Центральная Азия в геополитическом и геоэкономическом отношениях

Как было изложено выше, Центральная Азия с древности находилась в зоне перекрестного и взаимоналагающегося воздействия трех мощных цивилизационных ойкумен — Переднеазиатской с антично-христианско- мусульманским Средиземноморьем, Причерноморьем и Европой, Индий­ско-Южноазиатской и Китайско-Восточноазиатской.

Такое уникальное расположение определяло тот факт, что традиционно Центральноазиатский регион выступал в качестве посредника в контактах великих цивилизационных ойкумен как между ними самими, так и с перво­начально менее развитыми народами и племенами северной половины Евразии в широкой полосе от Скандинавии до Приамурья. В этом отноше­нии Центральная Азия, как узел трасс Великого шелкового пути, фокусиро­вала на себе транскультурные и трансэкономические контакты в пределах почти всего Старого Света с последних веков до н. э. до эпохи Великих гео­графических открытий.

В условиях планетарного доминирования Запада в течение последних столетий, при ведущей роли в мировой торговле морских перевозок, эта функция центральноазиатских стран в XVI в. отошла на второй план. Но се­годня, при резком возрастании значения скоростных железнодорожных, ав­томобильных и авиационных перевозок, их функция центра трансевразий- ских коммуникаций восстанавливается и даже расширяется (за счет Япо­

нии, стран Юго-Восточной Азии и Приатлантической Европы) на новом уровне.

Уникальное, срединное в масштабах всего Старого Света, расположение делало Центральноазиатский регион не только перекрестком товаропотоков и средоточием межцивилизационных коммуникаций, обмена информации и т.

Природная незащищенность региона, его открытость со всех сторон тормозила усилия местных лидеров, направленные на создание собственных могущественных государственных образований. Абстрагируясь от Ирана с его глубокой традицией государственной преемственности, можно сказать, что в собственно Центральной Азии (при наличии необходимых внешнепо­литических условий, прежде всего относительной слабости соседей) даже если такие государства и возникали (Кушанское царство, Тюркский каганат дома Ашина, Западнотюркский и Восточнотюркский каганаты, государство Саманидов и империя Тимура), время их существования было, по истори­ческим масштабам, недостаточно продолжительным, и внешние силовые поля снова начинали притягивать к себе те или другие области Централь­ноазиатского региона.

Классический геополитический анализ (см. т. 1), предусматривает рас­смотрение соотношения планетарных сил с точки зрения противостояния политических группировок континентальной Евразии доминирующим на просторах мирового океана силам (Великобритания в XIX в. и США в XX в.) в выходящих к морям прибрежных регионах Евразии. Такая методология сложилась на основе опыта англо-российского и американско-советского противостояний в XIX — XX вв. и вполне удовлетворительно объясняла реа­лии тех времен. В этом контексте Центральноазиатский регион является ор­ганической частью срединного евразийского Heartland’a, а поскольку в пределах последнего в указанные времена доминировала Российская импе­рия — СССР, то и подконтрольность им Западного Туркестана — респуб­лик советской Средней Азии и Казахстана — представлялась вполне естест­венной.

Более того, Российская империя уделяла большое внимание воен­но-разведывательным исследованиям в Восточном Туркестане, Монголии и даже Тибете (экспедиции П. П. Семенова-Тян-Шаньского, Н. Г. Пржеваль­ского, М. В. Певцова, В. И. Роборовского, П. К. Козлова, Г. Е. Грум-Гржи- майла, путешествия Ч. Ч. Валиханова, Г. Ц. Цибикова и др.). Она также пыталась установить контроль и над Маньчжурией (где ей противостояла Япония, стремящаяся к тому же). А СССР с начала 1920-х гг. целиком кон­тролировал Монголию и Туву (последняя в 1944 г. вошла в его состав).

Гражданская война в Китае способствовала усилению советского влия­ния в Синцзян-Уйгурии с начала 1930-х гг. минувшего века, так что в случае победы гоминдановских сил на собственно китайской (этнической хань­ской) территории этот регион, заселенный к тому времени преимуществен­но уйгурами — мусульманским народом, ближайшим в этноязыковом отно­шении к узбекам, кыргызам и казахам, мог быть преобразованным в госу­дарство, так же зависимое от СССР, как и Монголия, или даже включен в его состав, как Тува. Но победа коммунистов в 1949 г. в Китае обеспечила его власть над указанным регионом, автономия которого была фактически сведена на нет событиями времен «культурной революции».

Соответственно, Афганистан, как о том шла речь выше, традиционно опасаясь угрозы своему суверенитету со стороны Великобритании, которая до конца 1940-х гг. владела Индостаном, ориентировался на дружеские от­ношения с СССР. На протяжении 1950-х — начала 70-х гг. советское влия­ние здесь неизменно возрастало, пока не достигло того рубежа, когда бреж­невское руководство не решило непосредственно прибрать эту страну к своим рукам, что, как известно, не удалось.

Итак, в 1930-х — 50-х гг. СССР, как континентальное евразийское госу­дарство, был близок к установлению реального контроля почти над всем Центральноазиатским регионом. Он имел решающее или весомое влияние на развитие событий в Восточной, Юго-Восточной и Южной Азии. На Среднем Востоке ему противостояли лишь Пакистан и Иран, которые ориентировались на Запад, равно как и Турция.

Таким образом, до момента разрыва советско-китайских отношений в 1960-х гг. на всем континенте Евразия, и, в частности, в самой Азии, сраба­тывала классическая геополитическая схема. Но раскол в мировом комму­нистическом лагере значительно усложнил ситуацию. Центральная Азия оказалась разделенной между гигантскими коммунистическими державами, враждебными одна другой. И если сначала стратегическое и любое другое (кроме разве что демографического) преимущество СССР было несомнен­ным, то на протяжении 1980-х гг. соотношение сил стало изменяться: Китай начал удивлять мир своими экономическими успехами, тогда как «застой­ный», а еще больше «перестроечный» СССР неуклонно сползал в пропасть.

Вдобавок, с 1979 г. — с победой исламской революции в Иране (что обусловило начало его самостоятельной, не ориентированной ни на США, ни на СССР политики) и вторжением советских войск в Афганистан — си­туация принципиально изменилась на всем Среднем Востоке. Это происхо­дило параллельно с усилением влияния США на Аравийском полуострове и переходом Египта от просоветской к проамериканской ориентации после

Кемп-Девидских договоренностей 1979 г. В то же время в экономическом и военно-политическом отношении все более набирала силу Турция, которая уже не довольствовалась ролью восточного форпоста НАТО, а все более стремилась к самостоятельной внешнеполитической игре.

С началом «перестроечной» деструкции СССР (метко названной А.А.

Последнее десятилетие XX в. определило глобальную реструктуризацию всего комплекса межгосударственных отношений. Это было определено, прежде всего, следующими обстоятельствами:

1. Стремительным развитием стран Азиатско-Тихоокеанского региона и, прежде всего, Китая, превращающегося на наших глазах в мирового ги­ганта.

2. Распадом СССР, ослаблением России (его юридического правопре­емника) и отсутствием эффективной координации действий между страна­ми СНГ, выступающими на международной арене часто в качестве конку­рентов.

3. Резким возрастанием роли сухопутных и воздушных трансевразий- ских коммуникаций и товаропотоков по сравнению с доминировавшими со времен Великих географических открытий морскими.

4. Усилением борьбы в планетарном масштабе за энергоносители, в контексте которой особое значение приобретает перспектива масштабной разработки богатейших запасов нефти и газа в Каспийско-Центрально­азиатском регионе.

5. Широким притоком иностранных капиталов (преимущественно ТНК) в добывающие отрасли (особенно нефтегазовую) государств Каспийско-Цен­тральноазиатского региона (в особености — в Азербайджан и Казахстан).

6. Откровенно экспансионистской политикой США и находящейся в сфере их влияния Великобритании на Ближнем и Среднем Востоке (вторже­ние в Афганистан, оккупация Ирака, угрозы в адрес Ирана и Сирии), при стремительном росте антиамериканских и, шире, антизападных настроений в мусульманских странах.

7. Экономическое и политическое укрепление на международной арене Китая и Индии, при их (особенно Китая в рамках Шанхайского пакта) сближении и координации действий с Россией и постсоветскими централь­ноазиатскими государствами.

В складывающихся условиях Центральная Азия становится узловым звеном коммуникаций между Западной Европой и Восточной Азией, а так­же (особенно в перспективе, после стабилизации в Афганистане, которая ког­да-нибудь всеже наступит) Европой с Россией и Ивдостанским субконти­нентом. В этом смысле, как уже отмечалось выше, речь идет о восстановле­

нии, но уже на принципиально новом уровне, сети транспортных коммуни­каций по направлениям древних трасс Великого Шелкового пути. Только теперь — по скоростным железнодорожным и шоссейным путям, а также трансевразийским авиалиниям.

При этом Каспийско-Центральноазиатский регион приобретает особое положение в мире благодаря обладанию энергетическими, прежде всего нефтегазовыми, ресурсами. Их транспортировка к потребителям предпола­гает развернутое строительство сети трубопроводов, как в западном (в сто­рону Европы), так и в восточном (Китай, Корея, Япония) направлениях.

Все это создает новую диспозицию на пространствах Евразии в ее широ­ком понимании: между Атлантическим, Индийским, Тихим и Ледовитым океанами. В пределах Евразийского континента — причем на его противо­положных, западном и восточном полюсах — выразительно определились два центра опережающего экономического развития: Западноевропейский и Дальневосточный. В роли более слабых, но также значительных центров на континенте выступают Россия и Индия, где в последнее время также замет­но экономическое оживление. Таким образом, на пространствах Евразии вырисовывается своего рода структура вытянутого вширь ромба, западный и восточный углы которого создают между собой как бы силовое поле (оно же и пространство интенсивных коммуникаций), в котором оказывается Цен­тральноазиатский регион. В этом регионе:

а) сосредоточены огромные запасы энергоресурсов, а также много дру­гих ценных полезных ископаемых (полиметаллические руды, драгоценные камни и пр.);

б) с древнейших времен пересекаются трансевразийские трассы сухо­путных, а теперь и воздушных коммуникаций;

в) ощущается геополитический вакуум при стремлении ведущих миро­вых сил (России, Китая, США и Запада в целом, также Ирана, Турции и пр.), а, кроме того, радикальных исламистов, заполнить его своим присут­ствием.

Таким образом Центральноазиатский регион приобретает все более важное значение, сопоставимое с тем, которое он имел в Средние века — до того, как Запад стал утверждаться в качестве ведущей планетарной силы, ло­комотива развития, перенеся основной объем мировых коммуникаций на просторы морей и океанов.