Греческая колонизация Северного Причерноморья[**]

Заселение греками Причерноморья — одно из направлений широкого их расселения по берегам всего средиземноморского бассейна, получившего название Великой греческой колонизации. Этот процесс расселения обусловлен особенностями экономи­ческого и социального развития греческого общества.

Отклонения от «идеальной модели» полиса неизбежны. Само­обеспечение в большинстве случаев недостижимо, в частности в силу недостаточности природных ресурсов.

Фигурный сосуд. IV в. до н.э.

Гражданин-собственник одновременно являлся воином, непременным участником военного ополчения, гарантом неприкосновенности собственности полисной и личной. Так выглядела модель «идеального» полиса. Такой полис мог существовать только при небольших размерах гражданского коллектива и территории. Целью его было создание самообеспечивающегося экономического организма, сохранение и простое воспроизводство структуры, что делало увеличение числа граждан крайне нежелательным и сдерживало прогресс.

Городские ворота Херсонеса

с метрополией, но основанный ими новый полис был полностью независим в организации всех сфер деятельности.

Основанию греческих поселений в Причерноморье предшест­вовали ознакомительные плаванья, что нашло отражение в мифах, часть которых уходит корнями во 2-е тыс. до н.э. Колонизация северных берегов Понта Евксинского (Черного моря) протекала в три этапа. На раннем этапе (середина VII в. до н.э.) основывается одно поселение — Борисфенида на о. Березань вблизи Днепро-Буг- ского лимана. Рубеж VII-VI и первая половина VI в. характеризуют­ся массовым освоением греками побережья. В это время возникают апойкии: Ольвия, Пантикапей, Нимфей, Мирмекий, Гермонасса, Кепы.

Дискуссионным остается вопрос о времени самых ранних греко­варварских контактов в Северном Причернорморье и вероятности изначального присутствия населения в местах основания гречес­ких апойкий. Эта тема многократно обсуждалась в отечественной науке. Долгое время господствовало мнение о практически полном отсутствии туземного населения в прибрежной зоне. Археологи­ческие данные, позволяющие рассматривать этот вопрос, крайне скудны, однако некоторые новые открытия смягчают сложившую­ся категоричность суждений [1]. В первой половине 1 -го тыс. до н.э. в степях Северного Причерноморья и Крыма утвердилось кочевое скотоводство. Отдельные находки рядовых кочевнических захоро­нений VIII-VI вв. до н.э., среди которых надежно датируются только

наиболее поздние комплексы благодаря присутствию среди ин­вентаря античной керамики, свидетельствуют о том, что Причер­номорье посещалось ранними кочевниками. В настоящее время в Северном Причерноморье выделяется несколько археологичес­ких культур эпохи поздней бронзы и раннего железного века. Тем не менее чрезвычайная скудность источников не позволяет про­вести этнокультурное разграничение погребальных комплексов ранних кочевников. Некоторые сведения о туземном населении сохранили письменные источники. В частности, согласно Геродоту (IV, 12), а затем и Страбону (XI, 2, 5), киммерийцев из Северного Причерноморья вытеснили скифы, которые в свою очередь ушли в Азию и вернулись назад в VI в. до н.э. Исследователи не исключа­ют, что маршруты известных походов киммерийцев в Переднюю и Малую Азию, начавшиеся в конце VIII в. до н.э., могли проходить через Керченский пролив, при этом киммерийцы имели контакты с местным населением Предкавказья.

Рисунок 3.4.

План Херсонеса

I-XXIV. Башни городской стены.

1-4. Городские ворота.

5. «Казарма» конца IV — III в. до н.э.

6. Монетный двор.

7. Здание IV в. до н.э.

8. Дома эллинистической эпохи.

9. Средневековые христианские храмы и часовни.

10. Некрополь V-IVв. до н.э., застроенный жилыми домами в эллинистическую эпоху.

11. Главная улица.

12. Девичья гора.

В Северном Причерноморье греческие апойкии повсеместно основываются в местах, защищенных самой природой, — на остро­вах, полуостровах с тонким перешейком, в укромных лагунах, что было разумной предосторожностью в незнакомом мире. Апойкии рано укрепляются, что можно объяснить только опасностью, ко­торой являлась как инфильтрация кочевников в приморскую зону, так и воинственность некоторых оседлых туземных племен. Стра­бон (IV, 2, 4), в частности, отмечает, что меоты, хотя и занимаются земледелием, не менее воинственны, чем кочевники.

Вопрос о характере греческой колонизации Северного При­черноморья решался исследователями неоднозначно. Эта остро дискуссионная проблема имеет огромную библиографию. Дол­гое время ее решение сводилось, грубо говоря, к двум теориям колонизации — торговой и аграрной. Согласно первой кон­цепции, греки отправлялись в чужие земли, чтобы найти сбыт продуктам собственного ремесленного производства в обмен на сырье и другие продукты. Сторонники второй теории видели главный стимул колонизации в экстенсификации средства про­изводства — земли. В настоящее время греческая колонизация рассматривается как многообразный гетерогенный процесс. Причины, ее породившие, и преследуемые ею цели, равно как и организационные формы, подчиняясь общим историческим закономерностям, в разных местах проявлялись по-разному. Каждая колония могла сочетать в себе разные признаки при ведущей функции одного из них.

Греческие апойкии конституировались как полисы и, стремясь к самообеспечиваемости, прежде всего осваивали сельскохозяйс­твенную хору, а также развивали жизненно необходимые ремесла (металлообработку, керамическое производство, строительное дело).

Уже в VI в. до н.э. в Греции чувствовалась потребность в приво­зе извне жизненно необходимых товаров — металлов, зерна, леса,

В Северном Причерноморье греческие апойкии повсеместно основываются в местах, защищенных самой природой, — на островах, полуостровах с тонким перешейком, в укромных лагунах, что было разумной предосторожностью в незнакомом мире. Апойкии рано укрепляются, что можно объяснить только опасностью, которой являлась как инфильтрация кочевников в приморскую зону, так и воинственность некоторых оседлых туземных племен.

Ранние греческие полисы Причерноморья еще не обладали товарной хорой, способной обеспечить запросы метрополии.

В поисках необходимого греки по водным артериям проникали в глубинные земли, устанавливали контакты с местным населением и везли то, что могла предоставить в обмен Эллада — различные сорта вин, оливковое масло, тонкие шерстяные ткани, посуду, предметы роскоши. Налаживание обмена повлекло за собой перестройку экономики Эллады в сторону товарной направленности. Именно в период «великой колонизации» сделаны многие технологические изобретения, которые не теряли актуальности в ремесле Древней Греции многие века.

скота, рыбы, а также рабов. Средиземноморские полисы вынужде­ны были удовлетворять свои жизненно необходимые потребности за счет обмена с богатым природными ресурсами периферийным миром апойкии. Ранние греческие полисы Причерноморья еще не обладали товарной хорой, способной обеспечить запросы метро­полии. В поисках необходимого греки по водным артериям про­никали в глубинные земли, устанавливали контакты с местным населением и везли то, что могла предоставить в обмен Эллада — различные сорта вин, оливковое масло, тонкие шерстяные ткани, посуду, предметы роскоши.

Процесс развития ремесла и обмена стимулировал возникнове­ние и развитие города в рамках полиса, разрушал традиционные ценности полисной идеологии, будировал остроту социальных противоречий в обществе, обострял противостояние экономичес­ких новаций и консервативно-политической структуры, деформи­ровал полисную систему и приспосабливал ее к новым реалиям.

В Северном Причерноморье среди метрополий ведущая роль принадлежала Милету, который основал наибольшее число апойкий. Милетцы основали Ольвию в устье Днепро-Бугского лимана, Тиру и Никоний на берегу Днестровского лимана, Пантикапей и Феодо­

сию в Крыму, Кепы на Таманском полуострове. Они приняли участие в основании Гермонассы в станице Тамань. Вы- ІВи. ходцы из Теоса основали Фанагорию на Таманском полуострове. На месте современного Севастополя выходцами из Гераклеи Понтийской основан Хер­сонес Таврический. Афины имели определен­ные интересы в Нимфее. В результате поздней­шей, «вторичной» колонизации в III в. до н.э. в устье Дона боспорскими греками был ос­нован Танаис.

Античные государства в Северном При­черноморье существовали в течение поч­ти тысячи лет и развивались по-разному. С политической точки зрения исследователи считают рациональным выделить в тысяче- г летней истории развития Северного Причер­номорья четыре этапа: 1-й — период независи­мого раздельного существования античных госу­дарств в регионе, длившийся от их возникновения до конца II в. до н.э.; 2-й — кратковременный период объединения всех причерноморских государств в рамках

Тарелка с росписью.

Остров Березань. VI в. до н.э.

Понтийской державы Митридата Евпатора; 3-й — период рим­ского влияния разной степени, продолжавшийся с середины I в. до н.э. до середины III в. н.э., до разгрома античных государств При-

черноморья союзом варварских племен, возглавляемых готами; 4-й— период окончательного упадка и гибели античных госу­дарств — вторая половина Ill — IV в. н.э. [2]. Следует учесть, что в рамках условно выделенных периодов государства развивались с присущей каждому из них спецификой.

Уже в V в. до н.э. в результате сложного процесса историчес­кого развития эллинских апойкий на северных берегах Понта реализуются две модели греческих политических образований [3]. С одной стороны, в западной части этого региона мы сталкиваем­ся с типичным греческим полисом классической эпохи, наиболее ярким представителем которого стала Ольвия. Постоянно транс­формируясь, меняя политическое устройство и экономический уклад, сохраняя своеобразие, она развивалась как демократическая рабовладельческая республика, власть в которой принадлежала всему населению, объединенному в гражданскую общину. Вер­ховным законодательным органом власти юридически являлось народное собрание граждан. Исполнительная власть осуществля­лась коллегиями выборных магистратов. Важнейшую коллегию составляли пять архонтов во главе с первым архонтом. Контакты с местным населением, в первую очередь скифами, играли опре­деляющую роль в развитии ольвийского полиса.

В Северо-Западном регионе по типу классического греческого полиса изначально была организована Тира. Она обладала всеми органами городского самоуправления — народным собранием, советом, архонтатом и т.д.

Значительно позже большинства греческих колоний Северного Причерноморья, в конце V в. до н.э., в Западном Крыму выходцами

Раскопки Ольвии

Греческий торговый корабль

В восточной части Северного Причерноморья скрытые пружины внутреннего развития при своеобразии экологической обстановки и внешнеполитических условий привели тот же греческий полис к организации модели иного порядка — надполисной государственной системе, консолидировавшей автократичные города-государства в тираническую территориальную державу — Боспорское царство.

Фрагмент пекторали из скифского погребения Толстая Могила. IV в. до н.э.

из Гераклеи Понтийской совместно с жителями острова Делоса был основан Херсонес Таврический. На протяжении всей своей истории он оставался рабовладельческой демократической республикой.

В восточной части Северного Причерноморья скрытые пружи­ны внутреннего развития при своеобразии экологической обста­новки и внешнеполитических условий привели тот же греческий полис к организации модели иного порядка — надполисной госу­дарственной системе, консолидировавшей автократичные города- государства в тираническую территориальную державу — Боспор- ское царство. В десятках работ многократно дискутируется вопрос о причинах и характере начавшегося объединения боспорских полисов под эгидой Археанактидов, представителей знатного греческого рода. Дискутируется и вопрос о характере верховной власти во вновь созданном государстве. Сегодня господствует мнение о том, что Археанактиды получали наследственную власть, используя один из полисных институтов, скорее всего архонтат, и официально считались архонтами. Некоторые исследователи приравнивают их власть к тирании, а в числе главных причин объ­единения видят противостояние скифской угрозе. Действительно, на рубеже VI-V вв. до н.э. Скифское царство представляло собой могучее образование. После победы над войском Дария I (в 519 г. до н.э., как полагают исследователи) скифы направляют свою экс­пансию в сопредельные страны — покоряют земледельческое на­селение лесостепи и получают огромные материальные богатства. После лесостепи скифы двинулись в юго-западном направлении, в сторону Ольвии, Истрии, Фракии. В середине V в. скифы и фра­кийцы достигли состояния политического равновесия, установив границу по Нижнему Дунаю [4]. В первой четверти V в. скифская экспансия повернула на юго-восток, став угрозой для полисов, расположенных по берегам Боспора Киммерийского. Согласно Геродоту (IV, 28), скифы совершали регулярные зимние походы через Боспор, эксплуатируя владения меотов. Замечание на ту же тему мы читаем и у Ксенофонта: «В Европе скифы царствуют, а меоты им подвластны» (Comm., II, 1, 10).

К V в. до н.э. расстановка сил в Причерноморье претерпела из­менения. В это время взаимодействовали уже не два мира — высо­коорганизованные греческие полисы и набравшее мощь Скифское царство. Реальной силой стали и многочисленные варварские племена (тавры, савроматы, меоты), уступавшие по политической организации царским скифам, но тем не менее представлявшие реальную силу. Роль этой силы в истории античного общества Северного Причерноморья неуклонно возрастала — и с ней при­ходилось считаться. Экспозиция туземных племен в причерномор­ских степях постоянно менялась. Волны новых кочевников тес­нили землепашцев, ассимилировались с ними, создавались новые и новые союзы племен — все они входили в те или иные контакты с античными государствами приморской зоны степей, нередко являясь серьезной угрозой последним. Сами причерноморские полисы на многие века стали для Средиземноморья своеобразной буферной зоной, принимавшей на себя основной натиск воин­ственных обитателей степи.

К V в. до н.э. расстановка сил в Причерноморье претерпела изменения. В это время взаимодействовали уже не два мира — высокоорганизованные греческие полисы и набравшее мощь Скифское царство. Реальной силой стали и многочисленные варварские племена (тавры, савроматы, меоты), уступавшие по политической организации царским скифам, но тем не менее представлявшие реальную силу. Роль этой силы в истории античного общества Северного Причерноморья неуклонно возрастала — и с ней приходилось считаться.

Краснофигурная пелика керченского стиля

с изображением схватки грифона с амазонками. VI в. до н.э.

Независимые полисы, расположенные по берегам Боспора Киммерийского (Керченского пролива), начали объединяться в Боспорское государство около 480 г. до н.э. Процесс оформления государства занял несколько десятилетий. В 432 г. до н.э. власть на Боспоре переходит к династии Спартокидов и удерживается им и в течение 330 лет. Родоначальник династии Спарток и некоторые его преемники носили негреческие имена и, возможно, принадле­жали к местной племенной знати, что свидетельствует об этничес­кой неоднородности господствующего класса. Уже ранние Спар- токиды стремятся к территориальному расширению государства.

Первыми объектами их экспансии становятся полисы Нимфей, состоявший в некоторой зависимости от Афин, и Феодосия с ее прекрасной гаванью. Борьба затянулась на многие годы. Преемники Спартока расширили границы государст­ва, присоединив к нему плодородные земли Прикубанья и Восточного Приазовья, принадлежавшие земледельчес­ким племенам меотов. Процесс формирования территории Боспора был в основном завершен в третьей четверти IV в. до н.э. В него вошли как эллинские города побережья, так и обширные территории, занимаемые варварскими племена­ми. В этом отношении Боспор находит параллели с возник­шими позднее эллинистическими государствами.

В IV в. до н.э. правитель Боспора Левкон I именует себя архонтом Боспора и Феодосии, царем синдов, торетов, дан- дариев и псессов (КБН: 6, 1037, 1038). В титулатуру сына Левкона І Перисада I добавлены племена фатеев и досхов, он именуется также царем всех меотов (КБН: 911, 971, 972,1015, 1039,1040). С начала III в. до н.э. Спартокиды называют себя царями по отношению ко всем своим подданным, включая и полисы своего государства. При сильной центральной власти полисы Боспорского царства сохраняли некоторую самостоятель­ность в делах местного управления, однако эта свобода во многом была номинальной.

■ >>'.¾

В научной литературе тема греко-варварских контактов и взаимовлияний — одна из самых актуальных и принципиально важных. Важна она не только для понимания значения распространения античной культуры в пределах Средиземноморского и Черноморского бассейнов, но и для анализа самой эллинской цивилизации, которая не могла развиваться в изоляции от «варварской» периферии. Действительно, в любой точке ойкумены, будь то Великая Греция, юг Франции, Африка, Малая Азия или Причерноморье, греки оказывались лицом к лицу с теми племенами, которые издавна населяли все эти территории.

Бронзовое зеркало.

Майкоп. VI в. до н.э.

3.4.