ОЛЕНЬ, ИЛИ НЕПРЕДВИДЕННАЯ ПОБЕДА

К 370 г. стало ясно, что аланы войну с гуннами проиграли, но до пол­ного разгрома и покорения было очень далеко. Мобильные конные от­ряды гуннов контролировали степи Северного Кавказа от Каспийско­го моря до Азовского⁸⁰.

Эрулы отличались чрезвычайной подвижностью и необыкновен­ным высокомерием. Они поставляли всем соседям легкую пехоту. О столкновении их с гуннами сведений нет. Это указывает на то, что гунны не пытались форсировать и низовья Дона. У них нашелся иной путь.

Однажды в 371 г. изрядно проголодавшиеся гуннские всадники, забредшие на Таманский полуостров, увидели пасущуюся там самку оленя и погнались за ней. Притиснутая к берегу моря олениха вдруг вошла в воду и, «то ступая вперед, то приостанавливаясь»⁸⁴, перешла в Крым и убежала. Охотники последовали за ней и установили место подводной отмели, по которой шел брод. Они вызвали сюда своих со­ратников, перешли пролив и «подобные урагану племен»⁸³ захватили врасплох племена, сидевшие на побережье этой самой Скифии»⁸⁶, т. е. Северного Крыма⁸⁷.

Дальнейшее легко представить. Гунны прошли через степи до Пе­рекопа, тогда неукрепленного, и вышли в тыл готов, которые, будучи союзниками аланов, сосредоточили свои лучшие войска на берегу Дона, обороняя его высокий правый берег от возможного вторжения гуннов. Гуннам никто не мог помешать развернуться на равнине При­азовья.

Автор V в. Евнапий писал: «Побежденные скифы (готы) были ис­треблены гуннами и большинство их погибло. Одних ловили и изби­вали вместе с женами и детьми, причем не было предела жестокости при их избиении; другие, собравшись вместе, обратились в бегство»*". Конечно, тут не обошлось без преувеличений*⁹. Многие остроготы ос­тались с гуннами и сражались на их стороне на знаменитом Каталаун- ском поле, а потом против них на р. Недао. Но важнее другое: держа­ва Германариха представляла собой не союз племен, а «лоскутную им­перию». Гунны, разбив остроготов, дали возможность завоеванным племенам освободиться и, надо думать, рассчитаться с иноземными захватчиками.

М. И. Артамонов отмечает, что археологическая «Черняховская культура полей погребений» по своему характеру должна быть припи­сана готам. Она бытовала всего два века ~ III и IV вв. Даже если эта культура не была этнически монолитна, т. е. включала готов, сарматов и, возможно, славян (антов), то остается фактом ее исчезновение в IV в., что совпадает с гуннским нашествием⁹⁰. Доводы М. И. Артамо­нова убедительны, но остается только одно сомнение: Черняховская культура размещена в лесостепи; гунны - степняки, лес им был не под силу. Не помогли ли им местные славянские, литовские и угро- финские племена? Это уточнение не принципиально, но, как будет видно в дальнейшем, существенно.

Потом пострадали эллинские города бывшего Боспорского царст­ва, в том числе Пантикапей (ныне Керчь). Эта область сохранила тень самостоятельности под римским верховным владычеством, но в IV в. была покинута римлянами на произвол судьбы. В эпоху Августа и Ти­берия южнобережные города имели ценность как торговые центры. Степняки доставляли туда рабов и шкуры, а греки привозили вино и предметы роскоши⁹¹. Но в III в. готы заставили боспорцев предоста­вить им свой корабли для пиратских набегов на Малую Азию и Гре­цию⁹². После этого предательства римляне утратили симпатии к Бос- пору.

Почему? Почему сдались эллинские крепости, хотя известно, что гунны осаждать и брать города не умели? Хотя гунны были достаточ­но покорны своему вождю Баламберу - вот, даже имя известно - и,

следовательно, дисциплинированы. Да и корабли у греков были, и море под боком... Немного энергии, и можно было отбиться или спа­стись!

Вот что такое - фаза обскурации. В этой фазе легче погибнуть, чем сопротивляться. А если бы и нашелся энергичный грек, предложив­ший способ спасения, то его бы постигла судьба Стилихона и Аэция⁹⁴, ибо статистические закономерности этногенеза неодолимы. Но пос­ледствия этого погрома были неотвратимы: Восточно-Римская импе­рия, становящаяся Византией, оказалась в числе врагов гуннов. И это на пользу делу не пошло!

Вернемся на север, где как будто все должно быть иначе. Перейдя Перекоп, гунны столкнулись не с обскурантами, а с этносами, нахо­дившимися в фазе подъема. Энергии там было даже слишком много, но доминанты, которая бы направила эту энергию в заданное русло, не было. Германариху было уже 110 лет, и старик не может быть столь пластичным, чтобы быстро находить выходы и применяться к изме­нившейся ситуации. Визиготы тяготились его властью, ибо их коро­лей сделали просто «судьями»⁹⁵, лишив титулов и власти. Всеми сила­ми старались добиться независимости и визиготы, и гепиды, но хуже всех было венедам (славянам). Росомонку Сунильду Германарих за измену супругу приказал разорвать на части дикими конями. Тогда ее братья, Сар и Аммий, нанесли ему удар мечом в бок⁹⁶. Германарих не умер и не выздоровел, но стал управлять делами как больной старик, т. е. очень плохо.

Еще до этого Германарих подчинил «достойных презрения» вене­дов⁹⁷ которые были многочисленны и пробовали сначала сопротив­ляться. Так же он подчинил эстиев (не эстов, а литовское племя ай- ctob)^9s,приобретя, таким образом, большое количество подданных, от всей души ненавидевших остроготов.

В 375 г. Германарих, видя неизбежность гибели, вонзил в себя меч, запоздав умереть лет на тридцать (тогда бы он наделал меньше глупо­стей), а остроготы частью подчинились гуннам, а частью ушли к ви- зиготам, твердо решившим не сдаваться.

Визиготы управлялись родом Балтов (храбрых), издавна сопер­ничавших с королевским родом Амалов (благородных), и отчасти поэтому приняли самостоятельное решение, которое, как впослед­ствии оказалось, повело к этнической дивергенции: разделению од­ного этноса на два, взаимно враждебных. Так историческая судьба, или «сила вещей», как называли современники А. С. Пушкина ло­гику событий, иногда влечет за собой далеко идущие последствия, а

иногда затухает без всяких результатов. Это, конечно, выпад против исторического детерминизма, но для понимания дальнейшего от­нюдь не лишний.

Гунны продолжали идти на запад. Визиготы ждали их на Днестре. Отряд гуннов в лунную ночь переправился через Днестр там, где не было охраны, напал на визиготов с тыла и вызвал панику. Большая часть готов бросилась бежать к Дунаю и там просила убежища у вос­точно-римского императора Валента. В 376 г. они, с разрешения вла­стей, переправились через Дунай, крестились по арианскому испове­данию" и перестали, таким образом, быть для нас интересными. Их история прекрасно изучена, и добавить к ней нечего.

Меньшая часть визиготов, языческая, во главе с Атанарихом, ук­репилась засеками в густом лесу (Гилее) между Прутом и Дунаем. Ата- нарих поставил в своем стане идола и жертвенник, на котором прино­сили в жертву пленных¹⁰⁰. Но поняв безнадежность дальнейшего со­противления гуннам, Атанарих договорился с императором Феодоси­ем и в 378-380 гг. перевел свое войско на службу империи на правах федератов- союзников с автономным командованием. Его воины и их дети стали служить Византии.

Иначе сложилась судьба остроготов.

Как понять такое странное самовольство? Видимо, рассказ Евна- пия о свирепости гуннов был обычным преувеличением, которым страдают не только античные писатели, иначе откуда бы взяться большому войску, после того как в 376 г. ушли визиготы и увели часть остроготов, а гепиды, хоть и готское племя, но отделились от острого­тов при первом же их ослаблении¹⁰⁴.

Зато анты были «многочисленны и сильны»¹⁰³. Война с ними была трудной и, в конечном счете, гибельной. Это был как бы вызов гун­нам, путем ликвидации их союзника. Разумеется, гунны ответили. Через год после казни Божа гуннский царь Баламбер, призвав на по­мощь тех остроготов, которые остались ему верны, напал на Винита- рия и, после нескольких неудач, разбил войско и убил его стрелой в бою на р. Эрак (нижний Днепр). После разгрома Винитария в степи наступил долгий мир.

Гунны в начале V в. продвинулись на запад, но без военных столк­новений. На первый взгляд это удивительно, но посмотрим на ход со­

бытий, которых было очень мало, и на историческую географию эт­носов Паннонии.

В Дакии укрепилось готское племя гепидов, вождь коих Ардарих был личным другом Аттилы. Остроготы, ушедшие с визиготами в 376 г. в римские пределы, не ужились с ними. В 378 г. полководцы Алатей и Сафрах^вели своих остроготов в Паннонию и поселились на берегах Дуная¹. В 400 г. на этой реке появились гунны. Мятежный готский федерат Гайна, проиграв столкновение с населением Кон­стантинополя, бежал за Дунай, был схвачен гуннами и обезглавлен¹⁰⁷. Около того же времени сын римского генерала Гауденция, Аэций, был заложником у гуннов и тоже подружился со своим сверстником - Аттилой и его дядей - Ругилой, который затем стал царем гуннов.

Но были у гуннов и враги. Точнее, это были враги союзных с гун­нами племен. Это были свевы - враги гепидов, вандалы - враги ру- гов, бургунды и злейшие враги самих гуннов - аланы. Эти этносы действительно, покинули свою родину, страшась гуннов. В 405 г. они ворвались в Италию. Вождь их, Радагайс, дал обет принести в жертву богам всех захваченных сенаторов, но сам был окружен войсками Стилихона, предан и казнен. Только этот поход можно считать пос­ледствием гуннского нажима на этносы Европы. А ведь Великое пе­реселение народов по общепринятому, и на этот раз правильному, мнению началось в 169—170 гг. Это маркоманская война¹⁰\ переход готов из Скандзы, но никак не появление кучки беглецов в заволж­ских степях - гуннов.

Однако главная ставка гуннских вождей в начале V в. находилась в степях Причерноморья. Туда направлялись византийские посольст­ва до 412 г. Тем не менее переселение гуннов на берега Дуная шло не­уклонно; венгерская пушта (степь) напоминала им заволжскую роди­ну, которую к V в. гунны покинули, и, кажется, мы уже знаем почему.

Поскольку климатический сдвиг от вековой засухи к повышенно­му увлажнению степной зоны вызвал расширение сибирского леса и лесостепи к югу, полоса сухих степей сузилась, а значит, сузился и гуннский ареал. Экстенсивное кочевое скотоводство требует больших пространств с редким населением. Лошади и овцы, привыкшие к ка­лорийным степным травам, не могут жить на лесных, влажных кор­мах, а тем более добывать корм из-под глубокого снега. Следователь­но, необходимы сенокосы, а этого ремесла гунны не знали. Поэтому они сдвинулись на территории завоеванные, где было можно исполь­

зовать труд покоренных аборигенов. Но тех надо было либо держать в страхе, для чего у малочисленных гуннов не было сил, либо компен­сировать их военной добычей, больше было нечем. Европейские пас­сионарные варвары знали, что компенсацию они могут получить только в Римской империи, но, без должной организации, их вторже­ния были сначала неудачны, потом полуудачны: римляне впустили бургундов в долину Роны, вандалов, свевов и аланов - в Испанию, визиготов - в Аквитанию, франков - в Галлию, но остальные варва­ры тоже хотели урвать свою долю римского пирога, а умный прави­тель всегда считается с пожеланиями масс. Рутила был правителем умным и осторожным. Когда в 430 г. гунны достигли Рейна, он попы­тался наладить с Римом дипломатические контакты и даже давал свои войска для подавления багаудов в Галлии. Но он умер в 434 г., власть перешла к Аттиле и Бледе - детям его брата Мундзука, и... ох, как много случилось за эти двадцать лет!