолепное сооружение Колоссе- ума (развалины которого под на­званием Колизей существуют и по настоящее время). Полководец Вес­пасиана — Цереалис успешно сра-

жался с восставшими батавами, ко­торые под командованием Клавдия Цивилиса и в союзе с германцами и галлами пытались основать об­ширное государство. Напрасны бы­ли усилия молодой прорицательни­цы Веледы, старавшейся предсказа­ниями и ободрениями воодушевить восставших. Существовавшие меж­ду ними несогласия были причиной неуспеха их восстания, и под конец они снова подпали римскому игу. Веспасиан удовольствовался тем, что приказал казнить галльского предводителя Юлия Сабина, при­нявшего со своими легионами уча­стие в восстании, и его жену Эппо- нину. Они девять лет скрывались в одной пещере, пока не были выда­ны изменниками.

В 70 году пал наконец и Иеруса­лим. Иудеи при Нероне восстали вследствие того, что прокуратор Гессий Флор своим корыстолюбием и несправедливостью, грабительст­вом и взяточничеством навлек на себя ненависть народа. Народ иудейский со времени подчинения своего чуждому владычеству посто­янно находился в возбужденном со­стоянии, потому что никак не мог примириться со своим подневоль­ным, униженным положением и по­стоянно с нетерпением ожидал из­бавления от иноземного ига через Мессию. Самые страстные и нетер­пеливые из иудеев, называвшие се­бя зилотами, то есть ревнителями, заключили между собой союз и по­клялись во что бы то ни стало изг­нать чужеземцев. Они завладели Иерусалимом, разрушили дворец первосвященника и истребили го­родской архив со всеми находивши­мися в нем долговыми документами и ввели в городе преисполненное всевозможных ужасов грозное правление. Во всем сирийском на­местничестве между язычниками и иудеями началась дикая междо­усобная борьба, сопровождавшаяся жестокими убийствами. В конце ле-

Веспасиан

та 66 года сирийский наместник Цестий Галл выступил против Иерусалима. Но после того, как ему удалось уже овладеть северной частью города, он был отброшен назад рассвирепевшими шайками зилотов под предводительством Си­мона и с такими потерями, что вы­нужден был поспешно отступить. Во время обратного похода Цестий Галл потерял еще 5000 человек и все военные запасы. Тогда Нерон послал в Иудею Веспасиана, кото­рый с войском из 60000 человек по явился прежде перед иудейским городом Иотопатой. Иудейский историк Иосиф Флавий в течение шее-, ти недель мужественно и успешно защищал Иотопату, но наконец го­род пал вследствие измены одного перебежчика. При этом погибло 40000 иудеев. Иосифу удалось спас­тись с 40 знатнейшими гражданами и укрыться с ними в одной пещере. Когда же убежище их было откры­то, то они бросили между собой жребий и умертвили друг друга, за исключением Иосифа и еще одного иудея. Эти последние рассудили, что лучше сдаться римлянам. Вес­пасиан помиловал их. Затем рим­ский полководец продолжал свое победоносное наступление. Все по­путные города были взяты присту­пом, и Веспасиан сделал уже все приготовления, чтобы окружить Иерусалим, когда, повинуясь при­зыву легионов, должен был отпра­виться в Италию, чтобы вступить на императорский престол.

Командование над войсками под Иерусалимом принял сын Веспаси­ана Тит. Следуя своему кроткому характеру, Тит несколько раз пред­лагал осажденным пощаду под условием сдачи города. Но зилоты и слышать не хотели о сдаче. Со слепым фанатизмом преследовали они умеренных, предлагавших вой­ти в соглашение с римлянами. Предводители умеренных были от­крыто казнены на улицах. Но и между самими зилотами возник­ли несогласия. Образовалось две партии: одна под предводительст­вом Иоанна Тискала, другая под предводительством Симона, и они вступили между собой в открытую борьбу. Но этого, казалось, было мало, и как бы для того, чтобы еще более увеличить общее замеша­тельство, образовалась еще третья партия под предводительством Еле­азара. Каждая из трех враждебных между собой партий заняла извест­ную часть укреплений. Елеазар за­нимал верхнюю часть храма, Иоанн нижнюю, а Симон — город. Однако, несмотря на внутренние раздоры, римляне встретили самое упорное сопротивление. Бедствия и голод в переполненном людьми городе дошли до таких ужасающих разме­ров, что одна мать убила свое дитя и съела его. Одновременно свиреп-

Триумфальная арка Тита в Риме

ствовала и чума, и целые тысячи трупов были выброшены за стены. Не взирая на такое положение ве­щей, все предложения Тита были отвергнуты самым оскорбительным образом, и он приказал распинать на крестах всех, кто попадется в руки. Вследствие этого приказа­ния почти каждый день целым сот­ням несчастных, которые выходили из города собирать траву и коренья в качестве пропитания, приходи­лось на глазах защитников города умирать ужасной смертью.

После взятия приступом внеш­них стен, Тит направил все силы против Храмовой горы, которую зи­лоты превратили в настоящую кре­пость. Они все еще верили, что храм их не может быть взят; сам Иегова должен был защитить его. Однако римские осадные колонны все более и более приближались. Наконец, 10 августа 70 года Храмо­вая гора была взята приступом. Тит охотно желал спасти величест­венное здание, но один римский солдат бросил в него горящую го­ловню, и оно запылало вдруг ярким пламенем. Священные места обра­тились в позорище ужаса и мерзо­сти. Победители предались неис­товствам грабежа и разбоя. Никого и ничего не щадили, все было унич­тожено, все драгоценности ограбле­ны или истреблены. В заключение всего солдаты осквернили и самую Святая Святых совершением в ней языческих жертвоприношений.

Однако верхний город, куда спас­лись Иоанн и Симон, не был еще взят. Отчаянная борьба продолжа­лась здесь еще 18 дней. Наконец, стены и башни пали под ударами таранов, и легионы ворвались в го­род. Все, что попадалось на пути, было уничтожено, дома ограблены и преданы огню. Во время этой ист­ребительной войны погибло более миллиона иудеев, а более ста тысяч.

было взято в плен, продано в раб­ство или оставлено в живых лишь для того, чтобы впоследствии по­гибнуть в римском цирке в бою гладиаторов и в травле дикими зве­рями. Сильнейших и знатнейших из пленников Тит выбрал для свое­го блестящего триумфа, который он отпраздновал в Риме. Позади его колесницы шли Иоанн и Симон. Последний из них был немедленно казнен, а первый умер в темнице. Иосиф Флавий, составитель исто­рии Иудейской войны, описывает необыкновенный восторг римского народа при зрелище проносимых сосудов храма, священнических одежд и других драгоценностей, а равно и священных книг законов. Триумфальная арка, построенная в честь победы Тита, возвышается в Риме и по настоящее время. На ней можно видеть прекрасные ба­рельефы, изображающие иудейские религиозные обряды, жертвенные сосуды и т. п. Кроме того нашлось несколько медалей, выбитых в честь победителя.

Медаль в память покорения Иудеи

в) Тит. Домициан. (79—96 г. после Р. X.).

После смерти Веспасиана на пре­стол вступил сын его Тит. Посколь­ку он вел до этого распутный образ жизни, а на должности префекта телохранителей подавал повод к обвинению в жестокости, то теперь от него ожидали мало хорошего. Однако, став императором, Тит ста­рался все устроить к лучшему. Он сделал много для блага государст­ва, а многочисленными проявлени­ями милосердия заслужил такую любовь, что его называли «любо­вью и утехой рода человеческого». Тит считал потерянным день, в ко­торый никому не оказал благодея­ния. Часто слышали, как он гово­рил, что от императорского престо­ла никто не должен уходить с пе­чалью. К доносчикам же Тит отно­сился с беспощадной суровостью.

Во время правления Тита над го­сударством разразились великие бедствия. В Риме появилась чума, а в течение трех дней свирепство­вал ужасный пожар. Самым же гу­бительным бедствием было разру­шительное землетрясение, совпав­шее с извержением Везувия, когда были засыпаны три города: Герку- лан, Помпея и Стабии (79 г. по­сле Р. X.).

Во время этого извержения погиб естествоиспытатель Плиний Стар­ший. Племянник его Плиний Млад­ший в одном сохранившемся пись­ме оставил нам описание этой ката­строфы и смерти своего дяди. «Дя­дя желал наблюдать вблизи это нео­быкновенное зрелище и для этого сел в Мизене на корабль и отпра­вился к Стабиям. Это происходило 24 августа. Из кратера конуса горы вдруг показалось страшное черное

облако; из него вырывалось пламя, блистала молния, притом гораздо сильнее обыкновенной- Потом каза­лось, что облако как будто опуска­ется и закрывает все море. Скоро это облако закрыло от наших взо­ров остров Капри и мыс Мизену. Начал падать дождь из пепла, спер­ва не. очень густо, но вскоре все гу­ще и гуще. Беглецы обратились к Плинию и стали просить его, что­бы он не ехал дальше. Но все было напрасно. «С храбрыми счастье!» — воскликнул он и приказал дрожав­шим от страха гребцам грести к Стабиям. В то время, когда все, что. могло бежать, бежало, он спо­койно спал у своего друга. Но оста­вавшиеся на улице рабы разбудили его, опасаясь, что низвергавшийся все больше и больше пепел не за­градил бы выход в море или чтобы не обрушились стены, колебавшие­ся от землетрясения. Они вышли, пошли к морю. Для защиты от па­дающей пемзы положили себе на головы подушки. Густой мрак осве­щался только факелами; воздух был настолько удушлив, что им ед­ва можно было дышать. Внезапно Плиний упал мертвый на землю».

Засыпанные города были откопа­ны археологами через много веков после этого события: Помпея в 1748, Геркуланум в 1738 и Стабии в 1754 годах. Больше всех раскопа­на Помпея, на месте этого города нет никаких новых построек, он был покрыт плотным слоем пемзы и пепла и со своими хорошо сохра­нившимися улицами, храмами, те­атрами, лавками, домами частных лиц дает нам ясное представление о подробностях частной жизни, представляет обширный материал для исследователей древности. Улицы настолько узки, что две по­возки могут лишь с трудом разъ­ехаться на них; дома частных лиц по большей части малы, низки и только в один этаж. Вокруг четы­рехугольных дворов расположены в

Внутренний вид одного из домов в Помпеях

правильном порядке небольшие комнатки, получающие свет только через отверстие широкой двери. Наружный вид домов очень про­стой, но замечается большая забот­ливость о внутреннем их украше­нии. Даже в домах ремесленников полы выстланы мозаикой, стены разрисованы; домашняя утварь — лампы, треножники, канделябры, бронзовые и глиняные сосуды кра­сивы и изящны. В Неаполе есть большой археологический музей, где собраны вещи из раскопанных городов.

К великому огорчению своих под­данных, Тит умер после двухлет­него правления. Ему наследовал со­вершенно не похожий на него его брат Домициан (81—96 г.). Уже в молодости Домициан выказал се­бя человеком грубым, ленивым и жестоким: по несколько часов в де* ь он занимался тем, что уби­рал мух. Став императором, он мог

Домициан

дать полный простор своим свире­пым наклонностям. Домициан был деспотом вроде Тиберия и Нерона. Он получал наслаждение от зре­лищ гладиаторских сражений и смертных казней. Жертвами его подозрительности стали многие лю­ди высшего и среднего классов. Жестокое правление Домициана опиралось на преторианцев, кото­рым он значительно увеличил жа­лование. Деньги для этого он добы­вал от процессов об оскорблении величества. Как и Калигулу, Доми­циана соблазняла слава полковод­ца, и он предпринял поход против

• даков, живших по среднему и ниж­нему течению реки Данувий (Ду­най). Несмотря на то, что Домици­ан ни разу не обнажил свой меч при этом походе, он отпраздновал триумф и провозгласил себя «Дак­ским».

Во время правления Домициана было закончено завоевание Брита­нии, которое оыло начато еще Юлием Цезарем и продолжено им­ператором Клавдием, который по­корил прибрежные области вплоть до Темзы. Наместником в Брита­нию Веспасиан отправил Юлия Аг- риколу. Агрикола был настолько же благоразумен и человеколюбив, . насколько храбр и предприимчив. Он покорил всю Британию до ре­ки Твид, проник в Каледонию (Шотландия), обратил в римскую провинцию южную часть этой стра­ны и хотел предпринять новый по­ход, чтобы завоевать и северную часть Каледонии, а также остров Ибернию (Ирландия), но в 85 году завистливый Домициан ото­звал его.

Кладбище я Помпеях

В правление Домициана было возбуждено второе гонение на хри­стиан, во время которого апостол Иоанн был сослан на остров Пат­мос в Эгейском море, где он напи­сал «Апокалипсис» (откровение).

677

Когда Домициан высказал намере­ние уничтожить приближенных к нему лиц, он был убит по приказу своей прекрасной, умной, но без­нравственной супруги Домиции.

г) Императоры

второго столетия после Р. X.

Жестокому Домициану наследо­вал, по желанию сената и народа, сенатор Нерва (9—98 г.). Одушев­ленный самыми лучшими намере­ниями, простой в обращении и бе­режливый, кроткий и справедли­вый, он старался залечить тяжелые раны, нанесенные государству его предшественником. Но Нерва был уже в преклонных летах, кроме то­го, ему недоставало силы характе­ра, которая была необходима для врачевания всех общественных зол. Поэтому Нерва выбрал себе в по­мощники энергичного полководца Ульпия Траяна.

После смерти Нервы на импера­торский престол и вступил этот са­мый Траян (98—117 г.). Он стал заботиться о беспристрастном пра­восудии и о хорошем управлении провинциями. Сам Траян в обраще­нии с придворными подавал пример простоты и бережливости. Траян отказался платить дань дакам (це­ною этой ежегодной дани при До­мициане был куплен мир с этим опасным врагом). Когда даки вторг­лись в Мизию, Траян выступил против них в поход, перешел через замерзший Дунай и разбил войска дакского царя Децебала, чем выну­дил его униженно просить о мире. Когда же побежденные даки вновь взялись за оружие, Траян вторично выступил против них в поход, при-

Нерва

казал построить через Дунай мост на 20 сваях, вторгся в самую Да­кию и овладел ее столицей. Деце- бал лишил себя жизни, его народ, лишенный предводителя, вынужден был покориться римлянам. Траян обратил Дакию в римскую провин­цию. Таким образом, для римлян открылась новая обширная страна, богатая хлебом, лесом и металла­ми. В ней были проведены дороги, построены мосты, на равнинах и в горах возникли новые города, и там, где прежде обитал грубый, ди­кий народ, расцвели торговля и промышленность.

В воспоминание о военных дейст­виях в Дакии, Траян приказал воз­двигнуть в Риме колонну, которая существует и в настоящее время. Витая мраморная лестница в 192 ступени ведет на ее вершину, где некогда стояла статуя Траяна, а впоследствии на ее место была по­ставлена статуя апостола Петра.

Траяну приходилось оберегать границы государства и на Востоке. Малой Азии и Сирии угрожали парфяне, поэтому Траян выступил против них, покорил Армению и Месопотамию, взял города Ктеси- фон и Селевкию и осадил город Татру в Аравийской пустыне. Здесь он получил просьбу сената возвра­титься в Рим и решил последовать этому приглашению, но дорогой за­болел и умер в Киликии. Кончина Траяна вызвала всеобщую печаль. Насколько любили Траяна и сенат, и народ, видно из приветствия, с которым они обратились к следу­ющему императору: ’«Будь счастли­вее Августа и лучше Траяна!»

Траяну наследовал его двоюрод­ный брат Элий Адриан (117— 138 г.). Его главные усилия были обращены на восстановление мира, поэтому он отказался от тех завое­ваний своего предшественника, ко­торые можно было утвердить за со­бой лишь новыми войнами. Из-за этого Адриан отказался от южной части Каледонии, а для защиты Британии от вторжений пиктов и скоттов приказал построить «Ад­рианов вал». Парфянам Адриан возвратил область, лежащую на восток от Евфрата, и вновь признал царем парфянским Хозроя, смещен­ного Траяном. Особенно гордился

Колонна Траяна в Риме

Адриан тем, что он старался быть самостоятельным и лично обо всем заботящимся правителем. Он путе­шествовал по, всем провинциям, чтобы самому видеть положение народа. Эти путешествия он совер­шал в сопровождении весьма огра­ниченной свиты и большею частью пешком, с непокрытой головой. Продолжительную остановку еде- • л ал Адриан в Афинах и в Алексан­дрии, так как эти города снова ста­ли центром процветания наук, а он всегда интересовался литературой.

На месте разрушенного Иеруса­лима Адриан основал языческо-рим­скую колонию «Элию Капитолий­скую», а на Храмовой горе прика­зал воздвигнуть храм Юпитеру Ка­питолийскому, чтобы сделать для иудеев невозможным на будущее время всякое обособленное сущест­вование. Иудеи, возмущенные та­ким осквернением священного мес­та, восстали еще раз под предводи­тельством некоего Симона. Он, опираясь на пророчество из: четвер­той книги «Чисел» Моисея, («вос­сияет звезда от Иакова — и восста­нет человек от Израиля, и погубит князи Моавитские, и пленит вся сыны Сифовы»), называл себя Вар- Кохавом, т. е. «сыном звезд», и вы­давал себя за Мессию. Ослеплен­ный народ восторженно приветст­вовал его, и даже сами ученые книжники, например, знаменитый Рабби Акиба, признали Симона по­сланником Божьим. Адриан отпра­вил в Палестину лучшего своего полководца Юлия Севера. Побе­дить иудеев, сражавшихся с муже­ством отчаяния удалось лишь после двухлетней войны. Более полумил­лиона иудеев пало в сражениях; остальные были рассеяны по всей земле. Города и деревни были со­вершенно опустошены. С этой вой­ной Иудейское государство прекра­тило свое существование.

Увлекаемый тщеславием, Адриан построил себе великолепную гроб­ницу в виде крепости. Незадолго до смерти Адриан усыновил Тита Ав-

Адриан

релия Антонина и умер в Байях в 138 году.

Антонин, унаследовавший власть от приёмного отца, получил про­звище Пий, т. е. «кроткий». Он пра­вил 23 года и в течение этого вре­мени, как второй Нума или Тит, благодетельствовал римскому госу­дарству. Антонин вёл жизнь совер­шенно простого человека и расхо­довал государственные деньги то­лько для полезных целей, поэтому в его царствование повсюду про­цветало благосостояние. Он вновь овладел освобожденной Адрианом южной частью Каледонии и прика­зал возвести вал из земли на гра­нице между северной Каледонией и римской провинцией. Антонину наследовали его приёмные сыновья, Марк Аврелий и Луций Вер.

Марк Аврелий (161—180 г.) пра­вил сначала совместно с братом, но вскоре Луций Вер совершенно от­странился от государственных дел и, как истый эпикуреец, весь отдал­ся наслаждениям, которым преда­вался и прежде. Марк Аврелий, на­оборот, как последователь стоиков,

Мавзолей Адриана

Антонин

был человеком строгой нравствен­ности. Он с величайшим рвением старался выполнить задачу, выпав­шую на его долю. Главным предме­том его заботы было правосудие и управление. Внешнее положение государства в это время было тако­во, что оно нуждалось в самом энергичном правителе. В пределы империи вторглись парфяне. Авре­лий разбил их с помощью своих преданных легатов и отвоевал Кте- сифон и Селевкию. Ещё опаснее была война с маркоманнами и ква­дами, начавшаяся в 167 году и про­должавшаяся много лет. Жившие к северу Дуная германские племе­на, особенно маркоманны и квады, узнав о слабости пограничных гар­низонов, громадными толпами пе­решли границу и проникли до Ак- вилеи. Марк Аврелий предприни­мал три похода против диких пол­чищ. После, упорного сопротивле­ния маркоманнов он нанёс им ре­шительное поражение в окрестно­стях Карнунта. Затем и квадов при­нудил к заключению мира. Подоб- • ное вторжение германских племён происходило и на других границах римской империи и стало предвест­ником позднейшего всеобщего дви­жения — великого переселения на­родов. Из среды покорённых наро­дов многие молодые люди поступа­ли на службу римлянам и скоро стали играть в жизни Рима замет­ную роль; другие переселились в пограничные провинции: Панно­нию, Мйзию и Дакию.

Когда велись войны с германски­ми племенами, в Риме свирепство­вала чума. Не помогали ни искупи­тельные жертвы жрецов, ни меди­цинские средства знаменитого вра­ча Галена. Город был охвачен па­никой. Война не была ещё оконче­на, как в Виндобоне (Вена) импера­тор умер от чумы в 180 году.

«Философу на престоле» насле­довал его недостойный еын Коммод (180—192 г.), далеко превосходив­ший в своей безумной жестокости самого Нерона. Подобно Нерону, он 735 раз публично выступал на арене в качестве гладиатора, чтобы его прославляли как «римского Геркулеса». За каждый свой выход

Марк Аврелий

Коммод приказывал выплачивать себе из государственной казны по 1 миллиону сестерций. На эти деньги он покупал мир у маркома- нов и принимал в ряды легионеров всё большее число отрядов герман­ских войск, не предвидя, что в ско­ром времени они могут иметь реша­ющее значение. Смерть Коммода была насильственной, какую он и заслужил. Супруга Коммода, Марция, дала ему яд, а когда заме­тила, что этот яд действует слиш­ком медленно, приказала борцу Нарциссу удавить его.

д) Императоры третьего столетия

После Коммода следует ряд так называемых «солдатских императо­ров». С этого времени преторианцы по своему произволу и возводили, и низвергали императоров, боль­шую часть их они- же и убивали. Только немногие из этих императо­ров заслуживают более подробного описания. Под их бессильным ски­

Септимий Север

петром государство, уже давно страдавшее от внутренних пороков, исполинскими шагами шло к поли­тическому распаду.

За Коммодом следовал 67-летний городской префект Пертинакс. Изб­ранный в январе 193 года, он был убит уже в марте того же года пре­торианцами, недовольными его ску­постью и строгой дисциплиной. Окровавленную голову Пертинакса преторианцы принесли на копье в свой лагерь. Затем произошло не­вероятное событие: императорский престол был пущен преторианцами на продажу с публичного торга. Се­натор Дидий Юлиан предложил са­мую высокую цену и получил пре­стол. Возмущённые подобным позо­ром легионы восстали сразу в трёх местах: в Британии, в Сирии и в Иллирии, где военачальником был Септимий Север. Септимий Север во главе своих испытанных легио­нов форсированным маршем дви­нулся на Рим. Трусливые прето­рианцы убили Юлиана после его 66-дневнего правления. Не встре­тив ни малейшего сопротивления, Септимий Север вступил в столи­цу. Первым делом он обуздал пре­торианцев. По его приказанию, они должны были сложить оружие и были уволены со службы. Их лагерь был занят иллирийскими войсками. Опираясь на эти войска, Септимий Север ввёл в Риме воен­ную деспотию. Без дальнейших разговоров он приказал казнить 41 сенатора, которые показались ему непокорными, и взялся сам управлять всеми делами. Септимий Север приказал сделать важные ис­правления в правосудии и поручил знаменитым законоведам Ульпиа- ну, Павлу и Папиниану составить новый свод законов. Он совершил поход на парфян и завоевал их сто-

683

Лагерь преторианцев в Риме

лицу Ктесифон. Уже в довольно преклонном возрасте Септимий Се­вер предпринял рискованный поход против пиктов и скоттов в Каледо­нию. Но предприятие это не имело успеха как из-за мужественного со­противления неприятеля, так и су­

Каракалла

рового климата и трудностей похо­да. Южная часть Каледонии вновь была покинута, и границей госу­дарства стал Адрианов вал. Рас­строенный таким оборотом дел, му­чимый подагрой и опечаленный расстроенными отношениями в се­мье — распутством жены Юлии Домны и безнравственностью обоих сыновей, Септимий Север умер в 211 году.

Септимию Северу наследовал его кровожадный сын Каракалла (211—217 г.). Он умертвил своего брата Гету, а затем провозгласил его богом со следующими язвитель­ными словами: «Он может быть бо­гом только в том случае, если не будет больше жить». Каракалла приказал также казнить и привер­женцев Геты, около 20000 человек и даже учёного законоведа Папини- ана за то, что тот отказался произ­нести речь в оправдание брато­убийства. Любовь к роскоши и страсть к расточительности застав­ляли Каракаллу искать любых спо-

684

Зала в термах Каракаллы

собов для добывания денег. Чтобы увеличить налоги, он даровал всем свободным жителям империи рим­ское гражданство. В Риме Каракал­ла построил великолепные термы (бани), украшенные статуями и картинами, с мраморными бассей­нами, библиотекой и спортивными залами. Во время похода в Парфию свирепый император был убит по приказанию начальника претори­анцев Макрина, который и завла­дел императорской властью в 217 году.

Макрин был в скором времени убит солдатами, которые возвели на престол мнимого сына Каракал­лы 17-летнего Бассиана Антонина, жреца сирийского бога солнца. Став императором, он принял имя Гелиогабал. Со вступлением Гелио- габала на престол в Риме водворил­ся порок в самом отвратительном виде. Гелиогабал опозорил трон бе­зумной жестокостью, распутством и расточительностью. По его при­казанию были произведены много­численные казни знатных людей, было введено безнравственное си­рийское богослужение, а однажды он приказал усыпать улицы золо­тым песком. Наконец, и он был убит преторианцами в 222 году.

Наследником Гелиогабала стал его двоюродный брат Александр Север. Благодаря влиянию своей благородной матери, Александр Се­вер был благоразумным и кротким правителем, хотя, к сожалению, да-

Гелиогабал

Александр Север

же в зрелом возрасте проявлял слишком мало самостоятельности и энергии, что было особенно необ­ходимо из-за страшной распущен­ности солдат. Вследствие своего миролюбивого характера Алек­сандр Север крайне неохотно ре­шался на военные предприятия. Но в это время в Азии произошли та­кие угрожающие перемены, что не оставили ему другого выбора, как взяться за оружие.

До этого времени самым опасным врагом римлян в Азии были парфя­не. Как раз в описываемое время против парфянского царя Артабана IV восстал один перс, по имени Ар- дшир, сын простого солдата Сасса- на, разбил его во многих сражениях и основал Новоперсидское царство Сассанидов, которое с этих пор ста­ло опасным соседом Римской импе­рии. Ардшид потребовал от Рима возвращения персам той части Азии, которой некогда владели Кир и Дарий. Когда он получил отказ в этом, то вторгся в Месопотамию.

Александр Север в 231 году высту­пил против Ардшира и нанёс ему страшное поражение. Ардшир вы­нужден был заключить мир и от­ступить из Месопотамии. Однако многочисленные трудности этого похода по непроходимым гористым местам или по песчаным пустыням, стрелы и копья неприятеля произ­вели и в римских легионах значи­тельное опустошение. По возвра­щении из Азии император вынуж­ден был отправиться на берега Рейна и Дуная, так как в этих ме­стах германцы стали вторгаться на римские территории. Здесь Алек­сандр Север был убит в 235 году недовольными солдатами под пред­водительством фракийца Максими­на, который своей силой и храбро­стью заслужил уважение воинов.

Со вступления на престол Мак­симина Фракийца в империи начи­нается эпоха всеобщих смут, пре­рываемых лишь на короткое время. Империя сделалась игрушкой гру­бых солдат, которые не заботились ни о чём другом, как только об удовлетворении своих низменных страстей, что должно было немину­емо привести государство к гибели. Быстро чередовались один за дру-

686

Максимин Фракиец

гим возводимые на престол и низ­вергаемые войсками цезари. Один из них, Филипп Аравитянин, сын атамана разбойничьей шайки в Аравийской пустыне (244—249 г.), праздновал в 248 году с большой пышностью день тысячелетнего су­ществования города Рима в то са­мое время, когда римское государ­ство уже было расшатано в своём основании. Даже следующий импе­ратор, необыкновенно способный Деций (249—251 г.), если бы и цар­ствовал дольше, не был бы в состо­янии задержать всеобщее падение. Всё сильнее становился напор гер­манских племён на границы импе­рии, внутренняя слабость которой не могла укрыться от их взоров. В течение третьего столетия в стол­кновение с римлянами вступали алеманны, франки, а со времени Деция и готы. Деций и погиб в сра­жении с готами, произошедшем в Мизии.

Далее правили: трусливый Галл •(251—253 г.), купивший мир у го­тов; храбрый, но несчастный Вале­риан (253—260 г.), который был взят в плен персидским царём Са- пором и терпел от него жестокое обращение. После Вал'ериана на­ступила борьба между некоторыми претендентами на престол Галие­ном, Авреолом, Тетриком и про­чими.

После этих десятилетних смут на престоле появляется энергичный Аврелиан (270—275 г.), сын бедно­го арендатора из Сирмия, который прославился во время войны с гота­ми. Ему хоть на несколько лет уда­лось восстановить порядок и задер­жать распад империи. Аврелиан разбил при Фануме-Фортуне але­манов, которые уж проникли в до­лину реки По, и совершенно раз­громил их во втором сражении при

Зиновия

Павии. Для того, чтобы защищать' столицу от нападений варваров, Аврелиан решил построить креп­кую стену, которая была закончена уже после его смерти.

Разбив на Марне галльского пра­вителя Тетрика и покорив Галлию, Аврелиан выступил против Сирии. Здесь в оазисе Пальмира сириец Оденат основал независимое госу­дарство и успешно сражался с пер­сами. После смерти Одената его су­пруга Зиновия, эта «вторая Семи-

687

Аврелиан

Развалины Пальмиры

рамида», одарённая мужественным, властолюбивым характером, про­должала управлять государством и даже увеличила свои владения новыми завоеваниями в Египте и Малой Азии. Против этой Зино­вии и выступил Аврелиан и разбил её в двух сражениях при Антиохии и Эмезе. Пальмира была взята, ца­рица хотела спастись бегством, но была настигнута и приведена в Рим. Как только Аврелиан ушёл из Пальмиры, её жители восстали, он вторично выступил против них и на этот раз совершенно разруш:"¹» ве­ликолепный город, блистательное средоточие торговли и образован­ности. И поныне стоят величест­венные развалины, свидетельству­ющие о былом великолепии этого города.

Аврелиан намеревался совер­шить поход против персов, но был убит во Фракии по наущению свое­го секретаря. Войско и народ опла­кивали смерть энергичного прави­теля, но развращенный сенат был рад освобождению от власти- стро­гого Аврелиана.

После него на престол вступил Проб (276—282 г.). Он следовал примеру Аврелиана, железной ру-

Проб

кой отбросил назад наступавших германцев, франков на нижнем Рейне, алеманов на верхнем Рейне, бургундов и вандалов, которые вторглись в Галлию. Проб также перешел через Рейн и принудил племена западных германцев к ми­ру; с ними был заключен договор,

Диоклетиан

по которому они обещали прекра­тить свои разбойничьи набеги и до­ставлять римским гарнизонам на Рейне хлеб и скот. Для защиты го­сударственных границ Проб закон­чил строительство пограничных укреплений, начатое еще Траяном и Адрианом. В Европе очень дол­гое время сохранялись остатки это­го укрепления, которые люди назы­вали «Чертовой стеной». Но Проб навлек на себя нелюбовь солдат тем, что он для отвращения от праздной и распутной жизни зани­мал их в мирное время полезными работами. В Галлии и Паннонии он заставлял их разводить виноград­ники, осушать болота, проводить дороги. Когда Проб потребовал от солдат усиленной работы в Сирмие, они возмутились и убили его.

В правление Диоклетиана (284— 305 г.) единство империи совершен­но нарушилось. Этот император, сознавая невозможность защитить государство от наступавших со всех сторон варваров, разделил верхов­ную власть. Он провозгласил свое-' го друга Максимиана соправителем с титулом «августа». Максимиан должен был из Милана управлять Италией и Африкой. Сам Диокле­тиан взял на себя управление Вос­током и перенес свою резиденцию в город Никомедию в Вифинии. Ди­оклетиан установил при своем дво­ре обычаи и образ жизни восточ­ных государей. Себе в помощники он взял Галерия, бывшего некогда пастухом, а в помощники к Макси- миану назначил Констанция Хлора, кроткого и образованного человека. Обоим он дал титул «цезарей». Га- лерий получил в управление Илли­рию и страны по Дунаю, Констан­ций — Галлию, Испанию и Брита­нию. Резиденция первого из них была в Сирмие, а второго сначала

в Августе Тревиров (Трир), а по­том в Эбораке (Иорк). Вследствие этого Рим перестал быть центром империи и, так как посещался Ди­оклетианом очень редко, то вскоре утратил и свой блеск.

В 305 году Диоклетиан удивил весь мир решением сложить с себя императорское достоинство. Ему надоели непрерывные беспокойства и опасный сан, который для многих был роковым. Одновременно с Ди­оклетианом от престола отрекся и Максимиан. Диоклетиан удалил­ся в Далмацию и там жил до 313 года в городе Салоне, в своем дворце, окруженном роскошными садами. Максимиан жил в своей вилле, в Лукании. Он появляется впоследствии еще раз в качестве претендента на императорский пре­стол.

Императорами стали теперь Га- лерий и Констанций, которые нахо­дились на окраинах Римской импе­рии. В Риме же преторианцы про­возгласили августом Максенция, сына Максимиана. Максенций взял отца в соправители. Констанций Хлор умер в 306 году, и на его мес­то вступил сын его Константин.

После отречения Диоклетиана от престола произошли всеобщие бес­порядки. Претенденты на импера­торский престол вступили между собой в ожесточеннейшую войну. Кровавая гражданская война про­должалась целых 18 лет. Наконец, в 312 году дело дошло до реши­тельного сражения между Максен- цием и Константином. При выступ­лении с войском из Галлии в Ита­лию, чтобы низвергнуть Максен­ция, Константину явился на небе лучезарный крест с надписью: «Сим знамением победишь». Кон­стантин, уже и раньше благосклон­но настроенный к .—".«стианству

нюю Италию и приблизился к Ри­му. Максенций с войском выступил навстречу. Кровавое столкновение произошло недалеко от вечного го­рода, у так называемых «Красных утесов». Максенций был разбит и бросился с моста в Тибр, где и погиб. Константин вступил в Рим как победитель и стал властителем западной части империи.

Лициний

своей матерью Еленой, украсил свое боевое знамя изображением креста. Быстрым, победоносным по­ходом прошел Константин Верх-

Константин

На востоке империи правил Ли- циний. Константин устроил с Лици- нием свидание в Милане, заключил с ним союз и для большего его укрепления выдал замуж за Лици­ния свою сестру Констанцию. Важ­нейшим документом этого свидания стал «Миланский эдикт о терпимо­сти», по которому христианам пред­ставлялось право свободно совер­шать свои обряды (313 год). Таким образом, с победой над Максенцием был решен и вопрос, какая религия будет отныне государственной.

Дружба свояков была непродол­жительной. Поводом к раздору по­служило следующее обстоятель­ство. Константин выдал свою сест­ру Анастасию замуж за знатного римлянина Вассиана и наименовал его «цезарем», но медлил с,наделе­нием его провинциями. Раздосадо­ванный этим Вассиан обратился к Лицинию. Тот благосклонно при­нял и выслушал послов Вассиана и начал с ним тайные переговоры. Но Константин раскрыл все по­дробности замышляемого против него заговора, казнил Вассиана, а Лицинию объявил войну. В Пан­нонии и во Фракии Константин раз­бил войска Лициния, и противники заключили мирный договор. По этому договору власть Лициния от­ныне распространялась лишь на Фракию, Малую Азию, Сирию и Египет; Грецию, Македонию и Ду­найские провинции Константин присоединил к своим владениям. Но Константин не желал терпеть при себе соправителя и восемь лет спустя, в 324 году, начал войну против Лициния. После нескольких поражений Лициний сдался и от­рекся от императорского титула, получив обещание, что ему будет сохранена жизнь. Но через не­сколько месяцев из-за совершенно не основательных подозрений Кон­стантин приказал удавить Лициния и его сына.

е) Константин—единовластитель. (325^337 г.).

Правление Константина произве­ло важные перемены не только в религиозном, но и в политиче­ском отношении. Город Рим уже давно потерял свое первенствую­щее значение, и Константином овладела честолюбивая мысль основать новую столицу, которая затмила бы древний Рим своим блеском. Его выбор пал на древ­нюю Византию. Этот город был очень удобно расположен на Бос­форе, соединяющем два моря, с превосходным заливом, очень под­ходящим для устройства гавани. Кроме того, здесь был чрезвычайно благоприятный климат и необыкно­венно плодородная окружающая местность. Этот город с окружаю­щими его возвышенностями можно было довольно легко превратить в неприступную твердыню. Нако­нец, отсюда удобнее было бороться с непримиримыми врагами римлян: с германцами на Дунае и новопер- сами на Евфрате. Новый город стал быстро строиться. Он должен был называться Новым Римом, но скоро получил имя Константинополя.

Были преобразованы и государ-

Государственные сановники

ственные учреждения, во многих чертах они носили восточный ха­рактер. Вокруг особы монарха группировался, но в почтительном отдалении, целый сонм должност­ных лиц в нисходящей постепенно­сти по чинам и достоинству, и при­том с новыми титулами. Ближе всех к императору стояли члены государственного совета или тайно­го кабинета, все любимцы импера­тора; они носили титул «сиятель­ных». Затем следовали «знатные», за ними шли «достопочтенные» и т. д. Гражданская власть (управ­ление, правосудие и государствен­ные финансы) была совершенно от­делена от власти военной, чтобы честолюбивые полководцы не мог­ли захватить верховную власть. Во­енная власть была п^~сдаг^та двум главнокомандующим: начальнику конницы и начальнику пехоты.

Константин разделил всю .импе­рию на четыре префектуры или эк­зархата: Восток, Иллирию, Италию и Запад. Восток составляли Египет, Сирия, Месопотамия, Армения и Малая Азия; в Иллирию входили Паннония, Дакия, Македония и Греция; Италия, наряду с собствен­но Италией содержала в себе Се­верную Африку, острова Средизем­ного моря и Альпийские области до Дуная; Запад охватывал Галлию, Британию и Испанию. Во главе каждой из этих четырех префектур в качестве высшего гражданского сановника стоял префект. Префек­туры распадались на 14 епархий, а епархии — на 116 провинций. Епархии были подчинены викари-

Полководец ям, а провинции — проконсулам, консулам, ректорам или президен­там. Войска каждой провинции на­ходились под начальством герцогов или графов.

Вся система государственного устройства была составлена так, чтобы гражданские и военные дол­жностные лица имели возможность надзирать за народом и держать его в повиновении.

Государственные должности при­влекали к себе почестями, ОТЛИ-' чиями и значительным денежным содержанием. Честолюбцы стреми­лись к тому, чтобы возвыситься до непосредственной близости к импе­ратору, не останавливаясь перед самыми низкими средствами: лице­мерием, лестью, интригами и пре­ступлениями.

Заболев на 65-м году своей жиз­ни, Константин отправился на це­лебные купания в Вифинию, но эти купания не помогли императору. Тогда, чувствуя приближение смер­ти, Константин приказал перевести себя в Никомидию, призвал еписко­па Евсевия и принял от него кре­щение. За заслуги, оказанные хри­стианской церкви, христианские ис­торики почтили Константина име­нем Святого равноапостольного и званием Великого. Хотя почести вполне заслужены Константином, но на этот счет как в древние вре­мена, так и сейчас существует большое разногласие. Современные Константину христианские писате­ли, такие, как кесарийский епископ Евсевий и Лактанций, воздают это­му императору безусловную дань уважения. А языческие писатели Юлиан Отступник и Зосима изобра­жают Константина человеком рас- счетливым и утверждают, что он покровительствовал христианам, которых в то время было уже мно­го, исключительно из политических соображений и ради достижения своих 'честолюбивых целей.

Правление Константина было благодетельным для империи. Он- пытался сохранить внутренний по­рядок в государстве примерным, .беспристрастным правосудием, ста­рался не допускать произвола чи­новников, содействовал интересам христианской церкви и с успехом отбивал вторжения алеманнов в пределы империи.

ж) Христианство

до четвертого столетия

Во времена Августа большинство образованных людей в Риме отно­сились к старинным народным ре­

лигиям совершенно равнодушно и безучастно. Конечно, в простом на­роде еще глубоко коренилась вера в старых богов, но с течением вре­мени к этой вере примешалось мно­жество всевозможного рода инозем­ных, посторонних, исключающих друг друга элементов. Низшие классы народа поклонялись и еги­петским, и финикийским, и персид­ским божествам. Кроме того, мно­гие предавались самым странным суевериям и самым необыкновен­ным таинственным учениям. Но человеческое сердце, требовавшее внутреннего удовлетворения, не на­ходило в этих богослужениях того, чего искало. Здесь, среди низших и средних слоев общества, в гро­мадной массе униженных, бедных и несчастных нашлась почва, где могла пустить корни радостная весть Искупителя. Восприятию но­вого учения в особенности содейст­вовали женщины, так как это уче­ние возвышало женщину из ее не­достойного, глубоко приниженного положения до положения мужчины и впервые придавало браку высо­кое освящение посредством тесного сближения душ.

В высших сословиях христиан­ство распространялось гораздо мед­леннее. Здесь христианскому уче­нию, с одной стороны, оказывал сильное противодействие гордели­вый дух образования, с другой же стороны, с восприятием этого уче­ния приходилось расстаться с уко­ренившимся порядком вещей, на­пример, с рабством. Наконец, для этих высших классов было в осо­бенности тяжело исполнять требо­вание, по которому исповедующий Христа должен отрекаться от всех земных благ, от почестей, власти и богатства.

Принимавшие новое учение об­рекали себя на жестокое гонение. Римляне были снисходительны к последователям иноземных рели­гий, так как они не отказывались от соучастия в языческих праздне­ствах в почитании алтарей и хра-

Древние христианские символы креста, рыбы и доброго пастыря

Римские орудия пытки

мов, особенно тех, которые воздви­гались в честь обожествленных им­ператоров. Но в то же время римля­не выказывали необыкновенную враждебность к таким религиям, ко­торые отваживались стать в прямое противоречие с римской религией. Христиане, в силу основных начал своей религии, были обязаны уда­ляться от языческих жертвоприно­шений и празднеств. Римлянам ка­залось возмутительной дерзостью со стороны христиан то, что, по их мнению, только они исповедовали истинную религию. Вначале хрис­тиан принимали за иудейскую сек­ту и потому относились к ним с та­кой же ненавистью и с таким же презрением, как и к иудеям. Потом христиан стали считать опасными для государства, так как они хоте­ли положить конец служению бо­гам, что было одной из существен­нейших опор Римского государства. Подобного взгляда на христиан­скую религию придерживались луч­шие императоры: Траян, Марк Ав­релий, Деций. Они считали, что прямую их обязанность составляет упрочение основ государства, и по­ступали совершенно последовате­льно, противодействуя всем парти­ям и сообществам, стремившимся выделиться из государства. В этом отношении в высшей степени инте­ресной представляется переписка

между Траяном и Плинием Млад­шим, тогдашним наместником Ви- финии. «До сих пор,— пишет Пли­ний,— я поступал следующим обра­зом: я спрашивал тех, на которых доносили мне как на христиан,— христиане ли они. И когда они это утверждали, я предлагал им тот же вопрос во второй и третий раз, а за­тем грозил им смертной казнью. Когда же они упорствовали в при­надлежности своей к христианству, я приказывал казнить их. Поступая таким образом, я был убежден, что при каких бы то ни было обстоя­тельствах, они заслуживают нака­зания за свое непреклонное упор­ство. Других, зараженных тем же безумием, так как они были рим­ские граждане, я приказывал отме­чать с тем, чтобы отправить их в Рим. Но, как это обычно бывает при розысках всякого преступле­ния, . в скором времени обнаружи­лось, что их существует множество видов. Я получил анонимное пись­мо, содержащее список имен мно­гих лиц, которые наговаривали на себя, что они христиане или были таковыми; когда я спросил их, кому они молятся, они клялись богами и твоим изображением, которое я приказывал приносить для этой цели вместе с изображениями бо­гов, совершали перед ним жертвоп­риношения возлияниями вина и курением фимиама и, кроме того, поносили Христа. Между тем, ис­тинных христиан, как уверяют, не­возможно к этому принудить. Поэ­тому я полагаю, что подобных лиц можно отпускать на свободу».

На это письмо Траян отвечал: «Ты совершенно правильно посту­паешь при розысках о лицах, на ко­торых доносят тебе как на христи­ан. В этом отношение «е представ­ляется возможности установить ка­кое-либо одно общее правило, кото­рое могло бы служить определен­ной нормой. Христиан не следует разыскивать, но когда они будут выданы и изобличены, то их следу­ет подвергать наказанию. Но те, которые отрекутся от принадлеж­ности своей к христианству и дока­жут это на деле, то есть поклонени­ем нашим, богам, должны быть по­милованы, даже если прежде и вну­шали к себе подозрение. Во всяком случае не следует принимать ано­нимные доносы о каком бы то ни было преступлении, так как это может послужить опаснейшим при­мером и противоречит духу нашего времени».

Но ни жесточайшие истязания, ни насмешки и оскорбления не бы­ли в состоянии задержать победо­носное шествие христианства. Нао­борот, проявленная мучениками му­жественная- преданность вере и во­сторженная твердость, с которой они шли на смерть, привлекали к ним все больше внимания и уча­стия и умножали ряды верующих. Уже во времена апостолов в раз­ных местах римской империи обра­зовались христианские общины, на­пример, в Антиохии, в Эфесе, Ко­ринфе, Риме, Александрии. Возник­новению этих общин способствова­ла широкая просветительская дея­тельность апостола Павла. В конце второго столетия христианство, не­смотря на все преследования, рас­пространилось по всей империи. Мы находим христианские общины даже в Галлии, Британии и Север­ной Африке. Среди тысяч мучени­ков ярко сияют имена антиохийско­го епископа Игнатия, иерусалим­ского епископа Симеона, умерщв­ленных при Траяне; епископа из Смирны Поликарпа, погибшего при Марке Аврелии; двух юных жен,

Диакон

Перепетуи и Фелицитаты, которые при Септимии Севере были броше­ны на растерзание львам. Все бли­стательнее подтверждались слова одного из отцов церкви, Тертуллиа­на, который с торжеством воскли­цал: «Чем больше нас истребляют, тем больше мы возрастаем в числе. Кровь мучеников обращается в се­мена церкви».

Но прежде, чем язычество окон­чательно утратило свое значение, христианской церкви, пришлось еще раз вынести страшное испыта­ние, которое предпринял Галерий (303—305 г.) и которое распростра­нилось по всему государству. Толь­ко Констанций Хлор и его сын Кон­стантин старались смягчить и осла­бить в своей провинции Галлии бесчеловечную жестокость импера­торских указов. Поражение Мак- сенция повлекло за собой и оконча­тельное поражение язычества. В 313 голу появился «Миланский эдикт о терпимости», а как только Константин приобрел единовла­стие, он издал в 325 году эдикт, в котором признал христианскую религию единственной истинной ре­лигией. Однако Константин все еще терпимо относился к идолопок­лонству и сам был настолько осто­рожен, что принял крещение толь­ко перед смертью.

Чтобы способствовать и эконо­мическому развитию христианских общин, Константин издал указ, по которому часть доходов в каждой провинции должна передаваться для нужд христианской церкви. В особенности большими преиму­ществами наделялся клир (христи­анское духовенство). Со своею по­литической прозорливостью Кон­стантин осознавал, какой могуще­ственной опорой престола мЪжет стать духовенство. Поэтому он при­знал духовенство самостоятельным сословием и наделил его всевоз­можного рода привилегиями. На­пример, оно получило право собст­венного суда во всех религиозных делах, было освобождено- от пода­тей и налогов, а также от военной службы.

К этому времени уже определи­лось устройство церкви. Во главе общин стояли епископы (в перево­де «надзиратели»). В наиболее зна­чительных общинах, например, в Антиохии, Эфесе и Риме, отдель­ные епископы имели большое влия­ние. Среди самих епископов в ско­ром времени епископы римский, александрийский, антиохийский, константинопольский и иерусалим­ский стали называться патриарха­ми или митрополитами. Признание же приматства (первенствующего значения) было достигнуто римски­ми епископами Лишь Львом I Вели­ким (440—461 г.) и Григорием

I Великим (590—604 г.). Таким об­разом, установилась иерархия, то есть священноначалие с постепен­ным подразделением на разряды, начиная с высшей ступени, на ко­торой стояли на Востоке патриар­хи, а на Западе папа, и кончая низ­шими должностями привратников, прислужников при больных и моги­льщиков. Такое устройство в своих основных чертах сохранилось и до нашего времени.

К сожалению, между христиана­ми уже во времена апостолов нача­лись жаркие споры из-за разногла­сия в понимании основных начал учения о вере и в представлениях о личности Христа и нередко вели к самым прискорбным явлениям. Уже апостол Павел негодует на тех, которые произвольно объясня­ют догматы и тем самым вносят в общину раздоры. Причиной этих раздоров служило еще и то, что спорившие стороны не только не были проникнуты взаимной сердеч­ной терпимостью и желанием прий­ти к дружелюбному согласию, а на­оборот, каждый, веровавший по- своему, тотчас получал клеймо «еретика», то есть раскольника, и подвергался самому жестокому преследованию. Возникли различ­ные секты: эбониты, гностики, ма- •нихеи, мрнтанисты и многие дру­гие. Остановимся на важнейших те­ологических спорах первых четы­рех веков.

Вскоре после утверждения Кон₇ стантина на императорском престо­ле произвел сильнейшее волнение умов один спорный вопрос. Алек­сандрийский священник Арий учил, что Христос, Сын Божий, не пред- • вечен, как Бог Отец, но что Он, хотя и превосходит бесконечно все существа, тем не менее есть суще­ство сотворенное, создание Бога.

Афанасий же, епископ Александ­рийский, отстаивал догмат, что Христос так же предвечен и едино- сущ, как и Бог Отец. Этот спор вы­звал такое всеобщее возбуждение, что Константин счел нужным вме­шаться самому. С этой целью в 325 году в Вифинском городе Ни­кее был созван вселенский собор, на который явилось до 300 еписко­пов из всех частей государства. На этом соборе учение тех, которые утверждали, что «было время, ког­да Христа не было», было объявле­но еретическим и предано прокля­тию (анафеме). Арий был отрешен от должности и удален в изгнание в Иллирию. Ар.ианское учение на­шло себе много последователей среди готов, вандалов и лангобар­дов. Было распространено это уче­ние и на Востоке до тех пор, пока Феодосии I в 380 году не объявил, что истинными христианами при­знаются только те, кто исповедует установленный Никейским собором символ веры, ариане же должны быть строго наказуемы. Феодосии повелел изгнать ариан из всех цер­квей Востока и на Константинопо­льском вселенском соборе осудил их как еретиков (381 г.).

На Востоке во второй половине третьего века появилось монаше­ство. Христианство требует от че­ловека презрения к чувственным наслаждениям, бедности и целомуд­рия, благоговейного и молитвенно­го отношения к Богу. Лица, про­никнутые таким убеждением, стали считать удаление от языческого, глубоко развращенного мира един­ственно верным путем к достиже­нию наивысшей степени совершен­ства и к получению в награду веч- ’ ного блаженства. Такие люди поки­дали дома и селения и удалялись в пустыню, чтобы вести там жизнь

Никейский собор

отшельников в строжайшем аске- Первым христианским отшельни- тизме, то есть в воздержании от ком считается Павел Фиванский всех наслаждений. в Египте (235—340 г.), который во

Отшельник время гонений на христиан при Де- цие бежал в Фиванскую пустыню и 90 лет прожил в пещере. Одежду и пищу доставляло ему пальмовое дерево, а жажду утолял свежий ис­точник. Окрестные христиане сте­кались к Павлу, чтобы слушать его проповеди. Далеко распространи­лась слава о его святости и твори­мых им чудесах.

Примеру Павла Фиванского по­следовал египтянин Антоний (251— 356 г.). Сын богатых родителей, Ан­тоний, лишившись их в ранней мо­лодости и получив большое наслед­ство, раздал его бедным, а сам уда­лился в пустыню. Скоро вокруг Ан­тония собрались ученики, которые стремились подражать ему. Они по­строили себе хижины вблизи его жилища и стали жить, как он.

Его ученик Пахомий собрал на одном из островов Нила — Таббене в Верхнем Египте, еще большее число отшельников. Они жили или на огороженных местах, или в кры­тых постройках и обязаны были подчиняться определенным прави­лам жизни, которые налагали на них обязанность молиться и рабо­тать (заниматься скотоводством и плетением циновок). По совету Па- хомия, и женщины стали соединя­ться в подобные сообщества. Таким образом, Пахомий стал основате­лем монастырской жизни. Мужчи­ны, жившие вместе большими или

Св. Антонин (Со статуи XIII века)

малыми группами, назывались мо­нахами («отдельно живущими»), а женщины — монахинями. После смерти Пахомия число монахов и монахинь возросло до нескольких тысяч. Многие отшельники, не до­вольствуясь строгостью обыкновен­ной монашеской жизни, избирали себя в качестве жилищ пропасти, могилы, вершины гор, деревья и да­же высокие столпы, чему первый пример показал Симеон Столпник, который в течение 39 лет жил в окрестностях Антиохии в жили­ще, устроенном им на высоком столбе. У него было очень много подражателей в Сирии и Палести­не, где столпники (стилиты) суще­ствовали до двенадцатого века.

На Запад монашество было пере­несено святым Афанасием в 340 го­лу; устройством же монастырей оно обязано святому Бенедикту Нур- сийскому (480—543 г.), который основал в пустыне Монте-Касино (Италия) образцовый монастырь и установил для монахов опреде­ленные правила. Жизнь монахов была устроена так, что умственные занятия постоянно чередовались с физической работой. Ненаруши­мый обет обязывал обитателей мо­настыря к перенесению бедности, лишений, целомудрию и послуша­нию. Большинство монастырей на Западе было устроено по правилам св. Бенедикта. Пока эти монастыри соблюдали устав св. Бенедикта, они приносили большую пользу окрест­ным жителям. Монахи оказывали гостеприимство и благодеяния бед­ным, подавали утешение и совет во всех печалях и бедах и в то же вре­мя прилежно занимались различ­ными работами. Они переписывали книги, обучали юношество, осуша­ли болотистые земли и занимались ремеслами и искусствами. Некото­рые монастыри, как, например, св. Галлена, Корвейский и другие, про­славились как центры наук и рас­пространители образования.

Св. Бенедикт

С течением времени в монастыр­ской жизни на Востоке и Западе на-, блюдается все большее и большее различие. В то время как на Восто­ке монастыри продолжают служить исключительно религиозным це­лям, монастыри на Западе, благода­ря возрастающему политическому значению римского духовенства, по­степенно изменяют своему пер­воначальному назначению. Богат­ства, притекающие в них в виде всевозможного рода приношений, и вмешательство в мирские дела, вовлекали монахов в' роскошный образ жизни и действовали на них развращающим образом.

701

з) Преемники Константина до переселения народов.

(337-375 г.)

Перед смертью Константин со­вершил раздел государства между тремя своими сыновьями Констан­тином, Констанцием и Констансом и двумя своими племянникаи Дел- мацием и Ганнибалианом. Едва им­ператор скончался, между наслед­никами начались раздоры. Оба пле­мянника, были быстро убиты, а сы­новья вступили в жесточайшую борьбу между собой; в живых остался один Констанций, который и занял престол в 353 году. Ему пришлось со всех сторон отбивать­ся от соседних племен. Он победо­носно сражался против новоперсов, которыми правил царь Сапор И. В то время как Констанций был за­нят на Востоке, алеманны и франки вторглись в Галлию. Против них император послал своего двоюрод­ного брата Юлиана. Юлиан спас Галлию, одержав в 357 году при Страсбурге победу над алеманнами, причем их король Кнодомар попал к римлянам в плен. В следующем году он выступил из Парижа, свое­го постоянного местопребывания, против франков, застиг их врасп­лох, разбил при Токсандрии и от­бросил их частью за Рейн, частью в северную Бельгию. Военная слава Юлиана до такой степени возбуди­ла зависть Констанция, что он при­думал средство сделать безвредным опасного соперника. С этой целью Констанций приказал Юлиану от­править к нему на Восток четыре легиона и отборные вспомогатель­ные войска под тем предлогом, что он нуждается¹ в них для войны с но- воперсами. Но солдатам вовсе не хотелось оставлять любимого пол­

ководца и отправляться далеко на Восток. Они отказались повинова­ться и провозгласили своего лю­бимца Юлиана «августом». Юлиан неохотно принял этот опасный сан и отправил Констанцию письмо, в котором самым почтительным об­разом просил признать его прави­телем Запада. Констанций отвечал высокомерным и угрожающим то­ном. Тогда Юлиан решил предоста­вить оружию закончить его спор с императором. В то самое вре­мя, как Юлиан выступил в поход на Константинополь, Констанций

702

Юлиан Отступник

умер. Теперь Юлиан совершил свой въезд в Константинополь при радостных приветствиях солдат и населения.

Юлиан (361 — 363 г.) обладал добродетелями, простотой и нравст­венной чистотой древнего римляни­на. При своем дворе он установил порядок и бережливость, распустив целые толпы придворных чиновни­ков и слуг и изгнав расточитель­ность с императорского стола. С не­утомимой деятельностью следил Юлиан за государственным управ­лением, за соблюдением правосу­дия и поддержанием в войсках строгой дисциплины. Он был фана­тическим приверженцем древних греков и римлян, поборником нео­платонической философии, кото­рую он изучал в Афинах. Христиан он ненавидел, отчего и получил от христианских писателей прозвище Апостата, то есть отступника. Не­нависть его к христианству объяс­няют тем, что, когда во времена своей молодости он жил при дворе, окружавшие его лица не принадле­жали к числу людей, которые мог­ли бы служить ему примером хри­стианских добродетелей. Лицеме­рие, коварство, взаимная вражда и даже убийства позорили импера­торский двор того времени; безрас­судные ссоры честолюбивых и вла­столюбивых духовных лиц внуши­ли Юлиану омерзение и отвраще­ние к христианскому духовенству. С другой стороны, Юлианом овла­дела тщеславная мысль воскресить отжившее свой век язычество. Вступив в управление государст­вом, Юлиан сразу же приказал вос­становить древние храмы, воздвиг­нуть алтари и приносить на них жертвы языческим богам по древ­ним обычаям. Он сам совершал эти жертвоприношения с величайшей пышностью. Хотя Юлиан и не пре­следовал христиан огнем и мечом, но обращался с ними с величайшим презрением, лишал их должностей и запретил христианским риторам и грамматикам заниматься препода­ванием классической, литературы.

В своей слепой ненависти Юлиан не постыдился призвать к себе на помощь в борьбе с христианством даже иудеев в качестве союзников. Он освободил иудеев от податей и налогов и разрешил им восстано­вить храм в Иерусалиме. Иудеи тотчас же приступили к делу. Но прежде чем они успели возвести новые стены храма, судьба импера­тора уже свершилась. По словам св. Афанасия, он был лишь «набе­жавшим облаком», которое быстро растаяло от лучей христианского солнца.

Со свойственным ему честолю­бием Юлиан горел страстным жела­нием приобрести воинскую славу. Надлежало смирить гордого Сапора II и отнять у него его завоевания в Месопотамии. В начале 363 года Юлиан вторгся в Сирию. Начало похода было успешным: многие крепости сдались и победоносный император дошел до царской сто­лицы Ктесифона. Этот город, ок­руженный крепкими стенами и имевший бесчисленное множество стрелков, всадников и боевых сло­нов, был неприступен. Юлиан на­правился к северу и стал углубля­ться все дальше в Персию. Но из­менники-проводники завели войско в местность, лишенную воды и прог довольствия, поэтому пришлось от­ступать; это отступление оказалось роковым. Когда войско проходило лесистыми горами, внезапно со всех сторон на него напали враги. Юлиан был без панциря, и дротик неприятеля вонзился ему в бок. По

свидетельству христианских писа­телей, Юлиан сам вытащил дротик из раны и, бросив к небу полную горсть вытекавшей из раны крови, с горечью воскликнул: «Ты побе­дил, Галилеянин!» Войско продол­жало сражаться с мужеством отчая­ния и отбросило врага назад.

Солдаты выбрали из своей- сре­ды нового императора, начальника дворцовой стражи Иовиана. Под его предводительством войско с ве­личайшими трудностями добралось до Тигра, но перейти эту реку не удалось, и Иовиан был вынужден заключить унизительный мир с Са- пором П. *

С трагической смертью Юлиана рушились и все его замыслы. Они разбились о действительное поло­жение вещей, которому его смелый ум напрасно старался противодей­ствовать. Иовиан (363—364 г.) от­менил указы своего предшествен­ника, вновь восстановил христиан­ство во всех его правах, но вместе с тем терпел и язычество.

Преемник Иовиана, Валентиниан (364—375 г.), чтобы облегчить себе бремя правления, взял в соправите­ли для Востока своего младшего брата Валента. Сам Валентиниан оставил в своем управлении Илли­рию, Италию и Галлию. Границы империи на Рейне и в Британии находились в величайшей опасно­сти. Но Валентиниан охранял их мощной рукой. Его полководец Иовин разбил алеманнов в сраже­нии при Шалоне в 366 году. Сам император, сопровождаемый своим молодым Грацианом, в 368 году пе­решел с сильным войском через Рейн и разбил алеманнов при Со- лицинии. В Британии и в Африке полководец Валентиниана, Феодо­сии внойь утвердил римское влады­чество. В то же время на нижнем

Максим

Дунае квады совершили опустоши­тельное вторжение в пределы Рим­ской империи. Валентиниан по­спешно заключил мир с алеманна­ми и поспешил на Дунай. Когда он расположился с войском на зимние квартиры, чтобы весной начать во­енные действия, к нему явились по­слы квадов с просьбой о пощаде. Во время переговоров Валентиниан пришел в такой гнев, что с ним сде­лался удар и он умер. В качестве правителя Запада Валентиниану наследовал его сын, кроткий и вы­соконравственный Грациан (375— 383 г.). Он проживал частью в Три­ре, частью в Париже. Грациан час­то пренебрегал своими обязанно⁷⁴ стями правителя, отдаваясь своей страсти к охоте на диких зверей. Недовольное войско выбрало в им­ператоры испанца Максима (383—

704

Валентиниан II

388 г.). Грациан хотел бежать

к своему брату Валентиниану в Ми­лан, но на дороге был настигнут и убит в Лугдунуме (Лион). Но и Максим был разбит Феодосием при Сисции на Саве и убит солдатами в Аквилее. Теперь на Западе на престол вступил юный Валентиниан П.

58. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ И ПАДЕНИЕ ЗАПАДНОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ.

(375-591 г.).

а) Гунны. Валент и вестготы. Феодосии Великий.

(375-395 г.).

В то время, когда на Востоке пра­вил Валент, одряхлевшее здание Римской империи испытало такой удар, последствия которого в’конце концов привели империю к паде­нию. Удар этот нанесли гунны. Они вышли из глубины Азии, из пусты­ни Гоби, прошли «Вратами ” на­родов» между Уральскими горами и Каспийским морем в Европу и пе­решли Волгу. То было началом чрезвычайного, всеобщего, имевше­го громадное значение движения племён, которое назвали «переселе­нием народов». Особенно активно переселялись германские племена. Продолжаясь двести лет, это пере­селение совершенно изменило по­литическую карту Европы, так как на месте Западной Римской импе­рии возникли основанные герман­скими племенами совершенно но­вые государства, из которых одни просуществовали короткое, другие более продолжительное время.

Римский историк IV века Амми- ан Марцелин и готский историк VI века оставили нам описание гуннов:

Гунны страшно дики и по наруж­ности отвратительны. Они имеют крепкие, мускулистые члены и тол­стую шею. Вся фигура их настоль­ко груба и нескладна, что их можно принять за двуногих животных или за те грубо вытесанные столбы, ко­торыми подпирают мостовые пери­ла. У детей тотчас после рождения делают на щеках глубокие надрезы для того, чтобы при помощи сплош­ных рубцов уничтожить выраста­ние волос, вследствие чего гунны до самой старости остаются безбо­родыми и крайне безобразными. При такой отвратительной, оттал­кивающей наружности они насто-’ лько дики, что не пользуются огнём для приготовления пищи. Пищу их составляют корни диких растений и полусырое мясо первого попавше­гося животного, которое они кладут вместо седла на спину лошади и распаривают его быстрой ездой. Жилищами гунны пользуются лишь в случае крайней’необходи- мости; они боятся их, как могил, и, постоянно странствуя по горам и долинам, с самой колыбели при­учаются переносить и стужу, и го­лод, Д1 жажду. Одежду гунны носят или полотняную, или сшитую из кож лесных мышей, голову покры­вают высокой шапкой, а ноги — козьими шкурами. Грубо сшитая обувь стесняет их походку, поэтому они мало способны к пешему бою; но зато, как бы сросшись со своими крепкими, хотя на вид и невзрач­ными лошадьми, они почти все свои дела совершают верхом. Сидя

на лошади, гунн покупает и прода­ет, ест и пьет, и, что может пока­заться невероятным фактом, скло­нившись на шею быстрого скакуна, предаётся глубокому сну; даже если по какому-нибудь важному делу со­бирается совет, то и на нем он уча­ствует верхом на коне. Битву гун­ны начинают отвратительным воем; затем с быстротою молнии броса­ются они на врага, в то же мгнове­ние умышленно рассыпаются в раз­ные стороны, также быстро вновь возвращаются, без всякого порядка поражают здесь и там и, прежде чем их заметят, благодаря неимо­верной быстроте, нападают на вал или начинают опустошать неприя­тельский лагерь. Издали гунны сражаются дротиками, острия кото­рых с редким искусством отделаны костью; на близком же расстоянии они дерутся саблями и в то самое мгновение, когда противник соби­рается отклонить удар, накидывают на него аркан и с силой увлекают его за собой. У гуннов никто не об­рабатывает землю и не касается плуга; все они, не имея ни постоян­ного местопребывания, ни родины, ни законов, ни обязательных обы­чаев, подобно беглецам, они ведут постоянно бродячую жизнь. Жен­щины у гуннов живут на телегах, там ткут свои грубые одежды и вос­питывают детей. Ни один гунн не в состоянии ответить на вопрос, где он находится. Гунны не соблюдают верности в договорах и, подобно не­разумным животным, вряд ли даже имеют какое-либо понятие о правде и несправедливости. Без всякой причины и цели они способны пре­даваться самым неистовым образом своим страстям и выказывают не­постоянство при малейшей надеж­де, сулящей им что-либо новое. Гунны до такой степени изменчивы и вспыльчивы, что способны в один и тот же день покинуть своих союз­ников безо всякой причины и точно так же без всяких рассуждений вновь примириться с ними.

При своем переселении на запад гунны прежде всего столкнулись с аланами между Доном и Волгой. Аланы частью были прогнаны, ча­стью присоединились к гуннам. За­тем гунны напали на остготов и ве­стготов. Остготский король Герма- нарих был разбит страшным врагом и лишил себя жизни. Те остготы, которые не были покорены гунна­ми, направились в Паннонию; вест­готы же, предводимые Фридигер- ном, отправили послов к императо­ру Валенту и просили, чтобы он дал им земли; в благодарность они обещали охранять границы импе­рии. Валент дал им позволение по­селиться в Мизии. Тогда около 200 000 воинственных вестготов с женами и детьми перешли через Дунай. Но римские сановники Лу- пицин и Максим обошлись с при­шельцами очень бесчеловечно. Их принуждали покупать по непомер­ным ценам съестные припасы и притом часто самого худшего каче­ства. Сначала готы, не имея налич­ных денег, платили одеждой, ковра­ми, оружием и другими ценными предметами. Когда их средства ис­тощились, они были вынуждены продавать в рабство даже своих де­тей. В довершение всего Лупицин, пригласив готских вождей на обед в Марцинополь, сделал попытку ко­варно убить их, это возмутило го­тов, и они подняли восстание. Тог­да Лупицин поспешно собрал все свои войска, но был разбит и бе- •жал Дыша мщением, готы двину­лись во Фракию, производя по пути страшные опустошения. Против них выступил сам император Ва­

лент, но при Адрианополе был со­вершенно разбит в 378 году. На по­ле битвы пало две трети римского войска; сам Валент скрылся в хи­жине крестьянина, но был обнару­жен. Враги подожгли хижину, и Ва­лент погиб в пламени мучительной смертью.

Западно-римский император Гра­циан явился со своими вспомогате­льными войсками слишком поздно и уже не смог предотвратить ужас­ного бедствия. Получив известие о смерти дяди, Грациан назначил императором восточных стран свое­го полководца Феодосия (378— 395 г.). Феодосии, как Траян и Ад­риан, был родом из Испании и, по­добно этим императорам, отличал­ся сильным характером. Осмотри- . тельно, но твердо вел он оборони­тельную войну против готов. Вме­сто того, чтобы вступать в откры­тый бой, он укрывался в таких го­родах, о крепкие стены которых по­стоянно разбивалась дикая храб­рость варваров. В то же время, пользуясь раздорами между отдель­ными племенами, он завязывал дружеские отношения то с тем, то с другим предводителем и даже убедил некоторых из них перейти на римскую службу. После смерти Фридигерна, самого опасного из готских предводителей, благора­зумный Феодосии заключил мир­ный договор, по которому вестготы за определенное денежное возна­граждение и наделение их земель­ными участками во Фракии и Ми- зии, обязывались помогать ему сво­ими войсками. С их помощью Фео­досии победил в 392 году при Акви- лее появившихся на западе искате­лей императорского престола, сла­бого ритора Евгения и храброго франка Арбогаста, и стал едино­властным правителем всей Римской

империи (394 год). Утвердившись на императорском престоле, Феодо­сии издал самые строгие постанов­ления в отношении язычества. Язы­ческие храмы были закрыты, мно­гие из них разрушены, жертвопри­ношения богам отменены, а после­дователи древней религии беспо­щадно преследовались. Теперь пре­следуемые прежде христиане пре­вратились в преследователей. Как велико было в это время значение христианской церкви, видно из сле­дующего случая. Будучи раздра­женным за убийство в Фессалони­ках императорского военачальника к других должностных лиц, Феодо­сии под предлогом приглашения на игры приказал собрать в цирк 7000 жителей этого города, окру­жить их солдатами и всех изрубить. Спустя некоторое время, когда им­ператор пожелал войти в одну из церквей Милана, ему навстречу вы­шел епископ Амвросий и воспретил входить в церковь, так как его руки были обагрены кровью. В благород­ном смирении склонился Феодосии перед приговором епископа и нало­жил на себя восьмимесячное цер­ковное покаяние.

707

б) Разделение Римской империи на Западную и Восточную. Гонорий и Аркадий. Стилихон и Аларих. Вестготское государство.

(395-419 г.).

Перед своей кончиной Феодосии разделил Римскую империю между двумя своими сыновьями Аркадием и Гонорием; первому достался Вос­ток (называемый также Греческой или Византийской империей), а второму — Запад (Западно-Рим­ская империя). С этого времени обе империи навсегда остались разде­ленными.

В качестве опекунов при 18-лет­нем Аркадии находился честолюби­вый и корыстолюбивый галл Ру­фин, а при 11-летнем Гонорий — опытный, благоразумный и храб­рый вандал Стилихон. В скором времени Руфин, своим корыстолю­бием навлек на себя всеобщую не­нависть и, вероятно, по поручению Стилихона, был убит. Но Стилихон ошибался, считая себя настолько сильным, что надеялся захватить власть и управление над Восточной империей. При Аркадии появился уже новый любимец, Евтропий, ко­торый сумел снискать его располо­жение и питал самые неприязнен­ные чувства к Стилихону. Стили­хон и Евтропий вместо того, чтобы в виду общей опасности, грозившей со стороны варваров, помогать друг другу, только злорадствовали, ког­да один из них находился в затруд­нении, и даже каждый подстрекал варваров к вторжению в государ­ство соседа.

Когда Аркадий перестал выпла­чивать вестготам обещанное им ежегодное денежное вознагражде­ние, они под предводительством своего короля Алариха выступили из равнин Мизии и Фракии и дви­нулись на юг, в греческие области. Не встречая ни малейшего сопро­тивления, вестготы, опустоша-я все на своем пути, дошли до Афин. Го­род был пощажен лишь благодаря огромному денежному выкупу. За­тем вестготы проникли через Ист- мийский перешеек в Пелопоннес. Коринф, Аргос и Спарта были раз­рушены, все следы цивилизации были уничтожены дикими воинами. Тогда Стилихон поспешил с вой­ском в Грецию. Он высадился близ Коринфа, пошел за Аларихом и на­стиг его в окрестностях крепости Олимпии. Стилихону уже удалось окружить варварского короля, ког­да Аларих, заметив слабое место у неприятеля, неожиданным напа­дением прорвал вражеские линии и отступил в Эпир. Здесь он с изум­лением получил известие о том, что византийский двор провозгласил его верховным правителем Илли­рии. Так далеко зашли советники слабого Аркадия в своей слепой мстительности к ненавистному им Стилихону. Аларих понял намек и решил тотчас обратить свое ору­жие против Италии. Но Стилихон, войско которого также большей ча­стью состояло из варваров, разбил Алариха сначала при Полленции, а затем и при Вероне (403 г.). Ала­рих отступил в Иллирию. Немощ­ный духом и телом Гонорий, чтобы навсегда обезопасить себя от напа­дений варваров, перенес свою рези­денцию из Милана в сильно укреп­ленную Равенну и влачил свои дни в печальной бездеятельности, в то время как Стилихон успешно отра-

Аларих

жал возобновившиеся вторжения германцев.

Бургунды, свевы, аланы и ванда­лы под предводительством короля Радагаиса (Ратигер) вторглись че­рез Тирольские Альпы в Верхнюю Италию и Этрурию в 405 году. Их победоносное наступление задержа­ла Флоренция. Все их старания овладеть крепкими стенами этого города оказались безуспешными. Между тем явился Стилихон и рас­сеял дикие орды при Фезуле (406 г.). Радагаис был взят в плен и каз­нен; отряд его телохранителей, со­стоявший из 12 000 отборных вои­нов, перешел на службу к Стили- хону. Остатки войска Радагаиса бе­жали назад через Альпийские пере­валы на Рейн, вторглись в Галлию и прошли ее, страшно опустошая все на своем пути. Таким образом Галлия была для римлян потеряна.

То же самое случилось и с Испа­нией. Дикие полчища германцев через. Пиренейские проходы вторг­лись в богатые равнины Испании, неся муки, смерть, пожары и разру­шения. Затем германцы устроились на постоянное местожительство в обезлюженных областях: аланы по­селились в Португалии, вандалы — в Андалузии, бургунды — на верх­нем Рейне и в восточной Галлии.

Стилихон был не в состоянии предотвратить потерю провинций. Он был совершенно поглощен забо­тами об охране Италии й своего собственного положения. Стилихон заключил с Аларихом договор, по которому король готов получает дань в 4000 фунтов золота и звание префекта империи; взамен он обя­зывается помогать Стилихону или, по крайней мере, не мешать ему при ниспровержении с престола се­милетнего Феодосия II, который в 408 году наследовал своему бес­сильному отцу, Аркадию. В связи с этим договором придворные Гоно­рия заподозрили, что Стилихон хо­чет доставить императорский пре­стол своему сыну. Они доложили о своих подозрениях Гонорию, и •тог велел убить своего способней­шего министра и полководца Сти- лихона со всеми его друзьями и приверженцами и отказался от уплаты дани Алариху. Тогда Ала­рих в 408 году окружил Рим. Съестные припасы вскоре истощи­лись, и пришлось вступить в пере­говоры с осаждавшими. Римское посольство старалось подейство­вать на короля угрозами и обратить его внимание на огромное и опыт­ное в военном деле население сто­лицы.. Но тот с язвительной насмеш­кой возразил: «Чем гуще трава, тем легче ее косить».

Аларих соглашался снять осаду лишь в том случае, если ему вы­платят 5000 фунтов золота и 30 000 фунтов серебра, выдадут все драго­ценные одежды и товары и всех ра­бов германского происхождения. Когда послы спросили: «Что же ты хочешь оставить нам?», Аларих от­ветил: «Жизнь». Все его требования были исполнены, готы отступили

на равнины Тосканы, и Аларих вступил в переговоры с равенским двором. Но Гонорий отверг все предложения Алариха. Тогда Ала­рих вторично явился перед Римом, взял его приступом и разграбил (410 г.). Грубыми варварами были уничтожены все произведения ис­кусства, однако при этом Аларих пощадил церкви и священную утварь. После пятидневного грабе­жа готское войско выступило в Кампанию, обремененное богатой добычей. Здесь 34-летний Аларих умер и был погребен на дне реки Бузентины. Чтобы никто не мог уз­нать места последнего упокоения короля, пленные, которые отводили реку и рыли могилу, были убиты.

Корону Алариха наследовал его свойственник Атаульф. Он возобно­вил переговоры с равеннским дво­ром, прося руки Плацидии, пре­красной сестры Гонория. Атаульф обязывался отвоевать для импера­

тора. Галлию, если его назначат главным римским военачальником. Когда это было сделано, он вступил со своими готами в южную Галлию, завоевал земли между Роной и Пи­ренеями, в 414 году отпраздновал в Нарбонне свадьбу с Плацидией, перешел Пиренеи и покорил севе­ро-восточную Испанию. В следую­щем году он был убит в Барселоне, и во главе вестготов стал Валлия (415—419 г.). Валлия прошел Ис­панию до южных берегов, но очу­тился здесь в весьма затруднитель­ном положении вследствие недо­статка жизненных припасов. В это время против Валлии выступил со значительным войском полково­дец Гонория, Констанций. В конце концов, Валлия согласился на дого­вор с Гонорием и вступил в рим­скую службу. Став римским воена­чальником, Валлия успешно воевал с поселившимися в Испании гер­манскими племенами и подчинил

Саркофаг Атаульфа

власти римлян почти весь полуост­ров. В награду за это Валлия полу­чил провинцию Аквитанию между Гаронной и Луарой вплоть до бере­гов Средиземного моря. Преемник Валлии, Теодорих, сделал своей ре­зиденцией Толозу (Тулуза).

в) Вандальское государство при Гейзерихе.

Англосаксы в Британии. Аттила.

(423-453 г.).

Гонорий умер от водянки в 423 году. Его сестра Плацидия, вышед­шая после смерти Атаульфа вто­рично замуж за полководца Кон­станция и родившая двух детей: Го­норию и Валентиниана, предъявила теперь права на престол Западной Римской империи в пользу своего сына Валентиниана. Был устранен секретарь Иоанн, который на неко­торое время овладел престолом, и императором стал Валентиниан III (425—455 г.). Пока он был несо­вершеннолетним, государством пра­вила Плацидия с помощью свое­го любимца Аэция Флавия. Этот коварный и хитрый царедворец оклеветал наместника Африки,! Бо­нифация, которому завидовал из-за богатства его провинции. В то же время Аэций под видом дружбы и Бонифация предостерегал от мнимых преследований со стороны императорского двора. Бонифаций поддался обману и, чтобы преду­предить угрожавшую опасность, поднял восстание и вызвал к себе на помощь из Испании вандалов. Они явились под предводительст­вом своего короля Гейзериха, но не в качестве союзников, а как завое­ватели (429 г.). Вандалы стали раз­рушать города, опустошать поля,

убивать мирных жителей. Бонифа­ций выступил против них, но был два раза разбит в открытом сраже­нии и заперся в крепости Гиппон. (Во время осады этой крепости ван­далами умер знаменитый епископ и отец церкви Августин). В течение 14 месяцев защищал Бонифаций этот город, а затем с остатками жи­телей отплыл в Италию и отдался во власть Плацидии. Плацидия, ко­торая между тем узнала о веролом­ных действиях Аэция, благосклон­но приняла Бонифация. Теперь Бо­нифаций выступил против Аэция и, хотя победил его, но и сам был ра­нен и умер в 431 году. Аэций бежал к королю гуннов, Рутиле.

711

Плацидия

Вандалы основали в северной Африке государство со столицей Карфагеном. Отсюда они завоевали часть Сицилии и Балеарские остро­ва, подчинили своей власти берега Африки до Гибралтарского пролива и, сделавшись морскими разбойни­ками, беспокоили почти все Среди­земное море до тех пор, пока пол­ководец восточного римского импе­ратора Юстиниана I, Велизарий, не нанес им в 534 году такого реши­тельного и окончательного пораже­ния, что даже самое имя «вандалы» исчезло со страниц истории.

Во время смут последних столе­тий Британия почти совсем была оставлена римскими войсками и по­рвала всякую связь с римским госу­дарством.

Таким беспомощным положени­ем бриттов воспользовались обита­тели Каледонии, пикты и скотты, для своих разбойничьих вторжений.

Пограничный вал представлял не­достаточную защиту, поэтому пред­водитель бриттов Бортигерн при­звал на помощь англов и саксов. По свидетельству преданий, при­шедшие на помощь Бортигерну ан­глы, саксы, юты и фризы под пред­водительством Хенгиста и Хорзы отбросили каледонян, но в качестве завоевателей сами овладели стра­ной и основали Хептархию, то есть семь маленьких королевств: Кент, Суссекс, Вессекс, Эссекс, Нортум­берленд, . Остангельн и Мерсию (449 г.).

Часть туземных жителей в горах Валлиса и Корнваллиса в течение нескольких столетий все еще про­должали отстаивать свою независи­мость. Многие бежали на галльский полуостров Арморику, который с этих времен стал называться Бре­танью. (В 827 году король Вессекса Эгберт соединил семь королевств в одно и впервые начал именовать­ся королем Англии).

В своём переселении на запад гунны остановились на равнинах нижнего Дуная. Король Аттила со­единил под своим скипетром все племена гуннов и покорил также окрестные племена: гепидов, ланго­бардов, аваров, остготов, ругиев и др. Государство Аттилы прости­ралось от Дуная до Волги. Сам Ат­тила называл себя «Годегизилем», то есть бичом Божьим; в древне- германских героических сказаниях (например, в песне о Нибелунгах)

Аэций

Римский поіраничньїй вал в Британии

он называется Этцель, то есть «бич». Аттила был маленького рос­та, имел большую голову, впалые глаза, смотревшие гордо, широкую грудь, обладал большой телесной силой; осанка и походка его были повелительны. Беспощадный с вра­гами, он был милостив по отноше­нию к покорившимся ему и просив­шим о помощи. Образ жизни Атти­лы был самым простым. Во время пиров гостям подавали золотую и серебряную посуду, сам же он ел на деревянной. В мирное время, си­дя перед своим деревянным двор­цом, Аттила беспристрастно творил суд и расправу, а на войне мог сам водить в бой свое войско,

Восточно-римский император Фео­досии II купил своему государству перемирие тем, что назначил коро­ля гуннов римским полководцем и обязался выплачивать ему еже­годную дань — 350 фунтов золота. Равеннский двор выказал меньшую покорность. Валентиниан III возла­гал свои надежды на воинский та­лант вновь вошедшего в милость Аэция и на помощь вестготов и аланов. Раздраженный отказом в своих требованиях и подстрекае­мый королем вандалов Гейзерихом, Аттила вторгся в западно-римские провинции. Во главе войска, состо­явшего из 700 000 человек, Аттила перешел через Дунай и направился вдоль Рейна, разрушив на своем пути множество городов. Он уже угрожал Генабуму (Орлеан), когда навстречу ему выступили Аэций и Теодорих во главе сильного вой­ска, в которое входили римляне, ве­

стготы, бургунды, аланы и франки. Тогда Аттила снял осаду Генабума и отступил на Марну. На Катала - унских полях Аэций и Теодорих бросились на короля гуннов и в страшной битве нанесли ему реши­тельное поражение (451 г.). Аттила отступил через Рейн в Паннонию. Отсюда он возобновил свои требо­вания и в особенности настаивал на выдаче ему Гонории, сестры Вален- тиниана, которая, будучи заключе­на в монастырь, тайно предлагала ему свою руку вместе с назначен­ными ей в приданое провинциями. Когда требования Аттилы вновь были отвергнуты, он направился в верхнюю Италию и взял присту­пом Аквилею, Верону, Кремону и Милан. Устрашенные жители Ве­неции бежали на острова Адриати­ческого моря в устье Эча, посели­лись на них и тем положили осно­вание позднейшему городу на ост­ровах — Венеции.

Валентиниан покинул Равенну и бежал в Рим. Аттила разбил свой лагерь на берегу Гардского озера и уже замышлял идти на «вечный город», но вдруг неожиданно отсту­пил. По рассказам одних, римское посольство во главе с епископом Львом I дало ему огромный денеж­ный выкуп. Но более правдоподоб­ным представляется мнение, что за­разные болезни, свойственные этой болотистой местности, произвели сильное опустошение в его войске, и он счел более благоразумным об­ратиться вновь против наступавше­го Аэция.

Аттила принудил вступить с ним в брак прекрасную Ильдеку, дочь одного из разбитых им бургундских вождей, и умер в ночь после свадь­бы, в своем лагере в Паннонии. Предполагают, что он погиб от ру­ки собственной супруги, которая желала отомстить за позор, на­несенный ее народу. Со смертью Аттилы распалось и государство гуннов. Отдельные племена, кото­рые были соединены лишь его лич­ной властью, стали независимыми. Гепиды под предводительством Адариха поселились в Дакии, остготы — в Паннонии, западнее их осели ругии и херулы, а на тер­ритории нынешней Силезии и Мо­равии — лангобарды. Остатки гун­нов отступили к Волге и там зате­рялись среди многочисленных коче­вых племен.

г) Окончательное падение Западной Римской империи. Ромул Августул. Одоакр.

(455-493 г.)

Мужественного Аэция, спасителя Западной империи, постигла участь Стилихона. Злонамеренный люби­мец Ираклий возбудил в императо­ре Валентиниане подозрения, буд­то Аэций стремится завладеть пре­столом, и император заколол его собственной рукой. Но и сам Ва­лентиниан пал под ударами кинжа­лов двух слуг Аэция, по наущению сенатора Петрония Максима, жену которого Валентиниан обесчестил. Теперь императором был провоз­глашён Петроний Максим (455 г.). Когда он стал домогаться, чтобы вдова Валентиниана Евдоксия всту­пила с ним в брак, та призвала- на помощь вандалов. Гейзерих явился с флотом в Остию, овладел Римом и, не тронувшись просьбами епис­копа Льва, в течение четырнадцати дней предавался там грабежу и опустошению города. Петроний Максим был убит чернью, а ванда­лы, отягченные богатой добычей, вернулись в Африку, уводя с собой

несколько тысяч благородных рим­лянок, в числе которых находилась и сама Евдоксия со своими двумя дочерьми. Рим был брошен на про­извол судьбы.

После кратковременного правле­ния галльского вельможи Авита (455—456 г.) власть в Риме захва­тил храбрый и хитрый верховный полководец германских наемных войск, Рицимер. Он возводил на престол одного императора за дру­гим по своему произволу. По его приказу был убит солдатами взо­шедший на престол тесть его, Ан­фимий (467—472 г.). Но через 40 дней умер от заразной болезни и сам могущественный Рицимер. После трехлетних смут престол за­хватил главный военачальник Орест, уроженец Паннонии. Оста­вив себе звание главнокомандую­щего войсками Империи, Орест провозгласил императором своего сына Ромула Августула (475— 476 г.). Когда Ромул Августул от­верг настойчивые требования гер­манских наемников об увеличении им жалования и уступки третьей части Италии, они подняли восста­ние под предводительством Одоак- ра, полководца херулов и ругиев. Германцы осадили Ореста в Павии и, взяв город, убили Ореста. Затем мятежники направились к Равенне. Ромул Августул, не пытаясь сопро­тивляться, отрекся от престола и был сослан на бывшую виллу Лу­кулла в Кампании, получая ежегод­ное содержание. Низложение Рому­ла Августула считается концом За­падной Римской империи.

Одоакр, по соглашению с восточ­но-римским императором Зеноном, который выговорил себе исключи­тельное право называться «Авгу­стом», принял титул «Патриция». Соблюдая лишь наружную подчи­нённость Зенону, Одоакр в действи­тельности правил совершенно са­мостоятельно (476—493 г.).

Что касается восточной Римской империи (Греческой или Византий­ской), то она просуществовала до 1453 года и пала под ударами турок.