Этапы технологической эволюции цивилизаций

Отсчет технологической динамики цивилизаций можно вести с неолитической революции. Около 10 тыс. лет назад на основе общественного разделения труда возникли технологические сис­

темы, реализующие процессы земледелия и скотоводства, ремесла и строительства.

Конечно, набор орудий труда в эпоху неолитической мировой цивилизации был незначителен, основными материалами для про­изводства служили камень, дерево, кость, шкуры животных и т. и., источником энергии — мускульная сила человека, а затем и приру­ченных животных. За основу организации производства принима­лась элементарная кооперация труда, а уровень концентрации про­изводства не выходил за рамки многочисленной семьи или общи­ны. Да и производительность труда лишь к концу эпохи позволила людям более или менее регулярно получать прибавочный продукт.

Решающее значение неолитической революции в антропогенезе и возникновении цивилизаций отмечал Н. Н. Моисеев: «Неолити­ческая революция послужила началом всех существующих циви­лизаций. Так же, как революция в палеолите, которая перевела человечество в новое русло общественного развития, новая перест­ройка имела ’’техногенный характер’’, то есть определялась разви­тием искусственных орудий... Неолит, то есть эпоха быстрого со­вершенствования технологии обработки и использования камня, превратила биологический вид Homo sapiens в хищников-монопо­листов: создание нового оружия... поставило человечество вне конкуренции со стороны остальных хищников» [136. — С. 32—33]. Н. Н. Моисеев полагает, что после неолитической революции, собственно, и началась история цивилизаций, в разных регионах планеты возникали разные цивилизационные особенности [там же. — С. 37]. Однако вряд ли можно говорить о том, что наряду с технологическим способом производства неолитической миро­вой цивилизации в эпоху неолита сформировалась и технологиче­ская база локальных цивилизаций.

В то же время именно тогда закладывалась структура техноло­гической базы цивилизаций. В последующие столетия ее состав ме­нялся, но она всегда включала одни и те же основные элементы:

данные природой предметы труда, которые человек моди­фицировал ради удовлетворения своих потребностей;

^ф средства (орудия) труда, необходимые для такой трансфор­мации и произведенные из тех же предметов труда;

источники энергии (на первых порах — мускульная сила человека и огонь), которые использовались для преобразования предметов труда (с помощью средств труда) в необходимые чело­веку предметы потребления и средства производства;

^ф дифференциация предметов и средств труда, источников энергии в зависимости от вида деятельности в системе обществен­ного разделения труда (земледелие, скотоводство, ремесло, строи­тельство);

^ф формы организации и кооперации труда, объединения усилий групп людей (большая семья, род, община, племя) для по­лучения необходимых для воспроизводства предметов и средств труда и конечных продуктов;

^ф дифференциация знаний и навыков, необходимых для вос­производства конечных продуктов в конкретных природно-клима­тических условиях, передача накопленных знаний, навыков из по­коления в поколение.

Технологический, экологический и экономический способы производства неолитической цивилизации были неразрывно свя­заны, но пока еще не стали основой для четвертого «этажа» «пира­миды» цивилизации — государственно-политического строя, ко­торый возник лишь на следующем этапе развития человечества.

Отсутствие цивилизаций в эпоху неолита отмечают многие историки: «Обработка земли роговыми и каменными орудиями даже на самых мягких почвах была тяжелейшим трудом, дающим хотя и надежное, но скудное пропитание.

Переход к раннеклассовой цивилизации сопровождался круп­нейшим для того времени технологическим переворотом — тех­нологической революцией бронзового века. Использование металлов — меди, бронзы, золота — многократно расширило воз­можности производства орудий труда, оружия, предметов потреб­ления. Использование орошаемого земледелия в долинах великих

рек в несколько раз повысило производительность труда и дало толчок к образованию государств.

Изготовление и использование орудий труда и оружия из ме­таллов стало основой технологического переворота того времени: «Изготовление металлических орудий труда и утвари, — подчер­кивает Дж. Бернал, — было техническим достижением, знамено­вавшим новое качественное изменение в области господства чело­века над окружающей его средой. Металлические орудия гораздо более ценные и прочные, а металлическое оружие во много раз эф­фективнее каменного в борьбе как против животных, так и против своих врагов — других людей... Техника изготовления металла и использование металлических орудий имели громадное значе­ние для других отраслей техники... Создание первых машин, в ча­стности колесной повозки и водяного колеса, стало возможным благодаря металлу. Даже в земледелии мотыга, которую тянула уп­ряжка быков, или плуг стали полностью эффективны лишь тогда, когда металл заменил камень в деле обработки земли» [16. — С. 69, 70]. Содержанием энергетической революции той эпохи стало до­полнение мускульной силы человека силой прирученных живот­ных — буйволов, лошадей, что во много раз увеличило масштабы применяемой в производстве энергии.

Создание ирригационных систем стало эпохальной инновацией, технологическим переворотом, послужившим основой для форми­рования первого поколения локальных цивилизаций на рубеже IV и III тыс. до н. э. в долинах Нила, Тигра и Евфрата, Инда и Ган­га. «Там, где организованная речная ирригация оказалась возмож­на и где почва была образована из плодотворного наносного ила, урожаи стали быстро расти, чему способствовало также введение плужной вспашки, наряду с мотыгой (сначала на ослах, а потом и на волах), и общее усовершенствование техники обработки зем­ли. Эта техника сохранялась потом почти без изменений тысяче­летиями. В Египте и Шумере уже к концу IV тыс. до н. э. посевы легко давали, по-видимому, десятикратные, двадцатикратные и большие урожаи. А это значит, что каждый человек стал произ­водить значительно больше, чем нужно для его собственного про­питания. Рост урожаев был исключительно благоприятен и для развития скотоводства, а развитие скотоводства способствует еще большему повышению жизненного уровня людей. Община оказа­лась способной... освободить часть своих работоспособных людей от сельскохозяйственного труда. Это способствовало быстрому росту специализированного ремесла: гончарного, ткацкого, пле­

тельного, кораблестроительного, камнерезного, медницкого и др. Особое значение имело освоение меди, сначала использовавшейся просто как один из видов камня, но вскоре ставшей применяться для ковки, а затем и литья. Из меди можно было изготовлять мно­жество орудий и оружия, которые нельзя было сделать из камня, дерева или кости и которые к тому же даже в случае поломки могли быть переплавлены и вновь использованы. Отделение ре­месла от земледелия было вторым великим разделением труда» [там же. — С. 31].

Следует отметить еще одну крупнейшую технологическую ин­новацию той эпохи: кооперация больших масс труда для ведения ирригационного хозяйства в долинах великих рек, сооружения дворцов, храмов, пирамид: «Приложение в широких масштабах организованного труда многих работников, действующих по еди­ному плану, — одно из важнейших достижений, которые были по­дарены человечеству первыми цивилизациями» [там же.

Следовательно, технологический способ производства ранне­классовой цивилизации покоился на пяти величайших инноваци­ях технологической революции той эпохи: освоении металлов и широкой гамме воспроизводимых орудий труда и оружия; дополнении мускульной силы человека энергией прирученных животных; развитии высокопродуктивного ирригационного зем­леделия в плодородных долинах великих рек; отделении от зем­леделия и скотоводства разнообразного ремесла — зародыша будущей промышленности; применении планомерной организации больших масс труда (как свободных, так и рабов) при сооружении ирригационных систем, а затем храмов, дворцов и пирамид.

Следующая эпоха — период античной мировой цивилизации — не отличалась богатством эпохальных технологических иннова­ций, но характеризовалась волной базисных инноваций, основой которых стало освоение и использование более дешевого и рас­пространенного металла — железа. «Железный век не породил столь же крупных технических достижений, какие ознаменовали начало бронзового века, но его достижения базировались на при­менении более дешевого и имеющегося в изобилии металла, были широко распространены не только географически, но также и сре­ди общественных классов... Народы железного века, перейдя к оседлости, оказались способными создавать процветающие сель­скохозяйственные и ремесленнические общины на некогда бес­плодной земле. Результатом было такое уменьшение политическо­го и экономического превосходства ранних природно-долинных

цивилизаций, что они уже не выступали в качестве основных цен­тров культурных достижений человечества, хотя многие из куль­турных, материальных, духовных достижений были переданы сле­дующим поколениям» [там же. — С. 88, 90].

Производство углеродного железа, которое можно подвергать закалке («предка» литой стали), способствовало распространению локальных цивилизаций второго поколения на север, на просторы евразийского материка, расширению диалога и технологического обмена между цивилизациями, что отмечает И.

Технологическая революция железного века сопровождалась радикальными инновациями в организации производства. Росло число государств — центров ремесленного производства, которые обеспечивали разнообразными продуктами своего труда не только окрестные земледельческие и скотоводческие общины, но и дру­гие страны и цивилизации. В городах произошло новое крупное разделение труда — умственного и физического. Появились ори­ентированные на умственный труд социальные слои — жрецы, писцы, ученые, учителя, музыканты, скульпторы, архитекторы. Формировались магистрали диалога цивилизаций, прежде всего Великий шелковый путь — от Китая до Западной Европы. «На всем протяжении истории Древнего мира Китай оставался

единственной страной, по-настоящему освоившей культуру шел­копряда. Шелк являлся главным товаром ханьского экспорта, в Риме он ценился буквально на вес золота. Парфяне, державшие под контролем ханьско-римскую торговлю шелком, взимали за свое посредничество не менее 25% его продажной цены в качестве пошлины. Ханьский шелк, выступавший как товар товаров и не­редко в функции денег, сыграл важную роль в развитии междуна­родных культурных контактов между древними народами Европы и Азии» [74. -Т. 1.-С.480].

В железном веке произошла очередная энергетическая револю­ция — началось использование в качестве источников энергии си­лы ветра и воды. Парусные лодки и суда сделали возможными дальние морские путешествия, освоение новых колоний в отда­ленных районах. Примером могут служить создание финикийских колоний в IX—VII вв. н. э. на Кипре, в Северной Африке (Карфа­ген), в Сицилии, на побережье Южной Испании. Финикийцы вели активную торговлю медью и серебром, которые они привози­ли с Кипра и из Испании, железной рудой из Испании, оловом из Британии. Другой пример — великая греческая колонизация VIII—VI вв. до н. э., когда вдоль всего побережья Средиземного, Черного и Азовского морей возникли колонии городов матери­ковой Греции. Так, только Милет основал около 90 колоний. Из них вывозили зерно, рыбу, соль, древесину для строительства, вина, рабов — в обмен на керамику, изделия из металла, ткани, масла.

Технологический способ производства средневековой миро­вой цивилизации характеризовался в большей степени базисны­ми, чем эпохальными технологическими инновациями. В Европе этот период начался с отката назад (после технически развитых систем Римской империи) под воздействием разрушительных по­токов кочевых цивилизаций, волна за волной прокатывавшихся с Востока на Запад. Центр технологического прогресса на время переместился на Восток, в Китай, где были изобретены порох, компас, началось книгопечатание.

Важные изменения происходили в сфере земледелия: мотыж­ная обработка земли уступила место пашенной, использовался усовершенствованный плуг. Широкое распространение получило трехполье, применялись органические удобрения. Все это способ­ствовало сохранению плодородия земли, гарантировало устойчи­вые урожаи. «Трехполье способствовало прогрессу индивидуаль­ного мелкого хозяйства и повышало производительность земледе­

лия: при втрое меньших трудовых затратах на 1 га с него могли прокормиться вдвое больше людей. С XIV в. трехполье восторже­ствовало и на просторах русской долины» [там же. — С. 41]. Про­гресс земледельческой техники давал больше прибавочного про­дукта, что служило источником развития городов. В свою очередь это заставило людей строить все более мощные крепости и замки, совершенствовать фортификационные навыки.

Быстро растущий спрос на земледельческую, военную, строи­тельную технику привел к перевороту в горном деле, металлургии, производстве орудий труда. Добыча меди, железной руды, а затем и каменного угля велась шахтным способом (иногда глубина шахт достигала 500 м). Улучшались методы выплавки чугуна, ста­ли, меди, их сплавов, производства дамасской стали. Уже в XI в. мастера знали такие методы, как кузнечная сварка, горячая и худо­жественная ковка, термическая обработка, инкрустация, литье ко­локолов. Развитие торговли и дальние военные походы вынужда­ли прокладывать дороги, возводить мосты через реки, развивать колесный транспорт. Строились многопалубные парусные суда, оснащенные пушками. Использование компаса сделало плавания по морям и океанам более безопасными.

Основой энергетической революции того периода стало массовое применение водяных и ветряных мельниц, конструкция которых по­стоянно совершенствовалась. Европа, особенно северная ее часть, была просто усеяна ветряками. Вершиной технического прогресса эпохи стали механические часы — от башенных до карманных.

Ф. Бродель считает период XI—XIII вв. первой европейской промышленной революцией. Ее базис составляли: земледельчес­кая революция (трехполье, плуговая вспашка на лошадях); энерге­тическая революция; революция городская, связанная с демогра­фическим подъемом [23. — С. 563]. Успехи техники того периода позволили Р. Бекону еще в 1260 г., задолго до Леонардо да Винчи, «предсказать великое будущее машине: ’’Может статься, что из­готовят машины, благодаря которым самые большие корабли, управляемые одним-единственным человеком, будут двигаться быстрее, чем если бы на них было полно гребцов; что построят повозки, которые будут перемещаться с невероятной быстротой без помощи животных; что создадут летающие машины... Маши­ны позволят проникнуть в глубины морей и рек’’.» [Цит. по: 23. — С. 195].

Прогрессу в ремеслах способствовало широкое распростране­ние цехов, объединявших семейные ремесленные мастерские. Це­

ховое производство стимулировало специализацию орудий труда, стандартизацию технологий и изготовляемых изделий, в которых воплощалось искусство мастеров, расширение кооперации труда. Однако жесткая регламентация и технологическая консерватив­ность привели к тому, что к XV в. цеховое производство уже тор­мозило прогресс, а потому уступило первенство мануфактурам, преимуществом которых было использование внутрипроизводст­венного разделения труда.

В первые полтора тысячелетия нашей эры разрыв в уровне тех­нологического и экономического развития между различными ци­вилизациями был еще незначительным. Обмен между ними — не только товарный, но и технологический — развивался по мно­гочисленным торговым магистралям как с востока на запад, так и с севера на юг (Великий шелковый путь, Великий волжский путь, пути «из варяг в греки» и «из варяг в персы» и т. п.).

Технологический способ производства раннеиндустриаль­ной мировой цивилизации достиг своей вершины в XVI в. и осно­вывался на достижениях общетехнической (мануфактурной) ре­волюции.

Великие географические открытия, развитие международной торговли дали то.лчок к стремительному развитию судостроения, что способствовало революционным изменениям в смежных отрас­лях. Освоение доменного процесса и применение в качестве топли­ва каменного угля обеспечили массовое производство дешевого металла. Приток новых источников сырья из заморских колоний, освоение более эффективных технологических процессов его обра­ботки обусловили бурное развитие шерстяных, хлопчатобумажных, стекольных, фарфоровых и других мануфактур. Быстрыми темпами развивалось книгопечатание. Книга становится одним из инстру­ментов ускорения технического прогресса, расширяет возможности применения на практике новых научных знаний.

На новой технической базе строится мануфактурное производ­ство огнестрельного оружия, особенно пушек, ружей и пистолетов. Создаются оружейные дворы, арсеналы. Формируется военно- морской флот, оснащенный мощной артиллерией. Основной фор­мой организации производства становится мануфактура, осно­ванная на разделении труда и специализированных орудиях про­изводства. Она преобладала в Европе с середины XVI до конца XVII в. и стала причиной скачкообразного роста производитель­ности труда, быстрого накопления капитала, открыла простор для инновационного преобразования производства.

Лидером технологического переворота раннеиндустриального общества явилась западноевропейская цивилизация, хотя количе­ственно в промышленном производстве преобладали китайская и индийская. Доля Западной Европы в мировом ВВП выросла [(с 17,8% в 1500 г. до 21,9% в 1700 г. (в том числе Великобритании с 1,1% до 2,9%)]; доля Китая снизилась (с 24,9% до 22,3%), а доля Индии осталась неизменной (24,4%). Рост наблюдался в Восточ­ной Европе (с 2,7% до 3,1%), странах бывшего СССР (с 3,4% до 4,4%), Японии (с 3,1% до 4,1%). В результате разрушительного колониального завоевания, столкновения западноевропейской и американских цивилизаций за два столетия сократились доли в мировом ВВП как США (с 0,3% до 0,1%), так и Латинской Аме­рики (с 2,9% до 1,7%).

Одновременно значительно возрос разрыв в уровне среднедушево­го ВВП в локальных цивилизациях (табл. 73~).

За два столетия Великобритания вырвалась вперед, стала мировым лидером по уровню ВВП на душу населения, на 25% превысив западноевропейский уровень и вдвое — среднемировой.

Таблица 7.3.

Соотношение среднедушевого ВВП по цивилизациям и ведущим странам’¹

*[264.-Р. 262].

¹B ценах 1900 г.; Западная Европа — 100%.

Отставание Китая, Индии, Японии и Африки, бывшего СССР, США и Латинской Америки от Западной Европы осталось на прежнем уровне. Можно сделать вывод, что в раннеиндустриаль­ную эпоху по сравнению с предыдущими возросла неравномер­ность технологической и экономической динамики цивилизаций.

Ф. Бродель констатирует, что к середине XVII в. Англия была ведущей промышленной страной Европы; позаимствовав у других стран великие инновации того времени (доменные печи, оборудо­вание для подземных горных работ, вентиляционные системы, на­сосы для водоотлива, подъемные машины, стекольную промыш­ленность, изготовление шерстяных и шелковых тканей и т. п.) и дополнив их использованием каменного угля, который стал главной характеристикой английской экономики, Британия прида­ла этим инновациям невиданный до того размах [23. — С. 569—570]. «В техническом отношении посредством увеличения своих пред­приятий, посредством нарастающего потребления каменного угля Англия внедряла инновации в промышленной сфере. Но тем, что толкало промышленность вперед и, вероятно, порождало иннова­цию, был сильный рост внутреннего рынка» [там же. — С. 571]. Аналогичные процессы наблюдались в других странах Западной Европы, определяя лидирующую роль западноевропейской циви­лизации в технологическом перевороте того времени.

Англия стала центром зарождения и распространения промы­шленной революции последней трети XVIII — начала XIX в., ко­торая преобразила технологическую базу общества и стала осно­вой для многократного ускорения темпов экономического роста. Так, если в 1500—1820 гг. в целом по миру среднегодовой темп прироста ВВП на душу населения составлял 0,05%, то уже в 1820—1870 гг. он увеличился в И раз — до 0,54%, в 1970—1913 гг. — до 1,3%, а в 1950—1973 гг. достиг рекордного уровня за всю эконо­мическую историю — 1,92%. Это в 38,4 раза больше, чем в доинду- стриальную эпоху! Еще более высокие показатели роста ВВП бы­ли у западноевропейской цивилизации (от 0,14% в 1500—1820 гг. до 4,05% в 1950—1972 гг.) и Японии (от 0,09% до 8,06%).

Столь впечатляющие достижения стали результатом периоди­чески повторяющихся технологических переворотов, когда сама экономика в авангардных странах приобрела инновационный ха­рактер, одна за другой шли волны базисных и улучшающих инно­ваций, нарастающими темпами сменяли друг друга поколения техники (примерно раз в десятилетие) и технологические уклады (раз в полвека).

Индустриальная мировая цивилизация с присущим ей тех­нологическим способом производства ведет отсчет с промыш­ленной революции, которая развернулась в 60-х годах XVIII в. в Англии. Сначала технический переворот произошел в текстиль­ной промышленности в результате изобретения прядильной ма­шины, мюль-машины, механического ткацкого станка. Это дало возможность резко повысить производительность труда, снизить стоимость пряжи и тканей. С 1785 по 1850 г. производство тканей в Англии выросло в 50,6 раза, а цена на них снизилась в 5,5 раза; ткани составляли половину британского экспорта. Ремесленники не могли конкурировать с индустриальным производством и ты­сячами разорялись. Умерли от голода тысячи индийских ткачей, не выдержавших конкуренции с машинным производством.

Широкое использование текстильных машин потребовало но­вого, сравнительно дешевого источника энергии — машины-двига­теля. В 1784 г. механик Джеймс Уатт изобрел паровую машину с маховиком — автоматическим регулятором, которая могла с по­стоянной скоростью приводить в действие текстильные машины. Почва для подобной инновации была подготовлена, и она распро­странялась по миру с фантастической скоростью.

Создание машин открыло простор для освоения новых мето­дов производства чугуна и стали (с применением кокса), расшире­ния добычи каменного угля, изобретения паровоза и парохода. Возникло и стало стремительно развиваться машиностроение, индустриальная технология обрела свою собственную базу, что сделало технологическую структуру индустрии более однородной и способствовало ее стремительному росту. В Англии возникли десятки машинных фабрик как адекватная форма применения ма­шин, пришедшая на смену мануфактуре.

Таким образом, Англия стала центром технической револю­ции, которая в корне преобразила технологическую базу всех сфер экономики, а затем стремительно распространилась в Западной Европе и Северной Америке. Это увеличило технологический раз­рыв между странами-лидерами и большинством государств Азии, Латинской Америки, Африки, где преобладали доиндустриальные технологические способы производства. Если в 1700 г. разница в производстве ВВП на душу населения между Великобританией и Африкой составляла 2,9 раза, то к 1820 г. она выросла до 4,7 ра­за, а к 1913 г. — до 7,9 раза.

Следующий технологический переворот индустриальной эпо­хи развернулся в середине XIX в., он явился логическим продол­

жением промышленной революции. Его ядром стало тяжелое ма­шиностроение. Высокими темпами развивалось производство па­ровозов и пароходов, строительство железных дорог и судоходных каналов. Был открыт электромагнетизм, изобретены телеграф, ди­намомашина. Бурно развивалась химическая промышленность.

Однако на этот период не приходится столько революционных инноваций, сколько было в конце XVIII в.; скорее, это была новая стадия их освоения и распространения на базе второго технологи­ческого уклада индустриального технологического способа произ­водства. Во многих странах еще преобладали прежние, архаичные способы производства.

Гораздо более крупной по масштабам и глубине была техни­ческая революция конца XIX — начала XX в., на базе которой в авангардных странах возобладал третий технологический уклад. Ее сердцевиной стала энергетика: основными источниками энер­гии были теперь не пар и каменный уголь, а электричество и про­дукты переработки нефти. Люди освоили эффективные способы производства и передачи электроэнергии на дальние расстояния, началось бурное развитие электротехники. В результате активной добычи и переработки нефти, массового применения нефтепро­дуктов в двигателях внутреннего сгорания значительно снизилась стоимость перевозки грузов и пассажиров, возникли новые виды транспорта (автомобильный, авиационный). Электрификация производственных процессов и быта открывала новые возможнос­ти для улучшения условий труда и жизни миллионов людей.

Автомобиль и самолет революционизировали транспортные системы, дали толчок к преобразованию ряда смежных отраслей — металлургии, машиностроения, химии. Потребовалось увеличить объемы выпуска разнообразных видов качественных сталей и про­ката, цветных металлов. Это подстегнуло развитие таких отрас­лей, как разведка, добыча, обогащение и переработка минерально­го сырья.

Прогресс химической промышленности позволил организо­вать массовое производство красителей, катализаторов, лекарств, минеральных удобрений. Применение последних в сельском хо­зяйстве наряду с эффективными агротехническими приемами и современными сельхозмашинами стало основой технологичес­кого переворота в земледелии, позволило повысить урожайность основных сельскохозяйственных культур и продуктивность скота.

Достижения науки и техники послужили базой и для очередной военно-технической революции. Появление военной авиации и тан­

ков, создание мощного военно-морского флота, новых видов взрыв­чатых веществ, отравляющих газов, использование средств радиосвя­зи — все это способствовало усилению гонки вооружений, стало при­чиной огромных людских потерь во время Первой мировой войны.

Каковы основные итоги технических революций эпохи ста­новления и зрелости индустриальной цивилизации?

Во-первых, резко возросла роль науки в преобразовании техно­логической базы производства. Новые, бурно развивавшиеся от­расли (электротехника, моторостроение, авиация, нефтеперера­ботка, производство минеральных удобрений и т. п.) непосредст­венно формировались на базе научных открытий и крупных изоб­ретений. Производство все более становилось технологическим применением науки. В свою очередь технический прогресс откры­вал дополнительные возможности для познания.

Во-вторых, технические революции индустриальной эпохи раз­вертывались на базе машинного производства, все более расширяя ассортимент товаров и услуг, увеличивая глубину преобразования различных областей их применения. Система машин позволила преодолеть узкие рамки ручного труда, стремительно повысить его производительность.

В-третьих, на службу человеку были поставлены новые естест­венные производительные силы. Источниками энергии стали ка­менный уголь и сила пара, затем нефтепродукты и электроэнер­гия. Расширился набор продуктов, изготовляемых из минерально­го и лесного сырья, масштабы вовлечения его в производство. Новые горизонты открылись перед добывающей промышленнос­тью и земледелием.

В-четвертых, радикальные перемены произошли в формах ор­ганизации общественного труда и капитала. Место ремесленных мастерских и мануфактур заняли гиганты индустрии. Огромные масштабы производимых технических преобразований потребо­вали создания акционерных обществ, а в конце XIX в. — монопо­лий, прежде всего в отраслях, представлявших новые технологи­ческие уклады.

В-пятых, технологический прогресс и машинное производство потребовали качественных изменений в составе и уровне квалифи­кации рабочей силы. Резко возросло число ученых, инженеров, тех­ников, непосредственно включенных в процессы разработки, про­изводства и использования сложной техники, в инновационное обновление экономики. Повысились требования к квалификации рабочих.

В-шестых, в результате технологических переворотов возрос­ла производительность труда, удешевились многие товары, их ассортимент резко расширился, а качество — улучшилось. Про­изошло общее (хотя и неравномерное) повышение эффектив­ности воспроизводства, уровня жизни большинства населения в развитых странах.

В-седьмых, усилилась неравномерность в технологической ди­намике локальных цивилизаций, их технологическая (и соответ­ственно — экономическая) поляризация. Если к началу индустри­альной эпохи, в середине XVIII в., разрыв в уровне технологическо­го развития и производительности труда основных цивилизаций составлял десятки процентов, то к началу XX в. этот показатель увеличился в пять раз (см. табл. 7.3).Плоды технологических пе­реворотов индустриальной эпохи присвоила западная цивилиза­ция: используя свое превосходство, она нещадно эксплуатировала отстающие цивилизации, в огромных масштабах накапливала тех­нологическую квазиренту.

Все это означало качественно новый этап в развитии техноло­гической базы глобальной цивилизации. Но происходило это на фоне многократного увеличения нагрузки на природную среду, растущих экологических дисбалансов.

7.3.