Технологии в структуре динамике цивилизаций

Казалось бы, понятие тех­нологий — привычное и общеизвестное. Однако с по­зиций цивилизационного под­хода в нем появляется немало неясного, требующего специ­ального разъяснения.

Начнем с понятия «техно­логический способ производ­ства» и его места в «пирами­де» (структуре) цивилизаций (рис. 7.1).Он может рассмат­риваться в трех разрезах:

как совокупность средств производства, вовлекаемых об­ществом на определенной ста­дии его развития в процесс вос­производства, дабы обеспечить удовлетворение широкой гам­мы своих потребностей — как личных, так и коллективных. Речь идет о трех основных элементах — средствах труда (машинах, оборудовании, со­оружениях), предметах труда и источниках энергии;

^фкак совокупность рабо­чей силы, трудовых ресурсов определенного уровня квали­фикации, вовлеченных в про­изводство, распределенных по отраслям, регионам, видам дея­тельности и профессиям и при­водящих в движение средства производства;

^фкак набор технологий и способов организации произ­водства, отвечающих данному

уровню развития производительных сил и обеспечивающих наиболее эффективное соединение рабочей силы и средств произ­водства.

Все эти элементы технологической базы общества неразрывно связаны и не могут существовать друг без друга. Чтобы они функ­ционировали надлежащим образом, необходима строго определен­ная пропорциональность — не только по количеству, но и по каче­ству отдельных элементов. Лишь в совокупности они определяют технологический уровень конкретной цивилизации (мировой или локальной), ее эффективность, находящую конечное выражение в уровне производительности общественного труда (производстве ВВП на одного занятого), а также технологические и экономичес­кие взаимосвязи между цивилизациями.

Сложность в том, что эта пропорциональность не может быть постоянной, стабильной; изменения происходят непрерывно.

1. Технологический прогресс — общая закономерность цик­личной динамики цивилизаций. Он диктуется как увеличиваю-

Рисунок ~7.1.

Структура технологического способа производства

щейся численностью населения, так и общей тенденцией роста по­требностей каждого человека, каждой страны и цивилизации, обеспечивает опережающий рост ВВП по сравнению с темпами роста численности населения. Причем опережение от эпохи к эпо­хе идет, как правило, все более быстрыми темпами. Об этом мож­но судить по данным А. Мэддисона о соотношении темпов приро­ста ВВП и населения за длительный исторический период — две тысячи лет (табл. 7.1).

За последние 500 лет численность жителей планеты возросла в 14 раз, мировой ВВП — в 149,8 раза, а на душу населения — в 10,7 раза. Главным фактором, обусловившим такое опережение, был технологический прогресс, создание и использование новых поколений техники и технологий, периодически прокатывавшие­ся по миру волны инноваций. Вершина этого прогресса была до­стигнута в 1950—1973 гг., когда среднегодовые темпы прироста ВВП на душу населения достигли 2,92% — в 58,4 раза больше, чем в 1500—1820 гг., и в 5,4 раза больше, чем в 1820—1870 гг. — в пе­риод промышленной революции [264. — Р. 256—263]. Техноло­гический прогресс является основой перехода от этапа к этапу в развитии глобальной цивилизации, роста эффективности следу­ющих друг за другом мировых цивилизаций.

2. Динамику технологической базы цивилизаций отличает неравномерность, цикличность', периоды ускоренного роста сменяются фазами застоя, стагнации, а то и технологических кри­зисов, когда сходит на нет потенциал преобладающих технологи­ческих способов производства и технологических укладов.

В результате перехода к индустриальному технологическому способу производства темпы роста ВВП на душу населения воз­росли с 0,05% в 1500—1820 гг. до 1,3% в 1870—1930 гг. Снижение их до 0,88% в 1913—1950 гг. было вызвано иными причинами: в этот период прошли две разрушительные мировые войны, а тех­нический прогресс был направлен прежде всего на создание средств уничтожения человека человеком.

ТаВлица ~71.

Соотношение темпов прироста населения и ВВП за два тысячелетия, ^o∕o*

*[264.-Р.

'а — среднегодовой темп прироста численности населения; -б — среднегодовой темп прироста ВВП;

³β — темп прироста ВВП надушу населения.

В 1950—1973 гг. были достигнуты рекордные за всю историю человечества темпы прироста среднедушевого ВВП — 2,92% (в том числе в Японии — 8,06%, Западной Европе — 4,05%, Вос­точной Европе — 3,8%, СССР — 3,35%). Это объяснялось успеха­ми научно-технической революции. Однако в последней четверти XX в. темпы прироста мирового ВВП снизились в 2,1 раза — до 1,41%, что свидетельствовало о закате индустриального техно­

логического способа производства. На территории бывшего СССР наблюдались отрицательные (-0,96%), а в Восточной Европе и Аф­рике - низкие (0,60% и 0,19%) темпы роста ВВП на душу населения.

3. Технологический прогресс развивается неравномерно по локальным цивилизациям; то одна, то другая из них становится технологическим лидером, а в жизненном цикле каждой цивили­зации фазы инновационно-технологического прорыва сменяются длительными периодами умеренных темпов роста, застоя, а то и технологической деградации. В I тыс. н. э., как видно из табл. 7.1,во всех цивилизациях наблюдались нулевые темпы роста ВВП на душу населения, а в Западной Европе даже отрицательные (-0,01%). В 1000—1500 гг. лидерство перешло к западноевропей­ской цивилизации, где темпы прироста составили 0,13% — в 2,6 раза выше среднемировых; опережающими темпами разви­вался и Китай (0,06%). Восточная Европа, бывший СССР и Ин­дия несколько отставали от мирового темпа прогресса, у Южной Америки он был минимальным (0,01%), а в Африке даже отрица­тельным (-0,01%).

На следующем этапе, в период раннеиндустриальной мировой цивилизации и начала промышленной революции (1500—1820 гг.), лидировали по темпам прироста ВВП на душу населения США (0,36%), Латинская Америка (0,16%) и Западная Европа (0,14%) против 0,05% среднемировых. Восточная Европа и бывший СССР по темпам прироста (0,1%) вдвое превышали среднемировой уровень; недалеко от них находилась Япония (0,09%).

Эти тенденции закрепились в 1820—1870 гг., в период подъема индустриальной мировой цивилизации. Лидерами являлись Ла­тинская Америка (1,82%), США (1,34%), Западная Европа (0,98%). Выше среднемировых были темпы прироста в Восточной Европе и прежнем СССР (0,63%). Технологический кризис наблю­дался в Китае (—0,25%), застой в Индии (нулевые показатели).

В период зрелости индустриальной мировой цивилизации (1870—1913 гг.) лидерство по темпам роста ВВП на душу населе­ния закрепилось за США и Латинской Америкой (1,82%), вслед за ними шли Япония (1,48%), Восточная Европа (1,39%), Западная Европа (1,3%) — при среднем по миру приросте в 1,30%. Несколь­ко отставала от среднемирового уровня Россия (1,06%). Началось оживление в Индии (0,54%), Африке (0,57%) и в мень­шей мере в Китае (0,1%).

В первой половине XX в. (1913—1950 гг.) практически во всех цивилизациях (кроме Африки) наблюдалось падение темпов эко­номического и технологического прогресса, что во многом обус­ловлено двумя мировыми войнами и мировым кризисом. «Пере­довиками» оставались США (1,61% прироста среднедушевого ВВП) и Латинская Америка (1,43%) — цивилизации Нового Све­та, в меньшей степени вовлеченные в мировые войны. Лидерство же принадлежало СССР (1,76%), несмотря на тяжелые потери во время войн. В Западной Европе темпы прироста были ниже сред­немировых (0,76%), еще меньше — в Восточной Европе (0,6%). Были отброшены назад, деградировали Китай (-0,62%) и Индия (-0,22%); в этих странах ВВП на душу населения сократился на 20,5% и 9,2% соответственно.

В послевоенный период, когда осваивался и распространялся четвертый технологический уклад, развертывалась научно-тех­ническая революция, рекордных темпов прироста среднедушево­го ВВП достигла Япония (8,06% — так называемое японское чудо); за ней следовали Западная Европа (4,05%), Восточная Ев­ропа (3,81%) и СССР (3,35%).

Очередной перелом произошел в последней четверти XX в. В результате распада СССР и неолиберальных рыночных реформ бывшие союзные республики выбыли из гонки за лидерами и тех­нологически деградировали: темп падения среднедушевого ВВП составил 0,96%. Ведущие позиции сохранялись за Японией (но уже с более скромным показателем — 2,14%), Западной Европой (1,88%), США (1,86%). Место абсолютного лидера по темпам при­роста занял Китай (5,32%), вслед за ним шла Индия (3,03%). Резко снизились темпы прироста в Африке (0,19%), Восточной Европе (0,6%), Латинской Америке (0,93%). Идет очередная смена лидеров, связанная с переходом к постиндустриальному техноло­гическому способу производства.

4. Наблюдается общая тенденция возрастания технологи­ческого и экономического разрыва между локальными цивили­зациями (табл. 7.2и рис. 7.2).Если в I тыс. н. э. этот разрыв не

превышал 1,12 раза, то к 1500 г. он увеличился до 1,93 (Западная Европа и США), а к 1700 г. — до 2,37 раза (Западная Европа и Африка). В индустриальном же обществе он стал стремительно нарастать, достигнув к 1913 г. 9,6 раза (США и Китай).

Максимум разрыва был достигнут к 1950 г. — 21,78 раза (США и Китай), а к концу XX в. несколько снизился — до 18,77 раза (США и Африка). Во второй половине века резко улучшили свои

Рисунок 7.2.

Динамика технологического разрыва между цивилизациями

Уровень ВВП на душу населения в ценах 1990 г., в % к миру:

1 — Западная Европа; 2 — Восточная Европа; 3 — бывший СССР;

4 — США; 5 — Латинская Америка; 6 — Япония; 7 — Китай;

8 — Индия; 9 — Африка

S9S

ТаВлица 7.2.

Технологический и экономический разрыв между цивилизациями’

*[264-Р. 262].

ⁱa — ВВП надушу населения в ценах 1990 г.; -6— % к миру.

позиции Япония (с 91% к среднемировому уровню в 1950 г. до 342% в 2001 г.), а затем Китай (с 20,5% в 1973 г. до 59% в 2001 г.). Бывший СССР, который в XX в. улучшил свои позиции (с 98% к мировому уровню в 1913 г. до 148% в 1973 г.), в конце века сде­лал беспрецедентный шаг назад — до 76% в 2001 г. Столь значи­тельной технологической и экономической деградации в результа­те распада локальной цивилизации не наблюдалось, пожалуй, со времен гибели Западной Римской империи (если не считать не­долгого периода распада Российской империи, Гражданской вой­ны и иностранной интервенции). Но ведь в конце века не было войны и интервенции — технологической и экономический кри­зис оказался «рукотворным».

5. Закономерности технологической генетики — наследст­венности, изменчивости и отбора — являются важнейшими факто­рами в динамике техносферы. Закономерности техногенетики (являющейся частью более общей научной дисциплины — социо­генетики, или социально-экономической генетики, о необходимос­ти исследования которой писал Н. Д. Кондратьев) пока еще слабо изучены. Стоит, пожалуй, отметить монографию Б. И. Кудрина [96], в которой раскрываются понятия техноэволюции, техногене­за, интеллектуального и информационного отбора. Автор называ­ет техноэволюцией науку об общих законах развития техники и технологии и принципах создания изделий и их сообществ. Он отстаивает гипотезу, что техноэволюция на качественно ином уровне повторяет черты эволюции биологической; направляющим же техноэволюцию фактором является информационный отбор, действие которого векторизировано [там же. — С. 149].

Закономерности техноэволюции рассматриваются и в работах А. И. Анчишкина [6] и С. Ю. Глазьева [43], однако эти исследова­тели не выделяют понятия техногенетики.

Изложим наше понимание техногенетики, ее основных законо­мерностей в процессах наследственности, изменчивости и отбора.

Закономерность наследственности в техноэволюции означает, что уровень технологического развития, достижения науки и тех­нологий сохраняются при переходе от цивилизации к цивилиза­ции, передаются следующим поколениям, образуя необходимый составной элемент социального генотипа, хотя и модифицируют­ся, видоизменяются, обогащаются на каждом следующем этапе. Умение пользоваться огнем сохраняется сотни тысяч лет; изоб­ретенное тысячелетия назад колесо до сих пор верно служит чело­веку в многократно усложнившихся транспортных системах. Появившийся всего лишь полвека назад компьютер в той или иной своей разновидности навсегда останется в техногенотипе глобальной цивилизации. Тем самым последний сохраняется и обогащается.

Не меньшее значение имеет закономерность наследственной изменчивости, реализующаяся через технологические инновации. Каждая историческая эпоха, каждый новый технологический спо­соб производства или уклад, каждое поколение техники (техноло­гии) рождаются в кластере эпохальных или на волне базисных ин­новаций. Они в свою очередь выражают новый уровень развития науки и изобретательской деятельности человечества и отвечают его возросшим технологическим потребностям, пополняют, обога­

щают технологический генотип. Необходимость в таких иннова­циях, социальный заказ на них возникает в периоды технологиче­ских и экономических кризисов. В этот же период отмирают или уходят в тень устаревшие техносистемы, изменяются лидирующие в технологическом прогрессе локальные цивилизации.

В процессе выхода из кризиса резко активизируется искус­ственный отбор наиболее эффективных из множества возможных нововведений. Большинство же новых идей и изобретений отбра­сываются как неэффективные или преждевременные. Структура отбираемых для инновационного освоения научно-технических достижений (открытий и изобретений) меняется по фазам техно­логических циклов. На стадии становления нового технологичес­кого способа производства, технологического уклада и поколения техники резко возрастает спрос на базисные инновации, формиру­ющие принципиально новые технику и технологию. Затем на первый план выходят улучшающие инновации, необходимые для создания новых моделей техники и модификаций технологий. На завершающей фазе каждого цикла спрос на инновации резко со­кращается, получают распространение псевдоинновации — час­тичные улучшения устаревших в своей основе поколений техни­ки, бесполезные или даже наносящие вред. Активность инноваци­онного отбора в разных локальных цивилизациях неодинакова.

Основным инструментом технологического отбора в рыночной экономике выступает конкуренция, механизм формирования ин­новационной сверхприбыли — инновационной квазиренты. Пред­приниматели, первыми освоившие эффективную инновацию, на какое-то время (пока она не станет общепринятой, определяющей общественно-нормальный уровень цены и качества товара или ус­луги) получают сверхприбыль — технологическую квазиренту. Тот, кто отстает в технологическом соревновании, терпит убытки и по­кидает поле экономической деятельности. В результате общий уровень затрат и цен на сравнимый объем продукции (без учета инфляции) от эпохи к эпохе снижается, а качество товаров и услуг повышается, их ассортимент расширяется. Особенно быстрыми темпами этот процесс идет в переходные периоды, при смене поколений техники и технологических укладов. В результате обо­гащается технологический генотип общества. Авангардные циви­лизации и страны концентрируют у себя основную массу иннова­ционной квазиренты.

Однако такой процесс проходит не одновременно в разных ци­вилизациях и странах, периодически происходит смена техноло­

гических лидеров, по которым определяется уровень технологиче­ского развития всего человечества (глобальной цивилизации). По­этому вряд ли обоснованно утверждение, что отдельные цивили­зации (например, западные) являются инновационными по своей природе, а иные, в силу присущего им менталитета, их технологи­ческого генотипа — инерционными, консервативными, обречен­ными на технологическое отставание. В действительности же зна­мя технологического прорыва периодически передается от одной цивилизации (или группы цивилизаций) к другой. В первом поко­лении локальных цивилизаций лидировали культуры Египта и Двуречья, во втором — греко-римская, индийская и китайская цивилизации. Затем первенство захватила Западная Европа, прежде всего Италия, а с эпохи промышленной революции — Великобритания, которая с конца XIX в. уступила место США. Китай в последней четверти XX в. вышел на первое место по тем­пам экономического роста и технологического развития, однако по технологическому уровню он далеко отстает от США, Японии, Западной Европы. Становление постиндустриального технологи­ческого способа производства в первой половине XXI в., вероятно, будет сопровождаться сменой технологического лидера, радикаль­ной перестройкой и значительным обогащением технологического генотипа глобальной цивилизации.

Иногда говорят о генотипе системы как о наследственном инва­рианте, то есть о чем-то передающемся от эпохи к эпохе, от поко­ления к поколению в неизменном виде. Вряд ли такие представле­ния соответствуют истине. На самом деле генотип любой системы, в том числе и технологической, периодически изменяется и обога­щается в результате наследственной изменчивости и отбора, адап­тируясь к условиям жизни и развития той или иной системы. Это и обеспечивает ее жизнестойкость и прогресс. Современный тех­нологический генотип цивилизации на много порядков сложнее и богаче, чем он был тысячелетия и даже несколько столетий назад.

7.2.