Введение

Понятия «мобилизационная система», «мобилизационное развитие» вошли в лексикон гуманитарных наук из наук во­енных. Опыт Первой мировой войны показал невозможность ограничить мобилизационное планирование армии только лишь совокупностью мероприятий по призыву и транспор­тировке людских контингентов для развертывания армии во­енного времени.

В психологические науки, социологию и политологию этот термин проник в контексте изучения механизмов социальной мобилизации, понимаемой как активизация и концентрация внутренних сил индивида или социальной группы на выполне­ние определенного рода задач, как направленный процесс ак­тивизации масс в целях решения чрезвычайных политических, социальных, экономических, военных и пр. задач. Также поня­тие мобилизации использовалось для объяснения возникнове­ния и функционирования социальных движений. (А. Обершал и др.) Однако, в исторической и экономической науке вплоть до 1970-х гг. понятие «мобилизация» имело исключительно узкое хождение, как процесс, предшествующий развертыва­нию армии.

Одним из первых современную историко-экономическую трактовку термина «мобилизационная система» дал в нача­ле 1970-х гг. американский советолог Джордж Спиро. В этот период в западной советологии велся активный спор о сущ­ности советской политической системы. «Отцы-основатели» советологии разработали в 1940-50-е гг. довольно стройную теоретическую конструкцию, описывающую СССР как госу­

дарство тоталитарное и по своей природе родственное друго­му тоталитарному государству - нацистской Германии.

В 1960-1970-е гг. эта теоретическая модель была поставлена под сомнение следующим поколением ученых, приступивших к ревизии устоявшихся взглядов на развитие СССР. Особенно сильно критиковалось мнение о «тоталитарности» советской политической системы после ее эволюции в годы «оттепели». Будучи представителем ревизионистского направления, Спиро использовал термин «мобилизационная система» вместо дис­кредитировавшего себя термина «тоталитаризм» для харак­теристики стремления государства установить контроль над всеми человеческими и экономическими ресурсами общества и направить их на достижение единственной доминирующей цели. «Элита, проводящая эти изменения, ожидала растуще­го сопротивления и отчуждения части общества и идентифи­цировала определенные слои как требующие упреждающего давления, угроз или устранения. Но этот процесс имел тен­денцию к собственной динамике и стал поглощать целые со­циальные группы, уничтожать любую автономию в обществе, распространившись на сторонников режима. Когда террор перестал выполнять функции контроля и стимулятора измене­ний и превратился в непродуктивный инструмент политики, это означало, что система вышла за пределы мобилизационной стадии»¹. «Для режима, достигшего успехов в собственной ле­гитимизации и индустриализации страны, стали характерны три тенденции: 1) большая опора на материальные стимулы; 2) снижение роли террора, рассматриваемого элитой как не­функциональный метод; 3) растущая бюрократизация и опора на администратино-бюрократические процедуры»². Эти идеи разделялись и другими представителями ревизионистского крыла западной историографии - Джорджем Бреслауэром, Александром Даллином и Леонардом Шапиро. Однако даль­нейшая эволюция СССР в 1980-е гг. сделала эти сюжеты менее актуальными для советологии по сравнению с задачами при­

кладной политологии и экономики.

Но понятие «мобилизации» и его производные оказались востребованы в постсоветской России, искавшей ответы на проблемы собственной истории ХХ века. Классическое определение мобилизационного пути развития дал в 1993 г. А. Г. Фонотов: «Развитие, ориентированное на достижение чрезвычайных целей с использованием чрезвычайных средств и чрезвычайных организационных форм, будем называть мо­билизационным типом развития». Далее он писал: «Экономи­ка в условиях мобилизационного типа развития ориентируется в первую очередь на реализацию чрезвычайных целей. Основ­ной системообразующей чертой такой экономики является то, что она функционирует, абсолютно не взирая на критерии эко­номической целесообразности и эффективности. В качестве обязательных требований здесь выступают сроки реализации и безусловное достижение цели. Строго говоря, такая экономи­ка не является экономикой, поскольку формируется под влия­нием внеэкономических факторов. Тут уместнее использовать термин «хозяйство». Сфера действия экономических стимулов и рычагов в ней ограничена и решающей роли не играет»³.

В 1999 г. в редакции «Независимой газеты» состоялся кру­глый стол на тему: «Мобилизационная экономика: путь к про­цветанию или развалу России?», участники которого обсуж­дали возможность использования опыта мобилизационной системы для выхода страны из глубочайшего экономического кризиса. Так, согласно С. Ю. Глазьеву: «...мобилизационная экономика - это такая система регулирования экономической деятельности, которая позволяет обеспечить максимально пол­ное использование имеющихся производственных ресурсов. Мобилизационная экономика может быть только директивная или административная. Конечно, наиболее яркие и драмати­ческие события мобилизации ресурсов в нынешнем столетии связаны именно с советским периодом, когда за счет центра­лизованных механизмов административного регулирования удавалось очень быстро мобилизовать максимум ресурсов для расширения производства тех или иных видов продукции.

Но это лишь одна из возможностей.

Идея мобилизации была взята на вооружение представите­лями левого спектра российских интеллектуалов, в то время как либерально настроенные политики и экономисты под­вергли термин «мобилизационная экономика» разнообразной критике. Так, Е. Г. Ясин указал на то, что нельзя ставить знак равенства между мобилизационной экономикой и государ­ственным регулированием, и настоящими примерами моби­лизационной системы предложил считать только Германию, Италию, Японию и Советский Союз предвоенного и военного периодов.

А. Н. Илларионов заявил, что мобилизационная экономика вообще находится вне пределов исследования науки «эконо­мика». Сама наука «экономика» является наукой об эффектив­ном размещении ресурсов. Не о максимальном или минималь­ном, а об эффективном. Поэтому с точки зрения экономиче­ской теории максимальное использование производственных ресурсов находится за пределами науки «экономика». С точки зрения практики, сам посыл, заключающийся в том, что мак­симальное использование производственных ресурсов обеспе­чит высокие темпы экономического роста, абсолютно неверен. Экономическая наука на многочисленных исторических при­мерах показала отсутствие связи между максимальным ис­пользованием ресурсов и экономическим ростом.

Л. И. Абалкин предложил трактовать термин «мобилизаци­онная экономика» более расширительно, как антикризисную экономику, связанную с чрезвычайными обстоятельствами. При этом она может осуществляться и в условиях сохранения по­литической демократии и рыночных отношений. «Если страна, к примеру, пережила тяжелейшие последствия войны, то воля народа мобилизует его энергию на восстановление. Лучшим примером антикризисной программы стала система Рузвельта, носившая четко выраженный мобилизационный характер»⁵.

В 2003 г. дискуссия о мобилизационной экономике возоб­новилась в связи с выходом работы В.

старался дать развернутую характеристику мобилизационной модели и выделить ее признаки. Исходя из определения, дан­ного еще А. Г. Фонотовым, В. В. Седов отметил, что: «моби­лизационной является экономика, ресурсы которой сосредото­чены и используются для противодействия тому, что угрожает существованию страны как целостной системе. Ведущую роль в такой экономике играет государство. Оно является един­ственным субъектом, способным в масштабах общества обе­спечить мобилизацию необходимых ресурсов на решение им же поставленных задач. Причем решение должно быть безот­лагательным, так что мобилизационная экономика действи­тельно предстает как экономика чрезвычайных обстоятельств. В СССР мобилизационная экономика стала формироваться в конце 1920-х гг. в ответ на угрозу нападения извне»⁶. Такую экономику, по мнению В. В. Седова, отличают следующие признаки:

1. Наличие угрозы существованию общества как целостной системы и ее осознание руководителями государства.

2. Постановка руководителями государства цели, заключа­ющейся в устранении этой угрозы или противодействии ей.

3. Разработка государственного плана или программы до­стижения поставленной цели.

4. Организация соответствующими государственными ор­ганами действий по мобилизации ресурсов страны, необходи­мых для выполнения плана или программы.

Мобилизационности, как сознательно осуществляемой дея­тельности людей, присущ ряд характерных принципов:

- Принцип главного звена. Он предполагает концентрацию ресурсов в том звене экономической системы, от которой за­висит успех противодействия нависшей над системой угрозе, в том числе за счет их изъятия из других менее важных, с точки зрения достижения поставленной цели, звеньев экономики.

- Принцип целевой направленности политики. В данном случае речь идет о масштабной цели, связанной с противодей­ствием угрозам существованию общественной системы. Без такой политики система обречена на деградацию и гибель.

- Принцип достижения цели любой ценой и преимуще­ственное использование в этой связи неэкономических мето­дов воздействия на тех, от кого зависит достижение цели.

- Принцип командности. Он предполагает то, что все субъ­екты экономики представляют собой единую команду, со­вместно решающую общую задачу.

- Принцип сильной власти. Мобилизационная политика требует безусловного исполнения принимаемых властью ре­шений, направленных на достижение поставленных целей. Это требует выдвижения на вершину власти лидера с хариз­мой вождя.

- Принцип идеократизма. Мобилизационная политика пред­полагает выдвижение национальной идеи, способной вдохно­вить людей на максимальную отдачу трудовых усилий

- Принцип сознательности. Необходимость мобилизацион- ности и связанных с ней жертв ради противодействия навис­шей над системой угрозе должна осознаваться вовлеченными в нее субъектами.

- Принцип дискретности. Мобилизационность не может быть постоянно существующим явлением. Если достижение по­ставленной цели затянулось во времени, то неизбежно ослабле­ние мобилизационности, в силу возникновения у вовлеченных в нее людей определенной усталости Содержание принципов мобилизационности указывает на действие в мобилизационной экономике такого фактора, как особый духовный подъем насе­ления, его готовность идти на временные лишения и даже жерт­вы. Вот почему в мобилизационной экономике исключительное значение приобретают моральные, нравственные, психологи­ческие, то есть нематериальные, факторы, относимые к тому, что называют надстройкой общества. Во многом от них зависит потенциал мобилизационности, определяющий способность до­стигать поставленной цели при данных ресурсах⁷.

В 2006 г. к дискуссии о возможностях сохранения принци­пов мобилизационности современной экономики подключил­ся известный общественный деятель А. Г. Дугин. По его мне­нию, мобилизационная экономика - это экономика, которая берет курс на приоритетное развитие некоторых стратегиче­ских областей. Она вводится только в определенные периоды, когда государству необходимо совершить технологический рывок, и представляет собой очень специфическое сочетание приоритетных инвестиций госсектора в ряд прорывных на­правлений, а также жесткие таможенные барьеры⁸.

В 2009 г. в Челябинске состоялась Всероссийская научная конференция «Мобилизационная модель экономики: истори­ческий опыт России ХХ века» с участием более 80 ведущих историков, работающих над данной тематикой. Ряд докла­дов был посвящен теоретическим проблемам мобилизацион­ной экономики (Ю. П. Бокарев, Л. И. Бородкин, В. В. Седов, А. С. Сенявский и др.)

Так, в заочном споре с А. Г. Дугиным, известный экономи­ческий историк Ю. П. Бокарев писал: «Дать определение по­нятию «мобилизационная экономика» не так-то просто. Быту­ющее в экономических словарях определение мобилизацион­ной экономики как такого типа «экономических отношений, при которых все ресурсы страны направляются на одну или несколько приоритетным целей в ущерб другим отраслям, что нарушает гармоничность развития страны» вызывает ряд недо­уменных вопросов: что такое «гармоничность развития стра­ны»? каковы этому критерии? соблюдается ли гармоничность при иных типах экономических отношений? Например, в со­временной России экономическое развитие направляется в сто­рону нефтегазового комплекса в ущерб иным отраслям. Счи­тать ли такую экономику «мобилизационной» или «гармонич­ной»? При этом автор соглашается с позицией А. Илларионова, что сама по себе экономика не может быть мобилизационной. «Мобилизационной может быть лишь экономическая страте­гия государства, когда оно принимает на себя выполнение всех тех необходимых экономических функций, с которыми по тем или иным причинам не справляется экономика свободного предпринимательства. Обычно так происходит в периоды на­циональных бедствий: войны, экономические кризисы, голо­довки, эпидемии и т. д. Однако опыт России показывает, что мобилизационная экономическая стратегия оказывается весь­ма эффективной для преодоления экономической отсталости, ликвидации диспропорций в народнохозяйственном развитии, стимуляции развития стратегически важных производств»⁹.

В ходе данной конференции работал круглый стол «Мо­билизационная экономика»: понятие, его границы и содержа­ние». Участники круглого стола согласились с тем, что наи­более удачным определением следует признать то, которое было предложено в работах А. Г. Фонотова и В. В. Седова, при

этом, отмечая, что основная особенность мобилизационной экономики в СССР заключалась в том, что экономика была подчинена внеэкономическим целям, таким как: «пробежать за двадцать лет путь, по которому западные страны шли сто­летиями», «догнать и перегнать», «создать материально-тех­ническую базу социализма, а затем коммунизма», победить в «холодной войне» и т. п.

Еще одна важная проблема, на которую обратили внимание участники конференции - это связь мобилизационной моде­ли с догоняющей модернизацией. Так, один из докладчиков - А. С. Сенявский предложил отказаться от узкого термина «мобилизационная экономика» в пользу более широкого «мо­билизационная модель развития», которую избрал на опреде­ленном этапе своего исторического пути Советский Союз. Эта модель решала ряд общественных проблем в условиях враж­дебного окружения, и, в первую очередь, проблему модерни­зации страны¹⁰.

Другой докладчик - И. В. Побережников предложил по­нимать под мобилизацией вовлечение широких социальных слоев в достижение государством, партиями, социальными движениями их общественных целей, в том числе модерниза­ции. При этом «система мобилизации» представляется как со­вокупность согласованных ценностей, институтов, групп, ор­ганизованных для достижения социетальных целей (создание нации-государства, индустриализации, осуществления эконо­мического рывка и т. д.). В этом отношении очень надежным мобилизационным механизмом И. В. Побережников считает фундаментальные цивилизационно-культурные структуры, выступающие в качестве каркаса, ядра цивилизаций. Среди них ментальные установки массового сознания, народный ха­рактер, модели взаимоотношений власти и общества, мотива­ционные механизмы и т. д. Подобные ментально-ценностные структуры обнаруживают завидную, «вневременную» устой­чивость, накладывая отпечаток на модернизационную. Другой уровень мобилизации обеспечивался политико-идеологиче­скими механизмами (разработка стратегии национальной мо­дернизации, индустриализации, национального строительства и т. д.). Подобные механизмы в разной степени присутствовали в истории всех модернизировавшихся обществ, компенсируя

недостаточную эффективность цивилизационно-культурных мобилизационных механизмов. Значимость политико-идео­логических механизмов в особенности возрастала в периоды обострения межстрановой конкуренции, эпохи войн, нацио­нальных катастроф¹¹.

В 2010 г. А. Г. Фонотов в новой книге «Россия: инновации и развитие» развил идею противопоставления мобилизационно­го и инновационного типа развития, выдвинутую им еще на­чале 1990-х гг. Под типом развития он предложил понимать та­кую явно прослеживаемую историческую тенденцию, которая проявляется в ряде глубинных свойств социально-экономиче­ской системы, связанных с выработкой устойчивой, повторя­ющейся, типической реакции на потребности и условия разви­тия общества. Эти потребности воспринимаются, осознаются и реализуются строго определенным для данного типа образом, который, будучи выработанным и воплощенным в конкретных исторических условиях, закрепляется в отдельных институтах общества и воспроизводится уже через систему этих институ­тов, определяя характер системы в новых обстоятельствах¹². В качестве альтернативы мобилизационному типу развития, ориентированному на достижение этически обоснованных, но, все-таки, чрезвычайных целей, он предлагает инновационный тип развития, в основе которого лежит непрерывный и целе­направленный процесс поиска, подготовки и реализации но­вовведений, позволяющих повысить эффективность функци­онирования общественного производства, увеличить степень реализации потребностей общества и его членов, обеспечить улучшение условий жизнедеятельности общества. Такой путь, с точки зрения автора, избрали на современном этапе про­мышленно развитые страны мира. Мобилизационный же тип развития оказывается приемлемым только в условиях наличия постоянной внешней угрозы. Идеи перехода на инновацион­ный путь нашли отклик среди политических деятелей России и стали широко использоваться в их риторике.

В 2012 г. в Челябинском государственном университете со­стоялась Вторая всероссийская научная конференция «Моби­лизационная модель экономики: исторический опыт России ХХ века», вновь продемонстрировавшая отсутствие научного консенсуса по данной тематике. На завершающем конферен­

цию круглом столе дискуссия вновь велась вокруг преиму­ществ и недостатков мобилизационной модели развития. Ее итоги подвел В. В. Седов, предложивший модель качествен­ной оценки для каждого из выделенных им ранее признаков мобилизационного развития:

• «Принципы целевой направленности политики и «глав­ного звена». Их плюсы: политика предполагает достижение за­ранее поставленной цели. В цепи целей данная цель предстает как главное звено, «ухватившись за которую, можно вытянуть всю цепь». Минусы: при крайней ограниченности ресурсов до­стижение главной цели может происходить за счет отказа от достижения других целей, также важных для общества.

• Принцип достижения цели любой ценой. Плюсы: острота угрозы общественной системе рождает дилемму «или - или», т. е. или жертвы, или гибель, при которой жертвами будут все. Реализация принципа оказывается благом по сравнению с не реализацией. Минусы: принцип может оправдывать решения, влекущие необоснованные жертвы.

• Принцип командности. Плюсы: подчинение личных ин­тересов общественным. Минусы: исключает наличие оппо­зиции, необходимой любому обществу. Подавление личного интереса рождает движение несогласных, подрывающее един­ство общества.

• Принцип сознательности. Плюсы: главный рычаг воздей­ствия на людей - обращение к их сознанию. Все должны по­нимать необходимость мобилизационной политики и все свои усилия прилагать к достижению поставленной цели. Минусы: Наличие личного интереса у граждан способствует их уклоне­нию от участия в достижении общей цели, что, в свою очередь, приводит к применению репрессивных мер со стороны власти и широкому использованию принудительного труда.

• Принцип сильной власти. Плюсы: мобилизационная по­литика требует безусловного исполнения принимаемых вла­стью решений, направленных на достижение поставленных целей. Минусы: возможность появления в стране харизмати­ческого вождя, преследующего личные, а не общественные интересы.

• Принцип дискретности. Плюсы: мобилизационная поли­тика, требующая чрезмерного напряжения сил и даже жертв,

возможна в течение ограниченного времени. Она не может быть бесконечной. Минусы: продолжительное использование государством мобилизационных механизмов порождает про­блему выхода из мобилизационного состояния. Мобилизаци- онность делает систему консервативной, слабо поддающейся изменениям»¹³.

Таким образом, современное состояние исследований по проблеме мобилизационной модели развития свидетельствует о незавершенности дискуссии и ее политической ангажиро­ванности. Представители левого крыла отечественных интел­лектуалов предлагают воспользоваться опытом мобилизаци­онного пути для решения задач, стоящих перед современной российской экономикой и обществом, в то время как их либе­ральные оппоненты указывают на очевидные недостатки это­го пути. Между тем, в историографии до сих пор был непро- работан ряд фундаментальных вопросов функционирования этой модели, таких как: генезис мобилизационной политики в России и условия ее реализации, механизмы мобилизации фи­нансовых и трудовых ресурсов, идеологическая компонента мобилизационной модели развития и ее рецепции обществом. Решению данных проблем и должна послужить предлагаемая читателям книга.

Авторы разделов: введение и глава 1 - С. А. Баканов; глава 2 - Г. А. Гончаров; глава 3 - А. А. Пасс; главы 4 и 5 - Н. В. Гришина, А. А. Фокин.

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ Меньковский В. И. История и историография: Советский Союз в трудах англо-американских историков и политологов. - Минск, 2007. - С. 100-101; Schapiro L. Totalitarianism. - N. Y., 1972. - P. 111.

² Dallin A., Breslauer G. Political terror in communist Systems. - Stan­ford, 1970. - P. 8.

³ Фонотов А. Г. Россия: от мобилизационного общества к инноваци­онному. - М., 1993. - С. 88-89.

⁴ Круглый стол «Мобилизационная экономика: путь к процветанию или развалу России?». - URL: http://rusotechestvo.narod.ru/finansy/ f49.html

⁵ Там же.

⁶ Седов В. В. Мобилизационная экономика: советская модель. - Че­лябинск, 2003.- С. 21-22.

⁷ Там же.

⁸ Дугин А. Г. Для мобилизационной экономики необходимы моби­лизационное общество и мобилизационная национальная идея. - URL: http://viperson.ru/wind.php?ID=408055&soch=1

⁹ Бокарев Ю. П. Мобилизационная экономика в России и Германии в годы первой мировой войны. Опыт компаративного исследования // Мобилизационная модель экономики: исторический опыт России ХХ века: сб. науч. ст. - Челябинск, 2009. - С. 9-10.

¹⁰ Круглый стол «Мобилизационная экономика»: понятие, его гра­ницы и содержание // Вестник Челябинского государственного уни­верситета. - 2010. - № 15. История. - С. 142-147.

¹¹ Побережников И. В. Мобилизационные механизмы в контексте модернизации (теоретические аспекты) // Мобилизационная модель экономики: исторический опыт России ХХ века: сб. науч. ст. - Челя­бинск, 2009. - С. 95-100.

¹² Фонотов А. Г. Россия: инновации и развитие. - М., 2010. - С. 12.

¹³ Круглый стол «Мобилизационное развитие и его компоненты» // Вестник Челябинского государственного университета. - 2013. - № 6. История. - С. 126-132.