КАК ДОБЫТЬ ДОСТОВЕРНУЮ ИНФОРМАЦИЮ?

Это не просто. Если бы сохранившиеся источники, ныне изданные, переведенные и комментированные, давали толковый ответ на воп­рос о первом столкновении Дальнего Востока с Крайним Западом, то нам было бы незачем писать эту главу.

Хочется сказать слово в защиту Аммиана Марцеллина и его совре­менников. Они писали чушь, но не из-за глупости или бездарности, а из-за невозможности проверить тенденциозную информацию. Ведь не мог же римский центурион ради научных интересов выправить се­бе командировку в Западную Сибирь?! Да если бы он даже смог туда поехать, то во время Великого переселения народов у него было слишком мало шансов уцелеть и вернуться, чтобы написать очеред­ной том «Истории».

Итак, критическое отношение к древним авторам не осуждение их, а способ разобраться в сути дела. Но вот кого следует осудить, так это источниковедов XX в., убежденных, что буквальное следование древнему тексту - есть правильное решение задачи, и вся трудность - только в переводе, который следует каждому историку выполнять са­мостоятельно.

Буквальный перевод, сделанный филологом, обязательно будет неточным, потому что без знания страны (географии), обычаев народа (этнографии) и его традиций (истории) передать смысл источника невозможно. Если же за дело берется историк, то он будет неизбежно подгонять значения слов и фраз под собственную, уже

имеющуюся у него концепцию, а последняя всегда предвзята. Так, А. Н. Бернштам «сочинил»⁷¹ перевод текста надписи из Суджи и «родил», тем самым, великого завоевателя Яглакара, возникшего из неправильного перевода⁷².

А какой выход предлагает С. Е. Малов? Цитирую: «Я придержива­юсь того, что сначала тюрколог-языковед, используя точно текст па­мятника, дает его перевод, согласный с тюркским синтаксисом и грамматикой, после чего историк может пользоваться этим памятни­ком для своих исторических построений» (с.

Ну а если добавить к переводу хороший комментарий, как сдела­ли Д. С. Лихачев и Е. Ч. Скржинская. Этим способом можно достичь адекватного восприятия текста источника, или, что то же, понять взгляды, воззрения и интересы древнего автора: Нестора или Иорда­на. Но ведь у читателя XX в. совсем другие запросы, требования к предмету, интересуют его иные сюжеты: не как думал Нестор или Иордан о передвижениях готов и гуннов, а почему эти передвижения совершались? И какое место они занимают либо в обществоведении, либо в науке о биосфере, т. е. в этнологии? Вот чтобы ответить на по­следний вопрос, написана эта книга. Потому в ней двухступенчатая система отсылочных сносок предпочтена прямой: сноскам на источ­ники, ибо тогда пришлось бы давать собственный комментарий, дуб­лирующий уже сделанный. А это было бы неуважением не только к Дмитрию Сергеевичу и Елене Чеславовне, но и многим другим исто­рикам, труды которых были нами внимательно прочитаны и изучены.

Иными словами, соотношение переводчика, комментатора и ин­терпретатора таково же, как заготовителя сырья, изготовителя дета­лей и монтажника. Ни один из них не достигнет успеха без помощи двух других. А опыты совмещения трех профессий в одном лице не давали положительных результатов даже в древности. Но в одном я позволю себе не согласиться с С. Е. Маловым. Он пишет: «Я буду очень рад, если историки будут заниматься переводом памятников, но только с соблюдением всех правил грамматики» (там же). Навер­ное, академик пошутил! Ведь это то же, что рекомендовать строителю высотного дома самому выплавлять сталь из железной руды, самому изготовлять двухтавровые балки, самому поднимать их на кране и уже

потом водворять на место.

Начнем поиски удовлетворительной версии, объясняющей преи­мущества гуннов в IV-V вв. Аммиан Марцеллин и Иордан объясняют победу гуннов над аланами их специфической тактикой ведения вой­ны. «Аланов, хотя и равных им в бою, но отличных от них человечно­стью, образом жизни и наружным видом, они... подчинили себе, обессилив частыми стычками»⁷³. С традиционных позиций это объяс­нено было достаточно⁷⁶, но если мы хотим понять процесс как фено­мен, то оно слабо. В самом деле, почему аланы не переняли тактику гуннов? У них было время - целых 200 лет. Затем, гунны разбивали и готскую пехоту, вооруженную длинными копьями, на которые легко поднять и коня, и всадника? И наконец, у алан были крепости, где во­ины могли отдыхать; гунны же брать крепости не умели. Нет, эта вер­сия необходима, но недостаточна.

Сравним фазы этногенеза. Хунны и сарматы - ровесники. Оба эт­носа вышли на арену истории в III в.

Но «неукротимые хунны», т. е. пассионарии, оказавшиеся на запа­де Степи, нашли выход из крайне тяжелого положения. Вместо того

чтобы встречать и побеждать врагов, они стали искать друзей, где только было можно. И когда в 360 г. началась война с гото-аланским союзом, поддержанным Византией, у гуннов было много друзей, го­воривших на своих языках, имевших свои религии и свои нравы, но выступавших вместе с гуннами и умноживших их ряды. Вот что дал симбиоз!

Но симбиоз достижим лишь при наличии терпимости и взаимно­сти. У субпассионариев первое бывает часто, но как следствие равно­душия, которое для тонких людей оскорбительно, а второго не быва­ет вовсе, ибо они принципиально эгоистичны. Поэтому субпассиона­рии презирают и часто ненавидят своих соседей и говорят про них га­дости, как тот информатор Аммиана Марцеллина, о котором уже бы­ло рассказано. Чтобы установить симбиоз, надо иметь воображение и добрую волю, а эти качества на популяционном уровне соответствуют акматической фазе этногенеза, т. е. молодости этноса. Гунны - это возвращенная молодость хуннов, но хватило ее только на сто лет. Впрочем, и этих ста лет могло бы не быть, так что нечего жаловаться на судьбу.

Ведь за спиной у аланов стояла могучая держава Германариха из рода Амалов, короля готов. Остроготы, его родное племя, держали власть в державе, а другие три племени: герулы на востоке и визиготы с гепидами на западе - поддерживали силу державы. Готы были моло­дым этносом, находившимся в фазе подъема. Но, как юноши, они имели недостатки, свойственные этому возрасту.

Руги - германское племя, вышедшее с «острова Скандзы» задолго до готов. Готы застали рутов на южном берегу Балтийского моря и на островах около него. Может быть, на острове, ныне именуемом Рю­ген. Готы погнали ругов и их соседей - вандалов на юг, до берегов Ду­ная, и неизвестно - удалось ли готам упрочить свою власть над руга­ми или те сохранили самостоятельность, передвигаясь вверх по Ду­наю до Норика (ныне — Австрия).

Руги нам интересны более других потому, что немецкие хронисты X в. называют киевскую княгиню Ольгу - царицей ругов (Helena regina rugorum; см. ниже). Следовательно, в их глазах народ «русь» был ветвью племени ругов. У Иордана обитатели среднего Приднепровья называ­ются росомоны⁷⁸. Это несомненно предки древних русов⁷, но каково их отношение к историческим ругам, рассеянным в V в. по Италии?

Было бы крайне соблазнительно признать росомонов за группу ругов, убежавшую от готов не на Дунай, вместе с прочими, а на Днепр, но доказать это невозможно, ибо росомоны упомянуты толь­ко у Иордана и один лишь раз. Зато ясно другое: росомоны, как и ру­ги, вандалы и анты, были не в ладах с готами. Иордан называет их «ве­роломным народом» и считает виновниками в бедах готов. Думается, что он прав, но хороши готы, сумевшие возбудить против себя столь­ко этносов. Заметим это и перейдем к изложению хода событий.