1. ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ

Как уже было сказано, победа над персами особенно усилила Афинское государство. Начинается наиболее блестящий период в его истории, ознаменованный ростом внешнеполитического мо­гущества, развитием демократических институтов, превращением Афин в подлинный центр просвещения Эллады.

Основы развития по демократическому пути были заложены еще реформами Солона и Клисфена. В трудные годы персидских нашествий временно сгладились противоречия внутри граждан­ского коллектива, усилилось влияние лаконофильски настроен­ных аристократических групп и возросла роль ареопага. Однако объективные условия — решающее значение флота, в котором служила беднота, укрепление самосознания демоса в результате одержанных побед — неминуемо вели к усилению демократиче­ских тенденций. Остракизм Кимона и реформа Эфиальта озна­чали перелом во внутренней жизни Афин. Функции, отнятые у консервативного органа — ареопага, переданы были совету пяти­сот (буле), народному суду (гелиея) и народному собранию (экклесия). Политическая система была отныне целиком подчи­нена идее народного суверенитета.

Все вопросы внутренней и внешней политики решались в на­родном собрании, в котором могли участвовать все афинские граждане, независимо от имущественного положения, достигшие 20 лет L Собрание созывалось не менее 40 раз в течение года. Повестка дня была заранее известна. Регулярно слушались отче­ты должностных лиц, обсуждались ассигнования на военные нуж­ды, строительство флота и общественных сооружений, продоволь-

¹ С 18 до 20 лет юноша нес военную службу; только после ее окончания он получал полные гражданские права и мог участвовать в политической жизни.

ственное снабжение, вопросы, касавшиеся союзников и отноше­ний с другими государствами. Основной функцией экклесии было издание законов и декретов (псёфисмы) — решений по частным вопросам на основе уже существующих законов.

В народном собрании происходили выборы должностных лиц, связанных с государственными финансами, и военных. Их выби­рали открытым голосованием. Остальные должности замещались по жребию.

При принятии решений применялось как тайное, так и откры­тое голосование. Открыто голосовали путем поднятия рук (хей- ротония). Тайное голосование применялось при рассмотрении вопросов, касавшихся отдельных лиц (дарование гражданских прав, остракизм и некоторые другие). Рассматриваемые вопросы тщательно обсуждались, каждый участник собрания мог высту­пить со своими соображениями. Существовала свобода слова, и ораторам разрешалось подвергать критике любые мероприятия в области внутренней и внешней политики. Право выступить имел каждый гражданин, присутствовавший на собрании.

В промежутках между народными собраниями вопросами уп­равления ведал совет пятисот, пополнявшийся ежегодно по жре­бию из граждан, достигших тридцатилетнего возраста.

предварительного обсуждения в совете пятисот, считалось проти­возаконным..

При текучем составе и большой численности участников на­родного собрания нельзя было рассчитывать на детальное и де­ловое обсуждение там политических вопросов. Участие совета пятисот в их подготовке должно было предохранить от принятия необдуманных и вредных для демократии решений. Члены сове­та при вступлении в должность давали клятву, что будут руко­водствоваться в своей деятельности законами и «советовать» - к наибольшему благу государства.

Совет делился на 10 частей (притании) по 50 человек от филы, Каждая из которых дежурила одну десятую года. Эти 50 че­ловек представляли одну из десяти фил, внутри которых квота представительства в совете распределялась между демами пропор­ционально их величине и числу граждан в них. Число членов со­вета от дема колебалось от одного до десяти человек и более. Еже­дневно из состава пританов по жребию избирался председатель, которому вручались ключи от храмов, где хранились государствен­ные документы, казна и печать. Он же председательствовал в на­родном собрании, если оно выпадало на этот день. Таким образом, в течение года более половины членов совета проходили через эту почетную должность. При сравнительно небольшом числе афин­ских граждан (30—40 тыс.) и том, что членом совета можно было быть только дважды, почти любой афинянин хоть раз в жизни уча­ствовал в деятельности этого важного политического органа^[68].

Большую роль в политической жизни Афин играл суд присяж­ных — гелиея.

ченйе так называемых логографов. Это были сведущие в законах и искусные в риторике люди, которые по заказу и за соответствую­щую плату сочиняли речи для своих клиентов. Те заучивали их на­изусть и затем произносили в суде (читать «по бумажке» в грече­ском суде дозволялось только документы, тексты законов и зара­нее записанные при подготовке дела свидетельские показания, и делал это не сам выступавший, а секретарь суда по его просьбе). Для выступлений существовал строгий регламент, определявшийся водяными часами (клепсидрой). Кроме доводов от фактов и зако­нов привлеченные к суду -афиняне нередко прибегали к малопоч­тенным средствам: старались разжалобить судей, приводили на процесс малых детей, говорили о своих заслугах перед государст­вом, о горькой участи в случае осуждения, плакали и т. п.

Компетенция суда была чрезвычайно обширной. Разбирались частные тяжбы афинских граждан и метеков (постоянно живших в Афинах переселенцев из других областей), многие дела жителей союзных государств, процессы политического характера, дела, свя­занные с незаконным проникновением в списки граждан, и др.

Впоследствии появилась категория срочных дел, которые дол­жны были разбираться в течение месяца со дня их поступления. Это касалось прежде всего споров, связанных с торговыми сделка­ми, кредитованием морской торговли и другими займами.

Вне очереди рассматривались дела о преступлениях против государства, антидемократических заговорах, по поводу которых вносилось «чрезвычайное заявление» (исангелйя). Суд был от­крытым, гласным. Могли присутствовать не только афиняне, но и приезжие из других государств.

Решение принималось тайным голосованием, простым боль­шинством голосов. Оно было окончательным и обжалованию не подлежало.

При вступлении в должность судьи давали клятву, что будут - судить нелицеприятно, руководясь только законами и справедли- г востью. Председательствовавший в суде архонт никак не влиял на решение судей.

Поскольку суд пополнялся желающими, состав его был слу­чаен, небольшая оплата была меньше дневного заработка квали­фицированного работника, а заседать приходилось часто. Распро­страненное представление о том, что в афинском суде заседали преимущественно беднейшие граждане, не подтверждается имею­щимися свидетельствами. Суд, как и народное собрание, и совет пятисот воспроизводят в разрезе социальную структуру афинского общества в целом — там представлены все слои гражданского кол­лектива.

Из выбиравшихся на год должностных лиц важнейшими были

стратеги. Они командовали армией и флотом, следили за их со­стоянием в мирное время, ведали строительством военных укреп­лений, назначением и распределением триерархов, расходованием военных средств. Вместе с советом пятисот стратеги ведали внеш­неполитическими вопросами, вели дипломатические переговоры. Они могли созывать чрезвычайные сессии народного собрания, уча­ствовать в заседаниях совета пятисот, имели приоритет в пред­ставлении письменных или устных докладов совету и народу.

Архонты, замещавшиеся с 80-х годов V в. до п. э. по жребию, не играли столь большой роли, как стратеги, но сохранялась тра­диция счета времени по имени архонта-эпонима, в руках архонтов находилась подготовка судебных дел, контроль пад священными угодьями, опека сиротского имущества, назначение хорегов, ру­ководство религиозными процессиями, состязаниями, жертвопри­ношениями и др. По окончании годичного срока пребывания в должности они входили в состав ареопага, членство в котором было пожизненным. Этот орган после реформы Эфиальта не поль­зовался прежним авторитетом, но все же в его ведении остались некоторые судебные дела (о предумышленном убийстве, поджоге) и надзор за священным имуществом (земли Элевсина, оливы, счи­тавшиеся священными деревьями богини Афины).

По мере роста могущества Афин, превращения Делосского сою­за в Афинскую морскую державу и бурного развития афинской экономики, естественно, увеличивался и аппарат управления. Множество ежегодно сменяемых должностных лиц ведало раз­личными областями экономической, финансовой и хозяйственной жизни государства. Выборные должностные лица были и в под­разделениях Афинского государства — филах, демах, фратриях. Любой афинский гражданин, хотел он того или нет, втягивался в общественно-политическую жизнь страны. В этом плане вполне правомерны слова, вложенные Фукидидом в уста Перикла: «...скромность звания не служит бедняку препятствием к дея­тельности, если только он может оказать какую-либо услугу госу­дарству... Мы считаем не свободным от занятий и трудов, но бес­полезным того, кто вовсе не участвует в государственной деятель­ности» ^[71]. Участие в общегосударственных праздниках, сопровож­давшихся торжественными процессиями, состязаниями, жертво­приношениями и всенародными трапезами, тоже сплачивало граж­данский коллектив.

Афинские граждане по праву гордились своей принадлежно­стью к самому демократическому в Греции государству. В Афи­нах любой гражданин мог выступить в народном собрании с кри­тикой должностных лиц, вносить предложения по вопросам внут­ренней и внешней политики. На сцене афинского театра, особенно во время представления комедий, подвергались критике отдельные аспекты политической и общественной жизни, в карикатурном виде изображались видные государственные деятели. В трагеди­ях, хотя и посвященных мифологическим сюжетам, также затра­гивались животрепещущие проблемы современности.

Государство защищало не только жизнь и имущество своих граждан, но и свободу их личности. Афинянина нельзя было под­вергнуть тюремному заключению без судебного приговора, а чело­век, привлеченный к суду, если не надеялся на оправдание, мог покинуть город до рассмотрения своего дела.

Разумеется, афинские граждане имели не только права, но и обязанности перед государством. По выражению одного исследова­теля, у них была бесспорная свобода внутри государства, но не от него. Кроме военной службы сюда относились так называемые ли­тургии — повинности более обеспеченных афинян за свой счет го­товить театральные представления (хорегия), оснащать и наби­рать экипажи военных судов (триерархия), обеспечивать органи­зацию гимнастических состязаний, всенародных угощений (по филам и демам) и др. Уклонение от политической и общественной деятельности осуждалось, частная жизнь, хотя и не подвергалась столь жестокой регламентации, как в Спарте, все же должна была подчиняться укоренившимся консервативным устоям. Пола­галось приносить установленные жертвы божествам, участвовать в культах фил, демов, фратрий и государства. Образ жизни, от­клонявшийся от обычных рамок, вызывал подозрительное отноше­ние, а в некоторых случаях, как было, например, с Сократом, ис­пользовался как повод для обвинений в антидемократизме. Чрез­вычайно активная деятельность судов при многочисленном и не всегда достаточно компетентном составе их участников создавала благоприятную почву для появления и распространения профес­сиональных доносчиков — сикофантов, шантажировавших и вымо­гавших деньги под угрозой возбуждения судебного дела^[72].

Афинская политическая система, самая передовая для Греции того периода, была демократией для меньшинства населения. Из нее были исключены не только рабы, не имевшие пи политических, ни элементарных человеческих прав, но и метеки. Последние не получали политических и гражданских прав, даже если жили в Афинах в течение нескольких поколений. Афинское государство было заинтересовано в увеличении числа метеков, и в некоторые периоды принимались специальные меры для их привлечения. Ме­

теков приписывали к афинским демам, законы защищали их ин­тересы в большей мере, чем обычных чужеземцев — ксенов^[73],

Однако метеки были отгорожены от гражданского коллектива. Они не только исключались из всякого участия в политической жизни Афин, но и не имели права владеть недвижимым имущест­вом — землей^[74] и домами. Занимаясь преимущественно ремеслом, торговлей, работой по найму, метеки вынуждены были жить в на­емных помещениях,

В то время как граждане Афин в период мира не платили прямых налогов^[75], для метеков существовал специальный подуш­ный налог — метойкион.

Метеки наряду с гражданами несли военную службу, более со­стоятельные из них привлекались к некоторым литургиям.

Иногда за особые заслуги перед Афинским государством от­дельным метекам, а в редких случаях и целым группам давались привилегии — освобождение от подушного налога, право приобре­сти дом и участок земли, а изредка и самая ценная награда — гражданские права. Но это было исключением из правила, В це­лом же масса метеков, составлявших примерно треть или четверть свободного населения Афин, не могла пользоваться благами демо­кратического строя,

В политической жизни Афин пе участвовали и женщины. Афинянки вели даже более замкнутый образ жизни, чем спар­танки, получали весьма скудное образование, готовившее их только к роли матери и домашней хозяйки. Жизнь женщины ограничивалась ее домом и двориком, за пределы которых она выходила лишь в особых случаях (похороны или роды у кого- либо из близких, праздничная религиозная процессия), и то при обязательном сопровождении. Необходимые для хозяйства за* купки делали муж и рабы. Когда к мужу приходили гости, жена удалялась на свою половину, участие в приемах и собеседова­ниях мужчин считалось признаком дурного поведения, несовме­стимым с положением порядочной женщины. Жизнь, разумеется, вносила свои коррективы в эти застоявшиеся консервативные устои, но процесс ломки был болезненным.

При исключении рабов, а затем метеков и женщин из полити­ческой жизни блага демократии в Афинах оказываются благами для небольшой части ее населения — полноправных граждан муж­ского пола. Правда, следует отметить, что олигархически настро­енные античные авторы, критически относившиеся к афинским порядкам и идеализировавшие в противовес им спартанские, воз­мущаются в числе прочего распущенностью рабов и метеков в Афинах: «.., очень велика в Афинах распущенность рабов и мете­

ков, и нельзя тут побить раба, и он перед тобой не посторонится. ...и по одежде и по внешнему виду тут народ нисколько не лучше и не отличается от рабов и метеков»,— писал один такой автор.

Хотя эти пристрастные суждения нельзя принимать на веру, все же при демократическом строе, по-видимому, даже не имевше­му прав населению жилось привольнее, чем при олигархии. В' трудные для афинской демократии времена, когда ей грозило уничтожение, рабы, а особенно метеки, принимали активное уча­стие в борьбе против политических противников демоса.

Что касается полноправных граждан, то политический строй Афин обеспечивал им полноту политических прав и свобод. При­менение жребия при замещении должностей предполагало, что любой гражданин может быть привлечен к управлению государ­ством. Ежегодно сменяемые должностные лица регулярно отчи­тывались перед народным собранием и в случае признания от­чета неудовлетворительным могли быть отозваны досрочно. Да­же высшие должностные лица должны были руководствоваться волей народного собрания.

При всем том принцип прямого народоправства не мог быть реально осуществлен. Народное собрание происходило достаточ­но часто, чтобы на нем ставились все важнейшие вопросы текущей политики. Но участвовали в собрании далеко не все граждане Афин. Жителям отдаленных от города районов приходилось затра­чивать много времени на дорогу туда и обратно и отрываться от своих хозяйств. Да и горожане нередко по тем или иным причинам пропускали собрания. Характерно, что кворум, требовавшийся для решения некоторых особо важных вопросов, составлял 6000 чело­век, что примерно равняется V4 или даже Vs общего числа граж­дан.

В самом собрании, несмотря на право каждого выступать, даже не считаясь с повесткой дня, как правило, говорили люди, получив­шие специальное образование, включавшее тогда и искусство крас­норечия — риторику. Чтобы заставить многотысячную аудиторию себя слушать, а тем более убедить ее, требовались знания и особое мастерство. Такую подготовку могли получить сыновья только со­стоятельных афинян, и стремились к ней преимущественно вы­ходцы из знатных семей. И не случайно, что большая часть попу­лярных вождей афинского демоса в V в. до н. э. была аристократи­ческого происхождения.

В середине V в. до н. э. право занимать должности было рас­пространено на граждан третьего имущественного класса Соло­на^[76]. Однако должности, связанные с финансовыми функциями, например казначеев, по-прежнему замещались представителями богатой верхушки. Эти должностные лица, как и военные коман­диры различных рангов, выбирались открытым голосованием, в то

время как должности, открытые рядовому афинянину, замещались с помощью жребия.

И все же любой афинский гражданин чувствовал себя верши­телем судеб своего государства. Ведь он был полноправным уча­стником народного собрания, без санкции которого не принималось ни одно сколько-нибудь важное решение, в том числе законы и декреты. А в суде голосами присяжных, большинство которых сос­тавляли рядовые афиняне, определялась участь многих граждан, метеков, союзников.

В политическом памфлете последней четверти V в. до н. э., где подробно и критически разбирается политический строй Афин, автор заключает: «Я не одобряю их государственного устройства, по, раз уж они решили иметь демократическое правление, мне ка­жется, что они удачно сохраняют демократию...»