Инновационные волны XX века

Для технологических переворотов XX в. характерно тесное пе­реплетение двух главных движущих сил инновационного обнов­ления материально-технической базы цивилизации — научного интеллекта и его материализации в новых поколениях техники.

технического цикла — среднесрочного и долгосрочного — органи­чески вошла фаза рождения и технологической отработки новой научной идеи (научного открытия, крупного изобретения), лежа­щей в основе базисного нововведения или очередного поколения техники.

Тенденция превращения науки в непосредственную произво­дительную силу, органического сращивания ее с технологически­ми инновациями породила в XX в. новую форму технологических переворотов научно-технологические революции (НТР).

Первая НТР развернулась в развитых странах мира в 40—50-х годах XX в., хотя ее исходная научная база была создана несколь­кими десятилетиями раньше в результате ряда крупных научных открытий и изобретений. Она определила содержание четвертого технологического уклада, время преобладания которого в странах- лидерах выпало на 50—70-е годы XX в. Ее истоком были крупней­шие достижения в области физики (открытие структуры и деле­ния атомного ядра, квантовая теория), химии, биологии, техничес­ких наук. Первая EITP базировалась на трех научно-технических направлениях: освоении энергии атома; квантовой электронике, создании лазерной техники, электронных преобразователей энер­гии; кибернетике и вычислительной технике, создании ЭВМ.

Однако все это — лишь вершина айсберга научно-технического переворота. Для его реализации потребовались коренные преобра­зования всей прежней жизни общества. Были созданы ЭВМ, стан­ки с ЧПУ и обрабатывающие центры, автоматические линии и ав­томатизированные системы управления производством и пред­приятиями, атомная энергетика.

Бурное развитие получили искусственные материалы — синте­тические смолы, пластмассы, химические волокна. Освоение реак­тивных двигателей вызвало переворот в авиации. Изобретены тех­нологии непрерывной разливки стали. Высшим научно-техничес­ким достижением XX в. стало освоение человеком космического пространства в результате синтеза ряда научно-технических направлений: математики и космонавтики, теории управления и ЭВМ, металлургии и приборостроения, ракетной и оптической техники. Технический прогресс стал широко проникать в быт, менять условия жизни десятков миллионов семей.

Создание атомного и термоядерного оружия, средств его до­ставки в любую точку планеты, втайне проводимые эксперименты с химическим и бактериологическим оружием, производство новых поколений самолетов, вертолетов, танков, артиллерии,

автоматического стрелкового оружия, военных кораблей, атомных подводных лодок — все эти достижения военно-технической рево­люции середины XX в. поставили человечество на грань само­уничтожения.

Распространение на базе первой НТР четвертого технологиче­ского уклада привело к рекордным за всю историю цивилизаций темпам экономического роста. В целом по миру среднегодовые темпы прироста ВВП составили в 1950—1973 гг. 4,9%, по Западной Европе — 4,79%, США — 3,93%, Японии — 9,29%, — Восточной Ев­ропе — 4,86%, СССР — 4,84%, Китаю — 5,02%, Индии — 3,5%, Ла­тинской Америке — 5,38%, Африке — 4,43% [264. — Р. 260]. НТР послужила локомотивом беспрецедентного экономического роста. У человечества возникло ощущение, что уже в самом скором вре­мени глобальную цивилизацию ожидает процветание. Однако «воздушные технологические замки» были разрушены неумоли­мым ритмом смены технологических и экономических укладов.

Головокружительные успехи первой НТР имели и теневые стороны. Никогда ранее природные (прежде всего минеральные) ресурсы не вовлекались столь активно в производство. Теперь же их месторождения стремительно оскудевали, а степень загрязне­ния окружающей среды, напротив, возрастала в геометрической прогрессии, так что многим горнодобывающим и металлургичес­ким регионам уже угрожала экологическая катастрофа.

Все это послужило причиной серии кризисов, разразившихся в мире в 70-х годах: технологического, энергетического, экологи­ческого, экономического, социального. Материальной основой их преодоления стала вторая НТР, которая стартовала в последней четверти XX в. и ознаменовала собой становление пятого техноло­гического уклада.

Его ядром стала триада базовых научно-технических направле­ний: микроэлектроники, биотехнологии, информатики. Они отра­жают фундаментальные достижения квантовой физики, молеку­лярной биологии, кибернетики и теории информации. Создание больших и сверхбольших интегральных схем открыло дорогу для развития микропроцессорной техники, поколений персональных компьютеров, мобильной связи, миниатюризации и повышения автономности технических систем во всех отраслях народного хо­зяйства, ресурсосбережения. Возможность расшифровать и изме­нить структуру наследственного вещества методами генной инже­нерии позволила конструировать штаммы бактерий с полезными для человека свойствами, воздействовать на наследственность,

создавать принципиально новые технологические процессы и ве­щества. Новейшие информационные технологии, средства сбора, переработки, передачи, использования информации открывают горизонты для познания сложных процессов в природе и общест­ве и их регулирования, для информатизации производства, управ­ления и быта людей.

Базовые направления второй НТР служат фундаментом каче­ственных преобразований всех сфер производственной техники. Развитие программируемых производств, робототехники, гибких производственных систем, систем автоматизированного проекти­рования делают возможной комплексную автоматизацию.

Истощение традиционных энергоресурсов и их высокая эколо­гическая опасность вынуждают искать и осваивать нетрадицион­ные, практически неисчерпаемые источники энергии (солнечную, ветровую, энергию приливов и отливов и т. п.), использовать энер­госберегающую микропроцессорную технику. Но подлинная энер­гетическая революция еще впереди.

Завершается век железа, господствовавшего в качестве основ­ного конструкционного материала в течение почти трех тысячеле­тий. Приоритет отдается обладающим заданными свойствами ма­териалам — композитам, керамике, пластмассам и синтетическим смолам.

Осваиваются принципиально новые технологии в производ­стве — геобиотехнология при добыче сырья, малоотходные и бе­зотходные технологии при его переработке, мембранные, плазмен­ные, лазерные, электроимпульсные. Это позволяет с меньшими затратами и в более короткие сроки получать конечный продукт, опуская ряд промежуточных операций и процессов.

Коренные сдвиги происходят в технике связи и сфере транс­порта. Волоконно-оптические линии связи, космическая, факси­мильная, сотовая связь производят подлинный переворот в этой области. Ряд принципиальных новшеств создается на транспорте (суда на воздушной подушке, экранолеты, поезда на магнитной подвеске, электромобили и т. п.). Однако эти новшества внедря­ются медленно, транспортная революция запаздывает, что ведет (вместе с ростом цен на топливо) к удорожанию транспортных ус­луг. Насыщенность крупных городов автомобилями уже превыси­ла все разумные пределы.

Ответом на эти проблемы становится очередная, вторая «зеле­ная революция». На первый план в ней выдвигается производство (основывающееся на методах биотехнологии) экологически чис­

тых продуктов, сокращение объемов используемых гербицидов и пестицидов, минеральных удобрений, применение микропроцес­сорной агротехники и интенсивных технологий, обеспечивающих программируемые урожаи.

Если для первой НТР было характерно научное и военное ос­воение космоса, то для второй — производственное.

Использование персональных компьютеров и информационных технологий позволило автоматизировать тонкие и сложные процес­сы управления производством, экономикой и социальными процес­сами, повысить обоснованность принимаемых решений, осуществ­лять контроль за качеством продукции. Иллюзии о вытеснении че­ловека из сферы управления развеялись, но стало очевидно, что ре­шать стратегические и тактические вопросы без необходимого ин­формационного обеспечения, методом проб и ошибок чрезвычайно неэффективно и даже опасно. Уровень автоматизации управленчес­кого труда, его фондовооруженность вплотную приблизились к ана­логичным показателям в сфере материального производства.

Создаются принципиально новые средства медицинской тех­ники и лекарства, получаемые биотехнологическими методами, средства диагностики и лечения. Компьютеризация и информати­зация образования помогают интенсифицировать учебный про­цесс, активизировать внимание обучающихся.

Однако нужно отметить, что эффективность второй НТР и ос­нованного на ней пятого технологического уклада оказалась ниже, чем на предыдущем этапе научно-технического прогресса. Средне­годовые темпы прироста ВВП по миру снизились с 4,90% в 1950 1973 гг. до 3,05% в 1973—2001 гг., в том числе по Западной Европе — с 4,79% до 2,21%, США — с 3,93% до 2,94%, Японии — с 9,29% до 2,71%, Латинской Америке — с 5,38% до 2,89%, Африке — с 4,43% до 2,89%, Восточной Европе — с 4,86% до 1,81%. В бывшем СССР произошло абсолютное падение — с 4,84% в 1950—1973 гг. до 0,42% в 1973-2001 гг. [264. - Р. 260].

На фоне общего ускорения темпов роста производительности труда во всем мире наблюдались две тенденции: неравномерность этого роста по фазам циклов и увеличение технологического раз­рыва между локальными цивилизациями. Об этом можно судить по данным табл.

Таблица ~7 А.

Динамика производительности труда по цивилизациям и ведущим странам в XX в.*

*[133.-С. 539-541].

ⁱa — выработка ВВП на одного занятого в ценах и по ППС 2000 г., тыс. долл.; -б — среднегодовые темпы прироста производительности труда; за предшест­вующий период.

Какие выводы можно сделать из этой таблицы?

1. Среднегодовые темпы роста производительности труда (на основе научно-технического прогресса) в целом по миру колебались от 0,4% в 1929—1938 гг. (под воздействием крупней­шего за всю историю мирового экономического кризиса и падения эффективности третьего технологического уклада) до 3% в 1951—1960 гг. и 2,7% в 1961—1971 гг. — в период повышательной волны пятого кондратьевского цикла, на основе ускоренного рас­пространения четвертого технологического уклада. Освоение пя­того технологического уклада, завершающего индустриальный технологический способ производства, уже не вызвало скачкооб­разного повышения производительности труда: среднегодовые темпы его прироста в целом по миру составили 1,6% в 80-е годы и 1,1% в 90-е. В целом вторая половина века существенно опередила первую по темпам роста производительности труда (2,1% против 1,1%), хотя к концу века они снизились до уровня 1900—1950-х гг.

2. Плоды научно-технологического прогресса в XX в. были присвоены в основном развитыми, богатыми странами: произво­дительность труда здесь выросла за столетие в 6,3 раза, тогда как в развивающихся странах — в 5,9 раза. Межцивилизационный раз­рыв по уровню производительности труда вырос с 17 раз в 1900 г. до 45,8 раз в 1980 г. Однако в последние два десятилетия он сокра­тился до 15,9 раза — в основном за счет опережающих темпов рос­та производительности труда у ранее сильно отстававших, а порой и деградировавших китайской и индийской цивилизаций. Поло­жение замыкающей по этому показателю цивилизации перешло к Африке южнее Сахары, у которой темпы прироста в 1950—2000 гг. не превысили 1%.

3. Если по уровню производительности труда в течение всего столетия первое место занимала североамериканская цивилиза­ция (США), то по темпам роста лидерство менялось: в начале века в авангарде шли США (2% против 1,4% средних по миру, 0,9% — в Западной Европе, 1,8% — в Японии и бывшем СССР); в 1929—1938 гг. вперед вырвались Северная Африка, Ближний и Средний Вос­ток (4,1%), Япония (2,6%), СССР (2,1%) и Западная Европа (1,6%), а в США (-0,6%) и Индии (-0,7%) наблюдалось падение.

В 50-е и 60-е годы безусловным лидером по темпам роста произво­дительности труда (и, следовательно, инновационному развитию) стала Япония — соответственно 6,8% и 7,9% среднегодового прироста. Ускорила темпы роста Западная Европа (3,7% и 4%). У США показа­тели оказались гораздо более скромными (0,8% и 2,6%).

4. Высокие темпы роста производительности труда на базе ос­воения четвертого технологического уклада наблюдались в 50-е годы в социалистических странах — СССР (6,6% среднегодо­вых), странах Восточной Европы (5,5%) и Китае (2,9%). Однако в последующие десятилетия потенциал централизованно-плано­вой, мобилизационной модели научно-технического прогресса снизился, темпы роста производительности труда резко упали: в СССР — до 2,1% в 60-е и 1,8% в 70-е годы, в Восточной Европе до 2,3% и 1,2% соответственно, а в Китае до -0,9% в 60-е годы и 1,7% в 70-е.

5. Картина в глобальном технологическом пространстве резко изменилась к концу XX в., что было обусловлено мировым техно­логическим кризисом в связи с переходом от индустриального к постиндустриальному технологическому способу производства. В целом по миру темпы роста производительности труда сущест­венно снизились — до 1,6% в 80-е годы и 1,1% в 90-е. Появились новые лидеры по темпам роста — Китай (соответственно 9,1% и 8,5% среднегодового прироста) и Индия (3,2% и 5,7%). Из числа лидеров выбыла Япония, где темпы прироста производительности труда упали в 90-е годы до 0,2%. Заметно снизились эти показате­ли в США (0,5%), Западной Европе (1,3%), Австралии (1,4%). Замедлился темп роста производительности труда в буддийской и мусульманской цивилизациях.

Наиболее парадоксальная ситуация сложилась в евразий­ской цивилизации — на территории бывшего СССР, где в ре­зультате неолиберальных рыночных реформ производитель­ность общественного труда упала в 80-е годы на 8% и в 90-е — на 45%, то есть вдвое за два десятилетия. Это был беспре­цедентный регресс, результат технологической деградации эко­номики. Всего за пять лет (1991—1995 гг.), по нашим оценкам, доля пятого технологического уклада в экономике России сни­зилась втрое, тогда как доля третьего и реликтовых укладов резко выросла. Это привело к падению конкурентоспособности и вытеснению российской продукции как с внешнего, так и с внут­реннего рынков.

Те же тенденции свидетельствуют о том, что к концу XX в. созрели предпосылки для очередной научно-технической револю­ции, содержанием которой станет переход в масштабах глобаль­ной цивилизации к постиндустриальному технологическому способу производства и его первому этапу — шестому технологи­ческому укладу.

7.4.