Перспективы динамики локальных цивилизаций в XXI веке

В наступившем веке уже произошли и еще произойдут мощные сдвиги в геоцивилизационном пространстве. Западная цивилизация из единого целого постепенно разделяется на со­ставляющие (западноевропейскую, североамериканскую, лати­ноамериканскую и океаническую), системы их ценностей и ко­ренные интересы все более расходятся между собой.

Интеграция западноевропейской цивилизации. На протя­жении двух тысячелетий Западная Европа была ареной постоян­ных войн и конфликтов, а в ХХ веке стала источником двух са­мых кровопролитных в истории мировых войн. В XXI столетии на территории Западной Европы осуществляется глобальный эксперимент, пилотный проект по формированию цивилизаци­

онной общности на основе диалога, равноправного сотрудниче­ства и партнерства государств, различающихся по языкам, куль­туре, историческим традициям, вероисповеданию, уровню эконо­мического и социального развития. Приобретенный здесь опыт могут в будущем использовать и иные цивилизации, в состав ко­торых входит несколько государств.

В первой половине XXI века можно ожидать, что западноев­ропейская цивилизация будет развиваться в следующих направ­лениях:

усиление экономического единства на базе общей денеж­но-финансовой системы, свободного передвижения капитала и людей, подтягивания отстающих стран до уровня «середня­ков». Это даст дополнительный толчок общеевропейскому раз­витию, повысит его устойчивость, позволит уменьшить амплиту­ду цикличных колебаний;

развитие диалога государств, формирование общего куль­турно-информационного, научного и образовательного прост­ранства поможет становлению интегрального социокультурного строя при сохранении разнообразия наций и цивилизаций;

демографическая (тенденция к депопуляции) и экологиче­ская (нехватка природных ресурсов, высокая степень загрязне­ния окружающей среды) проблемы станут решаться на основе диалога и партнерства с иными цивилизациями, путем расшире­ния потока мигрантов, импорта сырья, эффективной экологиче­ской политики;

в геополитическом пространстве западноевропейская циви­лизация будет играть в основном роль стабилизатора и в то же время первопроходца в вопросах формирования наднациональных цивилизационно-политических структур и гражданского общест­ва, выработки общих демократических институтов, согласованной политики законодательной, исполнительной и судебной властей.

На интеграционном пути западноевропейской цивилизации предстоит решить немало сложных проблем:

включения в расширяющиеся рамки Европейского союза стран Восточной Европы, Балтии, а в перспективе, вероятно, ряда стран СНГ — Украины, Молдовы, стран Закавказья; сближения уровня их развития со странами Западной Европы. Тем самым бу­дет формироваться общеевропейская цивилизация, а восточноев­ропейская и часть евразийской — в мягкой форме поглощаться;

ликвидации предпосылок межцивилизационных конфлик­тов на Балканах, в Закавказье; включения иммигрантов (пред­

ставителей разных цивилизаций и культур) в социум Западной Европы; сохранения культурного наследия, разнообразия языков и культур в условиях глобализации.

Оценивая современное состояние западноевропейской циви­лизации, можно сказать, что она переживает фазу подъема ново­го жизненного цикла, начавшегося после Второй мировой войны. «Закат Европы» не состоялся. Пройдя тяжелейшие испытания и сумев извлечь из них важные уроки, она нашла в себе силы для выхода на новый виток спирали цивилизационного прогресса. Хотя доля Западной Европы в мировом ВВП снизилась с 36,7% в 1900 году до 20,8% в 2000 году [67. Р. 509], интеграция окажет­ся стартовой площадкой для нового подъема в XXI веке, если бу­дут решены стоящие перед Западной Европой проблемы.

Могущество североамериканской цивилизации. На рубеже столетий североамериканская цивилизация (и ее ядро — США) достигла пика в своей примерно трехвековой истории. Она явля­ется сравнительно молодой и самой могущественной из цивилиза­ций 5-го поколения, занимает ведущее место в мировой экономи­ке. При доле в населении мира 5,1% в 2002 году на эту цивилиза­цию приходится 34,4% от уровня мирового валового внутреннего дохода, 14,7% — от экспорта, 25% — от энергопотребления.

В ХХ веке североамериканская цивилизация имела исключи­тельно благоприятные условия для развития. Вступив в Первую, а затем во Вторую мировую войну, она не только не ощутила на себе их разрушительных последствий, а напротив, получила мощный импульс для подъема ВПК и всей промышленности.

В первой половине XXI столетия возможна реализация одно­го из трех сценариев развития североамериканской цивилиза­ции, имеющих различные последствия.

Первый сценарий — продолжение и усиление курса на установ­ление однополярного мироустройства с доминированием США; на подчинение им остальных цивилизаций и подавление их сопро­тивления под флагом борьбы с терроризмом; на активное исполь­

зование глобализации по западному образцу в целях наращивания экономической мощи США. По сути дела, это попытка сформиро­вать технократический однополярный вариант позднеиндустри­альной цивилизации, первую в истории глобальную империю.

Однако незападные цивилизации выступают против вопло­щения подобного сценария в жизнь, и чем дальше, тем сильнее будет их сопротивление. Борьба за иной вариант глобализации и за многополярный мир усилится, что в конечном счете приве­дет к резкому обострению конфликтов и столкновению цивили­заций, прежде всего североамериканской и мусульманской. Тра­гические события 11 сентября 2001 года являются микромоде­лью такого столкновения.

Следует учитывать и внутренние факторы. С ростом мигра­ции североамериканская цивилизация все более приобретает смешанный характер; к середине XXI века белое население уже не будет в США преобладающим, что усложнит, как и в Запад­ной Европе, проблему межцивилизационных отношений. Да и в социокультурном отношении США вряд ли смогут сохранить первенство в условиях замены чувственного социокультурного строя интегральным.

Суть второго сценария состоит в том, что США, признав опас­ность расширения межцивилизационных связей, вновь возьмут курс на изоляцию (как это было после Первой мировой войны), ограничат свое участие в мировых делах и в разрешении глобаль­ных противоречий.

Третий сценарий пока еще мало кем осознается в США и вооб­ще в западном мире, но он наиболее перспективен и оптимистичен для будущего как североамериканской, так и других цивилизаций. Опираясь на свою экономическую и технологическую мощь, США могут стать одним из первопроходцев и движущих сил в процессе формирования гуманистически-ноосферного общества, основанного на диалоге, сотрудничестве и партнерстве цивилиза­ций. Но для этого американским политикам, идеологам и ученым придется «наступить на горло собственной песне», изменить со­цио-культурные установки, отказаться от мечты о Pax Americana.

Нынешнее поколение политиков и идеологов сделать этого не сможет. Но, как показал А.М. Шлезингер-младший, поколения меняются, а вместе с ними — и политические установки, отражая происходящие в мире изменения. «Именно жизненный опыт по­колений — вот что играет роль цикла... Поколения накладывают­ся друг на друга и переплетаются. Тем не менее эпохальные со­бытия прокладывают границы между поколениями... Политичес­кая жизнь каждого поколения длится примерно тридцать лет. Каждое поколение, став политически совершеннолетним, тратит первые пятнадцать лет на то, что бросает вызов поколению, кото­рое уже имеет власть и защищает ее. Затем это новое поколение само приходит к власти на пятнадцать лет, после чего его поли­тическая активность слабеет, а новое подросшее поколение пре­тендует на роль преемника» [59. С. 50, 51].

Ныне правящее поколение в США сформировалось в годы холодной войны и воспитано в категориях того времени. Но уже начинает подавать голос следующее поколение, которое по-ино­му смотрит на мир и способно избрать иной путь.

Возрождение цивилизаций Востока. ХХ столетие стало эпо­хой пробуждения цивилизаций Востока, охватывающих боль­шую часть евразийского и часть африканского материка и пред­ставляющих большинство населения планеты. Обретение неза­висимости стало для них только началом трудного и долгого пу­ти к возрождению, которое обрело зримые черты с 60-70-х годов и выйдет на простор в XXI веке, когда, согласно предвидению П.А. Сорокина, центр творческого лидерства человечества пере­местится на Восток. В пользу такой версии свидетельствуют сле­дующие факторы.

Во-первых, на Востоке проживает подавляющее большинст­во населения планеты, число жителей стран этого региона в XXI ве­ке будет только увеличиваться. Быстро повышается степень гра­мотности и активность местного населения, усиливается стрем­ление людей обеспечить себе и будущим поколениям достойные условия жизни.

Во-вторых, вслед за Японией, Китаем, Индией, новыми ин­дустриальными странами, которые показали пример технологи­ческого и экономического прорыва, набирают темпы роста, повышают уровень и качество жизни населения многие другие го­сударства буддийской и мусульманской цивилизаций. Доля вос­точных цивилизаций в общемировом объеме производства эконо­мического продукта увеличивается и в XXI век еще возрастет.

В-третьих, цивилизации Востока имеют в своем распоряже­нии богатейшее культурное наследие; их великая культура нахо­дится сейчас на подъеме и в состоянии противостоять попыткам навязать ей западные образцы. Большинство народов Востока живут сейчас, пользуясь терминологией Л.Н. Гумилева, в состо­янии пассионарного порыва, и это состояние, вероятно, сохра­нится в первой половине XXI века (в отличие от цивилизаций Запада, где такой порыв остался уже в прошлом).

Поэтому можно со значительной степенью вероятности ут­верждать, что наступивший век станет столетием возрождения и высокой активности цивилизаций Востока. Присущие им при­оритет духовных ценностей и чувство единения с природой явля­ются характерными чертами гуманистически-ноосферной пост­индустриальной цивилизации и интегрального социокультурно­го строя, время торжества которых наступит, вероятно, к середи­не XXI столетия.

Перспективы японской цивилизации. Япония, пережившая горечь поражения во Второй мировой войне, когда страна пре­тендовала на роль лидера и владычицы Востока, первая показала пример стремительного возрождения, получившего название японского экономического чуда. Несмотря на то, что в Японии проживает всего 2% населения мира и она не обладает значи­тельными запасами природных ресурсов, это государство за не­сколько десятилетий сумело подняться до уровня второй по эко­номической мощи державы мира. Доля Японии в мировом ВВП увеличилась с 2,9% в 1950 году до 8,6% в 1990 году, а объем ВВП за 50 лет (в сопоставимых ценах) вырос в 14 раз (при уве­личении его в целом по миру в 6,2 раза) [37. С. 505, 509].

Однако к концу ХХ века энергия порыва японской цивилиза­ции оказалась в значительной мере исчерпанной. Наступили трудные времена. Нарастают процессы депопуляции и старения населения: согласно прогнозу ООН, численность населения Япо­нии сократится со 127 млн человек в 2000 году до 112 млн в 2050 году, а средний возраст увеличится с 22,3 лет в 1950 году и 41,3 лет в 2000 году до 52,3 лет в 2050 году против 37,8 лет в среднем по миру [70. С. 20, 262]. При этом доля страны в мировом ВВП по ППС сократилась с 8,6% в 1990 году до 7,2% в 2000 году [37. С. 509]. По прогнозам, японская цивилизация ос­танется в числе развитых регионов мира, но ее сильно потеснят такие гиганты, как североамериканская, западноевропейская и китайская цивилизации.

Возможны два сценария развития японской цивилизации в XXI столетии. Один из них — умеренный рост и стагнация, утра­та пассионарного порыва, потеря части завоеванных мировых рынков, вытеснение на 4-5-е место в мировой экономической иерархии держав при сохранении сравнительно высокого уровня и качества жизни и высокой эффективности экономики, усилении влияния западной культуры и идеологии на новые поколения.

Другой возможный (но менее вероятный) сценарий заключа­ется в том, что Япония обретет второе дыхание, найдет в себе си­лы для нового пассионарного порыва, для модернизации эконо­мики на базе шестого технологического уклада, увеличит чис­ленность населения и ускорит становление интегрального социо­культурного строя (к которому она близка), закрепит свои пози­ции на мировой арене (по крайней мере до середины столетия) в качестве третьего центра силы — после североамериканской и интегрированной западноевропейской цивилизаций.

Какой из этих сценариев станет реальностью, покажет буду­щее.

Прорыв китайской цивилизации. ХХ век стал для Китая пе­риодом тяжелых испытаний. Большую часть столетия заняли ре­волюции и войны: революция 1911 года, длительная японская аг­рессия, гражданская война, «культурная революция». В резуль­тате объем ВВП Китая за 70 лет увеличился всего в 2,4 раза (при росте численности населения в 2,3 раза). Для сравнения: обще­мировые показатели составляют 7,4 и 2,5 раза [37. С. 499, 500, 505, 506]. Но китайский народ выдержал эти испытания, и с 1978 года Поднебесная вошла в фазу длительного подъема. В течение трех десятилетий объем ВВП страны возрос в 9,4 раза. Благодаря активной демографической политике темпы прироста численности населения замедлились. В итоге доля Китая в об­щей численности населения мира снизилась с 22,5% в 1970 году до 21,5% в 2000 году и в перспективе к 2050 году сократится до 15,4% [70. С. 20, 154].

Возможны два сценария развития китайской цивилизации в первой половине XXI века. При сохранении сравнительно вы­соких, хотя и меньших, чем в конце ХХ столетия, темпов приро­ста ВВП (6-8% среднегодовых), по объему ВВП Китай к 2020-2025 годам обгонит Западную Европу, а к 2035-2040 го­дам — США и станет самой экономически сильной державой ми­ра. С учетом того, что у страны есть активная, тесно связанная с родиной диаспора, особенно широкая в странах Юго-Восточ­

ной Азии и в США, Китай к середине века станет сверхдержа­вой, соперничающей в борьбе за мировое лидерство с США. И с этим фактом придется считаться другим государствам и ци­вилизациям. При этом сценарии нельзя исключить, что к сере­дине XXI столетия человечество вернется к системе биполярно­го мироустройства.

Другой сценарий менее оптимистичен. В условиях глобализа­ции по западной модели позиции Китая на мировых рынках мо­гут ухудшиться, темпы экономического роста упадут до 3-4% в год, что не позволит стране модернизировать большую часть основного капитала и освоить шестой технологический уклад. Вступит в силу закономерность цикличной экономической дина­мики, прерываемой периодическими кризисами, синхронизиро­ванными с кризисными спадами мировой экономики. Это может усилить экспансионистские настроения Китая в борьбе за новые рынки и сферы влияния.

Однако при любом сценарии значение китайской цивилиза­ции в геополитическом, геоэкономическом и геокультурном про­странстве будет нарастать, Китай станет одним из главных дей­ствующих лиц на геоцивилизационной арене.

Возрождение индийской цивилизации. После обретения неза­висимости Индия переживала нелегкие времена, когда ее террито­рию делили между собой индийская и мусульманская цивилиза­ции. Численность населения быстро росла и к концу века превыси­ла 1 млрд человек (16,8% населения мира), плотность населения стала невероятно большой. К 2050 году, по среднему варианту про­гноза ООН, численность населения Индии достигнет 1593 млн че­ловек (17,6% населения мира). Согласно прогнозу ИМЭМО РАН, к 2015 году в стране будет производиться 5,5% мирового объема ВВП, она займет пятое место после североамериканской, западное­вропейской, мусульманской и японской цивилизаций [36].

В XXI столетии возможны два сценария развития страны. Благоприятный сценарий состоит том, что темпы экономического роста здесь по-прежнему останутся высокими, а темпы прироста населения замедлятся. Это позволит существенно улучшить ка­чество жизни населения, ведь пока оно еще весьма низкое. Так, в 2003 году, по данным Всемирного банка, ВНП на душу населе­ния в Индии составил всего $540 (159-е место в мире) — в 10 раз ниже среднемирового уровня и в 70 раз меньше, чем в США; доля населения с доходом менее $1 в день (международ­ная черта бедности) составила 34,7%, менее $2 — 80%. Реализа­

ция оптимистичного сценария даст возможность преодолеть ни­щету, повысить активность населения, ускорить темпы экономи­ческого и социального развития. Индия займет достойное место в семье локальных цивилизаций 5-го поколения, опираясь на древние традиции и успешно противостоя унифицирующим тен­денциям глобализации.

Однако нельзя исключить и иной, пессимистичный, сценарий развития событий. Межцивилизационные конфликты на перена­селенном полуострове Индостан могут резко обостриться и вы­литься в полномасштабную войну с мусульманской цивилиза­цией (Пакистаном). В результате большая часть финансовых средств и природных ресурсов будет направляться не на разви­тие экономики, а на нужды обороны; в случае же начала войны хозяйство страны может быть сильно разрушено. При этом сце­нарии развитие Индии надолго задержится, а при затяжной вой­не с применением ядерного оружия страна может быть отброше­на на многие десятилетия назад. Этот сценарий маловероятен, но не принимать его во внимание нельзя, хотя бы для того, чтобы охладить некоторые горячие головы.

Неоднозначное развитие мусульманской цивилизации. Мусульманская цивилизация вступила в XXI столетие, находясь в весьма активном и противоречивом состоянии пассионарного порыва. Она занимает третье место в мире по численности насе­ления при опережающих темпах его роста (доля в численности населения мира возросла с 10,4% в 1950 г. до 14,5% в 2000 г.), четвертое место в мире по объему ВВП (и имеет столь же высо­кие темпы его роста — доля в мировом ВВП выросла с 6,1% в 1950 г. и 5,1% в 1960 г. до 8,8% в 2000 г., рост в сопоставимых ценах составил 8,5 раза). При этом мусульманская цивилизация неоднородна по своему составу: она охватывает около 40 стран с различным уровнем экономического и социального развития. К этой цивилизации относится и ряд нефтедобывающих стран с высоким уровнем ВВП, и государства, чей доход на душу насе­ления во много раз ниже среднемирового уровня (например, Бангладеш — в 13,5 раза, Пакистан — в 12,2 раза).

Мусульманская цивилизация является сегодня одной из самых агрессивных в мире. Это объясняется несколькими причинами.

Во-первых, в большинстве стран, ее составляющих, темпы роста численности населения выше темпов экономического рос­та, что побуждает лидеров этих стран активно искать выходы из тупика. Самым простым из них кажется передел старых и захват

новых территорий, насильственный отъем богатств и ресурсов у тех стран, что побогаче или послабее.

Во-вторых, господствующая здесь религия, ислам, культиви­рует у своих приверженцев дух коллективизма, самопожертвова­ния во имя общих целей, в нем благоприятную почву находят ре­лигиозный фанатизм и экстремизм. Поэтому на сопредельных с другими цивилизациями территориях нередко возникают во­оруженные конфликты.

В-третьих, распыленность мусульманских стран по различ­ным материкам, высокий уровень проникновения мусульманского населения в иные цивилизации (при сохранении им самоидентич­ности), активное распространение идей ислама в западноевропей­ской, евразийской, североамериканской цивилизациях становятся источником многочисленных конфликтов на национальной и ре­лигиозной почве.

Следует также учитывать, что среди мусульманских стран нет признанного лидера, а ислам не предполагает (в отличие, напри­мер, от католичества) единого религиозного центра (в какой-то мере эту функцию пытается выполнять Саудовская Аравия).

В первой половине XXI века следует ожидать воплощения в жизнь одного из трех возможных сценариев развития мусуль­манской цивилизации.

Инерционный сценарий реализуется в том случае, если сохра­нится нынешнее состояние неустойчивого равновесия при опере­жающих среднемировые темпах роста населения (увеличение до­ли в населении мира с 17,5% в 1998 г. до 19-20% в 2050 г.) и ВВП (повышение доли в мировом ВВП с 8,3% в 2000 г. до 9,3% в 2015 г. согласно прогнозу ИМЭМО РАН), а также при сохранении раз­рыва в уровне социально-экономического развития богатых и бедных мусульманских стран. Если все произойдет именно так, многие страны и слои населения по-прежнему будут оставаться питательной средой для военных конфликтов и международного терроризма.

Пессимистичный сценарий состоит в усилении угрозы столк­новения цивилизаций и ее реализации в ряде локальных межци­вилизационных конфликтов (израильско-палестинском, индий­ско-пакистанском, балканском, закавказском, северокавказском, афганском и др.). Это замедлит темпы роста стран мусульман­ской цивилизации, а в худшем случае (при использовании в ло­кальных войнах современных видов оружия, в том числе ядерно­го) может отбросить ее назад, а то и поставить под вопрос жизнь

всего человечества. Однако в ближайшие десятилетия, при со­хранении военного превосходства НАТО и антитеррористиче- ской коалиции, такая перспектива маловероятна.

Оптимистичный сценарий заключается в том, что страны умеренного ислама преодолеют опасность международного тер­роризма и столкновения цивилизаций, направят свой пассионар­ный порыв на то, чтобы поддержать бедных «сестер» по мусуль­манской цивилизации и поднять их до своего уровня. Развитие диалога и партнерства цивилизаций в решении назревших гло­бальных проблем, становление многополярного мира, помощь западных цивилизаций будут содействовать реализации этого сценария, который имеет шансы на успех, хотя и меньшие, чем первый сценарий. Смена поколений может сыграть здесь поло­жительную роль.

Трагическая судьба евразийской цивилизации. Единственная цивилизация, которая встретила XXI век в состоянии распада и движения вспять, — евразийская, которую представлял в ХХ сто­летии Советский Союз — наследник Российской империи.

Евразийская цивилизация имеет смешанный характер. В ней есть как историческое христианское ядро (русские, украинцы, белорусы, армяне, грузины), так и мусульмане (такие нации, как азербайджанцы, казахи, таджики, туркмены, узбеки, киргизы, татары, башкиры, дагестанцы, ингуши, чеченцы и др.), а также буддисты (буряты, калмыки, тувинцы) и др. Обретя независи­мость, государства Балтии вместе со странами Восточной Евро­пы спешат войти в состав западноевропейской цивилизации. Поэтому можно рассматривать судьбу евразийской цивилиза­ции в XXI веке в рамках СНГ. Однако и здесь пока еще преобла­дают центробежные тенденции, особенно после событий 11 сен­тября 2001 года, «революции роз» в Грузии и «оранжевой рево­люции» в Украине, когда заметно усилилось влияние США в ряде государств СНГ, а зона влияния НАТО вплотную при­близилась к границам России. Можно с уверенностью говорить о том, что к началу века в полноценном виде существует лишь российская цивилизация.

Стартовые позиции для евразийской цивилизации (и россий­ской как ее ядра) в настоящее время неблагоприятные.

В сфере демографии период сравнительно высоких темпов при­роста населения СНГ (со 174 млн в 1950 г. до 282 млн в 2000 г. — на 62% за полвека) сменился временем стагнации, а затем и депо­пуляции. Численность населения в ряде стран снижается: по сред­

нему варианту прогноза ООН, к 2050 году она составит 245 млн человек (сократится на 10%); доля в населении мира уменьшится с 6,9% в 1950 году до 4,6% в 2000 году и 2,7% в 2050 году. Однако в разных странах СНГ, которые можно разделить на три группы, процесс идет неравномерно. Так, численность населения России, Украины и Беларуси сократится с 206 млн человек в 2000 году до 145 млн в 2050 году — на 34% (в России этот показатель упа­дет со 146 до 111,7 млн), а доля в численности населения СНГ снизится с 73% до 59%. Противоположная тенденция наблюдает­ся в тех государствах, где преобладает мусульманское население. Его численность в Узбекистане, Казахстане, Таджикистане, Туркменистане, Киргизии и Азербайджане с 1950 по 2000 год увеличилась в 3,1 раза (с 16,1 до 64,3 млн человек) и в первой по­ловине XXI века продолжает расти — до 85,2 млн в 2050 году. До­ля этой группы стран в численности населения СНГ увеличилась с 9,3% в 1950 году до 29% в 2000 году и к 2050 году достигнет 35%. В третьей группе стран (Армении, Грузии, Молдавии) происходит умеренное сокращение численности населения, а их доля в общей численности населения СНГ несколько уменьшится (4,5% в 2000 г., 3,6% в 2050 г.). В начале XXI века во всех странах Содружества темпы экономического роста оказались довольно высокими, ре­альные доходы населения повысились.

К числу преобладающих тенденций нового столетия следует отнести снижение или стабилизацию средней ожидаемой продолжительности жизни, высокий уровень заболеваемости и смертности, сравнительно низкий уровень жизни после его резкого падения в 90-е годы, многократное увеличение экономи­ческого расслоения между меньшинством богатых и большинст­вом бедных и даже нищих людей.

Сфере развития технологий и экономики в 90-е годы был на­несен серьезный, если не сказать непоправимый, ущерб. Техно­логическая составляющая экономики деградировала, был свер­нут пятый и частично четвертый технологические уклады (и на­против, заметно возросли доли третьего и особенно реликтовых укладов). Резко сократились объемы выпуска наукоемкой про­дукции, а продукция сельского хозяйства и обрабатывающих от­раслей утратила конкурентоспособность и была потеснена на рынке импортными аналогами. В результате приватизации прак­тически за бесценок богатства страны, накопленные тяжелым трудом многих поколений, были переданы в руки новых хозяев, для которых главное — получение сиюминутной выгоды, а не про­

цветание страны. Многократно сократилась доля государственного уклада, резко упала эффективность экономики, страна утратила прежние позиции в мировом экономическом пространстве. С 1950 по 1960 год доля СССР в мировом ВВП выросла с 11,1% до 14,5%, за­тем она начала снижаться все ускоряющимися темпами — 13,2% в 1970 году, 11,7% в 1980 году, 9,2% в 1990 году, а в 90-е годы просто рухнула — 4,1% в 2000 году. Соответствующие показате­ли для России составляли 7% в 1950 году, 8,9% в 1960 году, 5,6% в 1990 году и 2,1% в 2000 году. С 1999 года в странах СНГ нача­лось оживление экономики, в 2000 году темпы экономического роста достигли максимума и в дальнейшем несколько снизились, но превышали среднемировые. Во всех странах СНГ значительно устарел основной капитал, который в течение длительного времени практически не обновлялся, сильно снизилась загрузка производ­ственных мощностей, многократно сократился объем инвестиций и инноваций. Молниеносно сформировавшийся частнокапиталис­тический уклад оказался низкоэффективным и в значительной мере паразитическим, немалая часть экономики попала под кон­троль мафиозных структур, иностранного капитала и ТНК.

В государственно-политической области в условиях расшире­ния демократии и ослабления влияния государства в некоторых странах были установлены авторитарные режимы правления. Во всех государствах резко увеличился бюрократический аппарат, а ответственность чиновников за результаты их деятельности, напротив, снизилась. Огромных масштабов достигла коррупция. Попытки укрепить государственно-политический союз и циви­лизационное единство в рамках СНГ не увенчались успехом. Возник ряд более узких объединений — Союз Беларусь — Рос­сия, Евразийское экономическое сообщество. Ослабли политиче­ские связи между странами СНГ, значительно уменьшилось их влияние на геополитической арене. Значительно возросло влия­ние США в Грузии и Украине.

Большие потери понесла социокультурная сфера. Многократ­но сократились ассигнования государства и промышленности на науку, уменьшилось число научных сотрудников, многие талант­ливые ученые уехали за границу. Ослабла государственная под­держка культуры, образования, здравоохранения. Евразийскую цивилизацию захлестнула волна преступности, наркомании, ал­коголизма, проституции.

В первой половине XXI века может быть реализован один из трех возможных сценариев развития евразийской цивилизации.

Пессимистичный сценарий. Распад евразийской цивилизации, а затем и СНГ в течение одного-двух ближайших десятилетий. На этом пространстве может сохраниться несколько более мел­ких образований (Союз Беларусь — Россия; Евразийское эконо­мическое сообщество, Центрально-Азиатский союз), находящих­ся под все возрастающим влиянием как западных, так и восточ­ных цивилизаций.

Худшим вариантом воплощения пессимистичного сценария стал бы распад России, что предсказывал в книге под символиче­ским названием «Прощай, Россия!» известный итальянский журналист Дж. Кьеза: «Спад и распад, которым сами россияне способствовали своей ленью и глупым подражанием чужим при­мерам, только начались. За потерей Средней Азии последует ут­рата Кавказа. А потом россияне распрощаются с Сибирью, их по­домнет самый сильный из азиатских тигров. Это произойдет са­мо собой, потому что Россия делает харакири на глазах Азии, и колоссальное демографическое давление китайцев скоро уже не будет сдерживаться ничем».

Американский политолог, бывший госсекретарь США З. Бжезинский считает, что лучшим вариантом (для Запада, разу­меется) было бы разделение России на три суверенных государст­ва: «России, устроенной по принципу свободной конфедерации, в которую вошли бы европейская часть России, Сибирская рес­публика и Дальневосточная республика, было бы легче развивать более тесные экономические связи с Европой, с новыми государ­ствами Центральной Азии и с Востоком» [6. C. 240]. Однако рас­пад России означал бы окончательное исчезновение ее самой и всей евразийской цивилизации с исторической арены.

С учетом начавшегося оживления экономики России, усиле­ния вертикали власти и ослабления центробежных тенденций сценарий распада России следует признать маловероятным.

Инерционный сценарий («сценарий прозябания») имеет куда большие шансы на реализацию. В пользу сохранения СНГ гово­рят не только общность исторического прошлого и социокуль­турные связи народов, входящих в Содружество, но и жизненно важные экономические и геополитические их интересы. Только объединив усилия, они смогут повысить конкурентоспособность своей экономики, противостоять мощному натиску ТНК, закре­пить существующие и освоить новые ниши на мировом рынке. Однако осознание и сохранение этой общности при данном сце­нарии будут иметь свои пределы, столкнутся с корыстными ин­

тересами олигархических и компрадорских групп и недально­видных политических элит, стремящихся сохранить свое влия­ние, а также на сильное экономическое и политическое противо­действие со стороны Запада. Поэтому состояние нынешнего неустойчивого равновесия сохранится, продолжится борьба цен­тробежных и центростремительных сил, по-прежнему будет уменьшаться международное влияние евразийской цивилизации по мере снижения ее военного и энергетического потенциалов в результате выхода из строя значительной части медленно об­новляемых военно-технических систем и истощения запасов ис­копаемого топлива. В более далекой перспективе это может за­вершиться переходом к пессимистичному сценарию.

Оптимистичный сценарий состоит в возрождении евразий­ской цивилизации и России как ее ядра в ближайшие 20-30 лет. В пользу такого сценария свидетельствует исторический опыт: за свою тысячелетнюю историю Россия трижды оказывалась в состоянии национальной катастрофы и трижды выходила из нее обновленной и еще более сильной (речь идет о монгольском нашествии, Смутном времени и Гражданской войне начала ХХ в.). Согласно А. Тойнби, вызов эпохи провоцирует ответ со стороны цивилизации. Сознание перспективы ее гибели, ответ­ственности перед будущими поколениями рождает новые силы и возможности. Но для этого потребуется смена поколений политиков, деловой и интеллектуальной элиты, возрождение пассионарного порыва, выработка и реализация стратегии ин- новационого прорыва, выбор в качестве главных таких целей, как интеграция, цивилизационное самосознание и противо­стояние попыткам навязать в качестве модели жизни запад­ные образцы.

Перспективы возрождения евразийской цивилизации пред­ставляются сейчас маловероятными, но у них есть реальные предпосылки. Прежде всего, это социокультурная общность на­родов, пока еще сохраняющийся высокий уровень науки, культу­ры и образования, что имеет первостепенное значение для по­стиндустриального общества. Это достаточно полное обеспече­ние основными видами природных ресурсов, имеющими не толь­ко национальное, но и мировое значение. Это необходимость совместных действий на мировом рынке, что позволит устоять в конкурентной борьбе. Это единство геополитических и военно­стратегических интересов перед угрозой столкновения цивили­заций и международного терроризма.

Однако для того чтобы оптимистичный сценарий развития стал реальностью, евразийской цивилизации придется преодо­леть немало препятствий. Необходимо будет выработать грамот­ную стратегию возрождения; побороть слабость и разобщенность политических сил и общественных движений, некомпетентность, стратегическую близорукость и своекорыстие политических и деловых элит; справиться с растущим политическим и эконо­мическим давлением со стороны стран и цивилизаций, противо­стоящих возрождению евразийской цивилизации. Потребуется немало сил и времени, смена одного-двух поколений (а в пере­ломные эпохи темп их смены ускоряется), чтобы оптимистичный сценарий был воплощен в жизнь.

Латиноамериканская цивилизация. Эта цивилизация — одна из самых молодых: она сформировалась пару столетий назад на базе испанских и португальских колоний в Южной и Централь­ной Америке. И хотя между вновь образованными государствами долгое время продолжались конфликты и войны, тем не менее они все больше осознавали свою цивилизационную общность.

Национальный состав латиноамериканской цивилизации об­разовался из трех совершенно разнородных элементов: остатков (более сильных, чем в Северной Америке) туземных племен — потомков древнеамериканских цивилизаций инков, майя, ацте­ков; покоривших их переселенцев из Западной Европы, прежде всего Испании и Португалии; потомков африканцев — рабов, ко­торых насильно перевозили сюда из Африки. Плодами смешения наций стали сотни тысяч метисов, мулатов, креолов.

Численность населения стран Латинской Америки продолжа­ет быстро увеличиваться. Их доля в населении мира возросла с 6,2% в 1950 году до 8,5% в 2000 году, а к 2050 году, согласно прогнозу ООН, достигнет 8,6% (783 млн человек). Опережающи­ми темпами растет и экономика: за полвека объем ВВП увели­чился в 7,3 раза, а его доля в мировом ВВП поднялась с 6,4% до 7,6%. По прогнозу ИМЭМО, к 2015 году она достигнет 8%. Уро­вень экономического развития Латинской Америки несколько ниже среднемирового (в 2002 г., по данным Всемирного банка, ВНП на душу населения составил здесь $3280 — 64% к среднему значению по миру).

Большинство стран Латинской Америки обладает необходи­мыми предпосылками для устойчивого экономического роста и сохранения культурного разнообразия в XXI веке. Поэтому сценарии развития этой цивилизации в ближайшие десятилетия

могут отличаться по темпам экономического роста, что зависит от конъюнктуры мирового хозяйства, с которым тесно связаны эти страны. К счастью, в этом регионе маловероятны столкнове­ния цивилизаций, крупные военные конфликты.

Океаническая цивилизация относится к числу еще формиру­ющихся. Она состоит из хорошо развитого ядра — части прежней западной цивилизации (Британской империи) — Австралии и Новой Зеландии и недавно обретших независимость молодых государств Полинезии, Микронезии и Меланезии, значительно отстающих в экономическом отношении и нередко находящихся на доиндустриальной стадии развития.

Австралия и Новая Зеландия имеют незначительный удельный вес в численности населения мира — всего около 0,4%, но их доля в ВВП мира примерно втрое выше — 1,2%. По ВНП на душу насе­ления в 2003 году. Австралия в 5,1 раза превосходила среднемиро­вой показатель, Новая Зеландия — в 2,6 раза. Однако островные государства Океании находятся на очень низком уровне развития. Например, в Папуа-Новая Гвинея (с 5 млн человек населения — на 1 млн больше, чем в Новой Зеландии) объем ВВП на душу населе­ния составляет всего $530, что в 9,7 раза меньше среднемирового показателя. Темпы прироста населения в этих странах сравнитель­но высоки, так что в целом численность жителей Океании, по сред­нему варианту прогноза ООН, к 2050 году увеличится на 54% и со­ставит 47,6 млн человек — 0,5% населения мира [70. C. 20, 76] (в Австралии и Новой Зеландии — на 43%).

Важной проблемой развития океанической цивилизации яв­ляется преодоление внутрицивилизационного разрыва в уровне экономического и социального развития стран. Ведущая роль в решении этой проблемы принадлежит Австралии. Если она справится с такой задачей, то тем самым покажет пример всей мировой цивилизации. Если же разрыв сохранится или даже воз­растет, это будет означать, что верх взял пессимистичный сцена­рий.

Африканская цивилизация (южнее Сахары) также проходит стадию формирования, однако ее положение среди цивилизаций 5-го поколения остается самым тяжелым. Виной тому наиболее вы­сокие темпы прироста населения при одновременном сокращении объемов ВВП на душу населения. Так, доля этой цивилизации в об­щей численности жителей планеты возросла с 6,2% в 1950 году до 10,6% в 2000 году, а в первой половине XXI века увеличится до 18,6% рост численности населения составит 2,5 раза. В то же время

доля в мировом ВВП сократилась с 3,4% в 1950 году до 2,4% в 2000 году, а в 2015 году, согласно прогнозу ИМЭМО РАН, соста­вит всего 2,1%.

Уровень жизни в большинстве африканских стран рекордно низ­кий. В целом по африканской цивилизации ВНП на душу населения в 11,4 раза ниже среднемирового, а в Эфиопии (население 69 млн че­ловек), Нигерии (130 млн человек) — в 15,7 раза. Правда, в Южной Африке (46 млн человек) этот показатель в 7,8 раза выше среднего по африканской цивилизации, но вдвое ниже среднемирового. Боль­шинство жителей африканских стран малообразованны или вовсе неграмотны; предельно низок научно-технический потенциал этих государств, крайне ограниченны ресурсы для их развития.

Очевидно, что, опираясь только на собственные силы, афри­канская цивилизация не сможет преодолеть нарастающее отста­вание от развитых соседей и начать построение постиндустри­ального общества. Однако и оставлять ее в нынешнем нищен­ском положении (притом что в 2000 г. в Африке проживало 540 млн человек, а к 2050 г. их будет уже 692 млн) было бы со стороны остального мира неблагоразумно и опасно.

Развитие африканской цивилизации, приближение ее к сред­немировому уровню — одна из центральных проблем XXI века. При оптимистичном сценарии, если удастся объединить для этой цели ресурсы развитых стран, ее можно будет отчасти решить к 2050 году. При пессимистичном же сценарии разрыв между бо­гатыми западными и бедной африканской цивилизациями толь­ко увеличится, что еще более осложнит мировую обстановку. Африка — это своеобразный стенд, на котором пройдут испыта­ние эффективность глобализации, способность цивилизаций 5-го поколения к взаимной поддержке и партнерству.

8.4.4.