Способ реконструкции

Для того чтобы получить представление об этнической и демо­графической ситуации в современных обществах, проводятся раз­нообразные переписи, отличающиеся разной целевой направлен­ностью и имеющие поэтому разную форму ¹.

Рассматриваемая нами эпоха разложения позднеродовой об­щины и перехода в отдельных южных районах ойкумены к клас­совому обществу, археологически соответствующая эпохе энеолита и бронзы, хронологически примерно соответствующая V — первой половине II тыс. до н. э., практически почти лишена письмен­ных источников. На первый взгляд это звучит парадоксально, так как и в Египте, и в Двуречье, и в Китае мы имеем письменные памятники, заведомо относящиеся к III тыс. до н. э., во II тыс. до н. э. их количество значительно увеличивается и образуются новые очаги возникновения письменности⁵, но все они происхо­дят лишь из небольших районов древнейших государств и явля­ются, если можно так выразиться, полностью внешними для по­давляющего большинства обществ, населявших первобытную ойку­мену в эту эпоху.

Более полные данные могут быть извлечены из изучения па­леоантропологических и археологических материалов. Палеоан­тропологический материал сознательно поставлен на первое ме­сто, так как он дает прямую информацию о части демографиче­ских показателей: среднем возрасте умерших (от которого можно перейти к определению длительности репродуктивного периода и поколения в целом), в том случае, если могильники полностью раскопаны,— о проценте детской смертности и среднем возрасте умерших в детстве ⁷. Разработанные в антропологии методы опре­деления биологического возраста индивидуума достаточно объек­тивны и позволяют фиксировать его с точностью до 1—2 лет в период роста и с точностью до 5—10 лет во взрослом состоянии⁸. Переход от этих первичных данных к средним характеристикам не требует никаких специальных допущений, и поэтому средние показатели можно считать также достаточно объективными.

К сожалению, перечисленными параметрами. прямая инфор­мация и исчерпывается. Никаких даже косвенных оснований для определения численности населения палеоантропологический ма­териал не дает и дать не может. Если могильник раскопан пол­ностью, то общее число захороненных в нем людей, разумеется, может быть подсчитано. Но значение этой цифры очень условно. Время функционирования могильника в подавляющем большин­стве случаев охватывает несколько поколений, а на скелетах нет никаких специальных обозначений того, какое поколение они представляют; палеоантропологический материал в этом отноше­нии не дает в наше распоряжение никаких указаний.

Использование одного и того же могильника близкородствен­ными группами иллюстрируется многими этнографическими при­мерами¹⁰; в этих случаях, следовательно, оценка числа захоро­ненных весьма неопределенна, так как заранее неизвестно, пред­ставители скольких групп захоронены в нем, неизвестен и сам факт использования его одной или несколькими группами. Но еще большую неопределенность в наши оценки вносит неполная

репрезентативность могильника для той или иной группы, кото­рую нельзя учесть пока никакими средствами. Речь идет о захо­ронении части популяции или группы за пределами могильника. В археологической литературе неоднократно высказывалась мысль о практиковавшемся в ряде случаев захоронении детей отдельно от взрослых ¹¹. А воины, которые погибали на стороне? А какие-то индивидуумы, которые в соответствии с культурной традицией, в данном общественном коллективе бытовавшей, должны были быть захоронены по специальному обряду, не вместе с остальными? Нет, палеоантропологический материал не может дать сколько-нибудь точных сведений о численности насе­ления в пределах той или иной территории или позволить оце­нить численность какой-то группы.

Любые формы археологической реконструкции, имеющие целью установление численности того или иного коллектива, так же, как и палеоантропология, не дают прямой информации, так как определяют эту численность, опираясь на косвенные свиде­тельства: размеры поселений, численность жилых комплексов, ко­личество потребляемой пищи (которое само по себе тоже не да­ется в виде какого-то обобщенного показателя, а фиксируется косвенно). Такой подход к определению численности древних коллективов разрабатывается в археологии уже не менее трех десятилетий ¹², но сама процедура реконструкции не очень силь­но изменилась по сравнению с ранними работами, да и достовер­ность конечных цифр возросла не намного ¹³. Все же археологи­ческий и палеоантропологический материал в этом случае взаи- модополнительны друг другу, и, комбинируя их, можно получить косвенное представление о численности населения и более точную прямую информацию о возрастной структуре и продолжительно­сти жизни древних популяций.

Какую роль во всех этих реконструкциях могут играть этно­графические наблюдения, т. е. сведения о демографических пара­метрах в традиционно-отсталых обществах? Применительно к рассматриваемому периоду — по-видимому, самую ограниченную, хотя сводки демографических данных об отсталых обществах, правда, уже несколько устаревшие, опубликованы и содержат бо­гатый набор сведений ¹⁴. Эта ограниченность проистекает от двух причин: невозможности найти в современности такие обществен­ные коллективы, которые с уверенностью, даже относительной, допускали бы их стадиальную синхронизацию с обществами эпо­хи энеолита и бронзы, весьма разнообразными и в хозяйствен­ном, и в культурном отношении, и по причине контактов почти всех без исключения ныне существующих отсталых обществ с развитой европейской цивилизацией, что не могло не деформиро­вать их естественных демографических характеристик. И ныне существующие отсталые общества, и первобытные коллективы рассматриваемого отрезка времени относятся к группе синполи-

тейных ¹∖но ³³первом случае длительность контактов с классо­выми обществами, а, следовательно, и глубина их деформи­рующего влияния значительно больше.

Переходя к оценке возможностей реконструкции этнической ситуации, следует сразу же отметить «немоту» палеоантропологи­ческих материалов. Фигурировавшие в старой антропологиче­ской и историко-этнографической литературе формулировки (ин­доевропейский тип, индоиранский, тюркский п т. д.) имеют те­перь лишь историческое значение¹⁶. Сложность антропологиче­ского состава большинства современных народов заставляет пред­полагать эту сложность и по отношению к древним народам. Правда, совпадение границ расовых и этнических или языковых общностей было, по-видимому, большим в древности, чем в на­стоящее время ¹⁷, но это не меняет дела по существу: все равно антропологическая гетерогенность древних народов весьма веро­ятна, а это лишает установление этнической принадлежности по антропологическим особенностям какой-либо доказательной силы. Известное значение имеет ретроспективный путь — поиск антро­пологических компонентов, зафиксированных в составе современ­ных народов, в древности ¹⁸, но ретроспективная экстраполяция в данном случае далеко не всегда может быть уведена вглубь до интересующего нас периода времени, и кроме того, следует считаться с хорошо известными и многократно исторически за­фиксированными случаями перехода на новый язык без каких- либо изменений антропологических особенностей ¹⁹. Таким обра­зом, палеоантропологический материал дает основания для сужде­ния о родстве или отсутствии родства конкретных древних попу­ляций, но для обсуждения вопросов их этнической принадлежно­сти может быть использован в редких и благоприятных случаях, например при возможности той же экстраполяции на древность данных по современному населению.

Многолетняя дискуссия о возможности истолкования археоло­гических культур в качестве культурно-географического выраже­ния этнических общностей до сих пор не пришла к ясным резуль­татам и продолжает порождать прямо противоположные сужде­ния — от позитивного решения вопроса о связи археологических культур с этническими общностями²⁰ и даже выделения этноар­хеологии ²¹до весьма скептического отношения к возможности определять этническую принадлежность по следам материальной культуры ²².

иного археологического комплекса от конкретной историко-куль­турной реальности. Выявились и принципиальные трудности: неясность критериев выделения этнически значимых элементов материальной культуры при археологических раскопках и зави­симость археологических материалов непосредственно от условий географической среды. Что в результате остается для этнической реконструкции? Можно, по-видимому, все же предполагать, что значительная территориальная контрастность археологических комплексов и их разнообразие в пределах того или иного района скорее свидетельствуют в пользу полиэтничности его населения, чем наоборот. Об этнической информации в рассматриваемый пе­риод, доставляемой этнографией, можно повторить то же, что было сказано выше о ценности доставляемых ею демографиче­ских данных.

Письменные памятники III и особенно II тыс. до н. э. позво­лили в ряде случаев абсолютно убедительно восстановить харак­тер языков, на которых говорило древнее население²³. Люди долины Нила говорили на одном из семито-хамитских языков, язык междуречья Хуанхэ и Янцзы связан непосредственной пре­емственностью с современным китайским. В этих двух случаях имеет место прямое совпадение с современной лингвистической картой. В других случаях такого совпадения нет: в Малой Азии до греков и хеттов проживали народы, говорившие на неиндоев­ропейских языках ²⁴, на Балканах также имеются свидетельст­ва распространения неиндоевропейского населения ²⁵, работы по расшифровке письменности долины Инда показали высокую ве­роятность того, что она оставлена дравидоязычным населени­ем ²⁶. К сожалению, подобная прямая информация имеется лишь по небольшой части ойкумены, в остальных случаях приходится прибегать к экстраполяции на древность современной лингвисти­ческой карты, т. е. к косвенной, а поэтому и недостаточно досто­верной реконструкции. В общей форме можно лишь предполагать, что языковая дробность в период разложения первобытнообщин­ной формации была никак не меньше, чем в современную эпоху. Ареалы определенных языковых семей восстанавливаются для этого периода, как уже говорилось, на основе и прямых данных, и косвенных соображений. Этим определяется и оценка достовер­ности этнической реконструкции: часть восстанавливаемой этни­ческой картины вполне достоверна, часть может считаться даже в самом лучшем случае только более или менее правдоподобной. Но таков характер данных, находящихся до сих пор в нашем распоряжении.