КАРЛ МАРКС И ФОРМАЦИОННЫЙ ПОДХОД К ИСТОРИЧЕСКОМУ ПРОЦЕССУ

Представления исторического циклизма заметны еще в Древнем Егип­те, Вавилоне, Древнем Китае. Значительно позднее, во 2-ом веке до н. э. греческий историк Полибий попытался придать им системный харак­тер, выступив со своей концепцией исторического круговорота.

Эту концепцию Полибий, при написании своей всеобщей истории, оперировавший материалом из истории Греции, Македонии, Малой Азии, а также Сирии, Египта, Карфагена, Галлии и Рима, изложил в 6-ом томе своей истории, подав исторические циклы в форме смены государ­ственных форм, а также особо выделив в истории человечества роль судьбы. Судьба по мнению Полибия направляет исторические события к определенной цели. При этом Полибий важнейшую задачу историка видит не столько в отражении исторических событий, сколько в их объяснении, в выявлении их причин и взаимосвязи между собой^[1201].

Полибий - ярко выраженный циклист, сторонник исторического стабильного развития, но он в своей концепции излагает лишь формы

Карл Маркс и формационный подход к историческому процессу473 государственного устройства поэтому собственно история человече­ского общества, социальные институты им напрямую не подаются и о них можно только догадываться.

Согласно учению Ибн Халдуна государство в своем развитии про­ходит через пять фаз и, вообще, история как таковая это вечный круго­ворот. Одна династия сменяет другую, но особое внимание мыслитель уделяет хозяйственной деятельности человека и по его мнению первой формой жизни человека было кочевничество. Лишь через некоторое время появляются города, где развивается торговля и ремесло, но где также начинается разложение и порча нравов. На последней - пятой фазе происходит старение династии и ее дряхлость приводит в конеч­ном итоге к гибели в результате завоевания. Вообще, по мнению Ибн Халдуна, в среднем династия существует всего 120 лет. И затем одну династию сменяет другая. И так один цикл сменяется другим, но уже на новой основе. Поэтому по Ибн Халдуну можно говорить о поступа­тельном развитии человеческого общества'.

В Европе в свою очередь можно выделить ряд видных циклистов. Од­ним из них был Николо Макиавелли, родившийся на 137 лет позже Ибн Халдуна. Макиавелли известен прежде всего своим учением о государе- диктаторе и идей о необходимости объединения Италии для чего он счи­тал допустимым любые методы. Но наследие Макиавелли представляет большой интерес для тех, кто занимается периодизацией истории и стремится раскрыть социальные пружины исторического процесса.

В своей «Истории Флоренции» Макиавелли четко пишет о цикличес­ком развитии государств. По его мнению «все государства обычно из со­

стояния упорядоченности переходят к беспорядку, а затем от беспорядка к новому порядку»¹. Еще до этого, в своем «Государе» Макиавелли вплотную подошел к проблеме типологии социоисторических орга­низмов, а в других тоже ранних работах разделял концепцию кругово­рота форм государственного устройства, солидаризируясь с Полиби­ем^[1204][1205]. Близок по своим взглядам к Макиавелли его современник и зем­ляк видный итальянский историк и политический деятель Ф. Гвиччар­дини. Он автор целостной «Истории Италии», то есть истории не от­дельных итальянских государств, а всей страны, демонстрируя при этом свои подходы к пониманию истории, среди прочего, хорошо осознавая периоды исторического подъема, а затем упадка и смерти^[1206].

К числу итальянских циклистов может быть отнесен и еще один итальянский историк, гуманист и философ Ф. Патрици. В 1560 г. он выпустил свою работу «Десять диалогов об истории», где по своему изложил законы природы как о процессах зарождения, развития, упад­ка и гибели и, как он писал, этим законам подчинено и общество, и го­сударство. Государство по его мнению зарождается прежде всего в форме города, затем он перерастает в подлинное государство, превра­щается далее в империю, которая, достигнув зрелости, клонится к упадку и затем, в конце концов, рушится^[1207].

Продолжая рассказ об итальянских циклистах эпохи раздробленн- ности Италии, естественно, нельзя не остановится на наиболее выдаю­щемся из них - Джамбаттисте Вико, создавшем подробно разработанную теорию исторического циклизма из всех тех, которые существовали к его времени.

Карл Маркс и формационный подход к историческому процессу4 75 письменность, вырабатываются основы права. Следующая фаза по Ви­ко это «век героев», с господством аристократии, феодализма, крова­вых стычек между феодалами и плебсом. И лишь затем возникает «че­ловеческий век», при котором начинается время народных республик, гуманной монархии, когда расцветают города и наступает господство разума. Но на этом история человечества по Вико не кончается. Далее следует упадок и возвращение к варварству, а затем общество прохо­дит новый круг. Важно то, что у Вико каждый новый цикл начинается на более высокой стадии, чем прежде и его стадиальная теория сочета­ется с теорией прогресса человечества^[MCCVIII]. Как известно, К. Маркс знал и высоко оценивал эту книгу Вико, видел в его лице предшественника идей Ф. А. Вольфа и Б. Г. Нибура.

Макиавелли, Гвиччардини, Патриции, Вико это лишь наиболее вид­ные представители итальянского циклизма. Свои циклисты были и в других странах: в Великобритании (У. Мойл, А. Смит, Д. Далримпл, Г. Хоум) Франции (А. Тюрго, Ф. Кенэ, Ж. Кондорсе), Германии (И. Г. Гер­дер), России (С. Е. Десницкий).

Отмечая объективный характер революции и ее позитивное значение Сен-Симон, вместе с тем, считает, что революция уклонилась от пра­вильного пути созидания именно научно обоснованного общества и нуждается в исправлении. В этой связи Сен-Симон и строит свой план правильного общественного устройства, которое он называет «про­мышленной системой». По-существу Сен-Симон и его последователи - Базар и Анфантен будущее устройство общества видят как общество

социалистическое. Не случайно именно сен-симонисты ввели в оборот формулу по «труду и способности», а один из них - Пьер Леру впервые использует в 1834 г. термин «социализм», противопоставляя его инди­видуализму'.

И еще один домарксов циклист, который привлекает наше внимание это шотландский мыслитель и этнограф А. Фергюсон, еще в 1767 г. опубликовавший книгу под названием «Очерк истории гражданского общества».

Мы выделили лишь некоторых представителей исторического цик- лизма, с сочинениями которых Карл Маркс был хорошо знаком и ко­торые, без сомнения, повлияли на становление его представлений об истории человечества. До Маркса был разработан и соответствующий понятийный аппарат. Первобытнообщинный строй, рабовладельческий строй, античность, цивилизация, феодализм, социализм, коммунизм, капитализм - все эти понятия существовали еще до того, как Маркс и его сподвижник и соавтор Ф. Энгельс начали разрабатывать концеп­цию формационного подхода к истории общества. И, вместе с тем, они совершили качественный переход к созданию новой теории цикличе­ской интерпретации человеческой истории. Собственно, именно они создали обществоведение как науку. Идея этапов человеческой исто­рии, отличающихся соответственными формами собственности впер­вые выдвигается Марксом и Энгельсом в середине 40-х гг. XIX в. в их совместном сочинении «Немецкая идеология». Далее она проходит через известные труды «Нищета философии» и «Манифест Коммунистической партии», написанные в 1847 г. Затем, в 1849 г. следует «Наемный труд и капитал», а в 1851 г. «18-е брюмера Луи Бонапарта», где впервые Марксом вводится понятие «общественная формация». Наиболее полное отражение эта концепция находит в поистине гениальном предисловии марксовой работы «К критике политической экономии», написанной в 1858-1859 гг.

Карл Маркс и формационный подход к историческому процессу4 7 7 и далеко не сразу понятой даже такими видными деятелями немецкого рабочего движения как В. Либкнехт, И. Микель, Ф. Лассаль¹.

Несмотря на значительное число предшественников, концепция Маркса принципиально отличается от их построений и может быть признана вполне оригинальной. Весьма оригинально уже само понятие общественной формации (Gesellschaftformation). Как отмечают иссле­дователи, термин формация в двенадцати случаях из двадцати восьми употреблялся К. Марксом и Ф. Энгельсом с прилагательным «экономи­ческая» («okonomische Gesellschaftsformation»)^[1211][1212]. До Маркса и Энгельса это понятие существовало в геологии, но именно Маркс его впервые применил по отношению к всемирно-историческому процессу и выделил несколько формаций последовательно сменявших одна другую. Маркс, конечно, сторонник исторического прогресса, но в отличие от предшест­венников он этот прогресс прежде всего видит в экономической сфере и создает оригинальнейшее учение о соотношении производительных сил и производственных отношений.

«Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разо­вьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их сущест­вования в недрах самого старого общества». Вроде бы Маркс здесь выступает как традиционный циклист, сторонник общественного про­гресса и, вместе с тем, здесь появляется принципиально новый подход. Маркс выступает как открыватель основных законов развития челове­ческого общества. Маркс создает совершенно новое, подлинно рево­люционное учение о развитии общества. Поэтому не без основания, исследователи марксизма еще при жизни Маркса подчеркивали, что теория Маркса, марксизм как таковой явилась методологической осно­вой для превращения истории в подлинную науку.

При этом необходимо отметить переработку Марксом огромного конкретно-исторического материала, к изучению которого он приступил еще в молодые годы. При подготовке своей докторской диссертации он привлек значительное количество источников по античной истории. Его тетради с выписками в Крейцнахе, Париже, Брюсселе, относящиеся к первой половине 40-х гг. демонстрируют широкий исторический кругозор молодого Маркса. Непосредственная оценка исторических событий содержится уже в его публицистике того же времени. Он обра­щается к трудам многих историков как далекого прошлого, так и своего времени и дает высокую оценку исследованиям Ваксмута, Вико, Грина, Гюлиха, Коббета, Макиавелли, Маурера, Моргана, Тьерри, Шлоссера и других историков. Вместе с тем он обоснованно и с глубоким знанием

В. Я. Гросул исторической конкретики критикует буржуазную историческую науку. Достаточно обратиться к его разбору известной брошюры Г изо «Почему удалась английская революция?». В предисловии ко второму изданию «Восемнадцатого брюмера Луи Бонапарта» он обнажил тенденцию буржуазной историографии к прямой апологетике буржуазного общества, упоминая «так называемых объективных историков»¹.

Маркс прежде всего изучал историю капитализма, подчеркнув его заслуги в быстром развитии производительных сил, более того он от­метил убыстрение всех общественных процессов при капитализме. При этом отметил и противоречия капитализма, его неустойчивость, анархию производства, периодические циклические экономические кризисы. Он вскрыл ограниченность капитализма, эгоистичность бур­жуазии как господствующего класса этого строя, неизбежность замены капитализма более высоким, более прогрессивным строем. Именно предсказание Марксом неизбежного появления новой общественной формации и породило множество его противников в среде буржуазии, всячески искажающей и очерняющей его учение.

В упоминавшемся предисловии «К критике политической экономии» Маркс писал: «В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и современный буржуазный, способы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной формации. Буржуазные производственные отношения являются последней антаго­нистической формой общественного процесса производства, антагони­стической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антаго­низма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для развития этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией заверша­ется предыстория человеческого общества»^[1213][1214].

Это место породило многочисленные комментарии в литературе и, собственно, привело к появлению формационной теории как таковой. Именно оно стало толчком и научным обоснованием знаменитой пяти- членки. Первая формация вычленялась не без труда, и не без дискуссий. В СССР, как известно, прошло две специальные дискуссии по азиатскому способу производства. Первая еще в 1929-начале 30-х гг., вторая - в 60-x-70-x гт.^[1215] Среди советских исследователей, действительно, имелись такие, кто рассматривал азиатский споособ производства как еще одну формацию. Однако публикация рукописи Маркса «Формы предшествую­щие капиталистическому производству» показала, что под азиатским способом Маркс, отнюдь, не разумел отдельную формацию, а видел на

Востоке свои особенности. Уже позднее Б. Ф. Поршнев обратившись к наследию К. Маркса и Ф. Энгельса, вполне резонно показал, что под азиатским способом производства следует понимать первобытнооб­щинный строй, поначалу известный классикам марксизма-ленинизма преимущественно на азиатском материале¹.

В более поздних своих работах К. Маркс ничего не пишет об азиат­ском способе производства, не оперирует этим термином и Ф. Энгельс. Оно и понятно, к тому времени уже накопился большой этнографический материал о первобытных народах. Чего только стоили исследования американского этнографа и историка первобытного общества Л. Г. Мор­гана. Хорошо известно, что Маркс и Энгельс внимательно изучали на­следие Моргана. Маркс составил «Конспект книги Льюиса Г. Моргана «Древнее общество», а Энгельс подчеркнул, что «Морган в границах своего предмета самостоятельно вновь открыл марксово материалис­тическое понимание истории...»^[1216][1217]. Современная наука, действительно, работала на формационную теорию Маркса. Понятие о первобытно­общинном строе прочно вошло и в исследовательскую, и в популяр­ную, и в методическую литературу.

Не без дискуссий шло и применение концепции о рабовладельче­ском строе. К моменту появления первых работ Маркса наибольшей известностью по истории античности пользовались труды немецкого историка Б. Г. Нибура, основной труд которого «Римская история» в трех томах выходил с 1811 по 1832 гг. Нибур показал смену родового общества обществом с государственной организацией. Он пишет о рабстве, развивает свою теорию происхождения плебеев в результате завоевания римлянами латинских племен. Значительно дальше пошел в изучении рабства французский историк А. Валлон, издавший в 1848 г. трехтомную «Историю рабства в античном мире». Валлон предметно показал роль рабского труда в античное время как в экономике, так и, вообще, в жизни античного общества. Собственно говоря, у Валлона можно усмотреть понятие рабовладельческого строя^[1218]. Все это хорошо знал Маркс. В дальнейшем изучение Древней истории обогатилось трудами Т. Моммзена, Г. Масперо, Б. Мейснера, Э. Мейера, У. Л. Уэ- стермана и многих других исследователей, в которых можно найти ценнейший материал о рабстве в различных древних обществах. Дале­ко не все они видели господство рабовладения в древнем мире, но конкретный материал говорил сам за себя.

В советской историографии тоже шли жаркие дискуссии о характе­ре производства в Древнем мире, роли рабства, о рабовладельческой

формации как таковой. Постепенно советская историческая наука пришла к пониманию рабовладельческой формации, при всем том, что исследователи хорошо знали конкретику и видели особенности раз­личных регионов земного шара. Если через первобытнообщинный строй прошло все человечество, то рабовладение стало основой производ­ства далеко не везде. Имело место сосуществование различных укладов, но в этой связи возникал вопрос о передовых и отстающих регионах и их роли в общемировом прогрессе. Б. Ф. Поршнев в уже упоминав­шейся статье вполне обоснованно писал о передовой линии, то есть о странах, которые шли в авангарде и определяли соответствующую формацию. Римская империя с ее особой ролью рабства занимала ог­ромные пространства и оказывала заметное влияние и на пограничные регионы Запада и Востока, откуда она, среди прочего, черпала значитель­ную часть своих рабов. Все это давало основание историкам-марксистам выделять рабовладельческую формацию как особый строй. При этом они прекрасно знали об особенностях различных стран и регионов, многие из которых не прошли через стадию рабовладельческого строя, но, нередко, знали работорговлю, сохранившуюся в некоторых местах вплоть до XX века.

Новые дискуссии о рабовладельческом строе начались в России в начале 90-х гг. XX в. во многом в связи с выходом очередной книги известного специалиста по Древнему Востоку И. М. Дьяконова¹, неко­гда сторонника рабовладельческой формации. На сей раз маститый ав­тор пересмотрел свои прежние взгляды и прямо заявил о том, что во­обще никогда и нигде не существовало рабовладельческой формации, хотя в период античности и были периоды, во время которых рабы иг­рали ведущую роль в производстве^[1219][1220].Отвергая марксистскую формаци­онную теорию с ее известной пятичленкой, Дьяконов, в свою очередь, предложил свои восемь фаз исторического развития, то есть тоже вы­ступил как циклист, но антимарксист.

Убедительной критике подверг книгу И. М. Дьяконова в специальной рецензии Ю. И. Семенов. Он признал своеобразие стран Древнего Восто­ка, но не согласился с отрицанием марксистского формационного подхода и, в частности, с тем, что не было рабовладельческой формации. Отнюдь не все исследователи как России, так и в других странах отказались от формационного подхода и, в частности, от понимания рабовладельчес­кого строя. Вообще, заметно возросло число сторонников циклов и ритмов в истории^[1221]

Свои проблемы имеются и при изучении феодальной формации. Термин «феодализм» существовал еще в XVIII в. Но в какой степени

Карл Маркс и формационный подход к историческому процессу4 81 он был всеобщим? Поначалу феодализм видели только в Западной Ев­ропе, но по мере освоения конкретного материала, сопоставления его, изучения общего и особенного, становилось ясным, что феодализм был более широким явлением. Например, феодализм в России видели не только историки-марксисты XX века. Еще в конце XIX в. о феодализме в России писал в своих статьях Н. П. Павлов-Сильванский, выпустив­ший несколько позднее свои книги «Феодализм в удельной Руси» и «Феодализм в древней Руси». Действительно, в России было условное и безусловное землевладение, крепостное право, сословия, практиче­ски, те же орудия труда, прежде всего сельскохозяйственная техника, что и на Западе. Да, слабо была развита система вассалитета, имевшаяся лишь во взаимоотношениях великих и удельных князей, но не это главное в феодализме. Вассалитет то есть иерархическая структура рассматривался как чуть ли не наиболее характерное явление в феода­лизме лишь определенной группой западных исследователей и то в определенное время. Впоследствии феодализм стали рассматривать как систему прежде всего земельных отношений и личной зависимости крестьянина от феодала. Свои особенности имелись и на Востоке, но постепенно вошел в употребление и термин «восточный феодализм» с его характерными чертами - большой роли государства, господством централизованной ренты, заметным преобладанием оброка над барщиной, медленным развитием частной собственности на землю, отсутствием, как правило, крепостного права, но наличием феодальной зависимости низов от верхов, большой роли религии и церкви^[MCCXXII].

Сегодня можно с полным основанием говорить о том, что феодализм в разных его формах распространился на значительные пространства земного шара, заметно большие чем раньше охватывал рабовладельче­ский строй. Планетарный характер приобрел и капиталистический строй, хотя, опять-таки, он соседствует с другими способами произ­водства, вплоть до того, что и к настоящему времени сохранились племена родового строя. Ни одна формация не существует в чистом виде. Как правило она соседствует с другими формациями, несет в се­бе пережитки прошлого. Вместе с тем, Маркс, прежде всего в своем «Капитале» исследовал не просто английский капитализм, как наибо­лее продвинутый в его время, но капитализм вообще, выявив его су­щественные черты. Вообще, каждая формация имеет свои особенности требует своего самостоятельного изучения. С другой стороны, иссле­дователь вооруженный общей теорией формаций, то есть формацион­ным подходом, видит весь процесс всемирно-исторического развития, имеет возможность предсказывать ближайшие и далекие перспективы.

Как писал В. И. Ленин, Маркс в «Капитале» показал «...всю капита­листическую общественную формацию как живую - с ее бытовыми сторонами, с фактическим социальным проявлением присущего производ­ственным отношениям антагонизма классов, с буржуазной политической надстройкой, охраняющей господство класса капиталистов, с буржуаз­ными идеями свободы, равенства и т. п., с буржуазными семейными отношениями»¹.

Понятие капитализма как особого социально-экономического строя широко вошло в литературу и мы уже обращали внимание, что оно употреблялось в русской дореволюционной печати, приведя пример со 2-м изданием известной энциклопедии Брокгауза и Эфрона^[1223][1224], где писа­лось, что «капитализм есть известный строй социально-экономических отношений, тот строй, который господствует в настоящее время в большей части европейских и северо-американских государств»^[1225]. И се­годня капитализм господствует на большей части обитаемого земного шара. И, вместе с тем, капитализм соседствует с другой социально- экономической системой, системой социализма.

Разрушение социализма в Восточной Европе не привело к его пол­ному исчезновению. Социалистическая система сохранилась в Китае, Вьетнаме, Кубе, Северной Корее, Лаосе, Камбодже. О своих намерениях строить социализм заявили правительства нескольких стран Латинской Америки. Примечательно также то, что официальное название Ливии - Социалистическая Народная Ливийская Арабская Джамахирия, а госу­дарства Шри-Ланка - Демократическая Социалистическая Республика Шри-Ланка. В Индии коммунисты находятся у власти в штате Западная Бенгалия, где проживает почти 100 млн. человек и в штате Керала. У власти находятся коммунисты в Молдавии, республике Кипр, Непале.

Не получилось и с попытками известных политических сил изъять термин «капитализм» из употребления. Его используют в названиях своих книг даже такие авторы как Д. Сорос, Ю. Лужков^[1226] и др., весьма далекие по своим взглядам от коммунистов. Правда, Лужков, исполь­зующий термин «капиталистическая формация» пишет о том, что ка­питализм нашел в себе силы к эволюции и в результате реформ не только не погиб, но пошел дальше в своем развитии. На этом основании он пишет о несбывшемся пророчестве Маркса^[1227]. Однако, не следует спешить с подобного рода выводами. Несомненно прав В. А. Вазюлин, когда подчеркивает: «...эпоха К. Маркса и Ф. Энгельса имеет много существенно общего с современной эпохой. При всех изменениях ка-

Карл Маркс и формационный подход к историческому процессу483 питализма, он, по своей сущности, все-таки остается капитализмом, и отсюда теоретические достижения К. Маркса, скажем, в «Капитале», сохраняют свое значение»¹.

Существо капитализма с его неудержимой погоней за прибылью, действительно, не изменилось несмотря на огромный научно-технический прогресс и дальнейшее развитие производительных сил. Сохранилась анархия производства, экономические и прочие кризисы. Капитализм не избавил человечество от захватнических войн, от борьбы за источ­ники сырья и рынки сбыта, от бедности, голода, эксплуатации. Не нужно также забывать, что современный капитализм империалисти- чен, о чем с полным основанием говорят и самые последние исследо­вания по капитализму^{[1228][1229][1230]}. Спекулятивный характер капиталистической системы все более усиливается, все более усиливается отрыв мировой финансовой системы от реального сектора экономики, мир наводнен реально не обеспеченной долларовой массой. Гигантская финансовая пирамида может в любой момент рухнув и увлечь за собой экономику всех стран долларовой зоны².Чрезвычайно возросли долги капитализма и прежде всего самой крупной его страны США. Существуют у капита­лизма и многие другие проблемы. Все это делает актуальной теоретичес­кие концепции Маркса о необходимости организованной, плановой экономики, Однако такой экономике активно мешает частная собст­венность и те, кто является ее обладателями. На определенном этапе человеческого развития они становятся тормозом прогресса всего чело­веческого общества, особенно если учесть все усиливающийся разрыв между богатыми и относительно богатыми странами, где проживает всего 20% населения и остальным миром, миром большинства. Ремонт капитализма здесь не поможет. На смену ему должен наступить другой строй, другая общественно-экономическая формация, но именно ее противники, в руках которых находится власть в странах капитала всячески отрицают формационную теорию Маркса. И, тем не менее, авторитет его велик и будет возрастать и в дальнейшем. Напомним, что по социологическим опросам проведенным таким престижным агентством как Би-би-си именно Карл Маркс был назван самым вы­дающимся мыслителем второго тысячелетия нашей эры^[1231].

Учение Маркса XXI век. Капитал. Формации. Противоречия. М„ 2010, стр. 181 - 192.