«ЕВРЕЙСКИЙ СЛЕД» В РАННЕЙ ИСТОРИИ КИЕВА

В.Я. Петрухин (Москва)

Открытие Норманом Голбом письма киевской еврейско-хазарской общины, датируемого Х веком, способствовало повышению интереса к историческим судьбам еврейского и хазарского наследия в киевской истории.

Действительно, вдохновившись идеей хазарского доминирования в Восточной Европе, О. Прицак посчитал письмо свидетельством этого господства, имена доверителей - подписи под письмом, интерпретировал как тюркские, наконец, «резолюцию», нанесенную в углу письма тюркскими рунами признал свидетельством хазарского господства в Киеве. Эта евразийская тенденция подверглась критике в отечественной и зарубежной историографии: «тюркские» имена доверителей более надежно интерпретируются как славянские - Гостята и Северята (последнее особенно показательно, учитывая хазарскую дань с северян); еврейская диаспора переходила на язык окружающего населения, каковым с Приднепровье были славяне³. Представление Прицака о власти хазар над Киевом игнорирует данные самого письма: владелец письма - несостоятельный должник Яаков, оказался в долговой тюрьме, и был заключен туда не хазарами-иудеями, а иноверцами, которые осуществляли судебную власть в Киеве. Киевская община была настолько бедна, что не могла собрать и нескольких десятков монет (при тысячах монет в сохранившихся синхронных киевских кладах), чтобы расплатиться с долгом своего члена - пришлось обращаться к другим иудейским общинам, которым и адресовано письмо.

Остается «резолюция», каковую О. Прицак приписал хазарскому чиновнику в Киеве и интерпретировал как разрешительную, пропускающую Яакова для сбора вспомоществования - «Я читал». Но и здесь интерпретация не была вполне корректной, на что редактор русского издания должен был обратить внимание при переиздании книги Голба и Прицака: лингвист В.В. Напольских показал, что чтение хазарских рун Прицака опирается на центрально­азиатскую традицию, не пригодную для чтения руники Восточной Европы⁴. Содержание резолюции остается неясным, как и место, где нанесли руническую надпись на письмо.

Далеки от ясности и исторические судьбы еврейско-хазарской общины. Лишь однажды она упоминается в летописи, зато в ярком эпизоде - прениях о вере⁵. После посольств болгар- мусульман и «немцев от Рима» к Владимиру Святославичу являются «жидове козарьстии». Следует отметить, что это - единственное во всей «православной» (славянской и византийской) книжности упоминание об иудаизме хазар. Текст прений о вере относится к «начальному своду», к ранним редакциям летописи, но, естественно, составлен под влиянием византийской книжной традиции: под влиянием этой традиции в уста хазарских евреев летописец вложил слова о том, что иудеи распяли того, в кого веруют христиане. Предположения о воздействии на летописный текст еврейско-хазарской переписки, распространенные со времен любителя древнерусской словесности Г.М. Бараца, лишены каких-либо текстологических оснований, как и представления о чисто книжном, не имеющем оснований исторических, сюжете. Об историзме летописных событий свидетельствует как раз уникальное упоминание хазарских евреев, а не «абстрактных» иудеев⁶.

Книжный мотив, который объединяет сюжеты выбора веры Владимиром и выбора веры хазарским правителем Буланом - благочестивая хитрость испытующего веры. Булан заставляет спорящих мусульманина и христианина признать истинность пророческих книг «Ветхого завета» и, стало быть, истинность иудаизма. Владимир, обескураженный заявлением о победе иудеев над богом христиан, задает хазарским евреям убийственный вопрос о том, где их земля: князь знал, что хазары отнюдь не были победителями в современной ему исторической ситуации.

Что случилось с еврейско-хазарской общиной после того, как явившийся вслед за иудеями грек Константин Философ разоблачил их веру, а Владимир принял христианство по греческому обряду, не известно, хотя евреи оставались в Киеве и в XI в. Следы пребывания общины остаются, все же, гипотетичными: не ясно, именовался ли киевский квартал «Жиды» в силу пребывания там еврейского населения, или так обозначался квартал у «Жидовских ворот», подражающих (как и Золотые ворота) Константинополю, соответственно, не ясно, против кого был направлен погром 1113 г. и т.д.⁷ Гипотетическими остаются и другие следы, оставленные евреями в микротопонимии Киева.

Эти «следы» были замечены еще упоминавшимся Г.М. Барацем, безосновательно стремившимся обнаружить прямое еврейское воздействие во всей распространенной на Руси библейской традиции⁸. Определенные его наблюдения оказываются, однако, продуктивными. Среди них - название «киевской крепости» Самватас, упомянутое в середине Х в. Константином Багрянородным. Это «субботнее» название Киева специально анализировал американский ныне гебраист А. А. Архипов: он продемонстрировал распространенность такой ономастики на окраинах еврейской диаспоры - название Самватас, Самбатион и т.п. ассоциировались с именем «субботней» реки талмудических легенд; за ней обретались потерянные десять колен Израилевых, которые не могли до наступления последних времен форсировать реку - поток оружия или камней, успокаивающуюся только в субботу. Ассоциация Днепра с легендарной рекой была естественной для еврейско-хазарской общины Киева, обретающейся на краю ойкумены⁹. Загадкой остается то, какое именно укрепленное поселение на территории Киева именовалось субботним именем в середине Х в.

В дискуссии о ранних этапах истории Киева, которая развернулась в связи с последними раскопками в городе, перспективным представляется выделение пласта волынцевских древностей на склоне Старокиевской горы¹⁰. Волынцевская культура, как считают исследователи, отражает ареал хазарской дани с северян: ее характеризует сочетание славянских и салтовских черт в материальной культуре Левобережья Днепра (в том числе наличие юртообразных жилищ на поселениях)¹¹. Киев (и полянская земля) оказывались форпостом волынцевской культуры в Правобережье Днепра (ареале хазарской дани с полян). В связи с этим нельзя не вспомнить киевскую легенду, ее не официальный (княжеский), а фольклорный вариант о Кие как перевозчике через Днепр. А. Архипов попытался привлечь фольклорные данные, чтобы продемонстрировать глубину ассоциативных связей Днепра с рекой Самбатион (Сафат-река и т.п.)¹²; напомним, что хазары стремились контролировать переправы через главные магистрали каганата¹³ - Волгу (Итиль), Дон (Саркел и Правобережное Цимлянское городище), Донец (Салтов): возможно, и Киев включался в эту городскую сеть в дорусский период истории.

Барац относил к хазарскому влиянию и другой микротопоним на территории Киева - гору Хоревица, название которой действительно напоминает о библейской горе Хорев/Хорив на Синае. Возникает вопрос, почему русский книжник, работавший на рубеже XI и XII вв. и опиравшийся на библейскую традицию, не распознал в имени Хорив названия библейской горы и вывел из этого топонима имя одного из основателей Киева (в соответствии со средневековой этимологической традицией)? Дело, видимо, было не только в том, что Библия была ему известна лишь в извлечениях - паремийных текстах и тексте его предшественника Георгия Амартола. Для еврейско-хазарской общины, говорившей по-славянски и оставившей название горы Хоревица в микротопонимии Киева, этот город лежал на краю ойкумены, для летописца же он был центром наиболее «смысленого» племени полян, стал «матерью городов русских», столицей новой христианской Русской земли, «новым Иерусалимом» и Царьградом, а не «новым Синаем» (где располагалась гора Хорив).

¹ Толочко П.П. Миф о хазаро-иудейском основании Киева // Российская археология. - 2001. - № 2.- С. 39-42.

² Голб Н., Прицак О. Хазарско-еврейские документы Х века. Научная редакция. послесловие и комментарии В.Я. Петрухина. 2-е издание. - М.- Иерусалим, 2003.

³ Торпусман А.Н. Межэтнические контакты и антропонимикой народов Восточной Европы в Средние века // Имя - этнос - культура. - М., 1989. - С. 48-66.

⁴ см.: ГолбН., Прицак О. Хазарско-еврейские документы Х века. С. 221-225.

⁵ Повесть временных лет / Подгот. текста, перевод, статьи и комментарии Д.С. Лихачева; Под. ред. В.П. Адриановой-Перетц. 2-е изд., испр. и доп. -СПб., 1996. - С. 40, под 986 г.

⁶ Петрухин В.Я. Русь и Хазария: к оценке исторических взаимосвязей // Хазары, Иерусалим

- Москва, 2005. - С. 90 и сл.

⁷ ср.: Петрухин В.Я. Евреи в древнерусских источниках. XI-XIII вв. // Архив еврейской истории.

- М., 2005. - Т. 2. - С. 143-168.

⁸ Барац ГМ. Собрание трудов по вопросу о еврейском элементе в памятниках русской письмен­ности. - Берлин, 1924-26. - Т. 1-2.

⁹ Архипов А. А. По ту сторону Самбатиона: Этюды о русско-еврейских культурных, языковых и литературных контактах в X-XVI веках.

¹⁰ Комар А.В. К дискуссии о происхождении и ранних фазах истории Киева // Ruthenica. - 2005.

- T IV. - C. 121 и сл.

¹¹ ср.: Щеглова О.А. О двух группах «древностей антов» в Среднем Поднепровье // Материалы и исследования по археологии Днепровского Левобережья. - Курск, 1990. - С. 162-204; Григорьев А.В. Северская земля в VIII - начале XI века по археологическим данным. - Тула, 2000. -

С. 176 и сл.; ТолочкоП.П. Кочевые народы степей и Киевская Русь. - СПб., 2003. - С. 40-41; КомарА.В. Исторические предпосылки возникновения легенды о полянской дани хазарам по археологическим данным //Хазары, Иерусалим - Москва, 2005. - С. 207-218.

¹² Архипов А.А. По ту сторону Самбатиона: Этюды о русско-еврейских культурных, языковых и литературных контактах в X-XVI веках. - С. 82-83.

¹³ ср.: Петрухин В.Я. Русь и Хазария: становление городской сети и конфликт на речных путях // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и средние века. Материалы XII Международной конференции. - Ростов на Дону, 2007. - С. 105-108.

¹⁴ ср.: Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков. - М., 1998; Белова О.В., Петрухин В.Я. «Святые горы», Киев и Иерусалим в славянской мифопоэтической традиции // Новые Иерусалимы. Перенесение сакральных пространств в Христианской культуре. Материалы Международного симпозиума / Ред.-сост. А.М. Лидов. - М., 2006. - С. 119-123.