Площадь ойкумены и характер расселения

в отличие от конца четвертичного периода и палеолитиче­ской эпохи очертания материков уже приобрели вполне современ­ный характер, а исчезновение мостов суши между материками прервало сухопутное сообщение между ними.

Площадь ойкумены, т. е. заселенных человеком пространств земной поверхности, вероятно, уже в эпоху верхнего палеолита и уж во всяком случае в эпоху неолита охватила весь земной шар. Поэтому, может быть, только отдельные острова канадского побережья Ледовитого океана, позже освоенные эскимосами, и Гренландия оставались незаселенными. Площадь ойкумены, следовательно, практически совпадала в рассматриваемую эпоху с площадью суши. Все ландшафтно-климатические пояса, как и локальные ландшафты, пригодные для жизни внутри них, были освоены, и хозяйственная специализация уже достигла высокого уровня, способствовавшего и сбалансированному со средой росту численности, и дальнейшему расселению.

Все это в достаточной мере очевидно и не заслуживает даль* нейшего рассмотрения, более интересны дифференцированный характер расселения и неравномерное освоение разных экологи­ческих ниш в пределах ойкумены.

производящего хозяйства, особенно в последние годы, достигнуты большие успехи в открытии и раскопках и поселений, и могиль­ников, тогда как в лесной и тундровой зоне сам поиск и обнару­жение новых памятников сопряжены с большими трудностями. Поэтому вопрос о характере расселения должен решаться кон­кретно для отдельных территорий с учетом обоих этих факторов: объективного — равномерности и плотности самого расселения и субъективного — наших знаний о соответствующих памятниках.

Страны Западной Европы, насчитывающие больше столетия археологического изучения, естественно, наиболее богаты архео­логическими памятниками рассматриваемого времени. Оценивая карты археологических культур эпохи энеолита и бронзы, состав­ленные А. Л. Монгайтом³⁰, мы видим, что границы культур, как бы условны они ни были, соприкасаются друг с другом и, следова­тельно, на территории Западной и Центральной Европы к этому времени уже не было больших массивов незаселенных террито­рий; даже в пределах значительных лесных массивов по долинам рек обнаружены археологические памятники этого времени. Не составляли исключения и северные районы Западной Европы, как об этом свидетельствуют археологические карты, учитываю­щие поселения, могильники, отдельные могилы и предметы, осу­ществленные в новейшее время ³¹. Такой относительно густой И равномерной заселенности Западной и Центральной Европы спо­собствовали и благоприятные ландшафтно-климатические усло­вия, недаром на известных картах Э.

Переходя к территории Восточной Европы, мы сталкиваемся в лесной зоне с переживанием неолитических традиций в эпоху перехода па юге к бронзовому веку, причем чем севернее, тем дольше это переживание имело место³³. Порайонное рассмотре­ние территории Восточной Европы свидетельствует о том, что в лесной и лесостепной зонах практически не было незаселенных территорий, причем та же ситуация сохранялась и при переходе к эпохе бронзы, о чем можно судить по тем областям, где этот переход может быть достаточно полно прослежен археологиче­ски ³⁴. Не составляла отличия и степная зона, географически бо­лее близкая к первичным очагам производящего хозяйства и де­монстрирующая более интенсивное его освоение ³⁵. Наличный археологический материал из степной зоны Восточной Европы представлен, правда, по большей части не поселениями, а могиль­никами, но их распространение более или менее равномерно охватывает степные области.

Продвигаясь из Восточной Европы в восточном направлении, мы все более и более сталкиваемся с иным характером расселе­ния, при котором первобытные коллективы концентрировались преимущественно в более благоприятных районах речных долин,

тогда как водоразделы, особенно крупные, не имели постоянного населения. Такой характер расселения объясняется, очевидно, усилением суровости климата, нарушением в связи с вечной мерзлотой дренажных условий почвы, что ведет к заболоченности значительных участков земной поверхности, к широкому распро­странению совсем непроходимых или малопригодных для жизни лесных массивов, т. е. в целом к неблагоприятным географиче­ским условиям. Переход к прерывистому расселению начинался, по-видимому, уже с Урала, где даже в южных районах, более благоприятных для жизни, ареалы культур эпохи энеолита и бронзы не перекрывают друг друга и даже не соприкасаются во многих местах³⁶. Разумеется, большую роль в прерывистости ареалов на археологической карте Урала и Сибири в это время играет и недостаточная изученность многих труднодоступных территорий, но ею одной не объяснить отмеченного феномена, прерывистое расселение, надо думать, было характерно для этих огромных областей.

Какова имеющаяся археологическая информация, происходя­щая из таежной зоны Сибири? Более 40 лет тому назад А. П. Окладников опубликовал карту неолитических культур Сибири³⁷, которая на протяжении десятилетий использовалась как основа многих этногенетических построений и историко-этно­логических реконструкций. Неолитические культуры, представ­ленные на этой карте, хронологически были по большей части синхронны памятникам эпохи бронзы из более южных районов. Ареалы культур соприкасались, и таким образом создавалось впечатление о более или менее сплошном заселении территории Сибири человеком, бывшее тем не менее плодом чистой экстра­поляции. Накопленная с тех пор информация, в несколько раз превышающая ту, которая была в распоряжении исследователей в 40-е годы, и сейчас не дает нам права реконструировать об­ширные ареалы для культур эпохи неолита и бронзы в лесной зоне Сибири ³⁸, а в тех случаях, когда это делается ³⁹, в основу кладутся памятники, разделенные географически огромными рас­стояниями. Разумеется, и в Сибири, особенно на границе с лесо­степью и степью, были благоприятные для жизни человека районы с достаточно густым населением, примером чего являет­ся Прибайкалье⁴⁰, но в целом население было в рассматривае­мый нами период редким и значительно более малочисленным, чем в Европе.

Однако это заключение не распространяется на степную поло­су Сибири. Там, так же как и в степной полосе Европы, архео­лог имеет дело преимущественно с материалом, который получен при раскопках могильников. Начиная с энеолита и кончая пе­риодом поздней бронзы сменяют друг друга несколько археологи­ческих культур, каждая из которых представлена к настоящему иремени десятками памятников ⁴¹. Разумеется, локальная при­

уроченность этих могильников разнообразна, на некоторых участ­ках наблюдается их повышенная концентрация. Для нашей темы важны, однако, не эти территориальные различия в числе могиль­ников на единицу площади, а то обстоятельство, что могильники обнаруживаются по всей степной зоне без больших промежутков, между ними.

Переходя к территории Кавказа и Средней Азии, следует учи­тывать, что значительная ее часть занята обширными по площа­ди высокогорными массивами, налагавшими определенные огра­ничения на расселение человеческих популяций в ранние эпохи истории человечества. И высокогорья Кавказа, и крупнейшая гор­ная страна Средней Азии — Памир были заселены человеком еще в палеолите ⁴³, но отдельные обживавшие высокогорье популяции не образовывали больших массивов населения, и поэтому высоко­горные районы оставались слабо заселенными. То же можно по­вторить и про среднеазиатские пустыни, хотя еще в неолитиче­скую эпоху на территории современной пустыни были поселения, приуроченные к оазисам, но позже занесенные песком, примером чего является Джейтун⁴⁴. В эпоху энеолита и бронзы развитая речная сеть способствовала возникновению отдельных очагов зем­ледельческой культуры, пример чего мы находим в поселениях Геоксюрского оазиса⁴⁵, но преобладающая часть огромных пу­стынных земель оставалась незаселенной. Таким образом, в горах и пустынях характер расселения человеческих коллективов боль­ше соответствовал не сплошной, а прерывистой форме расселе­ния, отдельные группы были разделены большими пространства­ми незаселенных территорий.

В то же время в условиях предгорий (в Средней Азии — при обеспеченности водой, на Кавказе — также преимущественно в плодородных и богатых речных долинах) расселение было более или менее сплошным, как об этом свидетельствует распростране­ние археологических памятников ⁴⁶. От сплошного расселения ев­ропейского типа этот тип расселения отличался определенной степенью концентрации населения по долинам рек, и поэтому его можно назвать линейным, но он безусловно составляет частный случай сплошного расселения: плотность земледельческого насе­ления была достаточно высока, а культурные контакты между от­дельными группами интенсивны.

Изрезанный рельеф и большое ландшафтное разнообразие Средней Азии и Кавказа обусловливали значительное локальное своеобразие историко-культурных и демографических процессов в отдельных районах, но в целом общая картина, видимо, была близка к совокупности тех тенденций, которые мы только что обрисовали. Очень вероятно, что подобная ситуация повторялась

₀на похожем в географическом отношении пространстве Перед­ней Азии, во всяком случае на составленных археологами картах видно более или менее равномерное распространение неолитиче­ских поселений в относительно хорошо изученной Северной Месо­потамии⁴⁷, тогда как население высокогорной афганской части Памира, Гиндукуша и Каракорума остается чрезвычайно редким и в настоящее время ⁴⁸.

Переходя к внутренним районам Азиатского материка, Юж­ной, Восточной и Юго-Восточной Азии, а также островному ази­атскому миру, мы сталкиваемся в еще большей степени, чем ра­нее, с неравномерностью археологической изученности, отдельных территорий и явной недостаточностью исходных археологических данных для полноценного суждения. По аналогии можно пред­полагать, что высокогорные области Внутренней Азии — Тибет­ское нагорье и горная цепь Гималаев — были заселены лишь ред­кими группами, а расселение внутри этих областей носило преры­вистый характер. Возможно, джунгли и обилие диких хищников, а также заболоченность огромных пространств в низовьях Ган­га и Брахмапутры способствовали прерывистому расселению че­ловеческих коллективов и в Южной и Юго-Восточной Азии, но в нашем распоряжении нет достаточно полных конкретных наблю­дений, которые могли бы подтвердить этот вывод. Зато можно определенно утверждать, что как междуречье Хуанхэ и Янцзы в Восточной Азии⁴⁹, так и большая часть территории Японских островов⁵⁰ были густо заселены уже в рассматриваемый нами исторический период, о чем свидетельствует плотная сетка откры­тых археологических памятников. Но подобную ситуацию, ха­рактерную для Японских островов, нельзя считать типичной для всего островного мира Восточной и Юго-Восточной Азии: как ни случайны сведения о древнейших этапах развития человеческой культуры на Филиппинских, а также Больших и Малых Зонд­ских островах, они говорят скорее о дискретном расселении, при­уроченном к благоприятным прибрежным и речным, а не к леси­стым внутренним районам.

Предшествующий обзор характера расселения человеческих групп в пределах Евразии накануне перехода к первым государ­ственным образованиям и в первые полторы — две тысячи лет их существования крайне схематичен, но этот схематизм выгля­дит вполне оправданным: более детальное изложение материала потребовало бы гораздо больше места, а что касается интересо­вавшего нас конечного вывода, то он может быть сделан и на ос­новании проделанного нами схематичного обзора. Этот вывод со­стоит в том, что в рассматриваемую эпоху в пределах Евразии, которая лучше других материков изучена археологически, особен­но в отдельных своих областях, и которая поэтому предоставляет нам более или менее объективную информацию, расселение чело­веческих групп отличалось локальным своеобразием, было в от­

дельных районах достаточно плотным, при малых расстояниях между группами, непрерывным или сплошным, а в других райо­нах — прерывистым, при котором отдельные группы или их со­вокупности были разделены большими незаселенными простран­ствами. Поэтому ойкумена, почти соответствовавшая, как уже говорилось, площади всей суши, если экстраполировать на нее наблюдения над характером расселения в Европе и в Евразии в целом, характеризовалась в то же время внутренней дискрет­ностью, внутри нее еще сохранялись и в эпоху первых государств незаселенные и слабозаселенные территории. Естественно, плот­ность населения была также различной, а это усиливало возник­шую еще, по-видимому, в эпоху присваивающего хозяйства демо­графическую тенденцию неравномерности в численности населе­ния отдельных обширных областей. Итак, неравномерность рас­селения приводила к неодинаковой плотности населения, а эта последняя приводила к неодинаковой плотности населения в пре­делах густонаселенных и малонаселенных географических ниш.

Было бы очень целесообразно проверить эти общие соображе­ния и выводы, сделанные из рассмотрения евразийского материа­ла, привлекая данные о характере расселения на рубеже евра­зийского энеолита и перехода к классовому обществу в Африке^ обеих Америках и Австралии, но имеющиеся материалы совсем скудны и мало прибавляют к уже описанной картине. Все же можно воспользоваться информацией о расселении австралийских племен к приходу европейцев, исходя из того, что за последние пять-семь тысяч лет оно могло много раз измениться в деталях за счет изменения охотничьей территории отдельных племен, но сохраняло свой более или менее стабильный характер в целом. Карта распространения племен австралийских аборигенов к началу европейской колонизации показывает, что восточные райо­ны Австралии были заселены как будто более плотно, чем запад­ные, но в целом расселение носило непрерывный характер и в пределах Австралии, за исключением нескольких пустынных об­ластей, не было территорий, свободных от населения ⁵¹. Африкан­ский материал, по мнению автора, пока настолько выборочен и случаен, что он требует большой предварительной обработки, что­бы быть использованным для наших целей. Что же касается име­ющихся данных о расселении аборигенного населения обеих Аме­рик до прихода европейцев, то, сопоставляя их с ландшафтной и физико-географической картами Американского континента и археологической документацией, можно думать, что в целом имел место тот же неодинаковый для отдельных областей характер рас­селения, что и в Азии ⁵². Вдоль Кордильеров и Анд выделяются густонаселенные участки, перемежающиеся незаселенными терри­ториями. Слабо заселены были пустынные районы и особенно тропические леса.

Итак, на основе этих весьма отрывочных наблюдений можно

_cизвестной вероятностью сделать тот же вывод, который был сделан раньше: вся ойкумена в рассматриваемую эпоху характе­ризовалась дискретным и неравномерным расселением — наследи­ем миграционных потоков предшествующих эпох и сопровождав­ших их демографических процессов. Уже освоив площадь полти всей суши, человечество продолжало искать и осваивать внутри нее более благоприятные экологические ниши, оставив многие об­ласти незаселенными или слабозаселенными.