Мегаполисы как явление глобально-информациональной эпохи

Индустриальному обществу были присущи бурная, прежде всего про­мышленная, урбанизация и связанные с нею экологические проблемы, противоречивые социально-экономические и социокультурные трансфор­мации ^[610][611].

Это происходит потому, что мегаполисы являются: во-первых, центрами экономического, технологического и глобального динамизма в своих странах и в глобальном масштабе, реальными двигателями развития, так что эконо­мическая судьба стран, будь-то США или Китай, зависит от результатов рабо­ты мегаполисов; во-вторых, центрами культурных и политических иннова­ций; в-третьих, связующими звеньями всех видов глобальных сетей, в том числе системы Интернет, которые зависят от телекоммуникаций и «телеком­муникаторов», сосредоточенных в этих центрах. Вопреки всяческим сбоям и недоразумениям, вызываемым чрезмерным сосредоточением людей, и меро­приятиям, которые осуществляются во многих странах с целью сдерживания чрезмерно быстрого увеличения численности населения в мегаполисах, на обозримое будущее прогнозируется тенденция к их увеличению ^[612].

13 мегаполисов имели в 1992 г. население больше 10 млн. Это Токио, Сан-Паулу, Нью-Йорк, Мехико, Шанхай, Бомбей, Лос-Анджелес, Буэнос- Айрес, Сеул, Пекин, Рио-де-Жанейро, Калькутта, Осака. Симптоматичес­ки, что ни один не находится в Европе, 2— в США, 4 — в Латинской Амери­ке, а прочие — в странах Азии (1— в Южной Корее и по 2— в Японии, Китае и Индии).

хай) превысят, по прогнозам, в 2010 г. 20-миллионную пометку, при том что население Бомбея должно преодолеть отметку в 25 млн, а Токио — прибли­зиться к 30 млн. Кроме того, при условии дальнейшего бурного роста южно­китайского района Гонконг — Гунчжоу (население каждого из этих городов превышает 6 млн) здесь сформируется огромная городская агломерация с населением в 40—50 млн человек.

Огромные города были присущи азиатским странам, в частности Ки­таю, и в минувшие времена. Но определяющими, системообразующими свойствами современных мегаполисов является не сосредоточение многомиллионного населения, а то, что они выступают узлами глобаль­ной экономики, концентрируют властные, производственные и менеджер­ские функции стран, регионов и планеты в целом, создают и распростра­няют информацию, контролируя ее оборот. Мегаполисы сосредоточива­ют и олицетворяют глобальную экономику, связывают между собою ин­формационные сети и концентрируют власть в мире. Больше того, в них сосредоточиваются как наиболее активные, деятельные и обеспеченные люди, включенные в глобально-информациональные структуры, так и обездоленные, стекающиеся сюда в надежде на лучшую судьбу. В резуль­тате мегаполисы повсюду становятся воплощением полярности совре­менного общества, что одинаково относится как к Нью-Йорку, так и к Мехико или Джакарте.

Мегаполисы являются узловыми пунктами и центрами власти информа­ционной эпохи потому, что они контролируют и определяют конфигурацию потоков. Пространство потоков основывается на электронных сетях, кото­рые имеют свои узлы и коммуникационные центры, организованы иерархи­чески, соответственно своему удельному весу в этой сети. Современное ин- формациональное общество развитых стран, как и все более глобально-ин- формациональное общество, группируется вокруг потоков: капитала, ин­формации, технологий, организационного взаимодействия, символов и т.

Первые мегаполисы информационального общества возникли в инфор­мационно наиболее развитых странах мира, США и Японии, вокруг Нью- Йорка, Лос-Анджелеса и Токио, а также в районе Осаки и залива Сан-Фран­циско, как и в других районах Соединенных Штатов с характерными для них сетями предместий — вокруг Чикаго, Детройта и т. п.

Вид современного североамериканского информационального мегапо­лиса, хорошо исследованного на примере Нью-Йорка ^[613][614], определяется бур­ным ростом предместий, застроенных подключенными к электронно-ин­

формационным сетям семейными усадьбами и включенными в это прост­ранство учреждениями, фирмами и предприятиями, при оттоке жителей в эти предместья из центров городов (сети), превращающихся в сугубо дело­вые центры. Связь в такой среде осуществляется не железными дорогами и линиями метро, а автомагистралями и электронными средствами коммуни­каций. Новые урбанистические районы в США отмечены не пентхаузами старых городских богатеев или лачугами городской бедноты, а изолирован­ными, окруженными газонами, домами на одну семью, что принадлежат представителям численно превосходящего среднего класса ^l. Это, разумеет­ся, не ликвидирует разительных отличий между бедными, населенными преимущественно чернокожими (как в Нью-Йорке, Чикаго или Детройте), и богатыми, почти исключительно белыми предместьями, но заполняет про­пасть между ними.

Несколько иную ситуацию в плоскости урбанистических процессов на­блюдаем в мегаполисах Западной Европы конца XX в.^[615][616]Экономическим двига­телем города, как и в США, остается центр, учреждения которого включены в сеть глобальной экономики.

Чем ниже положение города в информационной сети, тем прочнее он сохраняет традиционные черты и, соответственно, чем весомее его позиция в сети информационных и финансовых потоков, тем выше роль информа­ционных услуг в его деловом центре и интенсивнее осуществляется реструк­туризация городского пространства. Этот вывод, похоже, касается и боль­шинства мегаполисов азиатских и латиноамериканских стран.

Вместе с тем на примере формирования мегаполисов вокруг залива Сан- Франциско (Сан-Франциско — Беркли — Окленд — Сан-Хосе — Силиконовая долина) и, тем более, в низовье р. Сицзян или Жемчужной речки (Гонконг — Макао — Цзяньминь — Чжаоцин — Фошань — Гуаньчжоу — Хойнчжоу) ви­дим становление полицентрических мегаполисных агломераций. Внешне им во многом подобны городские агломерации стадии индустриального общества (Манчестер — Ливерпуль, Рурский бассейн, Донбасс и др.). Но на доинформа- циональной стадии развития такие агломерации возникали в районах, богатых

естественными ресурсами (в особенности при наличии угля и железной руды), хорошо связанных с другими промышленными центрами традиционными си­стемами сообщения (водный транспорт и железные дороги). В отличие от этого новейшие городские агломерации глобально-информационной стадии разви­ваются безотносительно к местонахождению полезных ископаемых.

Подъем информациональной городской агломерации вокруг залива Сан-Франциско был непосредственно связан с информационной революци­ей, символом которой стала расположенная в том районе Силиконовая доли­на — мировой центр создания новейших электронно-информациональных технологий и их программного обеспечения, над чем здесь работает четверть миллиона специалистов.

История этого центра мировых информациональних новаций начинает­ся с организации в Силиконовой долине (округ Санта Клара, 30 миль на юг от Сан-Франциско, между Стенфордом и Сан-Хосе) в 1951 г. Стенфордско­го индустриального парка с дальнейшим, когда он был заполнен, созданием электронных фирм вдоль шоссе по направлению к Сан-Хосе. Силиконовая долина, при щедром финансировании и наличии больших заказов со сторо­ны Министерства обороны США, была сформирована именно как иннова­ционная среда благодаря концентрации технологического знания, сосредо­точения высококвалифицированных инженеров и больших, расположенных в городах этого района, университетов (институциональным лидером среди которых на начальных стадиях был Стенфордский университет) ¹.

В середине 50-х гг. минувшего столетия Силиконовая долина с располо­женными рядом университетами Стенфорда и Беркли еще не была ведущим центром американской электроники и уступала в этом отношении Массачу­сетскому технологическому институту. Но уже к началу 1970-х гг. она стала ведущей ячейкой технологически-информационных знаний и заметно опе­редила аналогичные центры Новой Англии, в частности расположенные вдоль Бостонского шоссе № 128. Решающую роль в этом имела социальная и индустриальная организация компаний, а именно: негибкость массачусет­ских, что блокировало инициативу изобретателей и внедрение новаций; и способность к стимуляции и быстрому внедрению изобретений в Северной Калифорнии при условиях распространения знаний благодаря переходу ра­ботников с работы на работу, ответвлению дочерних фирм от более крупных и старых, постоянному неформальному общению специалистов разных фирм, приему на работу десятков тысяч специалистов со всего мира и т. п.^[617][618]

Бурное развитие компьютерных технологий и программ с 1980-х гг.

«звездных войн» Р. Рейгана. Вдобавок в предпоследнем десятилетии минув­шего столетия экономика наиболее развитых стран, прежде всего членов «большой семерки», осуществляла системную реструктуризацию, в которой новая информационная технология играла фундаментальную роль и сама решающим образом формировалась этой своей ролью.

Информационно-технологическая революция содействовала формиро­ванию инновационной среды, требующей пространственной концентрации исследовательских центров, учреждений высшего образования, передовых в технологическом отношении компаний, разветвленной системы финанси­рования инновационных исследований, развитой инфраструктуры и т. п. Все это наилучшим образом объединялось в агломерации городов, располо­женных вокруг залива Сан-Франциск — мегаполиса с населением около 6 млн человек. Культурная, финансовая и технологическая мощность мега­полиса (это касается и районов Лос-Анджелеса, и Токио или Сеула, и Пари­жа) делает его привлекательной средой для новейшей технологической ре­волюции и информациональных прорывов. Меньшие и более отдаленно рас­положенные города имеют меньше предпосылок для разработки и внедрения новейших технологий даже при подключенное™ к мировым информацион­ным потокам.

Данная ситуация в последнее время сочетается с образованием вторичных высокотехнологических, часто в виде децентрализованных систем, инноваци­онных ячеек, которые ответвляются от более старых и мощных. Такие новей­шие ячейки особенно характерны для стран Восточной и Юго-Восточной Азии (Тайвань, Сингапур, Мгшайзия и т. п.) в ситуации американо-японской конку­ренции, при условиях возрастания технологического потенциала в филигшах американских ТНК и стремлении японских электронных фирм в массовом по­рядке децентрализовать свое производство с целью глобализации экспорта ^l.

На примере развития Силиконовой долины хорошо видна важность тес­нейшей постоянной связи передовых научно-информационных центров с вы­сокотехнологическими фирмами других регионов. Как показгш Р. Гордон, в новом глобальном контексте локализованная агломерация не составляет альтер­нативы пространственному рассеянию, становясь главной базой для участия регионгшьных экономик в глобгшьной сети. «Регионы и сети становятся взаи­мозависимыми полюсами в границах новой пространственной мозаики гло- бгшьных инноваций» ^[619][620].

Другим, существенным образом отличным от северокалифорнийского, примером становления мегаполиса (даже над-мегаполиса) новейшего ин- формационального типа является процесс, происходящий в течение двух последних десятилетий в Южном Китае вокруг оси Гонконг — Гуаньчжоу. Здесь мы не видим мирового лидера разработки и внедрения новейших ин-

формациональных технологий масштаба Силиконовой долины (хотя ин­формационная инфраструктура и электронная промышленность Гонконга высоко развиты), но тем не менее наблюдаем огромную концентрацию че­ловеческих масс, разнообразных фирм и технологий, которые питаются в значительной мере благодаря огромным иностранным инвестициям *.

На конец 1990-х гг. эта супергородская агломерация охватывала пло­щадь свыше 50 тыс. км² с общим населением в 40—50 млн (в зависимости от того, как его территориально определять). В отличие от классических севе­роамериканских мегаполисов она состоит не из совокупности взаимосвя­занных, однако автономных, городских и пригородных единиц, быстро ста­новится структурно единым в экономическом и функциональном отноше­нии целым. Сегментированное разнообразие любого из ее районов зависит от функционирования этого надмегаполиса как целого. По мнению М. Кастель- са, основой такого впечатляющего развития выступают следующие три взаимо­связанных явления ².

1. Экономическая трансформация Китая и его (в значительной мере че­рез Гонконг) тесная связь с глобальной экономикой, при осуществлении огро­мных иностранных капиталовложений в этот район через Гонконг и преобра­зовании Гуаньчжоу в связующее звено между гонконгским бизнесом и эконо­микой провинции Гуандун, внутреннего Китая в целом.

2. Перестройка экономической базы Гонконга в течение 1990-х гг. в сто­рону резкого, почти вдвое, сокращения ее традиционной производственной базы при бурном развитии занятости в сфере услуг и преобразовании города в глобальный деловой центр.

3. Инициированная и инвестиционно обеспеченная деловыми кругами Гонконга бушующая индустриализация, которая, используя местные семей­ные сети социально-экономических связей, в считанные годы охватила го­рода и городки в дельте р. Сицзян, испытавшие огромный наплыв рабочей силы и в которых были созданы десятки тысяч преимущественно экспорто­ориентированных предприятий.

Параллельно еще более масштабный сверхмегаполис формируется в Японии, где функционально уже единый район Токио — Йокогама — Нагоя связывается с агломерацией Осака — Кобе — Киото, образуя наибольшую в истории человечества урбанистическую систему не только по численности населения, но и по своей экономической и технологической мощности. При наличии передовой научно-технологической и электронно-информациональ- ной базы и наиболее современного в технологическом и организационном отношении производства, огромных капиталов и образованного, трудолю­бивого и неприхотливого населения такой сверхмегаполис центральной час­ти о. Хонсю может стать образцом объединения творческого потенциала и продуктивных производственных информационно-технологических инно­ваций XXI в.