Государственно-правовые циклы, кризисы и трансформации

Политическая власть и присущие ей институты — государство, которое обеспечивает упорядоченное функционирование общест­ва, система правовых норм, вырабатываемая и поддерживаемая го­сударством, и государственный аппарат, принуждающий к выпол­нению этих норм, — возникли примерно пять тысячелетий назад, на начальной стадии формирования раннеклассовой мировой ци­вилизации, вместе с 1-м поколением локальных цивилизаций.

Созданию государственно-политического строя предшествовал многократно более длительный период социального устройства, когда основные вопросы жизни общины, рода, племени на прими­тивно-демократических (вечевых) началах решали избранные

(либо доказавшие силой свое превосходство) главы семей и ста­рейшины, опираясь на сложившуюся систему обычаев и табу (запретов).

Такое социальное устройство было весьма эффективным в эпо­хи палеолита и мезолита. Однако уже в период неолита оно пере­стало обеспечивать выживание и развитие многократно увеличив­шихся по численности и усложнившихся по социальной структуре общин, вступило в противоречие с интересами наиболее трудоспо­собной части населения, а также родовой и племенной верхушки, вело к господству права силы и не давало возможности организо­вать большие массы работников при строительстве и эксплуата­ции оросительных систем. Кроме того, участились межплеменные конфликты, в результате которых разорялись и уничтожались многие общины.

В конце неолита человечество попыталось решить эти проти­воречия путем создания так называемых вождистских, полугосу- дарственных племенных и межплеменных объединений (чифдо- мов). Их социальная структура состояла из правящей верхушки, обслуживающей ее части населения и группы профессиональных воинов, которые защищали общину от набегов соседних племен и сами осуществляли такие набеги.

Тогда же определились основные функции государства в сис­теме цивилизационных отношений.

1. Законодательная, то есть создание системы норм права, ре­гулирующих отношения между отдельными людьми и целыми со­циальными слоями. Возникновение права как системы означало не просто упорядочение и закрепление сложившихся при перво­бытно-общинном строе отношений, а настоящий переворот в этих отношениях. Ведь место вечевой демократии, предполагавшей ра­венство всех членов общины, заняла система властных отноше­ний, которая закрепляла господство верховного правителя, опи­равшегося на силу закона и считавшегося олицетворением бога на земле. Верховный правитель имел право издавать законы, судить, казнить, собирать налоги, объявлять и вести войну и т. п. Закреп­лялось классовое деление прежде имевших одинаковое социаль­ное положение членов общества. При этом рабы объявлялись вне закона: они не имели никаких прав, любой член общины имел пра­во продать или даже убить раба. Одновременно нормы права регу­

лировали взаимоотношения между членами общества, устанавли­вали систему наказаний за совершенные преступления. Истори­кам известны законы Шульги, царя Ура (2093—2046 гг. до н. э.), вавилонского царя Хаммурапи (1792—1750 гг. до н. э.). Эти зако­ны определяли основные принципы правосудия; здесь мы видим нормы, охраняющие собственность царя, храмов и царских людей; устанавливающие порядок проведения операций с движимым и недвижимым имуществом; определяющие наказания за телес­ные повреждения, неуплату долгов и т. п.

2. Экономическая. Государство заменило архаичное право об­щинной собственности правом частной собственности, прежде всего государственной и храмовой, и жестоко карало за его нару­шение, а также регулировало отношения товарного обмена, кото­рых не было в первобытном обществе. Государство как форма социальной организации было необходимо человечеству, чтобы закрепить переворот в системе экономических отношений.

3. Военная. Власть брала на себя ответственность за жизнь и безопасность своих граждан, защищая их от посягательств со стороны других государств и организуя нападения на последние с целью расширить свои территории, захватить богатства. Для этого создавалась профессиональная армия, а в критические моменты в войска призывалось почти все взрослое мужское население страны.

4. Воспроизводственная. В период жизни цивилизаций 1-го поколения эта функция государства имела особое значение, так как только общими усилиями можно было построить и поддержи­вать работу оросительных систем в бассейнах великих рек. Кроме того, нужно было предвидеть периоды их разлива, проры­вать и регулярно прочищать оросительные каналы, защищать города и засеянные поля от возможного затопления. Все это тре­бовало от власти поддержания суровой дисциплины и порядка.

5. Фискальная. Государство собирало налоги и другие доходы и использовало их для выполнения всех остальных своих функ­ций. Кроме того, оно в лице верховного правителя и представите­лей госаппарата устанавливало величину налоговых сборов, до­статочных для удовлетворения потребностей государства и в то же время дающих налогоплательщикам возможность не только вы­живать, но и приумножать свое благосостояние. Если же аппетиты государства оказывались чрезмерными, население поднимало бунт, а иногда и свергало слишком жадного правителя. Государст­во определяло и размеры таможенных платежей для внешней тор­говли.

6. Социокультурная. Во все времена власть так или иначе поддерживала ученых, поэтов, художников, финансировала строи­тельство дворцов и общественных зданий, способствовала укреп­лению морали и господства определенной религиозной и полити­ческой системы — идеологической основы своего господства.

Все сказанное заставляет сделать вывод, что приверженцы марк­сизма неоправданно сводили функции государства только лишь к подавлению одного класса другим. Такой подход обедняет реаль­ное разнообразие функций государства. На самом деле оно является важнейшим институтом цивилизационного устройства общества, а потому не может исчезнуть, как утверждают марксисты.

Каковы же были формы политико-правового устройства в различных цивилизациях?

В раннеклассовой цивилизации государство было предельно централизированным, оформлялось в виде монолитных деспоти­ческих царств (Египет, Вавилон). За отступление от установлен­ных правовых норм верховная власть карала весьма жестоко, чаще всего виновного ждала смертная казнь.

В цивилизациях античного общества жесткость государствен­ного регулирования ослабевает, особенно в Средиземноморье. В Афинах времен Перикла (VI в. до. н. э.) возникают понятия демократии, выборности и сменяемости должностных лиц. Образ­цами демократической власти стали греческие полисы — города- государства, управляемые выборными правителями; однако граж­данских прав были лишены женщины и рабы. Существовали различные формы политической власти — демократии, охлокра­тии, тирании, олигархии, аристократии. Платон и Аристотель, исследуя эти формы, отмечали цикличность в их смене.

В античную эпоху возникла и такая форма политической влас­ти, как мировые империи, носившие, как правило, межцивили­зационный характер. В качестве примеров можно назвать пер­сидскую империю Ахеменидов (VI—IV вв. до н. э.), империю Александра Македонского (IV в. до н. э.) и служившую эталоном в течение столетий Римскую империю, которая с конца IV в. н. э. разделилась на Западную и Восточную (Византийскую) империи; последняя просуществовала до 1453 г. Римская империя создала наиболее совершенную систему права, которая лежит в основе современных правовых систем.

В середине I тыс. н. э. античная система государственности ока­залась в состоянии длительного кризиса, итогом которого стало формирование третьего большого государственно-политического цикла периода средневековой мировой цивилизации. Политически господствующим классом этой эпохи был многослойный класс фе­одалов, на вершине которого находился верховный правитель — король, царь, император.

Политико-правовое устройство локальных цивилизаций в ран­неиндустриальную и индустриальную эпохи отличалось значи­тельной пестротой. Можно было наблюдать несколько его типов. В западных цивилизациях в XX в. постепенно утвердился буржу­азно-демократический строй в виде президентской или парла­ментской республики, иной раз прикрытой легким флером мо­нархии. В восточных цивилизациях преобладали более или менее открытые формы монархии или диктатуры. Инновацией XX в. стали тоталитарные государства — в виде фашистских дикта­тур в Германии и Италии либо социалистических «диктатур про­летариата» при всевластии партийно-государственной бюрократи­ческой верхушки в СССР и других социалистических странах.

В XX в. произошли радикальные перемены в геополитическом пространстве, в распределении территории и населения планеты между локальными цивилизациями. Об этом можно судить по данным, проведенным С.

ТаВлица 3.2.

Доля населения мира под политическим контролем цивилизаций, °/о*

*[259.-Р. 41].

Доля населения мира, находившегося под политическим контро­лем западной цивилизации, достигла максимума в 1920 г. Однако после Второй мировой войны этот показатель резко сократился и продолжает падать. Также уменьшается и доля евразийской ци­вилизации. Во второй половине XX в. значительно укрепили свое положение на геополитической арене мусульманская, индийская, латиноамериканская цивилизации (за счет ускоренного роста населения). Процесс демографической стратификации в цивили­зационном разрезе усилится в XXI в.

К концу XX в. большинство тоталитарных государств и миро­вых империй прекратило свое существование, буржуазно-демо­кратическое устройство распространилось почти во всех цивили­зациях. Это дало основание американскому политологу Ф. Фуку­яме заявить о том, что мы являемся свидетелями «конца исто­рии», наступившего в результате окончательной и глобальной по­беды буржуазной демократии.

Однако на деле столь унылое однообразие было лишь предве­стником глубокого кризиса политической системы индустри­ального общества, предсказанного Э. Тоффлером: «Построенная в неправильном масштабе, неспособная адекватно заниматься транснациональными проблемами, неспособная идти вровень с тенденцией ускорения, неспособная справиться с высокими

уровнями разнообразия, перегруженная, устаревшая политичес­кая технология индустриальной эпохи разваливается на наших глазах» [194. - С. 647-648].

Одним из проявлений такого кризиса на рубеже тысячелетий стало радикальное переустройство геополитического пространст­ва, разбалансировка глобальной политической системы. С распа­дом СССР и мировой системы социализма ушла в прошлое эпоха биполярного мироустройства. Его возрождение в том же составе, по крайней мере в перспективе XXI в., невозможно: настолько глубока катастрофа, постигшая евразийскую цивилизацию.

Более реальна геополитическая биполярная модель в виде противостояния двух других гигантов — США и Китая. Послед­ний постепенно набирает все большую силу и политический вес, опираясь к тому же на поддержку мощной диаспоры во многих странах мира. По прогнозам китайских экономистов, к 2030 г. КНР обгонит США по общему объему ВВП и в дальнейшем его преимущество будет только нарастать. Если прибавить к китай­ским показателям достижения Гонконга и Тайваня, то мы уви­дим, что китайская цивилизация действительно имеет все шансы со второй четверти XXI в. выйти на лидирующие позиции в мире и бросить открытый вызов североамериканской цивилизации, единственной сверхдержаве — США. Противостояние этих двух локальных цивилизаций во второй половине XXI в. будет нарас­тать, и многим цивилизациям придется выбирать, к какому из цен­тров биполярного мира примкнуть. На сторону США наверняка встанут западноевропейская и постепенно сливающаяся с ней вос­точноевропейская, латиноамериканская и океаническая (Австра­лия, Новая Зеландия) цивилизации, так что эта группа стран будет преобладать в технологическом, экономическом и геополитичес­ком отношениях скорее всего до конца XXI столетия. Однако по численности населения, потенциалу роста, социокультурной и по­литической активности первенство будет за Китаем, особенно если его сторонниками окажутся индийская, мусульманская и буддий­ская цивилизации.

Влияние евразийской (если она сумеет возродиться) или рос­сийской (если такое возрождение не состоится) цивилизации на геополитической арене сохранится и даже возрастет в том случае, если она не примкнет ни к одному полюсу, а по-прежнему будет самостоятельной и изберет для себя роль своеобразного моста между противоборствующими сторонами. Что касается африкан­ской цивилизации (южнее Сахары), то ныне она политически

разобщена и, несмотря на то, что ее доля в населении мира возрас­тает, вряд ли будет реально влиять на развитие геополитического пространства XXI в.

При определении геополитического будущего следует учиты­вать такой альтернативный сценарий, как возможность столк­новения цивилизаций, о чем предупреждает в своей работе С. Хантингтон.

Противоречия, столкновения интересов различных цивилиза­ций неизбежны. Вопрос в том, каковы формы этих конфликтов и методы их разрешения. Назовем лишь основные формы меж­цивилизационных конфликтов:

политические разногласия:

торговые войны: вооруженные столкновения: цивилизационные конфликты и войны в рамках одного го­сударства, которые завершаются новым компромиссом (Ливан) либо распадом государства (Югославия);

^ф войны между государствами, принадлежащими к разным, соперничающим между собой цивилизациям (такая война едва не началась в 2003 г. между Индией и Пакистаном — столкновение индийской и мусульманской цивилизаций);

точечные столкновения в форме международного террориз­ма, которые приобрели характер террористической волны в нача­ле XXI в. Основным источником ее нарастания являются экстре­мистские круги мусульманской цивилизации;

^ф крупномасштабное военное столкновение локальных циви­лизаций с применением оружия массового уничтожения. Подоб­ный конфликт может приобрести масштабы новой мировой войны и закончиться самоубийством человечества. Возможные результа­ты такого столкновения показаны в сценарии «ядерной зимы», разработанном под руководством Н. Н. Моисеева [134, 136].

Последний вариант — столкновение цивилизаций — весьма маловероятен в современной геополитической обстановке, по крайней мере в первой половине XXI в. Наибольшую опасность в начале века приобретает волна международного терроризма как острейшее проявление геополитического кризиса современно­го переходного периода. Чтобы преодолеть его, нужно осознать всю серьезность терроризма как социального феномена, раскрыть его причины, формы, последствия.

Как социальное явление терроризм возник одновременно с го­сударством. Суть терроризма состоит в убийстве людей без суда

и следствия, вне правовых рамок. Известны три основные формы терроризма:

μ+ государственный, когда органы государственной власти уничтожают своих политических противников вне рамок закона; так было и в древних государствах, и во времена Ивана Грозного, и в годы гражданских войн и революций, и при гитлеровском фа­шизме, и во время сталинских репрессий;

политический, провозглашаемый политическими партиями и движениями и осуществляемый террористами-одиночками или их группами против государства и его органов, мирных граждан. В качестве примера приведем убийства народовольцами и эсерами императора Александра II и ряда министров царского правитель­ства в России в конце XIX — начале XX в., а также террористичес­кие акции «красных бригад» во Франции и Италии, секты «Аум Сенрикё» в Японии;

международный, носящий межнациональный характер и раз­вязанный экстремистами одной цивилизации против государст­венных органов и мирного населения другой цивилизации. Самые свежие примеры — теракты в США И сентября 2001 г., в Мадриде в мае 2004 г., в Беслане в сентябре 2004 г., в Лондоне в июле 2005 г., серия терактов в других странах, деятельность свое-образ- ного «террористического интернационала» — «Аль-Каиды».

Динамика террористической деятельности, как и любого друго­го процесса, имеет цикличный характер. Частота терактов увеличи­вается в периоды политических кризисов, когда одна из противо­борствующих сторон прибегает к крайнему средству для реализа­ции своих целей, находя исполнителей среди экстремистски на­строенной молодежи, беднейших слоев населения. Далеко не всегда с террором можно справиться методами антитеррора, основанными на насилии. Об этом свидетельствует многолетний опыт борьбы с терроризмом в Израиле, Испании, Северной Ирландии, Чечне, Да­гестане. Необходимы меры политического и социального характера, направленные на уничтожение социальных корней терроризма, объ­единение усилий государства и общества. Опыт Италии, Германии, Японии показал, что подобное партнерство весьма результативно.

Все возрастающий разрыв в экономическом и социальном раз­витии ведущих и отстающих стран мира становится одной из при­чин точечного столкновения цивилизаций. Нужно активно выяв­лять его социальные, экономические, демографические причины, а совместные усилия по их преодолению должны предпринимать не только отдельные страны и межгосударственные организации,

но и все глобальное гражданское общество. Необходимо также ужесточение всеми странами наказаний, вплоть до смертной каз­ни, для террористов, их заказчиков и пособников. Следует особо отметить негативную роль телевидения, кино и Интернета в рас­пространении терроризма: регулярные показы на экранах сцен насилия и убийств привели к обесценению человеческой жизни, воспитали у подрастающего поколения склонность к насилию.

Можно ожидать, что по мере ослабления социально-политиче­ского кризиса в среднесрочной перспективе, в 20—30-х гг. XXI в. накал терроризма снизится. Однако, чтобы подобные прогнозы сбылись, всему глобальному сообществу нужно вести активную антитеррористическую политику, принимать целенаправленные долгосрочные меры по искоренению экономических, социально- политических и идеологических основ терроризма.

Как будет в будущем формироваться государственно-право­вая сфера с точки зрения цивилизационных циклов? Возможны два сценария развития событий. Оба они исходят из той посылки, что в первые десятилетия XXI в. противоречия между цивилиза­циями еще более обострятся, а преобразование глобальной циви­лизации достигнет пика; в последующие же десятилетия ситуация стабилизируется, утвердится постиндустриальный социально-по­литический строй. Однако в начале второй половины столетия, когда трансформационные процессы усилятся в связи с формиро­ванием нового биполярного мира, возможен очередной кризис.

Пессимистичный сценарий возможен в том случае, если со­хранится однополярный мир, по-прежнему будет делаться ставка на неолиберальные реформы, а ТНК оставят за собой монополию на определение стратегии политического и экономического разви­тия всей планеты.

При оптимистичном сценарии, если гуманистически-ноо- сферная модель постиндустриальной цивилизации и глобализа­ции станет преобладающей, уже в 20—30-е годы сформируется глобальный уровень геополитического устройства, который будет включать два надгосударственных правовых типа:

рфлокально-цивилизационный уровень типа Европейского со­юза, в рамках которого будут сформированы законодательная, исполнительная и судебная власти (в пределах полномочий, пе­реданных национальными государствами). Для некоторых ло­кальных цивилизаций (японской, индийской) этой проблемы практически не существует: границы государства обеспечивают цивилизационное пространство. Возможны преобразования в ки­

тайской цивилизации: не исключено вхождение Тайваня в состав КНР на испробованном в Гонконге принципе — «одно государст­во, две системы». Для евразийской цивилизации речь может пой­ти о реинтеграции (но не в той степени, как это было характерно для СССР) в рамках СНГ или еще более узких рамках. Наиболее сложна и отдаленна эта перспектива для слабо интегрированных буддийской и африканской цивилизаций;

глобально-цивилизационный уровень, который реализуется как поэтапное, длительное формирование государственно-право- вых институтов, выражающих общие интересы всего человечест­ва, всех стран и цивилизаций, проводящих в жизнь общую страте­гию развития, разрешающих международные конфликты и наде­ленных для выполнения этих функций необходимыми и достаточ­ными правомочиями и ресурсами.

Просматриваются два варианта формирования глобального государственно-политического устройства XXI века: в виде гло­бальной империи со всемирным правительством во главе или гло­бальной федерации; в виде глобального сообщества стран и цивили­заций на базе трансформации ООН и других ныне существующих межгосударственных институтов в рамках многополярного мира.

Тенденция формирования глобальной империи с центром в един­ственной ныне сохранившейся сверхдержаве довольно четко проявляется в экспансионистской политике США, заявивших претензии на мировое лидерство и глобальное руководство. Весьма откровенно претензии на господство Америки сформулировал 3. Бжезинский: «Цель политики США должна без каких-либо оправданий состоять из двух частей: необходимости закрепить соб­ственное господствующее положение, по крайней мере на период существования одного поколения, но предпочтительно на еще больший период времени, и необходимости создать геополитичес­кую структуру, которая будет способна смягчать неизбежные по­трясения и напряженность, вызванные социально-политическими переменами, в то же время формируя геополитическую сердцеви­ну взаимной ответственности за управление миром без войн» [17. — С. 254]. По сути, речь идет о формировании единого глобаль­ного государства (в форме федерации) с системами законодатель­ной, исполнительной, судебной власти, общей правовой системой.

Однако нужно сказать, что перспектива создания такого госу­дарства в форме всемирной федерации на перспективу всего XXI столетия нереальна. Слишком глубоки социально-политичес­кие различия между странами, слишком противоречивы их интере­

сы, слишком сильно стремление к власти их политических и эко­номических элит, чтобы государства добровольно отказались от суверенитета в пользу всемирного государства. Опыт Европейско­го союза показывает, что даже в рамках одной цивилизации инте­грационный процесс, не дошедший еще до уровня конфедерации, растянулся более чем на полвека и по-прежнему встречает препят­ствия. Тем более это касается глобальной цивилизации, включаю­щей более двух сотен национальных государств, имеющих самые разные формы государственно-политического устройства и про­тиворечивые интересы. Если такой сценарий и возможен теоре­тически, то за пределами переживающей период становления постиндустриальной мировой цивилизации, где-то во временном пространстве XXIII столетия. А до этого глобальной цивилизации еще нужно дожить.

Более реалистичен другой вариант: постепенное формирование властных структур, правовых и экономических механизмов взаи­модействия государств на глобальном уровне в форме глобальной конфедерации государств и цивилизаций. Этот сценарий был сфор­мулирован в докладе на Втором всемирном конгрессе по глобаль­ной цивилизации «Глобальная цивилизация: структура, циклич­ная динамика, вызовы и ответы XXI века», прошедшем в Нью- Йорке 14—16 ноября 2005 г.

Суть этого сценария состоит в формировании в перспективе глобальной конфедерации государств и цивилизаций и трансфор­мации ныне существующих межгосударственных органов (ООН и других организаций) с расширением их властных полномочий (формирование глобального права) и наделением ресурсами, до­статочными для реализации этих правомочий.

Понятно, что для воплощения такого сценария в жизнь обществу необходимо будет преодолеть сложившиеся стереотипы, сопротив­ление ТНК и многих политических сил, на что уйдет не менее 50 лет.

9.3.