Динамика структуры цивилизаций второго суперцикла

Структура общества в период второго исторического супер­цикла подверглась глубоким трансформациям, охватила все «этажи» «пирамиды» цивилизаций. Почти непрерывно увеличи­валась численность населения, а во второй половине XX в.

Принципиальная схема динамики цивилизаций второго исто­рического суперцикла представлена на рис. 12.4.

Рост численности населения, потребностей и способностей человека

Рост численности населения и демографический взрыв. Вто­рой исторический суперцикл характеризуется быстрым ростом

численности населения, особенно в индустриальном обществе. Если за 17 веков (с 1 по 1820 г.) она увеличилась с 238 до 1042 млн человек — в 4,5 раза, то за следующие 180 лет выросла в 5,9 раза — до 6 млрд человек. Причинами небывалых темпов прироста насе­ления стали сокращение смертности и значительное увеличение продолжительности жизни людей, а также заметное повышение производительности труда. Последнее позволило существенно сократить долю занятых в материальном производстве и при этом прокормить быстро растущее число потребителей, многократно увеличить количество материальных благ и услуг, приходящихся в среднем на душу населения в странах с высокоразвитой эконо­микой.

Однако эта тенденция имела и отрицательные стороны, особенно на густонаселенных территориях, в связи с ограничен­ностью природных ресурсов. Дело не только в общем приросте населения, но и в неравномерном его распределении: за 50 лет

Рисунок 1 2.4.

Динамика цивилизаций второго исторического суперцикпа

(с 1950 по 2000 г.) численность землян увеличилась на 3534 млн человек — в 2,4 раза; 80% этого прироста пришлось на развиваю­щиеся страны, на бедные цивилизации.

Демографический взрыв второй половины XX в. больнее всего ударил по государствам и цивилизациям с низким уровнем сред­недушевого дохода, резко усилил нагрузку на окружающую среду, обострил проблемы безработицы, неграмотности значительной ча­сти населения в развивающихся странах. Однако к концу столетия темпы роста численности населения планеты несколько снизи­лись, пик демографического взрыва был пройден.

Динамика потребностей человека и семьи. Масштаб перемен, которые произошли в жизни человека на протяжении второго ис­торического суперцикла, оказался несравненно меньшим, чем за 7 тысяч лет первых трех цивилизаций. Тем не менее это был прогресс, полный драматических перипетий; в итоге появился со­временный человек с разнообразными потребностями и способно­стями, обладающий значительным объемом знаний и навыков, которые, однако, быстро устаревают.

На смену утонченному человеку поздней Античности в Европу пришел варвар — молодой, энергичный, полный жизненных сил, хотя и гораздо более примитивный. Он сравнительно быстро впи­тал в себя все жизнеспособное, что осталось от античного общест­ва. Этому немало способствовало христианство, ставшее своего рода передатчиком научного, культурного, этического генотипа от цивилизации к цивилизации. Немалую роль сыграл и ислам, воз­никший и стремительно распространившийся в VII столетии.

Более равномерно, с меньшими колебаниями формирование современного человека происходило на Востоке — в Византии, Индии, Китае, Персии, Средней Азии.

Расширение рамок личной свободы и господство рыночных от­ношений во многом разрушили прежние духовные ценности, прежде всего семейные отношения. Семья теряла прежнее эконо­мическое значение, особенно в среде пролетариата и интеллиген­ции, возросла активность и независимость женщин. Более силь­ными были семейные узлы в сельских регионах и странах Востока, где их поддерживали традиции ислама.

Динамика потребностей человека давала толчок прогрессив­ным сдвигам в развитии общества и испытывала на себе их влия­ние. Волнообразно менялось соотношение биологических и соци­альных потребностей. Так, во время перехода от античности к сред­невековью произошел сдвиг в пользу биологических, материаль­ных потребностей. Гибель тысяч людей, разрушение материальных и культурных ценностей, падение производительности труда — все это стало причиной опрощения потребностей. Главной задачей ста­ло прежде всего элементарное выживание человека, семьи, сель­ской общины, города. Натурализация хозяйства сократила число экономических потребностей; на первый план вышли интересы, связанные с реализацией земельной собственности и присвоением феодальной ренты. Социально-политические потребности ограни­чивались границами общины, цеха, вассальной иерархии. Духов­ные потребности под воздействием христианского и мусульман­ского аскетизма и догматизма также сузились и упростились.

В период расцвета средневековой цивилизации формирование и развитие локальных, национальных и континентальных рынков, прогресс ремесленной, мануфактурной, а с конца XVIII в. и ма­шинной промышленности, увеличение числа людей, благополучие которых зависело от конъюнктуры рынка, ужесточение конкурен­ции и снятие препон на ее пути, развитие кредита, банков — все это разрушило узкие рамки натурального хозяйства и выдвинуло на первый план экономические интересы общества.

Социально-политические потребности оказались в подчине­нии у интересов экономики. С трудом завоеванные политические свободы и гражданское равенство были призваны обеспечить рав­ные условия для конкуренции и сохранить приобретенную или полученную в наследство собственность. Государственный аппа­рат, суды, законодательство служили тем же целям.

Духовные потребности также попали в зависимость от эконо­мических, хотя нередко выходили за их рамки. Рост благосостоя­ния, разнообразие видов деятельности, развитие международных связей усилили роль социокультурных потребностей.

Произошли перемены и в институте семьи. Большая патриар­хальная семья, состоявшая, как правило, из трех поколений, по-преж­нему была распространена в феодальной деревне и цеховом городе. В высших слоях общества, в правящей верхушке также часто встре­чались многодетные семьи, что порождало конфликты при разделе наследства. Брак и семья освящались и поддерживались церковью.

Развитие способностей, знаний и интересов человека. Цик­личная динамика наблюдалась в развитии способностей человека, его знаний и навыков. Усложнение и умножение видов деятельно­сти в раннеиндустриальном и особенно индустриальном обществе, все более широкое применение достижений науки в производстве, управлении, военном деле требовали, чтобы широкие массы ра­ботников обладали высоким уровнем способностей, знаний и на­выков. Для этого необходимо было сформировать полноценные системы общего и специального образования, профессиональной подготовки. В их состав вошли начальные и монастырские (цер­ковно-приходские) школы, гимназии, лицеи, университеты, тех­никумы и институты, готовившие технические и инженерные кадры. В мануфактурах и на предприятиях сохранился институт ученичества, связанного с производством.

Проблемы функциональной неграмотности и профессио­нальной некомпетентности работников значительно обострялись в переломные эпохи, когда круто менялись условия производст­ва и жизни.

В обществе увеличивалась доля людей, не занятых непосред­ственным производством материальных благ и услуг, но создаю­щих все больший спрос на них, основываясь на праве соб­ственности, экономическом и внеэкономическом принуждении. Здесь действует иной мотивационный механизм — стремление к накоплению богатства, политической и военной мощи за счет усиления эксплуатации работников производства. Внеэкономи­ческое и экономическое принуждение к труду существует в раз­ных эпохах, дополняя друг друга; однако соотношение их неоди­наково. Для феодального общества, наряду с экономической зависимостью (собственность феодала на землю), важнейшим элементом оставалась личная зависимость крестьянина. Она на­ходила выражение в разных формах — от сравнительно мягкого оброка до жестких проявлений крепостничества. Существовали также различные варианты экономического принуждения и на­емного труда.

В раннеиндустриальном обществе возрастает значение эконо­мических форм принуждения к труду, когда работник лишен соб-

ственных средств производства и вынужден продавать свою рабо­чую силу, чтобы прокормить себя и свою семью. Первоначальное накопление капитала связано с разнообразными видами насилия, при этом в деревне сохраняют позиции крепостничество и другие, более мягкие формы феодальной зависимости. В индустриальном обществе преобладает экономическое принуждение, но имеет мес­то и принудительный труд (рабство в США до Гражданской войны 1864 г., концлагеря в фашистской Германии и сталинский ГУЛАГ, различные формы феодальной и полуфеодальной эксплу­атации в колониях и т. и.).

Религия также побуждает человека к труду: соответствующие установки есть и в православии, и в католичестве, а протестант­ство (кальвинизм) прямо указывает на то, что человек совершает грех, если активным трудом не реализует заложенные в нем выс­шей волей способности.

В странах Востока, где подавляющее большинство населения исповедует ислам, буддизм, конфуцианство, синтоизм, были свои особенности в развитии потребностей и способностей человека, его знаний и навыков, мотивационного механизма. Здесь индиви­дуальные склонности, способности и интересы, личные свободы играли подчиненную, второстепенную роль. На первый план выдвигались интересы государства, коллектива, семьи. Это сдер­живало раскрытие индивидуальных способностей и талантов че­ловека и стало одним из факторов замедления общественного про­гресса в этих государствах.

Технологические перевороты

Техническая революция средневековой цивилизации развер­нулась в Европе в XI—XII вв., начавшись с переворота в земле­дельческой и военной технике. В это время завершился переход от мотыжной обработки земли к пашенной. Широкое применение получили усовершенствованный плуг, трехполье; вместе с приме­нением органических удобрений это способствовало сохранению плодородия земли, более устойчивым урожаям. Прогресс земле­дельческой техники давал больше прибавочного продукта, что слу­жило источником развития общества.

Другим стимулом технического прогресса стало военное дело. Феодальные войны велись почти непрерывно. Человеческий ум

был нацелен на изобретение смертоносных орудий нападения и средств защиты от них. Появились арбалеты, многократно уси­лившие дальность полета тяжелых стрел и мощность их удара. Ак­тивно применялось холодное оружие: мечи, сабли, боевые топоры, кинжалы. Изобретение в Китае пороха и его распространение в Европе породило новый класс оружия — огнестрельного, которое быстро совершенствовалось. Для осады крепостей использовались различные осадные орудия — баллисты, катапульты; византийский «греческий огонь» наводил ужас на осажденных. С помощью поро­ховых зарядов подрывали крепостные ворота и стены. Это заставля­ло строить все более мощные оборонительные сооружения.

Быстро растущий спрос на земледельческую, военную и строи­тельную технику вызвал переворот в горном деле, металлургии, производстве орудий труда. Добыча меди, железной руды, а затем и каменного угля велась шахтным способом. Улучшались методы выплавки чугуна, стали, меди, различных сплавов, была изобрете­на дамасская сталь. Использовались такие способы обработки металлов, как кузнечная сварка, горячая и художественная ковка, термическая обработка, инкрустация, литье. Развитие торговли и дальние военные походы давали толчок производству гужевого транспорта, строительству мощеных дорог и мостов через реки. Строились многопалубные парусные суда, оснащенные пушками. Использование компаса сделало более надежными дальние мор­ские и океанские путешествия.

Основой энергетической революции этого периода стало мас­совое применение водяных и ветряных мельниц, конструкция ко­торых постоянно улучшалась. Европа, особенно северная ее часть, была просто усеяна ветряками. Вершиной технического прогресса этой эпохи стали механические часы — от башенных до карман­ных. В развитии техники, служащей прогрессу образования и культуры, в Европе было сделано два важнейших шага: освоено изготовление бумаги и изобретено книгопечатание.

Прогрессу в ремеслах способствовало широкое распростране­ние цехов, объединявших семейные ремесленные мастерские. Це­ховое производство усиливало специализацию орудий труда, стандартизировало технологии и готовые изделия, расширяло ко­операцию труда. Однако жесткая регламентация и технологичес­кий консерватизм привели к тому, что к X в. оно уже тормозило прогресс техники. Цеха уступили место мануфактурам, чьим пре­имуществом было использование внутрипроизводственного раз­деления труда.

Общетехническая революция мануфактурного периода. Пик этой революции, сформировавшей раннеиндустриальный технологиче­ский способ производства, приходится на XVI в. Великие географичес­кие открытия, развитие международной торговли дали толчок к стре­мительному подъему судостроения, что вызывало революционные изменения в смежных отраслях. Освоение доменного процесса и актив­ная добыча каменного угля обеспечили производство дешевым метал­лом. Приток сырья из заморских колоний и эффективная его обработ­ка, расширение рынков, увеличение численности и рост доходов насе­ления обусловили быстрое развитие шерстяных, хлопчатобумажных, стекольных, фарфоровых и других мануфактур. Стремительно разви­валось книгопечатание: к 1500 г. было выпущено более 40 тыс. наиме­нований книг, которые стали одним из инструментов ускорения техни­ческого прогресса, применения на практике новых научных знаний.

На полностью модернизированной технической базе строится массовое производство огнестрельного оружия, особенно артилле­рийских орудий. Создаются оружейные дворы, арсеналы. Форми­руется мощный военно-морской флот.

Основной формой организации производства была мануфакту­ра, базирующаяся на разделении труда и специализации орудий производства. Она преобладала в Европе до конца XVIII в., обес­печила рывок в производительности труда, развитие массового производства (с чем не могли справиться цехи), явилась формой становления капитализма, открыла простор для применения мно­гих технических усовершенствований и научных идей.

Великие географические открытия, активизация международ­ного обмена раздвинули границы распространения технических инноваций и содействовали выравниванию уровня технологичес­кого развития различных регионов мира.

Техническая революция раннеиндустриальной цивилизации способствовала сближению науки и техники, практической реали­зации ряда научных идей и созданию эффективных средств научно­го познания.

Формы организации производства прошли путь от семейно­го крестьянского и ремесленного хозяйства через цеховой строй к мануфактуре, организованной на основе разделения и коопе­рации труда и применения специализированных орудий, что со­здало предпосылки для возникновения машинного производст­ва и развития сети фабрик.

Промышленная революция и технологические перевороты XIX в. Индустриальная цивилизация с присущим ей технологиче­

ским способом производства ведет отсчет с промышленной рево­люции конца XVIII в. Ее началом стал переворот в текстильной промышленности, когда в Англии были изобретены прядильная машина, мюль-машина и механический ткацкий станок. Широкое использование текстильных машин потребовало разработки мощ­ных двигателей для них. В 1784 г. механик Джеймс Уатт изобрел паровую машину с маховиком, дросселем и автоматическим регу­лятором, которая приводила текстильные машины в действие с постоянной скоростью. Это дало возможность резко повысить производительность труда, снизить стоимость пряжи и тканей. С 1785 по 1850 г. объем производства тканей в Англии вырос в 50,6 раза, а цена готовой продукции снизилась в 5,5 раза; ткани составляли половину британского экспорта. Понятно, что ремес­ленники не могли конкурировать с индустриальным производст­вом, а потому тысячами разорялись.

Создание машин открыло простор для освоения новых методов добычи каменного угля, производства чугуна и стали с применением кокса, для распространения железнодорожных перевозок и судоход­ства.

В Англии было положено начало второму этапу промышлен­ной революции: машины стали производить с помощью машин. Возникло и начало быстро развиваться машиностроение, индус­трия обрела свою собственную базу, что сделало ее технологиче­скую структуру более однородной.

В Англии возникла машинная фабрика как адекватная форма применения машин, пришедшая на смену мануфактуре. Новые тех­нологии машинного производства распространились в сельском хозяйстве, которое только и могло стать источником дополнитель­ных рабочих рук для бурно развивавшейся промышленности.

Таким образом, Англия стала центром технической револю­ции, которая в корне преобразила все сферы экономики и затем молниеносно распространилась в Северной Америке и Западной Европе. Это увеличило разрыв в технологическом уровне эконо­мики между странами-лидерами и большинством государств ос­тального мира, где преобладали доиндустриальные технологичес­кие способы производства.

Следующий технологический переворот произошел в сере­дине XIX в. и стал логическим продолжением промышленной революции. Его ядром было тяжелое машиностроение — произ­водство паровозов, пароходов, станков, рельсов, труб. Активно шло строительство железных дорог и судоходных каналов. Был

открыт электромагнетизм, изобретены телеграф, динамо-маши­на, газовый двигатель. Бурно развивалась химическая промыш­ленность. Однако во многих странах еще господствовали уста­ревшие технологические способы производства.

Гораздо более масштабной оказалась техническая революция конца XIX — начала XX в. Ее основой стала энергетика: переход от энергии пара и каменного угля к энергии жидкого топлива и элект­ричества; освоение способов массового производства и передачи электроэнергии на дальние расстояния; бурное развитие электро­техники, средств связи и освещения. Электрификация производ­ственных процессов и быта открывала новые возможности улуч­шения условий труда и отдыха.

Освоение добычи и переработки нефти в промышленных мас­штабах, получение гаммы жидких нефтепродуктов и использова­ние их в двигателях внутреннего сгорания позволили значитель­но удешевить стоимость перевозки грузов и пассажиров, создать новые виды транспорта (автомобиль, самолет). Те, в свою оче­редь, революционизировали транспорт, дали толчок к преобразо­ванию ряда смежных отраслей. Потребовалось организовать производство разнообразных видов качественных сталей и про­филей проката, цветных металлов, что подтолкнуло развитие горной промышленности, разведки, добычи, обогащения и пере­работки разных видов минерального сырья, повысило ценность его запасов.

Прогресс химической промышленности позволил организо­вать массовое производство красителей, катализаторов, лекарств, минеральных удобрений. Применение последних в сельском хо­зяйстве наряду с тракторами и прочими сельхозмашинами, а так­же усовершенствование агротехнических приемов стало основой технологического переворота на селе, дало возможность значи­тельно повысить урожайность основных сельскохозяйственных культур, продуктивность скота, производительность труда в аг­рарном секторе экономики в целом и высвободить из него значи­тельное количество рабочих рук, в которых остро нуждалась бурно развивавшаяся индустрия.

Достижения науки и техники стали основой очередной военно­технической революции. Появление военной авиации и танков, со­здание мощного военно-морского флота, новых видов взрывчатых веществ (динамита), отравляющих газов, использование средств радиосвязи — все это способствовало усилению гонки вооружений и подготовило материально-техническую базу для развязывания

Первой, а вскоре и Второй мировой войны. Результатом стала ги­бель десятков миллионов людей и огромный ущерб, нанесенный экономике и культуре многих народов мира. Изобретения челове­ческого гения оборачивались против своего создателя.

Технологический прогресс и машинное производство потребо­вали качественных изменений в составе и уровне квалификации рабочей силы. Резко возросло число ученых, инженеров, непосред­ственно включенных в процесс разработки, производства и ис­пользования сложной техники. Повысились требования к квали­фикации рабочих. Все это привело к очередной революции в обра­зовании.

В результате технологических переворотов возросла производи­тельность труда, удешевились многие товары (особенно в новых производствах), резко расширилась их номенклатура и улучши­лось качество. Произошло общее, хотя и неравномерное по циви­лизациям, странам и отраслям, повышение эффективности произ­водства, уровня жизни большинства населения в развитых странах.

Научно-технические революции XX в. Для технологических переворотов XX в. характерно тесное переплетение двух главных движущих сил обновления материально-технической базы общест­ва — научного интеллекта и новых поколений техники как его ма­териального воплощения. Это дало основание говорить о научно- техническом прогрессе и его реализации в периодических волнах базисных инноваций — научно-технических революциях. Сколько- нибудь существенное развитие техники теперь невозможно без но­вых научных идей и их технологической проработки, но и научный прогресс нереален без новейших приборов, средств обработки полученной информации. Налицо интеграция, сращивание науки и производства.

Более отчетливо выявилась закономерность цикличной дина­мики науки и способов производства техники, смены поколений машин, технологических укладов. В состав единого научно-техни­ческого цикла — среднесрочного или долгосрочного — органичес­ки включилась фаза рождения и технологической отработки но­вой научной идеи (научного открытия, крупного изобретения), ле­жащей в основе базисного нововведения, нового поколения или направления техники.

Первая НТР, ставшая основой формирования и распространения четвертого технологического уклада, развернулась в развитых стра­нах мира в 50—60-х годах XX в., хотя ее исходная научная база была создана в результате ряда крупных научных открытий и изобретений

на несколько десятилетий раньше. Ее истоком явились крупнейшие открытия в области химии, биологии, технических наук. Первая EITP базировалась на ведущих научно-технических направлениях: энергия атома; квантовая электроника, лазерная техника, электронные преоб­разователи энергии; кибернетика и вычислительная техника, первые поколения ЭВМ.

Были созданы станки с ЧПУ и обрабатывающие центры, авто­матические линии и автоматизированные системы управления производством и предприятиями. Атомная энергетика дополнила, а кое-где и потеснила тепловую. Бурно развивалось производство синтетических материалов — синтетических смол, пластмасс, хи­мических волокон. Освоение реактивных двигателей привело к пе­ревороту в авиации. Были разработаны технологии непрерывного литья стали. Высшим научно-техническим достижением XX в. стал выход человека в космическое пространство как результат синтеза ряда научно-технических направлений: математики и космонавти­ки, теории управления и производства ЭВМ, металлургии и прибо­ростроения, ракетной и оптической техники. Технический прогресс широко проник и в сферу быта.

Успехи химии выразились в открытии новых путей синтеза материалов с заранее заданными свойствами, производстве герби­цидов и пестицидов в огромных масштабах. Достижения биологи­ческих и медицинских наук стали основой создания мощностей по выпуску лекарств и витаминов. Это позволило снизить уровень смертности, улучшить качество жизни людей. С другой стороны, создание атомного и термоядерного оружия огромной разруши­тельной силы, средств их доставки в любую точку планеты, произ­водство новых поколений самолетов, вертолетов, танков, артилле­рии, автоматического стрелкового оружия, более совершенных классов военных кораблей, атомных подводных лодок — все это поставило человечество на грань самоуничтожения.

Основой преодоления кризисов (энергетического, экологичес­кого, экономического), захлестнувших планету в 70-х годах, стала вторая НТР, которая развернулась в последней четверти XX в. и ознаменовала собой переход к пятому технологическому укладу.

Ее ядром стал синтез трех базовых научно-технических направле­ний: микроэлектроники, биотехнологии и информатики. Создание больших и сверхбольших интегральных схем открыло дорогу для развития микропроцессорной техники, миниатюризации и повыше­ния автономности технических систем, ресурсосбережения. Возмож­ность расшифровать и изменить структуру ДЕІК методами генной

инженерии позволила конструировать штаммы бактерий с полез­ными для человека свойствами, создавать принципиально новые технологические процессы и вещества. Новейшие информационные технологии, совершенные средства сбора, переработки, передачи и использования информации дали шанс познать сложные процес­сы в природе и обществе и научиться их регулировать.

Базовые направления второй НТР служат фундаментом качест­венных преобразований всех сфер производственной техники. Раз­витие программируемых производств, робототехники, гибких про­изводственных систем, систем автоматизированного проектирова­ния распахнуло горизонты комплексной автоматизации. Истоще­ние традиционных энергоресурсов и их высокая экологическая опасность вынудили искать и осваивать нетрадиционные источни­ки энергии (солнечную, ветровую, приливов и отливов и т. и.).

Завершается век железа, господствовавшего в качестве основ­ного конструкционного материала в течение почти трех тысячеле­тий. Приоритет отдается обладающим заданными свойствами ма­териалам — композитам, керамике, пластмассам, синтетическим смолам, изделиям из металлических порошков. Осваиваются принципиально новые технологии — геобиотехнологии при добы­че сырья, малоотходные и безотходные при его переработке, мем­бранные, плазменные, лазерные, электроимпульсные и т. д.

Коренные сдвиги происходят в технике связи и транспорта. Волоконно-оптические линии связи, космическая, факсимильная, сотовая связь производят подлинный переворот в этой сфере. Ряд принципиальных новшеств создается на транспорте (суда на воз­душной подушке, экранолеты, электромобили, двигатели на водо­роде и т. и.).

Вторая НТР обусловила радикальные перемены в формах орга­низации производства. Находят свои ниши малые и средние пред­приятия с гибко программируемым и быстро перестраиваемым производством, которые объединяются в консорциумы, ассоциа­ции, финансово-промышленные группы. Это дает им возможность быстрее реагировать на изменения рыночной конъюнктуры, сни­жает накладные расходы.

Использование ЭВМ (особенно персональных компьютеров) и информационных технологий позволило автоматизировать тон­кие и сложные процессы управления производством, экономикой и всем обществом, повысить обоснованность принимаемых в эко­номике и политике решений и осуществлять контроль за их реа­лизацией.

Создаются принципиально новые лекарства, получаемые био­технологическими методами, совершенствуются медицинская техника и средства диагностики. Компьютеризация и информати­зация образования помогают интенсифицировать учебный про­цесс, активизировать внимание обучающихся. Появляются все новые виды бытовой техники, облегчающие ведение домашнего хозяйства для миллионов семей.

Технический прогресс и экологические кризисы. Распростра­нение очередного технологического способа производства означа­ло, что человечество сделало очередной шаг ко включению естест­венных производительных сил в процесс воспроизводства, увели­чило свое воздействие на окружающую среду.

В периоды генезиса феодализма и расцвета средневековой ци­вилизации эти тенденции проявлялись в меньшей степени, хотя многочисленные феодальные войны наносили ущерб окружаю­щей среде. Однако в раннеиндустриальную и особенно индустри­альную эпоху картина резко изменилась.

На службу человеку были поставлены новые естественные про­изводительные силы. Источниками энергии стали каменный уголь и водяной пар, затем нефтепродукты, природный газ и электричест­во. Расширился набор продуктов, изготовляемых из минерального и древесного сырья, масштабы вовлечения их в производство. Добы­вающая промышленность и земледелие, которые стояли у истоков возникновения производящей экономики, обрели второе дыхание.

Вместе с тем установка на покорение природы приносила все более ощутимые отрицательные последствия. Человек хищнически уничтожал лучшие месторождения полезных ископаемых, вырубал леса, загрязнял водные источники и атмосферу. Многим промыш­ленным районам угрожала реальная экологическая катастрофа. Это вынудило правительство и международное сообщество при­нять срочные меры по ужесточению экологических стандартов, уменьшению объема промышленных выбросов, замещению наи­более дефицитных видов природного сырья другими. Возрос тех­нологический разрыв между локальными цивилизациями. Это отмечал Пол Кеннеди: «Все больше увеличивается несоответ­ствие между странами, которые обладают богатством, технологи­ями, высоким уровнем здравоохранения, и другим населением, не имеющим или почти не имеющим этих благ. Демографический взрыв в одной части планеты и технологический взрыв в другой не способствуют установлению стабильного мирового порядка» [80. — С. 387].

Экономические трансформации

Феодальный экономический строй. Феодальный экономиче­ский способ производства, пришедший на смену античному, характеризовался большей самостоятельностью и заинтересован­ностью в результатах своего труда основного производителя — зависимого крестьянина. Он имел небольшой участок земли и средства производства для ее обработки, но вынужден был отда­вать феодалу прибавочный продукт в виде феодальной ренты (от­работочной, натуральной или денежной), а также платить налоги государству и церкви (церковная десятина). В деревне преобладал натурально-патриархальный уклад.

Феодальная собственность была многоуровневой. Мелкие фе­одалы состояли на службе у крупных, а те, со своей стороны, счи­тали своим сюзереном короля (царя, шаха, императора). В период абсолютизма централизация имущественных отношений достигла максимума.

Заметное место в экономике Средневековья занимали вольные города. Они были носителями своеобразного уклада, который можно считать смешанным, феодально-капиталистическим. Здесь сильны были позиции светской знати и церковных иерархов, госу­дарственных сановников, но в то же время экономическая сила была за крупными торговцами, цеховой верхушкой, банкирами, ремесленниками; вольнолюбивый дух поддерживался учеными, писателями, художниками, артистами. В городах преобладал мел­котоварный уклад.

Зарождение и распространение капитализма. Именно в го­родах зародились элементы капиталистического строя — торго­вый, банковский, а затем и промышленный капитал на мануфак­турной основе. Мануфактуры все шире применяли наемный труд. В раннеиндустриальном обществе в широких масштабах происхо­дило первоначальное накопление капитала.

В начале Х!Х в. в развитых странах Европы капиталистичес­кий уклад одержал окончательную победу над феодальным. Это стало возможным в результате промышленной революции и чере­ды буржуазных революций. Капитализм утвердился в большин­стве стран Европы, Северной Америке, вовлек в свою орбиту в качестве колоний и полуколоний многие страны Азии, Африки, Латинской Америки.

Сметая все преграды на пути накопления богатств и освоения машинных технологий, опираясь на мощные импульсы предпри­

нимательства и конкуренции, обеспечив высокую подвижность капитала, который устремлялся во все новые отрасли и регионы, капиталистический уклад обеспечил высокие темпы экономичес­кого роста и в конечном счете — существенное повышение уровня жизни в развитых странах. Темпы прироста ВВП в целом по миру возросли с 0,32% в 1500—1820 гг. до 0,93% в 1820—1870 гг., с 2,11% в 1970-1930 гг. до 4,9% в 1950-1973 гг. [264. - Р. 260].

Капиталистический уклад прошел ряд ступеней развития, гибко меняя формы и механизмы. Зародившись сначала в сфере обращения (торговый и ростовщический капитал) и осуществляя через нее процесс первоначального накопления, капитал широ­ким фронтом вторгся в производство, в корне преобразовав его экономические условия. Сначала лидерство захватил индивиду­альный частный капитал, когда капитал-собственность и капитал- функция были слиты воедино, собственник сам был активным предпринимателем. Но затем потребности крупных инвестиций в металлургические и машиностроительные заводы, железные дороги, каналы превзошли возможности частных лиц, появился акционерный капитал. Капитал-собственность и капитал-функция разделились: управлять производством стали наемные менедже­ры, принося доход собственникам-акционерам.

Следующей стадией стал монополистический капитализм, позволявший концентрировать огромные средства в новых капи­талоемких отраслях, обеспечивая условия расширенного воспро­изводства и высокие прибыли с помощью монопольных цен. Из­влечение монопольных прибылей в ряде ведущих отраслей за счет перераспределения прибавочной стоимости стало экономи­ческой необходимостью, иначе невозможно было воплотить в жизнь крупные научно-технические и инвестиционные проек­ты, удовлетворить потребности расширенного воспроизводства. Но отрицательные стороны монополизма не замедлили сказать­ся: монополии не заинтересованы в базисных инновациях, пока не окупится вложенный капитал; монопольные цены позволяют получать сверхприбыли даже при низкой эффективности произ­водства. На закате индустриального общества распространился го- сударственно-монополистический капитализм: монополии сраста­лись с госаппаратом, возможности бюджета использовались для поддержки монополий в приоритетных отраслях. Заключитель­ным этапом трансформации собственности стало формирование транснационального капитала — сотен и тысяч мощных трансна­циональных корпораций (ТНК), которые в условиях глобализации

экономики контролируют более половины мирового ВВП и извлека­ют баснословные прибыли, не считаясь с национальными интересами.

Динамика структуры феодально-капиталистической эко­номики. За время существования средневековой, раннеиндустри­альной и индустриальной цивилизаций произошли радикальные изменения в структуре экономики, основных воспроизводствен­ных и отраслевых пропорциях, соотношении технологических и экономических укладов.

Оценка динамики структуры экономики мировых цивилиза­ций второго исторического суперцикла с использованием воспро­изводственно-цикличной макромодели (см.: глава 8, рис. 8.2)обна­руживает следующие тенденции.

1. В воспроизводственной структуре отмечается значительное падение доли продукции, предназначенной для личного потреб­ления, в основном за счет увеличения доли промежуточного продукта, услуг рыночной инфраструктуры и продуктов для го­сударственного потребления (милитаризация экономики, рост государственной собственности и бюрократического аппарата). В связи с заметным ростом числа занятых в науке, образовании и культуре возросла доля интеллектуального продукта.

2. Резко изменилась отраслевая структура экономики. Если при переходе от античной к средневековой цивилизации и в пери­од расцвета последней доминировали сельское хозяйство и пере­рабатывающие его продукцию отрасли, то к середине XX в. доля аграрно-промышленного комплекса резко сократилась, а произво­дительность труда на селе выросла. В результате высвободилась масса рабочих рук: люди перебирались в города, где пополняли ряды тружеников заводов и фабрик. В развитых странах значи­тельно снизился удельный вес добывающей промышленности.

3. В иерархической структуре экономики многократно упала доля домашнего хозяйства, за счет которого в середине I тысячеле­тия удовлетворялись потребности населения в продуктах пита­ния. Возросла доля индивидуального труда на мелких и крупных предприятиях, производящих товары и услуги. Уже в Средневеко­вье начала возрастать доля в экономике национального производ­ства, а с конца индустриальной эпохи — интернационального (транснационального капитала).

4. Динамика технологической структуры экономики отражает смену технологических способов производства и укладов. В пере­ходную эпоху преобладали реликтовые технологии, унаследован­ные от предыдущих цивилизаций.

В каждой последующей мировой цивилизации господствовал присущий ей технологический способ производства, одновремен­но сохранялись остатки прежнего и появлялись зачатки нового способов производства. Периодически менялись господствующие технологические уклады.

5. Радикально изменилась экономическая структура, соотно­шение различных форм собственности. Если при переходе к фео­дализму налицо были рецидивы общинной и мелкой частной соб­ственности, то затем возросла доля крупной частной собственнос­ти. Доля же государственной собственности сократилась, но в пе­риод государственно-монополистического капитализма вновь увеличилась, а в социалистической экономике стала преобладаю­щей. Мелкая частная собственность сохранила позиции лишь в сельском хозяйстве и сфере услуг.

6. Динамика стоимостной структуры характеризуется увели­чением доли амортизации и материальных затрат, а также продук­та, перераспределяемого через каналы общественного потребле­ния (на нужды здравоохранения, образования, выплату пенсий). Это происходит за счет значительного сокращения доли оплаты труда и государственного потребления (на военные нужды, содер­жание госаппарата), что стало возможным вследствие многократ­ного повышения производительности труда.

Торжество рынка. Е1а стадии генезиса феодализма рынок был отброшен назад по сравнению с достигнутым в период антич­ной цивилизации уровнем. В наибольшей мере регресс наблюдал­ся в Западной Европе и на других территориях, ранее принадле­жавших Западной Римской империи, где были разрушены или на­ходились в упадке города, подорваны ремесленное производство и торговля, денежные системы, прерваны веками складывавшиеся торговые пути. Разрыв торговых связей с античным миром нанес немалый ущерб Византии, Индии, Китаю.

Однако уже в период расцвета средневековой цивилизации ры­нок в основном восстановил свои позиции. Расширились его гео­графические границы — он охватил практически всю Европу, боль­шую часть Азии, Северную Африку. Возникли новые торговые центры — вольные города, прогрессировали формы торговли, во­зобновились прежние и наладились новые торговые связи, магист­рали диалога и товарообмена цивилизаций (Великий Волжский путь, путь «из варяг в греки» и др.).

Эти достижения были намного превзойдены раннеиндустриаль­ной цивилизацией. Возникли товарные биржи, сеть банков. Между­

народная торговля (особенно с Индией, а затем с Америкой) неверо­ятно обогатила западную цивилизацию, вызвала «революцию цен» XVI в. Первоначальное накопление капитала, которое осуществля­лось преимущественно в торговле, открыло путь для его проникно­вения в производство, для создания капиталистических мануфактур.

Значимым явлением в средневековой Европе стало возрожде­ние ярмарок. На них собирались тысячи продавцов и покупателей, совершались сделки, предоставлялись кредиты. Сотни ярмарок, как широкого профиля, так и специализированных, проводились в больших и малых городах. Однако с XII в. ярмарки постепенно начала теснить оптовая торговля.

Высшей формой развития торговли стали биржи, где торгова­ли крупными партиями однородных товаров, не привозя их к мес­ту продажи. Первые биржи появились в начале XV в.: в 1409 г. — в Брюгге, в 1460 г. — в Антверпене, в 1462 г. — в Лионе, в 1530 г. — в Амстердаме, в 1554 г. — в Лондоне, в 1558 г. — в Гамбурге, в 1563 г. — в Париже. На биржах торговцы (а чаще их посредники — биржевые маклеры) совершали товарные и вексельные операции, заключали страховые сделки.

Подлинное торжество рынка наступило в индустриальную эпо­ху, когда капитал в полном объеме охватил сферу производства, особенно промышленного, преобразовал его на базе научных техно­логий и требований стремительно растущего рынка. Лидирующие позиции завоевал промышленный капитал, который потеснил тор­говый и банковский, а к концу XIX в. слился с ними, став финансо­вым капиталом. Рыночные отношения пронизали все общество, оставив семейному хозяйству лишь узкую нишу в экономике; главным товаром стала рабочая сила человека, освобожденная от феодальных оков и собственных средств производства. Рынок пре­одолел узкие локальные рамки, стал великим интегратором сначала национального, а затем и всемирного хозяйства.

Однако в XX в., на закате индустриальной цивилизации, на смену свободной конкуренции самостоятельных товаропроизво­дителей пришло монополистическое, а затем государственно-мо­нополистическое регулирование, а в конце периода — господство транснациональных корпораций.

«Рынок, которым никто не управляет, есть движущий меха­низм всей экономики, — отмечал Ф. Бродель. — Рост Европы и даже всего мира был будто бы ростом рыночной экономики, не переставая расширять свою сферу, охватывая своим рациональ­ным порядком все больше и больше людей, все больше и больше

ближних и дальних торговых операций, что все вместе вело к до­стижению мира. В десяти случаях против одного обмен порождал разом предложение и спрос, ориентируя производство, вызывая специализацию обширных экономических регионов того времени ради собственного выживания, связанного со ставшим необхо­димым обменом... В общем, обмен соединяет экономики друг с другом. Обмен — это соединительное звено, это шарнир. А ди­рижирует в делах между покупателями и продавцами цена» [23.-С. 214-215].

Как и товарный рынок, от цивилизации к цивилизации эволю­ционировал и денежный рынок, приобретая все более изощренные формы. В период становления феодализма товарообмен обслужи­вали разнообразные денежные системы, в основе которых лежали драгоценные металлы. Они выполняли присущие деньгам функ­ции — меры стоимости, средства обращения, платежа, сбережения (накопления богатств), мировых денег. Расширение международ­ной торговли потребовало увеличения числа меняльных контор и придания им функций банков.

Постоянная нехватка денег для ведения войн и удовлетворе­ния нужд государства и правящей верхушки провоцировала ее на то, чтобы то и дело выпускать партии фальсифицированных мо­нет. С введением в оборот бумажных банкнот государство получи­ло возможность печатать их сверх норм, обусловленных законами денежного обращения, запуская тем самым инфляционные меха­низмы. Функции эмиссии денег и контроля за денежным обраще­нием постепенно перешли в ведение государственных банков, пер­вые из которых появились в XV столетии.

Был изобретен вексель, затем акции, облигации, возникла осо­бая разновидность рынка — рынок ценных бумаг.', операциями с ними занимались банки и биржи. В начале XVII столетия в Ам­стердаме была создана первая фондовая биржа. Но подлинного размаха фондовый рынок достиг с XIX в., после создания акцио­нерных компаний. В конце XX столетия, с развитием глобализа­ции, сформировались мировые финансовые центры.

Социалистическое плановое хозяйство. Значительным со­бытием в динамике позднеиндустриальной экономики стало со­здание социалистического планового хозяйства — сперва в СССР, Монголии, а во второй половине XX в. — в странах Восточной Ев­ропы, Китае, Северной Корее, Вьетнаме и на Кубе.

Социалистический эксперимент был одним из вариантов ре­акции общества на противоречия капиталистической экономики.

Его главные черты:

ликвидация или сведение к минимуму частной собственности, концентрация основных средств производства в руках государства; безусловный приоритет государственно-социалистического уклада;

ограничение рынка, переход к плановому ведению хозяйст­ва в стремлении избежать рыночной стихии и экономических кри­зисов, централизованное установление цен;

опережающее развитие тяжелой индустрии и военно-про­мышленного комплекса; милитаризация экономики;

централизация ресурсов экономического и социального развития, государственное финансирование инвестиций, иннова­ций, науки, культуры, здравоохранения, образования;

обеспечение значительной части затрат на воспроизводство рабочей силы и развитие духовной сферы за счет общественных фондов потребления; стремление снизить уровень безработицы и уравнять доходы всех слоев населения;

монополия внешней торговли, обособление национальной экономики от мировой.

В кризисных ситуациях социалистическая модель экономики оправдывала себя. Она позволила в короткие сроки провести в СССР индустриализацию и выстоять в Великой Отечественной войне против индустриальной мощи почти всей Европы, быстро восстановить народное хозяйство, обеспечить военно-технический паритет с ЕІАТО. Многие элементы планирования и социальной ориентации экономики были положительно восприняты в разви­тых и развивающихся странах.

Однако к концу столетия, в условиях мирного соревнования социалистической и капиталистической экономики и научно-тех­нологического переворота, обнаружились недостатки социалисти­ческой модели. Чрезмерная централизация и бюрократизация эко­номики сковывали инициативу предпринимателей, тормозили освоение инноваций; милитаризация экономики наносила ущерб потребительским отраслям, уровень жизни большей части населе­ния был крайне низок; наблюдался хронический дефицит товаров; изоляция от мирового рынка сдерживала модернизацию экономики.

Для преодоления этих недостатков были предприняты рефор­мы двух основных типов. В странах бывшего СССР и многих странах Восточной Европы их целью стал отказ от социалистичес­кого планового хозяйства, возврат к стихийно-рыночной капита­листической экономике, открытие экономики для мирового рын­ка. Товарный дефицит был преодолен, но серьезно пострадало

отечественное производство, многократно выросли цены, была де­формирована структура экономики, деградировали технологии. В результате быстрой приватизации значительная часть нацио­нального богатства перешла в руки кучки олигархов, резко вырос уровень безработицы, большая часть населения оказалась за чер­той бедности. Падение производства и инвестиций стало рекорд­ным для мирного времени. Потребовалась корректировка курса реформ, что оживило экономику. Данные о тенденциях динамики экономики СССР и стран Восточной Европы на фоне мировых тенденций приведены в табл. 12.1.

Если в первой половине XX в., несмотря на две тяжелейшие войны, темпы прироста ВВП в СССР превышали среднемировые (2,9% и 2,2%), а в 50-е годы этот разрыв значительно увеличился (7,8% и 5%), то в последующие десятилетия отставание лишь на­растало. В 90-е же годы в результате неолиберальных реформ и распада СССР сделан был гигантский шаг назад: среднегодовые темпы падения ВВП составили 6% против 2,6% прироста в целом по миру. Эти данные доказывают неэффективность как государст­венно-бюрократической, централизованной плановой экономики, так и того варианта стихийно-рыночного капитализма, который утвердился на постсоветском пространстве.

В то же время модель планово-рыночной экономики (рыноч­ного социализма), возобладавшая в Китае и Вьетнаме и развивав­шаяся теми же путями, как экономика НЭПа в 20-е годы в СССР, доказала свою эффективность.

В Китае и Вьетнаме был выбран другой тип реформ: они на­правлены на развертывание рыночной экономики и предпринима­тельской инициативы, расширение связей с мировой экономикой при сохранении государственного сектора, стратегического плани­рования и государственного регулирования. Такой курс реформ позволил этим странам обеспечить высокие и стабильные темпы экономического роста; повысить уровень благосостояния граждан; создать предпосылки для формирования смешанной экономики рыночного социализма.

Эволюция социально-политической системы

Социально-политические циклы феодально-капиталисти­ческой эпохи. В динамике социально-политических отношений

Т аВлица 1 2.1.

Среднегодовые темпы прироста ВВП в XX в., °/о*

*[133.-С. 507-508].

общества во втором историческом суперцикле можно выделить три сверхдолгосрочных (вековых) цикла.

Первый цикл охватил примерно восемьсот лет (середина V — середина XIII в.) — это период становления и распространения средневекового социально-политического строя. Формирование социальных сил и политических институтов феодализма происхо­дило путем постепенной трансформации прежнего общества (Ви­зантия, Китай, Индия) или его разрушения и ассимиляции с вар­варскими племенами (Западная Римская империя).

Еще одним вариантом организации феодального социально- политического строя было непосредственное преобразование родоплеменных отношений (прошедших уже определенную эво­люцию на стадиях бронзового и железного веков) в феодальные, минуя рабовладельческое общество. Такой путь характерен для большинства народов Северной Европы, Скандинавии, Прибалти­ки, славянских народов. В обоих случаях генезис феодального социально-политического строя завершился формированием двух полюсов: землевладельцев-феодалов во главе с верховным пра­вителем (королем, императором, царем, халифом и т. и.), с одной стороны, и прикрепленных к земле, зависимых крестьян, а также ремесленников, торговцев, воинов, служителей культа, людей творческих профессий — с другой. Особенностью первого цикла было сильное влияние религии на социально-политические и го­сударственно-правовые институты церковной иерархии. Для по­следней фазы этого цикла характерны феодальная раздроблен­ность, бесконечная череда войн, распад ряда крупных государств.

Второй социально-политический цикл охватывает пятисот­летний период с середины XIII до середины XVIII в. Это время распространения, зрелости и кризиса феодального социально-по­литического строя, становления абсолютизма во многих госу­дарствах (Франции, Испании, Англии, России), создания коло­ниальных империй (испанской, французской, британской), фор­мирования буржуазии как класса. Ее претензии на политическое лидерство нашли выражение в нидерландской и особенно в анг­лийской буржуазных революциях. Крупнейшей социально-по­литической силой того периода оставалась церковь, которая рас­поряжалась огромными земельными владениями, собирала «цер­ковную десятину», боролась за лидерство со светской властью.

Третий сверхдолгосрочный социально-политический цикл про­должался с последней четверти XVIII в. (начало ему положили война за независимость в Северной Америке и Великая француз­ская революция) до конца XX столетия. Он совпадает с периодом господства индустриальной мировой цивилизации. В его рамках можно выделить несколько фаз (долгосрочных социально-поли­тических циклов, во многом аналогичных циклам Кондратьева):

1775—1830 гг. — начало утверждения политического и эко­номического лидерства буржуазии в результате Войны за незави­симость в Северной Америке и образования США, Великой фран­цузской революции и Наполеоновских войн, революции 1830 г.;

1831—1870 гг. — быстрое распространение буржуазной со­циально-политической системы, формирование национальных государств в Германии и Италии, ликвидация рабовладения и ук­репление федерального государства в Соединенных Штатах в ито­ге Гражданской войны 1861—1865 гг., начало рабочего движения (I Интернационал, Парижская коммуна), утверждение буржуаз­ной демократии в большинстве западноевропейских стран;

1871—1913 гг. — фаза зрелости буржуазного социально-по­литического строя; активное противостояние капиталистов и на­емных рабочих, представленных массовыми партиями; перераста­ние капитализма в империализм, завершение раздела мира и борь­ба за новый его передел между колониальными империями;

1914—1945 гг. — начало общего кризиса социально-политиче­ской системы индустриального общества. Он нашел выражение в двух мировых войнах, серии социалистических и национально-ос­вободительных революций, становлении и поражении тоталитарных режимов в Германии, Италии, Японии, резком обострении социаль­ных антагонизмов;

рф 1945—1973 гг. — развертывание и углубление кризиса инду­стриальной социально-политической системы; противоборство двух мировых систем, двух военных блоков; распад колониальной системы и возникновение десятков независимых государств тре­тьего мира; череда локальных войн; холодная война, гонка воору­жений, поставившая мир на грань ядерной катастрофы;

1974—2000 гг. — продолжение борьбы двух мировых систем (с локальными войнами); кризис, а затем и распад системы социа­лизма и ее лидера — СССР; начало локальных столкновений ци­вилизаций, распространение буржуазной демократии; пик кризи­са социально-политического строя индустриальной цивилизации.

Таким образом, в социально-политической сфере можно выде­лить долгосрочные и сверхдолгосрочные циклы, взаимосвязанные с технологическими и экономическими циклами и вместе с ними вливающиеся в общий поток цикличных колебаний историческо­го процесса.

Трансформация социальной структуры. Средневековое об­щество унаследовало от античной цивилизации довольно слож­ную социальную структуру. Во многом она сохранила свои черты и только модифицировалась отвечавшими феодальному строю со­циальными группами. В тех же странах и цивилизациях, где про­изошел переход от родоплеменного строя к феодализму, минуя рабовладение, социальная структура общества заметно усложни­лась.

Палитра социальных отношений в эпоху Средневековья была весьма пестрой. На вершине социальной лестницы находился класс феодалов — крупные землевладельцы, церковные иерархи, военачальники и т.п. Их главными занятиями были войны, управ­ление государством, сбор необходимых для этого налогов, ренты и т. п. На противоположном полюсе находился класс зависимых крестьян, возделывающих участки земли для того, чтобы прокор­мить себя и семью, и выплачивающих за это феодалам ренту в на­туральном или денежном выражении, обязанных служить в армии, подчиняться суду феодала и выполнять множество других повин­ностей. Степень личной зависимости крестьян была неодинаковой в разных цивилизациях и странах и в различные периоды.

В городах обеспеченным слоям населения (высшей админист­рации, землевладельцам, купцам, банкирам, главам ремесленных цехов, судьям, чиновникам) противостоял обширный слой свобод­ных горожан (ремесленников, мелких торговцев, домовладельцев) и зависимых, лишенных права голоса подмастерьев и учеников,

слуг, нищих. К концу эпохи Средневековья в крупных городах на­чали складываться классы буржуазного общества — наемных ра­бочих и капиталистов-предпринимателей.

Большое значение в средневековой социальной стратифика­ции имела принадлежность человека к той или иной религии — христианству, исламу, буддизму, иудаизму и т. п. Характерной чертой Средневековья была религиозная нетерпимость, служив­шая причиной многочисленных военных конфликтов.

Социальные противоречия становились причиной крестьян­ских и городских восстаний, феодальных войн. Социального мира в эпоху Средневековья не было.

Становление и распространение буржуазного социально-поли­тического строя в XVI—XIX вв. вызвали радикальные сдвиги в структуре общества. Вершину социальной иерархии занял класс капиталистов, весьма неоднородный по своему составу. Его ядро составили торговцы и финансисты, скопившие огромные богатства и вложившие их, когда это стало выгодно, в развитие мануфактур и фабрик, сельскохозяйственных и строительных компаний, банков. Часть разбогатевших землевладельцев также создавала мануфакту­ры и крупные сельхозпредприятия, основанные на наемном труде.

Класс землевладельцев (помещиков) долго сохранял свои по­зиции, но постепенно трансформировался в элемент социальной иерархии буржуазного строя, изымая в свою пользу часть создан­ной прибавочной стоимости в виде ренты (земельной, горной, лесной, водной, городской).

Рабочий класс, живший за счет продажи своей рабочей силы, также был неоднородным. Небольшой слой рабочей аристократии — высококвалифицированных рабочих, цеховых старост, профсоюз­ных лидеров — по своему имущественному положению немногим отличался от низших слоев буржуазии. Основная же масса рабо­чих, обладавших необходимым уровнем квалификации, жестоко эксплуатировалась. Пролетарии и сезонные рабочие сохраняли участки земли, что примиряло их с невысокой зарплатой. Люм- пен-пролетарии жили за счет случайных заработков.

Изменился облик крестьянства. В его среде выделились сель­ская буржуазия, не оторвавшаяся в отличие от городской от непо­средственного участия в производстве; основная масса крестьян, мелких независимых товаропроизводителей, удовлетворявших большую часть своих потребностей за счет собственного хозяйст­ва; сельская беднота, пролетарии и полупролетарии, батраки, жив­шие в основном за счет продажи своей рабочей силы внаем.

Сформировался довольно значительный слой городской мелкой буржуазии: ремесленники, мелкие торговцы, владельцы неболь­ших ресторанов, гостиниц, парикмахерских и других предприятий сферы услуг. Они имели в своей собственности средства произ­водства, жили в основном за счет доходов от продажи товаров и услуг, выплачивая различные налоги; иногда нанимали несколь­ких работников — постоянно или на сезон.

В индустриальном обществе сложился значительный, быстро расширявшийся слой интеллигенции — научно-технической (уче­ные, инженеры, агрономы, техники), художественной (архитекто­ры, художники, артисты, музыканты), экономической (управляю­щие и служащие предприятий).

Особо следует выделить слой чиновников, обслуживавших го­сударственную машину и получавших за это жалованье, а после ухода с работы — пенсию.

Значительный социальный слой составляли военнослужащие, прежде всего офицеры и генералы. Они занимали особое положе­ние в обществе, в основном были выходцами из аристократичес­ких и буржуазных слоев и являлись опорой для правящей вер­хушки, время от времени ее сменяя, а иной раз устанавливая от­крытую военную диктатуру.

В социалистическом варианте позднего индустриального об­щества социальная стратификация радикально изменилась. Поме­щики, капиталисты, кулаки, духовенство были ликвидированы не только экономически и юридически, но и в значительной мере физически. Рабочий класс был провозглашен гегемоном, но на деле превратился в эксплуатируемый государственно-бюро­кратическим аппаратом класс. Крестьяне в результате насиль­ственной коллективизации были лишены основной части земли и средств производства и работали в колхозах и совхозах за нич­тожное вознаграждение, обеспечивая себя продуктами питания за счет подсобного хозяйства. Интеллигенция количественно вырос­ла за счет огромного числа инженеров, работников науки, образо­вания, культуры, но реально оставалась бесправным социальным слоем. На вершине социальной пирамиды находился новый правящий класс, состоявший из партийно-государственных функционеров, высших военачальников, директоров крупных предприятий. Именно этот класс, опиравшийся на партийно-го­сударственный аппарат и карательные органы, фактически рас­поряжался «общенародной» и кооперативной собственностью, присваивал прибавочный продукт, руководил обществом, беспо-

щадно подавлял инакомыслие. Все остальные слои общества бы­ли равны в бесправии.

Эволюция государства и права. Средоточием политической власти является государство, опирающееся на систему правовых норм, органы власти и управления, армию, аппарат идеологичес­кого воздействия, на свою экономическую силу. Для цивилиза­ций второго исторического суперцикла было характерно нараста­ние роли и могущества государства, хотя этот процесс протекал неравномерно.

В странах Востока государство традиционно имело неограни­ченное господство над личностью, менялись лишь правящие ди­настии — распорядители человеческих судеб. Подобная система была присуща и Византии, хотя государственная власть в период генезиса феодализма значительно ослабла, главным образом из- за постоянных набегов варваров, а позднее — крестоносцев.

Сформировавшиеся на базе союза варварских племен коро­левства первоначально строились на принципах военной демо­кратии, при сильной централизованной власти военного пред­водителя, опиравшегося на небольшую постоянную дружину и ополчение свободных общинников. Однако элементы военной демократии постепенно отмирали, а функции верховного прави­теля расширялись. Он все больше делал ставку на постоянное войско, государственный аппарат, на нормы права, объявлял себя верховным собственником земель.

Эти тенденции не могли не встретить растущего противодей­ствия как народных масс, так и набиравшего силу купечества. В XIV—XVI вв. формируются сильные национальные государст­ва. Преобладающей формой государственной власти в тот период стала сословная монархия, своеобразная феодальная демократия. Каждое сословие посылало своих делегатов в представительный орган (парламент, генеральные штаты, земский собор), который обсуждал важнейшие политические вопросы, а иной раз избирал или смещал монарха.

В противовес феодальному суверенитету формировался сильный бюрократический аппарат, создавалась централизо­ванная армия. Было выработано право, исходившее из особой роли королевской власти как носителя суверенитета нации. Это был шаг от хаоса феодальной раздробленности к упорядо­ченности зрелого феодального общества, обеспечивавшего ус­ловия для развития рынка, формирования предпосылок и эле­ментов буржуазного общества.

Следующий этап развития государственности — создание абсо­лютных монархий в большинстве европейских стран (с конца

XV в.)- Этому способствовало образование крупных национальных государств (Франция, Англия, Испания, Речь Посполитая, Мос­ковское царство, Османская империя), усиление монархической власти и ослабление роли представительных сословных органов.

Однако период равновесия политических сил оказался недол­гим. Уже с XVII в. (а в Нидерландах — со второй половины

XVI в.) начинается кризис абсолютизма, зашатавшегося под на­пором окрепшей буржуазии, которая обрела экономическую силу и потребовала соответствующего места на политической арене. Сильный удар по феодальному политическому строю нанесла ан­глийская буржуазная революция середины XVII в., когда впер­вые по приговору парламента был казнен король как символ аб­солютной власти. Восстановившаяся после власти Кромвеля монархия получила чисто представительские полномочия. Полное поражение абсолютизм потерпел в результате Великой француз­ской революции, в ходе которой также был казнен король, а путем репрессий уничтожена значительная часть феодальной аристо­кратии. Провозглашение императором Наполеона, восстановив­шего ряд признаков абсолютной власти, имело иную социальную подоплеку: это была форма диктатуры победившей буржуазии.

Реставрация Бурбонов, союз реакционных монархических сил в Европе, судорожные попытки сохранить самодержавие в Рос­сии, смягчив его либеральными реформами, затянувшийся абсо­лютизм Османской империи уже не могли остановить победонос­ного утверждения нового политического строя — буржуазной демократии. Ее типичными образцами стали президентская рес­публика в США, парламентская республика во Франции и кон­ституционная монархия в Англии.

В основе буржуазной демократии лежит признание равнопра­вия и свобод всех граждан; преодоление феодально-сословных и кастовых ограничений для отдельных групп населения; право­вая защита личных и имущественных прав; устранение дискрими­нации по расовому, национальному, религиозному и иным при­знакам; предоставление права всем гражданам, достигшим опреде­ленного возраста, избирать и быть избранными в центральные, местные и муниципальные органы. Важным принципом буржу­азной демократии является разделение властей — законодательной (представительной), исполнительной (подотчетной парламенту) и судебной (судьи независимы и подчиняются только закону).

Переход к монополистической, а затем государственно-моно­полистической стадиям развития капитализма усилил концентра­цию власти в руках крупной буржуазии, ограничил либо пре­вратил в формальность основы буржуазной демократии, что в условиях общенациональных кризисов вызвало серию револю­ций и установление откровенных форм диктатуры. Наиболее отчетливо это проявилось в утверждении тоталитарных госу­дарств — фашизма в Германии и Италии, авторитарно-репрессив­ного режима в СССР, а затем и в большинстве других социалисти­ческих стран, а также в ряде освободившихся от колониального владычества стран Латинской Америки, Азии и Африки. При всем различии в идеологических установках и социальной базе этих го­сударств, они имели немало общего в государственно-правовом строе, принципиально отличавшемся от буржуазной демократии. Вся полнота власти сосредоточена в руках правящих кругов, до крайних пределов доходят централизация государственного уп­равления и милитаризация страны. Царствует правовой произвол, широко применяются репрессии. Тоталитарные государства, осно­ванные на насилии, на бесправии населения, недолговечны. Но и в странах западной демократии в период заката индустриальной цивилизации происходит монополизация власти правящей эли­той, усиление милитаризма, ограничение прав и свобод граждан.

Перестройка государственно-правовых систем конца XX в. ста­ла причиной крушения социалистического строя в СССР и стра­нах Восточной Европы, распространения в них буржуазных госу­дарственно-правовых институтов.

Волны войн и революций. Второй исторический суперцикл оказался чрезвычайно богат на социальные потрясения. Войны и революции прокатывались волнами, охватывая отдельные циви­лизации, а к концу индустриальной эпохи — почти весь мир.

Войны меняли свой характер от эпохи к эпохе. В период Сред­невековья это были преимущественно феодальные и религиозные войны, во время которых разорялись целые страны, разрушались их производительные силы. Военные конфликты приобретали затяжной характер: такими были Столетняя война между Англией и Францией (1337—1453), Тридцатилетняя война (1618—1648), в которую втянулись почти все европейские державы. Открытие Америки, завоевание Индии вызвали серию колониальных войн, а затем и схваток за передел колоний.

Наиболее ярким проявлением религиозных и межцивилизаци­онных войн стали Крестовые походы, Реконкиста — борьба хрис­

тиан с мусульманами за освобождение Испании, а также серия во­енных походов монгольской цивилизации в Европу и Азию.

В раннеиндустриальном обществе на первый план вышли коло­ниальные войны между формировавшимися империями. Крупны­ми столкновениями индустриальной эпохи в Европе в XIX в. стали Наполеоновские войны начала века. Крымская и Франко-прусская война. Закат индустриальной цивилизации в XX в. ознаменовался двумя самыми кровопролитными в истории человечества мировы­ми войнами — Первой (1914—1918) и Второй (1939—1945). Вторая половина XX в. была отмечена холодной войной между двумя ми­ровыми системами и рядом локальных конфликтов. Создание ору­жия массового уничтожения сделало мировые войны бессмыслен­ными: в них не может быть победителей.

От столетия к столетию войны становились все более разруши­тельными, сопровождались гибелью десятков и сотен тысяч, а за­тем и миллионов солдат и мирных жителей, разрушением эконо­мики и культуры.

В конце XX в. военное противостояние двух мировых систем ослабло, военные расходы были сокращены, предпринята попыт­ка уничтожить наиболее опасные виды оружия массового унич­тожения.

Периодически возникали волны революций — социальных, на­правленных на смену политического строя, прихода к власти но­вого класса, или же национально-освободительных, целью кото­рых является избавление страны от колониальной зависимости. Наиболее крупными революциями феодально-капиталистической эпохи стали нидерландская (XVI в.), английская (XVII в.), фран­цузская (конца XVIII в.), революции 1848 г. в ряде европейских стран, Парижская коммуна 1871 г. революция в Китае 1911 г., рос­сийские революции 1905 и 1917 гг., серия национально-освободи­тельных революций после Второй мировой войны. В конце XX в. причинами войн становились также смена социалистического строя капиталистическим в СССР и странах Восточной Европы, распад федеративных государств (СССР, Югославия), локальные столкновения цивилизаций (Ливан, Афганистан).

Динамика духовной сферы

Накопленные знания, достижения культуры, религиозные ве­рования, этнические нормы, видоизменяясь, переходят от поколе-

нпя к поколению. Полтора тысячелетия после крушения Римской империи стали временем обогащения духовного мира, революций в науке, культуре, образовании, достижения могущества — иногда даже опасного — человеческой мысли.

Научные революции и научные циклы. Успехи науки в период Античности стали основой дальнейшей эволюции познания. Сни­жение интеллектуальной активности при переходе к Средневеко­вью, засилье схоластики сменилось накоплением предпосылок для великой научной революции середины XV — конца XVII в.

Византийская наука была прямой наследницей науки греко­римского мира. В Константинополе продолжались традиции Пла­тона и Аристотеля, возникла школа философов-неоплатоников. Особое внимание уделялось прикладным отраслям знаний, непо­средственно связанным с медициной, сельским хозяйством, ремес­лом, строительством, военным делом.

Характерной тенденцией средневековой науки XI—XII вв. бы­ла попытка осуществить синтез учения Аристотеля, которое стре­мительно завоевывало авторитет среди ученых того времени, с теологией, схоластикой.

Поворотным пунктом в динамике познания стала великая на­учная революция середины XV — конца XVII в. Пришло время формирования свободной от религиозных догматов, основанной на обобщении накопленных фактов новой научной картины мира. Она послужила основой для индустриального преобразования ми­ра в последующие столетия. Резко возросло число научных откры­тий и крупных технических изобретений.

Вершинами этой научной революции стали открытия в облас­ти гидравлики и механики Леонардо да Винчи, гелиоцентричес­кая система Николая Коперника, достижения в области астроно­мии Тихо Браге, Иоганна Кеплера и Галилео Галилея. Исаак Ньютон стал основоположником классической физики, открыл закон всемирного тяготения, завершив начатый Коперником пере­ворот в астрономии, разработал дифференциальное и интеграль­ное исчисление, сделал ряд важнейших открытий в оптике. Каж­дое из этих открытий стало основой для развития самостоятель­ных научных дисциплин.

Прогресс происходил и в общественных науках. Крупнейший философ того периода Френсис Бэкон провозгласил экспери­мент, опыт основой научных обобщений. Другим основателем новой философии стал Рене Декарт: он отстаивал позиции рацио­нализма в философии, сделал крупный вклад в развитие матема­

тики, применив аналитическую геометрию, ввел понятие перемен­ной величины.

Были созданы научные общества — Лондонское Королевское общество (1662), французская Королевская академия наук (1666). Они давали возможность для общения ученых, расширения меж­дисциплинарных исследований.

Таким образом, в XV—XVII вв. в результате великой научной революции зародилась современная наука.

Долгосрочные научные циклы раннеиндустриального и индуст­риального общества XVII—XX вв. представлены в табл. 12.2.

Культура средневековой и индустриальной эпохи: взлеты и кризисы. Современная мировая культура формировалась из пя­ти великих потоков: византийской культуры, которая восприняла и развивала греко-римское наследие; западноевропейской культу­ры, явившейся синтезом образного мира варварских племен и на­следия Западной Римской империи; многопластовой культуры Востока, прежде всего Китая, Индии и арабских стран; богатей­шей культуры восточнославянской цивилизации; самобытных культур народов Нового Света.

«X—XI вв. дали блестящий расцвет культуры Древней Руси, а XII—XIII вв. — континентальной Западной Европы с ведущей ро­лью Франции. Со второй половины XVI в. культурное лидерство на два с половиной века захватила Италия, где мощно набирало силу Возрождение, подарившее миру великолепные достижения человеческого гения» [72. — С. 593].

В XVI—XVII вв. достижения эпохи Возрождения распростра­нились практически на всю Европу, дав великолепные образцы искусства в Испании, Нидерландах, Франции. В XVIII—XIX вв. возобладала постепенно высвобождавшаяся от церковных кано­нов светская культура, ее эпицентром стали Западная Европа, Се­верная Америка, а также достигшая в XIX в. наибольших высот Россия.

С конца XIX столетия в развитии культуры произошел пере­лом. Зарождалось искусство экспрессионизма, отражающее лич­ность художника, его субъективное видение мира. В живописи и скульптуре этот стиль в 30-е годы XX в. стремительно распрост­ранялся, значительно потеснив визуально-реалистическое чувст­венное искусство. Тогда же возникло мощное течение абстрактной живописи.

Для XX в. была характерна все большая индустриализация и унификация массовой культуры (лидерство в этом процессе

Т аВлица 1 2.2.

Долгосрочные научные циклы раннеиндустриальной и индустриальной цивилизаций

захватили США), а во второй половине века — возрождение пере­живавшей до того упадок восточной культуры (Японии, Китая, Индии).

С начала 30-х годов XX в. всеобщий кризис культуры углубил­ся. Он проявился в двух, казалось бы, противоположных по форме, но имеющих общую основу направлениях — модернизме и социа­листическом реализме. Художники-модернисты все больше уходи­ли от реальной жизни, искажали ее в угоду низменным вкусам. Со­циалистический реализм ориентировался на идеологически задан­ное отображение действительности, зачастую не оплодотворенное глубокой мыслью.

Массовости искусства способствовала его информатизация, использование новых технических средств — телевидения, аудио- іі видеомагнитофонов, Интернета. Возникла компьютерная гра­фика; кино- и видеоиндустрия сформировались в мощные, высо­кодоходные отрасли.

Как показал в своих работах П. Сорокин, кризис культуры яв­ляется проявлением распада чувственного социокультурного строя, преобладавшего на Западе в течение пяти столетий. На его место приходит интегральный социокультурный строй в его за­падной и восточной модификациях [181].

Циклы и революции в образовании. За последние полтора ты­сячелетия в динамике образования, как и в других сферах жизни общества, выявились сверхдолгосрочные циклы, которые сопро­вождались революционными переменами в способах сохранения и передачи накопленных знаний и навыков, культурного наследия.

В стадии генезиса феодализма в Европе системы образования (по сравнению с периодом античности) находились в упадке. Спе­циализированная система обучения сохранилась в полном виде лишь в Византии, Китае, Индии, но и там наблюдались регрессив­ные тенденции. Основным стал метод передачи знаний, навыков и культуры эмпирическим путем в процессе труда (в земледелии, ремесле, торговле, строительстве).

Однако позднее подъем экономики, развитие ремесел и торгов­ли, возрождение городов, формирование средневековых государств потребовали восстановления специализированной системы обра­зования. Это и было сделано под руководством института церкви.

Вершиной развития системы образования в раннем Средневеко­вье стали университеты. В XII в. такие учебные заведения откры­лись в Париже, Болонье, Оксфорде; в XIII в. — в Кембридже, Па­дуе, Неаполе, Саламанке; в XIV в. — в Праге, Кракове, Вене. В них велось широкое систематическое обучение путем чтения лекций и проведения диспутов; учебники были редкостью.

Очередная революция в образовании произошла в раннеиндуст­риальной мировой цивилизации в эпоху Возрождения. Она была тесно связана с великой научной революцией, которая в корне из­менила систему взглядов и помогла обществу в основном преодо­леть барьеры средневековой схоластики. Эта революция стала от­ветом на запросы стремительно развивавшегося рынка — торгов­ли, банковского дела, денежного хозяйства.

К концу XV в. в Европе было уже 79 университетов. Возникали и специализированные учебные заведения. В Португалии, Испании,

Англии и Голландии открывались мореходные школы. Центрами гуманизма в Англии стали Оксфордский и Кембриджский универ­ситеты; в Оксфорде читали лекции Томас Мор, Эразм Роттердам­ский. Здесь преподавали теологию, гражданское и церковное право, философию Аристотеля и Платона, медицину Галена и Гиппократа, математику, арифметику, геометрию, астрономию, диалектику, риторику, древнегреческий и древнееврейский языки. Широкое распространение и более светский характер получили начальное и среднее образование. Сформировалась педагогика как специали­зированная отрасль науки; большой вклад в ее создание внес чеш­ский ученый-гуманист Ян Амос Коменский, опубликовавший тру­ды по дидактике, учебники для школьного и семейного образования.

Однако средневековая система подготовки квалифицирован­ных работников не отвечала требованиям индустриального обще­ства. С переходом к машинному производству ему потребовались конструкторы, инженеры, техники, экономисты, менеджеры, спо­собные разрабатывать сложные системы машин, эффективно использовать их, организовать работу многотысячных коллекти­вов, гибко перестраивать производство применительно к запросам часто меняющейся конъюнктуры рынка. Приоритет отдавался специализированному техническому образованию — техникумам, политехническим и сельскохозяйственным институтам и т. п. Фа­бричный рабочий постоянно имеет дело со сложными машинами и технологиями, которые периодически обновляются. Индустри­альной системе нужны рабочие, имеющие высокие профессио­нальные навыки. Получило распространение всеобщее начальное образование в сочетании с узкоспециализированной подготовкой, нередко без отрыва от производства, на краткосрочных курсах ли­бо в профессиональных училищах.

Образование все более стандартизировалось, совершенствова­лись методы и техника обучения. Формировалась массовая уни­фицированная педагогика для разных звеньев и уровней образова­ния. Массовыми тиражами издавались учебники для школы, выс­шего образования. Сфера образования становилась общедоступ­ной, демократичной, но в то же время терялась индивидуальность, воспитывалось стереотипное мышление.

Масштабы и глубина переворота в образовании в итоге промы­шленной революции таковы, что это дает основание говорить о ре­волюции в образовании, происшедшей в первой половине XIX в.

Во второй половине XX столетия, в последней фазе развития индустриального общества, радикально изменились экономичес­

кие, социально-политические и духовные условия жизни, наме­тился очередной кризис системы образования. Широко распрост­раненным явлением стали функциональная неграмотность и про­фессиональная некомпетентность работников. С конца XX в. на­блюдаются признаки новой революции в образовании, ориентиро­ванной на постиндустриальную научную парадигму, креативную педагогику, современные информационные технологии, непре­рывное образование.

Этика и религии в период второго исторического суперцик­ла. В развитии этических норм и идеологических установок чело­века за последние полтора тысячелетия можно выделить три сверхдолгосрочных цикла. Они связаны с крупными этапами в развитии других сторон общества, с волнообразной динамикой смены цивилизаций.

Первый сверхдолгосрочный цикл охватывает эпоху генезиса фе­одализма и средневековой цивилизации. Его средоточием явилось становление мировых религий, стремление церкви охватить весь духовный мир, все стороны деятельности человека. В Европе это был период стремительного распространения христианства; на Востоке — ислама, буддизма, индуизма.

Чем было обусловлено утверждение господства религии и рели­гиозной морали в средневековом обществе и к чему это привело?

Во-первых, синтез религии и морали был необходим для уста­новления большей упорядоченности в человеческих отношениях. Религиозная мораль впитала основные общечеловеческие нормы поведения, выработанные в течение предыдущих исторических циклов, и дополнила их догматами, отвечавшими иерархическому строю феодального общества. Утверждение религий играло в из­вестной мере прогрессивную роль, создав механизм поддержания единого духовного пространства, преодолевавшего национальные и этнические различия и государственные границы в пределах гос­подства данной религии.

Во-вторых, утверждение господства религиозного мировоззре­ния и морали способствовало укреплению феодальных отноше­ний и в то же время устранению или ограничению некоторых его крайностей. Первоначально буддизм, христианство и мусульман­ство возникли как религии угнетенных слоев; эти учения осужда­ют стяжательство, ростовщичество. Однако со временем, по мере накопления богатств у феодалов и церкви, религия стала более терпимой к роскоши, утешая обездоленных и эксплуатируемых тем, что после смерти им сторицей воздастся за страдания.

В-третьих, мировые религии сыграли важную роль в становле­нии государственности, преодолении феодальной раздробленнос­ти и формировании сильных держав — Византийской империи, империи Карла Великого, Священной Римской империи, Древне­русского государства, Арабского халифата. Религия была идеоло­гической основой централизованного государства, освящая мир­скую власть и призывая ей подчиняться.

В-четвертых, религия господствовала в духовной сфере, подчинив своему влиянию науку, культуру, образование. Влияние это было про­тиворечивым. С одной стороны, церковные учреждения, ученые-бого­словы, поддерживаемые церковью художники, архитекторы, музы­канты оставили множество произведений, ставших шедеврами искус­ства. Накопив огромные богатства, церковь тратила значительную их часть на строительство и украшение монастырей, церквей, мечетей, синагог, синтоистских и буддийских храмов. В монастырях и церков­ных школах составляли летописи истории страны, переписывали кни­ги, переводили на разные языки церковную литературу, обучали гра­моте, основам наук и искусств. При поддержке церкви и под ее нача­лом создавались университеты. С другой стороны, жесткий религиоз­ный диктат сковывал свободную мысль. Подвергались преследовани­ям ученые, художники, педагоги, выходившие за рамки религиозных канонов, ставилась под подозрение любая свободная мысль или науч­ная идея, которая могла поколебать монополию церкви.

Негативные черты монополизма религий вступили в противоре­чие с гуманистическим началом эпохи Возрождения, когда старто­вал второй сверхдолгосрочный цикл в динамике этики и религии за­вершающегося ныне исторического суперцикла. Несовместимость гуманизма Возрождения и всевластия религиозных догматов про­явилась во времена Реформации. Ее почином стало выступление в 1517 г. доктора богословия Мартина Лютера с 95 тезисами против продажи индульгенций. Растерявшаяся в начале под натиском но­вых идей католическая церковь вскоре опомнилась и попыталась восстановить былое могущество. Контрреформация нашла выраже­ние в создании инквизиции, образовании ордена иезуитов (1540) и других воинствующих религиозных орденов, во введении жесткой цензуры, а также реорганизации самой церкви, повышении ее гибко­сти, усилении борьбы с оппозиционными течениями. Возрождение дало то.лчок к формированию светской, гуманистической этики, включающей основные ценности общечеловеческой морали.

Третий сверхдолгосрочный цикл в динамике религии и этики охватывает период с середины XVII в. до конца XX в. Он начина-

ется с века Просвещения, главный итог которого — закрепление того сдвига в духовной сфере, который был сделан Реформацией.

Это был период постепенной утраты мировыми религиями гос­подства в сфере идеологии, в политике и экономике. Церковь адаптировалась к переменам, гибко реагировала на новые интере­сы человека, на социальные противоречия в обществе.

Место религии в качестве стержня идеологической жизни обще­ства заняла мысль о всесильності! научного прогресса, возможности построить общество на рациональных основах в соответствии с тре­бованиями разума, той или иной научной доктриной. Вольтер нанес сокрушительный удар по религиозному мировоззрению; его идеи подхватили энциклопедисты, открывшие дорогу атеизму, вере во всемогущество науки. Научный прорыв XIX в. закрепил господство научного мировоззрения, идеи прогресса.

Мораль буржуазного общества Запада подчинялась требовани­ям рынка. Высшей моральной ценностью стало приобретение бо­гатства, рост прибыли. В то же время в цивилизациях Востока, особенно в мусульманской, сохранилось сильное влияние религии на этику и развитие духовной сферы.

Наиболее радикальные перемены в религии и этике произош­ли в социалистических странах. Попытки вытеснить религию, за­менить буржуазную нравственность «моральным кодексом строи­теля коммунизма», исповедовать правило «цель оправдывает средства» дали печальные результаты. Сложилась двойная мо­раль, были подорваны нравственные устои семьи. Однако социа­листическая идеология и мораль не имели прочных корней и сме­нились ренессансом религии в конце XX в.

Разложение чувственного социально-культурного строя на За­паде вызвало негативные тенденции в области этики и идеологии — рост преступности, моральной распущенности и в то же время религиозного фанатизма и сектантства. В противовес этим уста­новкам зарождаются основы позитивной моральной и религиоз­ной поляризации.