ДВА ПРЯСЛИЦА С НАДПИСЯМИ ИЗ КИЕВА
А.А. Медынцева (Москва)
Некоторое время тому назад Петр Петрович Толочко передал мне для ознакомления и публикации два случайно найденных пряслица (рис. 1). Надпись на одном из них читалась легко, на другом - долго не поддавалась прочтению.
Насколько мне известно, они до сих пор оставались неизданными. С благодарностью исполняю приятный долг по случаю его юбилея.Оба пряслица происходят из случайных находок. Первое из них - небольшое битрапецоидное пряслице из розового шифера (D = 29 мм, h = 20 мм, d отверстия - 9 мм) с гладкой, хорошо отшлифованной поверхностью, на которой отчетливо видны прочерченные знаки и буквы надписи (рис. 1, 1; 2). Надпись процарапана по верхней грани пряслица и начинается с нескольких знаков, не имеющих буквенного значения расположенных по сторонам человеческой фигуры (рис. 2, 4). Она изображена очень примитивно - кружком обозначена голова на треугольном туловище, к нему присоединены четыре палочки - руки и ноги. Слева от человечка - крестообразный знак с отчеркиваниями поперечной перекладины (рис. 2, 4), справа - вертикальная черта, знак в виде буквы О и снова повторен крестообразный знак с отчеркиваниями (рис. 2, 3). Все эти знаки, вероятно, буквенного значения не имеют. Надпись начинается правее последнего крестообразного рисунка и состоит из одного слова - СТЕФНЪ (рис. 2, 1-2). Это мужское имя Стефан, где пропущена одна буква А. На нижней грани пряслица начерчены ещё два простых крестика. Затруднений с истолкованием надписи не возникает. Перед нами - владельческая надпись, состоящая из знаков собственности, изображения владельца и его имени. Обращает внимание книжная форма имени - Стефан вместо народной - Степан. Для палеографической датировки данных мало. Можно отметить написание Н с укороченной наклонной чертой и Ъ с увеличенной округлой петлёй, что является признаками относительно позднего, не ранее XIII в., времени.
Но оба признака, особенно первый, не абсолютны и встречены всего лишь по одному разу. Этого недостаточно для обоснованной палеографической датировки. Вероятно, пряслице можно датировать домонгольским временем, скорее всего, концом XII - первой половиной XIII вв. Несмотря на допущенную ошибку, Стефан уверенно владел письмом. Об этом говорят четкие вертикали, отчеркивания, изысканные овалы букв.
Рис.1. Пряслица 1 и 2. Фото в натуральную величину.
Рис. 2. Надпись и знаки на пряслице № 1. Увеличено.
Рис.3. Надпись и знаки на пряслице №2. Увеличено.
Другая находка - исключение и по содержанию, и по датировке. Это зонное плоское пряслице из розового, с более темными прожилками шифера, такая же случайная находка из Киева (D = 26 мм, d = 9 мм, h = 7 мм) (рис. 1, 2). На верхней плоской поверхности вырезана длинная надпись (окончание ее переходит на вторую, внутреннюю строку). Чтение ее довольно затруднительно как из-за мелкости и утрат некоторых букв, так и из- за нестандартности дарственной надписи. На выпуклой боковой поверхности пряслица прочерчены орнаментальные знаки: крестики, прямоугольник, разделенный на четыре части перекрещивающимися линиями, наклонные черточки, перечеркнутые одной горизонтальной линией (рис. 3, 2-5). Они буквенного значения не имеют. Надпись в две строки расположена на плоской верхней грани, при этом вторая прочерчена над первой (рис. 3, 1; 4).
Она читается следующим образом. Первое слово ГАЕОРЪЕЕ или ОТАЕОРЪЕЕ (рис.3, 6). При первом варианте прочтения следует признать, что буква Г снабжена дополнительным отчеркиванием слева, при втором - что буквы С Т написаны почти слитно или лигатурой. Предпосленяя буква - В, а не Б, последняя - скорее всего, Е, а не Ь.
Имя представлено в звательном падеже (замена именительного). Это явление широко представлено в д-р. письменных памятниках. Второе слово 3A⅛AΛ (рис. 3, 7). Вторая буква - Д, т.н. «А-образное»: длинные ножки продолжены на нижнюю грань пряслица. Третья буква - ⅛, читается очень отчетливо. В слове WAEH (Олен) (рис. 3, 7) вторая буква - Л, выполнена с левой чертой длиннее правой. Конечный Ъ отсутствует. Слово EGAKb (всякь) (рис. 3, 8) - прочтение без разногласий. Последнее слово первой строки читается отчетливо - МЕНЩЕ (рис. 3, 8), окончание его во второй, верхней строке: MY (менщему). Буква М читается ясно, от буквы У видна верхняя часть.Писавший вынужден был перенести окончание фразы вверх, так как места для письма уже не оставалось. Далее следует небольшой скол поверхности, который не мешает различить остатки двух букв: нижней части О и почти целиком сохранившейся T (повреждена только левая часть перекладины). Следующие две буквы вполне отчетливы- БИ. Всё слово ОТБИ (рис. 3, 1; 4).
Таким образом, вся надпись читается так: (Г)АВОРЪВ(Е) или (СТ)ЛБОРЪБ(Е) 3A⅛ΛA WAEH БСАКЬ МЕНЩЕ/М(У О)ТБИ. Перевод: «Олен Гавров (или Ставров) сделал, всякому меньшему уделил». Возможно, предпочтительнее вариант «Ставров», т.к. это имя засвидетельствовано более ранними письменными источниками1.
На первый взгляд кажется, что она следует обычной формуле дарственных надписей: имярек сделал для... Олене(?). Однако внимательное прочтение заставляет понять ее несколько по-иному. Первое затруднение связано с прочтением имени: первые две буквы написаны связно, что позволяет прочесть его по разному. Возможно - ГАВОРОВЕ - имя в звательном падеже от Гавор. Имена Гавша, Гавренёвы известны с XIV-XV вв.2, но обращает внимание необычная форма Г - близкая к скорописной. Скорее всего - это лигатура двух букв C + T, тогда имя читается GTABPΕBG - от известного Ставр. Следующее слово ясно
- 3A⅛AA - сделал. Это аорист 3 л. ед. ч. от глагола ВЪД^ААТИ.
Первоначально аорист обозначал краткое прошедшее действие, к XIII-XIV вв. - обычное прошедшее. Уместно отметить утрату слабого Ъ и озвончение предыдущего звука, что возможно только после полной утраты редуцированных. Таким образом, начало надписи Ставрове (Гаворове?) сделал - стандартное, далее формула требует имени одариваемого, и на первый взгляд WAGH - это и есть женское имя Олен[е]. Однако настораживает падежная несогласованность WAGH, вместо ожидаемого WΛGH⅛ или WAGHG. Дальнейший текст заставляет по-иному понять всю фразу. Следующие слова читаются легко: BGAKTi MEHЩG/MY (каждому меньшему). В слове BGAKb пропущен слабый Ь между В и С, написание Ь вместо Ъ в конце слова, вероятно, отражает процесс падения редуцированных. Возможно и другое объяснение: это слово не определительное местоимение «всякий», а наречие «всяко» (целиком, непременно), где Ь написан вместо О (отражение падения редуцированных). Оба варианта не меняют смысла. Последнее слово надписи повреждено, но при значительном увеличении можно прочесть слово 0(Т)БН - аорист от глагола отбити - отделить3. В этом слове повреждены первая и вторая буквы, они поддаются восстановлению по сохранившимся чертам.Ключ к пониманию всей надписи содержат именно эти три последние слова: всякому меньшему отделил (уделил), что совпадает по смыслу с христианским правилом - миловать нищих и убогих, не забывать малых сих. Например, в «Поучении Владимира Мономаха» содержится следующее наставление: «Всего же больше убогих не забывайте, но, сколько можете, по силе, кормите и подавайте милостыню сироте»4. Уместно вспомнить правила киевского Печерского монастыря, принявшего в основу жизни строгий Студийский монастырский устав. Согласно правилам этого устава, от младшей братии (меньших) требовалась покорность и уважение к старшим (старейшим), а те в свою очередь должны были учить, утешать и заботиться о меньших5. Пряслице является даром всякому меньшему, возможно, скромным пожертвованием в монастырь.
По-иному следует осмыслить и второе имя- WAGH (это мужское имя в им. падеже ед. числа известно по другим источникам), является прозвищем или именем при прозвище-фамилии (Гаворове или Ставрове?): Олен Гаворов сделал [это], всякому меньшему уделил. Надпись нестандартна не только по содержанию, но и по исполнению. В ней не только нашло отражение падение редуцированных: утрата слабых, прояснение сильных, но и представлены написания, возможные только после их утраты. К таким явлениям относится форма 3A⅛AA вместо GΕA⅛ΛA, где отразилась ассимиляция согласных, отсутствие Ъ в конце слова (ОЛЕН). Можно отметить утрату склонения краткого прилагательного: BGHKb. Из палеографических наблюдений важны следующие:
увеличенные, оплывшие, утратившие симметрию петли букв А, Ь, Ъ, h. Перечисленные особенности: падение редуцированных, отсутствие ъ на конце слова, формы петель а, ь, ъ, утратившие симметрию, утрата склонения прилагательного (всякъ, но меньшему), наличие прозвища при имени не позволяют датировать надпись на пряслице раньше второй половины XIII - начала XIV в. Вероятно, оно было сделано из случайно сохранившегося материала (известно, что мастерские по добыче шифера прекратили свое существование после татаромонгольского разорения). Тем самым дар получал еще большую ценность.
Первая находка надписи на пряслице была также сделана в Киеве в 1896 г.6 К настоящему времени издано уже более трех десятков надписей на пряслицах из разных регионов Древней Руси7. Абсолютное большинство их датируется XII-XIII вв. Ещё чаще, чем надписи, обнаруживаются на них прочерченные крестики, отдельные буквы, буквообразные знаки или орнаменты. Пряслица метили рисунками, знаками, буквами, надписывали их затем, чтобы веретёна с пряслицами не перепутались, когда на посиделках прядение прерывалось играми, плясками и гаданиями. К тому же, хорошо известно, что прялки или веретёна были у славян свадебными подарками от жениха к невесте.
Это объяснение знакам и надписям на пряслицах, данное в 40-х гг. прошлого века Б. А. Рыбаковым8, подтверждается позднейшими находками. В большинстве случаев надписи являются именами владелей или дарителей, среди последних есть и мужчины, и женщины. К таким граффити отно сится опубликованная П.П. Толочко надпись на пряслице, найденном в 1968 г. при археологических раскопках на склоне Старокиевской горы: «Янка вдала пряслень Жирце»9. Абсолютное большинство подписанных пряслиц содержат женские имена, что позволяет судить по ним о грамотности женщин в Древней Руси10. Широко известно, что уже в первые годы открытия берестяных грамот были найдены грамоты, написанные женщинами или посланные женщинам, что свидетельствует о том, что женщины в Новгороде были грамотными. К настоящему времени найдено уже значительное количество грамот, авторами или адресатами которых являются женщины. Содержание многих из них, где жены обращаются к мужьям, а мужья к женам, матери к сыновьям и сыновья к матерям, жених к невесте и т.д., конечно, свидетельствует, что женщины были грамотны. Необходимо остановиться на содержании этих писем. По большей части это деловые распоряжения женам от мужей, сыновей - матерям или родственницам. Женщины из этих писем предстают перед нами полноправными хозяйками, которые ведут хозяйственные дела, оставшись вдовами, или в отсутствие мужа или сына.Но даже берестяные грамоты-письма женщин не могут быть таким прямым свидетельством грамотности, как надписи на пряслицах, так как теоретически можно предположить о существовании промежуточного звена между отправителем и адресатом, «площадных дьяков» - профессиональных писцов, писавших письма за определенную плату, или объяснить наличие грамотных женщин особенностью Новгородской феодальной республики. Надписи на пряслицах - специфических предметах женского обихода, встречаются не только в Новгороде, но и в других городах Руси. В Новгороде их найдено приблизительно такое же количество, как, например, в Любече. Они являются прямым доказательством грамотности женщин, причем уже в раннюю эпоху - XI-XII вв. Нужно иметь также в виду, что надписи на пряслицах предполагают грамотность на только их владелиц, но и дарителей и дарительниц. Самое убедительное свидетельство процесса обучения грамоте
- надписи-азбуки на пряслицах, найденные в отдаленных друг от друга городах: Любече и Новгороде. Грамоте обучали с детства, об этом говорят пряслица из Витебска и Новгорода, надписанные внучками одинаково: «бабино пряслене», и детское пряслице с дарственной надписью из Любеча.
Не отрицая связи пряслиц с женским обиходом на Руси, необходимо отметить, что текст обеих новых киевских надписей заставляет усомниться в абсолютности этого утверждения. Содержание надписи на втором, адресованной «всякому меньшему» относит её к совершенно иной среде и заставляет вспомнить несколько эпизодов из Жития Феодосия Печерского. В разных его редакциях содержится немало бытовых деталей, относящихся к повседневной жизни монастыря. Например, в ЖФП по Успенскому сборнику читаем: «сядяще прядый волну (шерсть, А.М.) на сплетение копытцем»^. «Копытца» в данном случае означает «короткие чулки»12. Эта цитата - прямая иллюстрация к тексту надписи. Она, как и книжная форма имени в первой, как начало молитвенной надписи на пряслице из Волковыска: «Господи помози рабу т...» позволяет предположить, что часть подписанных мужскими именами пряслиц принадлежали людям из монашеской среды. Олен Гаворов (Ставров) судя по имени, к ней не принадлежал, но адресован его дар был «меньшей братии».
Таким образом, новые находки не только увеличивают подписных пряслиц из Киева, но и вносят некоторые поправки в их интерпретацию. Особенно важной представляется датировка второй, свидетельствующая о продолжении письменной традиции в Киеве послемонгольского времени.
1 Высоцкий С.А. Древнерусские надписи Софии Киевской. - К.,1966. - С. 56-58
2 Веселовский С.Б. Ономастикой. - 1974. - С. 76.
3 Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб., 1903. - Т 3.
4 Повесть временных лет. / Под ред. В.П. Адриановой-Перетц. - М., 1950. - Ч. 1.
5 Полное собрание русских летописей. - М., 1962. - Т.1: Лаврентьевская и Суздальская летописи по академическому списку. - Стб. 188-190.
6 Кондаков Н.П. Русские клады. - СПб., 1896. - Т 1. - С. 125, 127.
7 Медынцева А. А. Грамотность в Древней Руси. По памятникам эпиграфики X - первой половины XIII века. - М., 2000. - С. 52-68.
8 Рыбаков Б.А. Овручские пряслица // Докл. и сообщ. истфак. МГУ. - 1946. - Вып. 4.
9 Толочко П.П. Історична топографія стародавнього Києва. - К., 1972. - С. 115.
10 Медынцева А.А. Грамотность женщин на Руси по данным эпиграфики // Слово о полку Игореве и его время. - М., 1986.
11 Житие Феодосия игумена Печерского монастыря. По изданию: Успенский сборник XII-XIII вв.
- М., 1971. - Л. 36,б, об.
12 Словарь русского языка XI-XVII вв. - Вып. 7. - С.300.