8.2.2. Научная база грядущих эпохальных инноваций

В первой половине XXI в. мировая цивилизация вступила в период глубоких глобальных инновационных трансформа­ций, равных которым не было со времен промышленной рево­люции конца XVIII — начала XIX вв.

Рассмотрим структуру этих трансформаций и роль Великой научной революции в их свершении. Какие новые требования они выдвигают, и как наука на них может ответить?

Цивилизационная революция

Первая половина наступившего столетия — переломная в динамике цивилизаций. Завершаются глубокими кризиса­ми три цивилизационных цикла: цикл преобладания индус­триальной мировой цивилизации длительностью примерно в 2,5 столетия; цикл четвертого поколения локальных циви­лизаций продолжительностью около пяти столетий; второй исторический суперцикл в динамике глобальной цивилиза­ции продолжительностью около полутора тысяч лет. Все эти кризисные фазы резонируют, углубляя друг друга, составляя сущность глубочайшего цивилизационного кризиса, кото­рый охватит, вероятно, все пространство первой половины XXI в.

Просматриваются черты эпохальных цивилизационных инноваций, которые последуют за кризисами при оптимис­тическом сценарии во второй четверти XXI в. и выразятся в становлении постиндустриальной мировой цивилизации, которая по своей сути станет интегральной, пятого поколе­ния локальных цивилизаций, состоящего из 12 сотруднича­ющих между собой цивилизаций, третьего исторического суперцикла, включающего триаду родственных мировых ци­вилизаций, сменяющих друг друга с нарастающей скоростью в течение первой половины третьего тысячелетия. А что будет за этим — загадывать трудно, но если человечество выживет, то будет наблюдаться ускорение темпа ритма сме­ны цивилизаций. Оставим, однако, этот предмет для иссле­дования нашим далеким научным потомкам, когда придет их время.

Готова ли наука к такому повороту? С тех пор, как Ф. Гйзо из­дал в 1828 г. свой курс лекций «История цивилизаций во Фран­ции», доцент Харьковского университета А.Л.

лиография) прошла долгий путь. Ее вершинами стали теория и история цивилизаций А. Тойнби и П.А. Сорокина, которые в 1961 г. объединили свои усилия, создав Международное об­щество по сравнительному изучению цивилизаций, функ­ционирующее и поныне; в 2003 г. Международный институт Питирима Сорокина — Николая Кондратьева совместно с этим обществом провел в Санкт-Петербурге научную сессию, посвященную судьбе цивилизаций в условиях глобализации [28]. Эти идеи были развиты в монографии 2001 и 2003 гг. [6]. В монографии 1993 г. была изложена суть цивилизационного подхода к истории и будущему человечества [84], который по­лучил развитие в монографиях 1995 и 1997 гг. [82], а также из­данной в США в 2000 г. на английском языке монографии The Past and the Future of Civilizations [49]. В 2006 и 2008 гг. вы­шли в свет пять томов фундаментального труда «Цивилизации: теория, история, диалог, будущее» [1] и ряд других работ. На 2009 г. намечена публикация завершающего, шестого тома — «Становление интегральной цивилизации». Тем самым наука о цивилизациях получит полное системное изложение, вклю­чая прогноз будущего цивилизаций в XXI в.

В 2007 г. российские и казахстанские ученые при подде­ржке МИД РФ и Президента Казахстана приступили к подго­товке Глобального прогноза «Будущее цивилизаций» на период до 2050 года на основе методологии интегрального макропро­гнозирования. В 2008 г. опубликовано и обсуждено восемь час­тей прогноза. Завершающая, девятая часть «Будущее циви­лизаций и стратегия инновационного партнерства», пройдя обсуждение на III Цивилизационном форуме в Алматы в сен­тябре 2009 г., будет представлена на заседании круглого стола в рамках 64-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке в октябре 2009 г.

Таким образом, можно сказать, что научная база для эпо­хальных цивилизационных инноваций XXI в. в основном со­здана, причем лидирует в этом процессе российская цивили­зационная школа, опирающаяся на российское и мировое на­учное наследие. Теперь дело за тем, чтобы эти идеи получили признание и практическое воплощение, что потребует около половины века, если не больше.

Глобальная энергоэкологическая революция

Продолжавшийся в течение пяти столетий индустриаль­ный рост, особенно ускорившийся после промышленной ре­волюции конца XVIII — начала XIX вв. и достигший рекор­дных показателей в третьей четверти XX в., опирался на все более сильное вовлечение в процесс переработки природных ресурсов, особенно невозобновляемого ископаемого топлива и минерального сырья, и сопровождался нарастающим загряз­нением окружающей среды — сначала в густонаселенных про­мышленных центрах и мегаполисах, а затем и по всей планете. Шел широкий поток инноваций, формулировались растущие заказы для науки.

Однако с последней четверти XX в. становится все более очевидным, что этот резерв экономического роста в основном исчерпал себя. Лучшие запасы ископаемого топлива и сырья исчерпываются, а разработка худших требует все более высо­ких затрат и ведет к чрезмерному удорожанию топлива и сы­рья. Загрязнение окружающей среды достигает такого масш­таба, что начинает угрожать неблагоприятными изменения­ми климата, резким ухудшением экологических условий труда и жизни людей. Это дополняется созданием и применением новых поколений оружия массового уничтожения, крупно­масштабное использование которого способно уничтожить не только все человечество, но и все живое на Земле.

Экологические проблемы выходят на передний план, стано­вятся полем для эпохальных и базисных инноваций. Поскольку численность населения Земли продолжает увеличиваться и по среднему варианту демографического прогноза ООН превысит к 2050 г. 9 млрд человек, а потребности людей растут, то оста­новить или сократить рост производства энергии и материа­лов невозможно.

Можно сказать, что научная база для такой эпохальной инновации уже в основном создана. Выяснены суть и пер­спективы глобальной энергоэкологической революции [85]. Учеными разных стран при поддержке правительств разра­ботаны технологии производства и применения принципи­ально новых альтернативных и возобновляемых источников энергии — водородной, из биомассы, солнечной, ветровой, геотермальной и т.п. Однако потребуется еще пара десяти­летий и десятки триллионов долларов, чтобы реализовать эти открытия и изобретения в массовых масштабах. И здесь большое значение имеет активность ученых, опережаю­щее развитие экологических наук, о чем речь шла выше. Мировые лидеры готовы интенсифицировать этот процесс, о чем свидетельствуют документы саммитов «Группы 8» в Японии и Италии. Глобальный заказ есть, и дело за учены­ми, бизнесменами, государственными деятелями, чтобы его реализовать.

Перелом демографических тенденций и социальные инновации

В последние полвека дважды произошел перелом ми­ровых демографических тенденций. Сначала в III четверти XX в. были побиты все рекорды за весь исторический период по темпам прироста населения Земли, что напугало демогра­фов и экологов грозящей катастрофой перенаселения и ис­тощения доступных природных ресурсов. Однако начиная с последней четверти XX в. возобладала обратная тенденция, которая еще больше усилится к середине XXI в. В 1965-1970 гг. были достигнуты рекордные за всю историю темпы прироста населения Земли — 2,04% годовых; к 1995-2000 гг. они сни­зились до 1,34%, а к 2050 г., по среднему варианту демогра­фического прогноза ООН, упадут до 0,33% — ниже, чем в на­чале индустриальной эпохи (в 1820-1870 гг.

в длительное состояние депопуляции, сокращения численнос­ти и старения населения. К 2050 г., согласно среднему вари­анту прогноза ООН, таких стран будет около 50, в состоянии депопуляции окажутся японская, китайская, евразийская, за­падноевропейская и восточноевропейская цивилизации при сохранении высоких, но гораздо меньших, чем сейчас, темпов прироста населения в африканской (южнее Сахары), мусуль­манской, индийской и латиноамериканской цивилизациях. Население планеты стареет, падает доля трудоспособного на­селения, особенно в инновационно активном возрасте. При сохранении этих тенденций весь мир окажется в состоянии депопуляции.

Избыток рабочих рук в одних, бедных странах и цивилиза­циях при дефиците в других, более богатых, усиливает поток международных мигрантов — как легальных, так и нелегаль­ных. Это обостряет межцивилизационные и внутрицивили- зационные противоречия. К тому же растет пропасть между богатыми и бедными странами и цивилизациями. Разрыв по уровню ВНД (валового национального дохода) на душу населе­ния между странами «золотого миллиарда» и странами с низ­ким доходом (2,4 млрд человек) составил в 2006 г. более чем 50 раз по текущему валютному курсу и почти 20 раз по парите­ту покупательной способности.

Человечество должно ответить на демографические и со­циальные вызовы эффективными эпохальными и базисными инновациями, предложенными наукой и апробированными практикой. К сожалению, наука с запозданием отвечает на этот вызов, который во многом оказался для нее неожидан­ным: до сих пор главные усилия демографов были направлены на разработку методов «планирования семьи», позволяющих сократить рождаемость, на пропаганду эффективных проти­возачаточных средств.

Разрабатывая социодемографическую часть глобально­го прогноза «Будущее цивилизаций» на период до 2050 г., мы предложили ряд направлений преодоления глобального соци- одемографического кризиса на основе социальных инноваций. Назовем некоторые из них, хотя нет уверенности, что они до-

статочно радикальны, чтобы переломить негативные тенден­ции.

Разработка на основе рекомендаций ученых глобальной демографической стратегии. В странах и цивилизациях, ох­ваченных депопуляцией, стратегия должна быть направлена на стимулирование повышения рождаемости, чтобы сокра­тить, а затем свести к минимуму или прекратить депопуляцию. В странах, страдающих от перенаселения, главной целью стратегии должно стать сведение к разумному минимуму рождаемости при сохранении расширенного воспроизводс­тва населения. Набор конкретных мер по реализации страте­гии еще предстоит выработать, не забывая о необходимости укрепления семьи и ее праве самостоятельно определять чис­ло детей.

Серьезной проблемой становится существенное повыше­ние доли лиц пожилого возраста и рост демографической на­грузки на занятых, обеспечение необходимого уровня жизни пенсионеров. Нужно выработать формы и методы посильно­го участия трудоспособной части населения в производитель­ном. труде, включая труд в семейном и домашнем хозяйстве, особенно в странах с дефицитом рабочей силы. В связи с этим будет расти доля надомных работников. Расширение сети до­машних офисов позволит сделать надомный труд более высо­котехнологичным и привлекательным и одновременно в зна­чительной мере решить проблему транспортных пробок и по­терь времени при поездках на работу и обратно.

Сокращение пропасти между богатыми и бедными стра­нами и цивилизациями, сближение уровней доходов и качест­ва жизни в различных странах, а также расширение надомно­го труда — надежные средства для сокращения побудительных мотивов к международной миграции. Как говорится, от добра добра не ищут, а нищета и голод вынуждают искать лучшей доли в других краях, отрываясь от семьи, а иной раз даже рис­куя жизнью. Нужна долгосрочная программа, выработанная на основе рекомендаций ученых и одобренная Всемирным саммитом, включающая программы по обеспечению занятос­ти в странах с избытком рабочих рук, по сближению уровней и качества жизни и по регулированию международной мигра­

ции. Этими программами должен заниматься специализиро­ванный орган ООН (совместно с Международной организацией труда и другими международными организациями), их реали­зация станет эпохальной глобальной социодемографической инновацией XXI в.

Наука и технологическая революция

Ближайшие десятилетия будут периодом глобальной тех­нологической революции как реакции на современный гло­бальный технологический кризис, который нашел выражение в падении темпов прироста производительности труда и сни­жении эффективности новых поколений техники и техноло­гий. Всемирно известная Rand Corporation даже опубликовала доклад под заманчивым названием «Технологическая рево­люция 2020», где попыталась определить структуру этой ре­волюции, ее приоритетные направления и лидирующие стра­ны. При этом, однако, речь не идет о смене технологических укладов и тем более технологических способов производства, а предложенный набор приоритетов, лидирующих стран вы­зывает немало сомнений.

С.Ю. Глазьев предложил теорию смены технологических укладов [86]. В монографии 1988 г. определена структура вто­рой научно-технической революции [87], которая уточнена в монографии 1999 г. [11]. Через несколько лет, в 2003 г., мы разработали прогноз мирового инновационного развития на период до 2050 г. [18]. Этот прогноз был существенно уточнен и дополнен в цивилизационном разрезе в пятой части Глобаль­ного прогноза «Будущее цивилизаций» на период до 2050 г.

Нужно признать, что нет недостатка в национальных и глобальных технологических прогнозах на среднесрочную и долгосрочную перспективу, особенно по модной ныне мето­дологии форсайта. Особенно тщательно они прорабатываются и периодически публикуются в Японии. Они имеют в значи­тельной мере прикладной характер, позволяя определить ин­новационные приоритеты для направления инвестиций и их поддержки. Однако в этих прогнозах обычно не учитывается неизбежность циклов и кризисов, смены поколений техники и технологических укладов. Наши прогнозы, разработанные

на основе методологии интегрального макропрогнозирова­ния,лишены этих недостатков, но слабее проработаны в тех­нологическом плане. У нас иная цель — предложить научные основы для разработки долгосрочной технологической страте­гии государств, корпораций, глобального сообщества с учетом технологических циклов и кризисов, волн эпохальных и базис­ных инноваций, всего многообразия цивилизационных связей и зависимостей.

При таком подходе выясняется, что в основе глобально­го экономического кризиса 2008-2009 гг. лежит глобальный технологический кризис, связанный с исчерпанием потен­циала преобладавшего в течение двух столетий индустри­ального технологического способа производства и его пос­леднего, завершающего этапа — пятого технологического уклада. Выход из этого кризиса возможен лишь на основе освоения и распространения гуманистически-ноосферного постиндустриального технологического способа производс­тва и его первого этапа — шестого технологического уклада. Поскольку условий для его массового распространения пока еще нет, грядущий кризис второй половины 10-х гг. XXI в. так­же будет тяжелым, хотя и не столь глубоким и длительным, как современный. И лишь с 20-х гг. XXI в. по мере освоения и распространения первых поколений шестого уклада постин­дустриальный технологический способ производства станет оказывать определяющее влияние на конкурентоспособность продукции и производительность труда. Темпы экономичес­кого роста вновь увеличатся. Начнется повышательная волна (лет на двадцать) шестого Кондратьевского цикла, при кото­рой глубина кризисных фаз среднесрочных циклов заметно уменьшится. Это и будет результатом кластера базисных ин­новаций 20-30-х гг. XXI в.

Однако при этом сохранится и, может, даже усилится гло­бальное технологическое противоречие — разрыв в уровне технологического развития между небольшим числом аван­гардных и большинством отстающих стран и цивилизаций. Это обусловлено тем, что в отстающих странах нет ни кадро­вых, ни финансовых ресурсов для радикальной технологичес­кой модернизации экономики и перехода к шестому техноло­

гическому укладу. Лишь на основе партнерства цивилизаций можно если не преодолеть, то хотя бы сократить эту пропасть. Мы предлагаем разработать для этого под эгидой ООН долго­срочную стратегию технологического партнерства цивилиза­ций и создать для ее поддержки и реализации Глобальный тех­нологический фонд за счет обложения своеобразной рентой торговли вооружениями и машинно-технической продукцией. С этим предложением Ю.В. Яковец выступил еще в 2002 г. на заседании круглого стола Саммита по устойчивому развитию в Йоханнесбурге. Это и было бы глобальной базисной иннова­цией. Однако это предложение, несомненно, встретит сопро­тивление экспортеров вооружения и машино-технической продукции, и ждать его осуществления в той или иной форме придется долго. Нужно искать и использовать другие формы и механизмы трансфера передовых технологий в отстающие страны. Это заботы также и для ученых.

Таким образом, научная база для глобальных эпохальных и базисных технологических инноваций в основном создана. Дело за практическими шагами правительств, международ­ных организаций и лидеров бизнеса для осуществления этих инноваций. Глобальный экономический кризис и ужесточение конкуренции в посткризисный период усилят этот процесс.