УМСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ ГРЕКОВ В ЦВЕТУЩИЙ ПЕРИОД ИХ ИСТОРИИ

Насколько греки были разъеди­нены на других поприщах, в осо­бенности на политическом, насто­

лько они были единодушны на од­ном поприще — на поприще наук и искусства. Изящные искусства и науки находились у греков в тес­нейшей связи с их государственной и религиозной жизнью.

В Мнесикле, Иктине и Калликра­те архитектура нашла своих самых выразительных представителей. Место дорического и ионийского ордеров колонн с течением времени не только в общественных, но и в частных зданиях занял новый архитектурный ордер — коринф­ский. Благородное достоинство ко­лонн дорического ордера с безы­скусственной капителью и гладки­ми архитравами, стройность и неж­ность колонн ионийского ордера с их разукрашенной капителью уже не удовлетворяли требованиям, предъявляемым богатыми людьми для их роскошных построек. По­явился коринфский ордер с тонко и богато разукрашенной капителью и с более совершенной соразмерно­стью отдельных частей. Позднее он был особенно любим римлянами.

В скульптуре неподражаемым остался Фидий. Ближе всех к нему стоит его современник Поликлет из Аргоса. За ними следуют Скопас и Мирон, позднее — Пракситель. Необыкновенной славой пользова­лась его статуя Афродиты в Книде.

Что касается поэзии, то поэзия эпическая уже находилась в цвету­щем состоянии, между тем как в лирике появляется имя одного только великого фиванца Пиндара.

Афинскому народу принадлежит составляющая отличительную осо­бенность его творческого духа — драма. Она развилась из хоровых песнопений на празднествах Дио­ниса, бога вина. Поэтому театраль­ное представление оставалось по- прежнему видом богослужебного празднества, который прославлял оба праздника: Диониса и Панафи- неи, справляемые в честь прослав­ления богини Афины, покровитель­ницы города. Около 530 года Фес- пцд на празднествах Диониса в Ат­тике впервые присоединил к хва­лебным хоровым песням рассказ, сопровождаемый мимикой и акком­панементом на музыкальных инст­рументах. Так была создана драма.

Первым дошедшим до нас траги­ком является Эсхил (525—455 г. до Р. X.). Он заставил выходить ак­теров в париках и высоких башма­ках — котурнах, вследствие чего они приобретали сверхъестествен­ный, величественньга вид. У Эсхи­ла являются уже два актера. Затем следует хор, который состоит из

Дорический орден колон. Ионийский орден колон

12 человек, выступающих в роли испытанных, благоразумных му­жей, старцев или женщин и моло­дых девушек. Хор вступает в диа­лог с действующими лицами и, не принимая непосредственного учас­тия в действии, то дает им свои со­веты или утешает их, то ободряет или* предостерегает.

Из 70 написанных Эсхилом тра­гедий сохранилось только семь, в их числе «Прометей прикован­ный», «Семеро против Фив», «Оре- стейа», «Персы». Трагедии Эсхила отличаются важностью, благородст­вом и величием. Язык их смел и необыкновенно выразителен. По своей форме трагедии Эсхила про­сты и сохраняют почти прежний характер эпических повествований.

Полного совершенства трагедия достигает у Софокла (496—406 г. до Р. X.). Освободившись от свойст­венной Эсхилу эпической много­словности, он придал речи персона­жей художественность и изящество. Действие у него развивается есте­ственно, последовательно и притом так, что внутренние побуждения действующих лиц еще до наступле­ния катастрофы выступают ясно и определенно. Характеры действу-

Коринфский орден колон

ющих лиц достигают у него худо­жественной отделки, а внутренние чувства изображаются с психологи­ческой тонкостью. Для достижения разнообразия в изображениях ха­рактеров Софокл ввел третьего ак­тера. Среди сохранившихся семи трагедий Софокла особенно заме­чательны «Эдип-царь», «Антигона», «Эдип в Колонне» и «Аякс».

Третье место в ряду великих гре­ческих трагиков занимает Еврипид: (480—406 г. до Р. X.). По благород­ству и смелости он примыкал к Эс­хилу, а по изяществу языка и глу­бине мысли к Софоклу. Еврипид является истинным сыном своего, времени. Прежний идеальный ха- * рактер трагедии он перенес к ис­тинной правде действительной жиз­ни и изображал людей такими, ка­кими они являются на самом деле.. При этом в своих трагедиях Еври- пцд проводил основные положения тогдашней философии и пользовал­ся софистическими рассуждениями. Длинные рассказы вместо драмати­ческого действия в соединении с частой развязкой в виде неожи» данного появления божества пока-? зывают, что Еврипид не особенно” заботился о естественном и после* довательном развитии событий в,; трагедии. Хоровые песни у него I уже не имеют тесной внутренней’ связи с действием и характером действующих лиц; хор сохраняется,;! лишь по традиции, а не в силу не4 обходимости. Но зато Еврипид отч личается необыкновенным понимав нием человеческого сердца и его страстей.

Еще глубже проникся афинским народным духом комедиограф Ари­стофан (445—386 г. до Р. X.). Оставшиеся после него одиннад-

338

Эсхил (с античной камеи). Пиндар

цать комедий отличаются как нео­быкновенно живым изображением афинской государственной и народ­ной жизни, так и замечательной художественностью. В одной из са­мых остроумных своих комедий «Всадники» предметом нападок Аристофан избрал тип только что народившегося государственного деятеля, к которому принадлежал Клеон, и так как из страха перед Клеоном ни один мастер не согла­шался делать его маску, поэт сам играл его роль, расписав себе лицо. В «Облаках» Аристофан в лице Со­крата страшно бичует новую фило­софию софистов и ее опасные по­следствия. Комедии «Мир» и «Ахарняне», написанные в период Пелопоннесской войны, направле­ны против ужасов войны. В «Ля­гушках» Аристофан обвиняет Еври­пида в упадке трагического искус­ства. Таким образом, от внимания и критики поэта не ускользнуло ни одно явление общественной жизни.

Шутка и остроумная насмешка не составляют исключительного со­держания комедий Аристофана и

не служат одной только забаве, но имеют цель более возвышенную и благородную. В Афинах был обы­чай на празднествах Диониса пре­доставлять безграничную свободу высказываний. Аристофан пользо­вался этим обычаем, чтобы способ-

339

Аристофан

Софокл

Еврипид

ствовать политическому и нравст­венному благополучию своих со­граждан.

В это же время впервые появля­ются прозаические повествования. Геродот из Галикарнаса (484— 425 г.), которого назвали отцом ис­тории, создает большое историче­ское произведение. Это сочинение, отличающееся простотой изложе­ния и достоверностью, изображает в девяти книгах, из которых каж­дая носит название какой-нибудь музы, борьбу греков и варваров. При этом здесь проводится мысль, что в этой борьбе главным образом проявляется божественное правосу­дие, которое наказывает человече­

скую самонадеянность. История Ге­родота вся проникнута религиоз­ным и патриотическим пафосом.

Когда Геродот читал на Олим­пийских играх отдельные части своей истории, среди слушателей находился и его великий преемник Фукидид (460—396 г.) и проливал при этом слезы умиления. Вдохнов­ленный Геродотом, он приступил к созданию своего великого истори­ческого творения. Историей «Пело­поннесской войны» Фукидид желал оставить вечное достояние в нази­дание государственным мужам. На это Фукидиду давали право как строгая правдивость и беспристра­стность, которые не допустили его стать приверженцем тогдашней де­мократии, так и проницательный исторический взгляд, с помощью которого он постигал связь и основ­ные причины событий.

Историком был и ученик Сокра­та Ксенофонт (430—355). В своей «Греческой истории» он представил нечто вроде приложения к сочине­ниям Фукидида. Это историческое сочинение просто и безыскусствен­но и не освещается какою-либо вы­сшей идеей. Несмотря на это, оно еще в древности пользовалось вполне заслуженной громкой сла­вой. Ксенофонта называли «аттиче­ской пчелой» за благозвучность ре­чи, плавность, изящество и просто­ту изложения.

• Гиппократ

тер образцового государя в лице персидского царя. Блестящим па­мятником деятельности Ксенофон­та как полководца, который обеспе­чил ему навсегда выдающееся мес­то в военной истории, служит его «Анабасис». В нем он описывает знаменитое отступление 10000 гре­ков после сражения при Кунаксе.

Философия уже и раньше имела видных представителей. То были ионяне, пролагавшие новые пути своими исследованиями. Ряд таких «натуральных философов» (иссле­дователей природы) перечислен выше. Фалес Милетский, Гераклит Эфесский (554—483 г.), прозван­ный «темным» за глубину и зага­дочность мыслей; Анаксагор из Клазомен (500—428 г.), Демокрит из Абдеры (460—371 г.), главный представитель античной атомисти­ки. Они старались проникнуть в та­инства природы и отыскивали на­чало вселенной и законы отдель­ных, частных явлений. С расшире­нием исследований природы неиз­бежно должна была возвыситься и врачебная наука. Первое научное изложение этой области знания приписывается Гиппократу (470—

370 г.), уроженцу острова Коса. Так как, по понятиям греков, при­рода быда населена богами, то на­род не допускал, чтобы явления природы, которые казались ему происходящими от непосредствен­ной деятельности божества, рас­сматривались бы как простые дей­ствия законов природы, какими они являются, например, у Анаксагора. Поэтому Гиппократ подвергся об­винению и преследованию как раз­рушитель народной религии.

Во времена Перикла появился род философов, которые видели в философии не путь к отысканию истины, а лишь средство к достиже­нию своих ближайших целей: бо­гатства и чувственных наслажде­ний. Их называли софистами, то есть учителями мудрости. Главным их занятием была риторика, в кото­рой некоторые из них достигли за­мечательного совершенства. Софи­сты поражали слушателей так же, как удивляет зрителей акробат. На каждый вопрос у них был ответ, на каждое возражение — отговорка, для каждого утверждения — осно­вание или, по крайней мере, мни­мое основание. В крайнем же слу­чае они опутывали и приводили в замешательство противника це­лым рядом быстрых и тончайших ложных выводов.

Первым софистом считался Про­тагор из Абдеры (480—410 г.). За ним следует Горгий (485—380 г.), уроженец острова Сицилии. Его со­временниками были Гиппий из Элиды и Продик из Кеоса. Первые софисты оказали большую услугу формальному развитию литератур­ного греческого языка, но, уже их ближайшие ученики и последовате­ли представляют картину глубоко­го нравственного и научного паде­ния, достаточно объясняемого сло­вами «софизм» (ложный вывод) и «софистика» (остроумное, обман­чивое доказательство); слова эти сохранили свое значение и до на­стоящего времени. С непозволите­льным легкомыслием употребляли софисты все средства, чтобы давать понятие и объяснение всему види­мому и невидимому. За деньги они учили всевозможным уловкам в ре­чи и спорах, учили говорить так, «чтобы самое дурное обращать в хорошее». Таким образом, они производили самое гибельное влия­ние на нравственные понятия наро­да. Когда, наконец, софисты осме­лились издеваться над религией, то, конечно, против них выступали люди с возвышенными мыслями, и больше всех — философ Сократ.

16.