ВВЕДЕНИЕ

Индоевропейская языковая семья — самая значительная среди «свы­ше двух с половиной тысяч языков мира» (Реформатский, с. 383). На языках этой семьи говорит преобладающее большинство населения Ев­ропы, Австралии, Америки, а также значительная часть населения Азии (Индия).

Современные индоевропейские языки делятся на 10 групп: 1-я — индийская (хинди, уруду и др.), 2-я — иранская (персидский, афган­ский, таджикский, осетинский и др.), 3-я — славянская (русский, укра­инский, белорусский — восточная подгруппа; польский, чешский и др.— западная подгруппа; сербо-хорватский, болгарский — южная подгруп­па), 4-я — балтийская (литовский, латышский и др.), 5-я — германская с двумя подгруппами (норвежский и шведский — северогерманская подгруппа), 6-я — романская (французский, испанский, итальянский и др.), 7-я — кельтская (бретонский, уэлсский и др.), 8-я — албанская, 9-я — армянская, 10-я — новогреческая (Исаев, с. 7—8).

Среди древних индоевропейских (и. е.) языков следует назвать язы­ки скифской ветви иранских языков, на которых говорили скифы, сар­маты, саки, массагеты, аланы и другие древние народы. Осетинский язык является единственным живым языком этой древней группы. Он, правда, претерпел существенные изменения под воздействием языков кавказских народов (Исаев, с. 57).

Из других вымерших древних языков в Европе известны следую­щие: гальский, принадлежащий к кельтской группе языков; древнегер- манские (готский и др.), древнеиталийские (умбрский, окский, латин­ский); фракийский, древнегреческий и т. д. К древним малоазийским языкам индоевропейской группы относятся хеттский, палайский, ли- кийский, лидийский, фригийский и другие языки. К индоиранским язы­кам относятся древнеперсидский (Средний Восток), санскрит (Индия); тохарский язык образует отдельную группу и известен из документов 2-й половины I тыс.

Древние и. е. языки в Европе, Малой и Средней Азии и Индии были известны с эпохи бронзы, т. е. с рубежа Ш/П тыс. до н. э. Греки имели уже свою собственную письменность с XVI в. до н. э. (Блаватская, 1966, с. 16, 18). Арийская династия государства Митанни с середины XVI в. до н. э. зафиксирована в письменных памятниках Древнего Вос­тока и Египта (История, 1988, с. 72—73). Ригведа — древнейший литературный памятник арийских племен — относится к периоду от се­редины II тыс. до н. э. до конца II тыс. до н. э. (Вигасин, 1984, с. 276). Хетты впервые зафиксированы в письменных памятниках — деловых документах купцов Каниша, так называемых «каппадокийских таблич­

Ках», датируемых Ш/П тыс. до н. э. (Вигасин, 1984, с. 152; Гамкрелид- зе, Иванов, 1984).

Родство современных и древних и. е. языков, имеющих почти четы­рехтысячелетнюю письменную историю и разбросанных на многие ты­сячи километров друг от друга, может быть объяснено только тем, что они восходят к одному праязыку, а следовательно, и к единой индоев­ропейской прародине, где жили индоевропейцы еще до распада их язы­кового единства. Реконструкцией индоевропейского праязыка лингви­стическая наука занимается уже два столетия. Индоевропейская проб­лема поставлена и сформулирована впервые лингвистами, однако очень скоро она вышла из рамок, очерченных лингвистикой. Если линг­висты выявили в и. е. праязыке экологические характеристики зоны обитания индоевропейского пранарода (ландшафта, климата, флоры и фауны), то определение экологической ниши формирования, и. е. пра- народа и праязыка завершается с учетом данных палеогеографии, па­леозоологии, палеоботаники. Если лингвисты выявили праиндоевропей- ские названия, характеризующие социально-экономическое развитие и культуру праиндоевропейцев, то археологи и историки указали на ар­хеологические культуры, которые по этим параметрам могли бы быть праиндоевропейскими.

Таким образом, очень скоро стало ясно, что поиск индоевропейской прародины — проблема многоаспектная и ее невозможно решить при помощи какой-либо одной отрасли науки.

Актуальность темы обусловлена отсутствием исследований, в кото­рых был бы разработан археологический аспект и. е. проблемы как са­мостоятельный, базирующийся на археологических источниках. В фун­даментальных лингвистических трудах, посвященных реконструкции и. е. праязыка, археологический материал используется как вспомога­тельный для иллюстрации лингвистических выводов (Бош — Гимпера, 1961; Девото, 1960; Гамкрелидзе, Иванов, 1984). В существующих ар­хеологических исследованиях по индоевропейской проблеме лингви­стические постулаты принимаются не всей системой, а выборочно (Да­ниленко, 1974; Гимбутас, 1970, 1973).

Наиболее распространенная в научном мире концепция Гимбутас о ,прародине индоевропейцев в степях Причерноморья основывалась на материалах из отечественных раскопок конца 50-х годов. C тех пор произошел «информационный взрыв», который подорвал фундамент концепции Гимбутас, и не было альтернативной гипотезы, которая объясняла и учитывала новую информацию в свете решения индоев­ропейской проблемы.

В 1974 году мы впервые обратились к этой теме, предложив гипо­тезу о происхождении дольменов Новосвободной из культуры шаро­видных амфор Западной Украины и Польши. Протяженность путей этой миграции могла быть сравнима только с индоевропейскими; хро­нологически эта миграция предшествовала миграции носителей куль­туры шнуровых‘керамик, которую очень часто связывали с индоевро­пейцами. Направление миграции убеждало, что прародина индоевро­пейцев должна находиться в Центральной Европе.

мулировали свое понимание историко-археологического аспекта в ра- оотс «Проблема индоевропейской прародины», которая явилась и пер­вой отечественной монографией, посвященной этой теме.

Наиболее важным выводом этой работы явилось новое понимание праиндоевропейского состояния как динамической системы, меняющей во времени свои границы. Было выделено 7 хронологических фаз раз­вития праиндоевропейской культурной общности, во время которых ареал ее расширился от небольшой, территории (100 км в поперечнике) до огромного пространства от Скандинавии до Дуная, от Рейна до Прикарпатья. Такое же понимание формы существования праиндоев­ропейской языковой общности отразилось в работе лингвистов — Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванова, представивших деривационно­пространственную схему эволюции и. е. праязыка в 7 фазах (Гамкре­лидзе, Иванов, 1984).

Качественно новым в концепции 1983 года было проведение соот­ветствия позднеиндоевропейской культуры с двумя археологическими культурами, из которых первая — культура Лендьел — начинала свое существование раньше второй на 500 лет, а вторая — культура ворон­ковидных кубков окончила свое существование спустя 600 и более лет (для разных районов по-разному) после исчезновения Лендьела. Был рассмотрен весь комплекс лингвистических условий, детерминирующих локализацию и. е. прародины, и предложены адекватные археологиче­ские ситуации для контактов индоевропейцев с семитами, картвелами; названы археологические эквиваленты для индоиранцев, индоариев, хеттов, тохар, балтов.

Невыясненными оставались вопросы происхождения археологичес­ких культур-эквивалентов и. е. пракультуре. Не разработан был и лин­гвистический статус для культуры-предка пракультуры позднеиндоев­ропейского состояния. Не был решен вопрос доведения индоевропей­ских диалектов после распада позднеиндоевропейской общности до ис­торического периода, когда язык зафиксирован письменной традицией. Речь идет, в первую очередь, о греках, хеттах, лувийцах.

Реферативность изложения, отсутствие иллюстративного материа­ла, связанные с предельно допустимыми объемами учебного пособия, а также новые лингвистические данные послужили причиной продол­жения наших разработок этой проблемы.

Целью данного исследования является реконструкция истории ин­доевропейского общества от момента выделения раннеиндоевропейско­го языка из бореального, по Н. Д. Андрееву, до появления первых ин­доевропейцев, зафиксированных письменной и исторической традици­ей, т. е. от VIII—VII тыс. до н. э. до первой половины II тыс. до н. э., по данным лингвистики, истории, археологии.

К первоочередным задачам были отнесены: 1) уточнение методоло­гических основ проблемы (соотнесения культуры, языка, этноса); 2) разработка методики исследования историко-археологического аспекта и. е. проблемы; 3) отыскание археологических эквивалентов индоевро­пейской пракультуре на всех хронологических фазах ее эволюции, фик­сируемых лингвистами; 4) обоснование ареальных контактов и -кон­тактов в диахронии древних индоевропейцев и северокавказцев, за­падных семитов, картвелов, пракартвелов по археологическим данным.

Попутно решались вопросы хронологии: коррекция хронологичес­ких систем неолита — энеолита Центральной Европы и энеолита бронзового века Восточной Европы с соотнесением этих систем с ближ­невосточной и балканской базами абсолютной хронологии. Решение этих задач облегчалось тем, что ранее нами уже было опубликовано более 40 статей, где обосновывалась в целом и отдельных звеньях хро-

пологическая система для восточно-европейского энеолита — бронзово­го века.

Такая постановка историко-археологического аспекта индоевропей­ской проблемы обусловила структуру данной книги, взаимообусловлен­ность ее частей.

Структурно работа состоит из трех частей, из которых основная часть (часть 1) посвящена локализации трех индоевропейских праро­дин— в Малой Азии, на Балканах и в Центральной Европе. Мигра­ции индоевропейцев, разобранные в части II, играют подсобную роль и изложены с той степенью подробности, какая требуется для коррек­ции позднеиндоевропейской прародины, и насколько мы могли их обос­новать с помощью надежных археологических данных и связать с линг­вистическими постулатами.

Контакты/индоевропейцев с иноязычными народами был разобра­ны только в той степени, насколько они детерминируют локализацию прародин индоевропейцев, поэтому мы остановились на связях с семи­тами, картвелами, северокавказцами, по опустили связи с (финно-уг­рами (часть III).

К вспомогательным следует отнести главы о методологии и мето­дике (глава 4), о лингвистических условиях к локализации и. е. праро­дины (глава 1, 3). Однозначность решения об археологических эквива­лентах и. е. пракультуре поясняется главой 5, где характеризуются все возможные культуры в экологической нише и. е. прародины и во вре­менной рамке ее существования, но не отвечающие всей системе линг­вистических условий. В отдельную главу выделен этюд о происхож­дении колесного транспорта и путях его распространения в III тыс. до ;т. э. Это отвечает значению этого великого открытия индоевропейцев в истории человечества, а также служит структурным соединением меж­ду двумя частями книги.