МЕКСИКА И ЦЕНТРАЛЬНАЯ АМЕРИКА от первых обитателей до начала производства пищи

Хосе Л. Лоренсо

Мы исходим из того бесспорного положения, что пер­вые обитатели территории, занимаемой в наше время Мексикой и Центральной Америкой, пришли сюда с се­вера в ходе длительного процесса переселения.

Однако если мы хотим по-настоящему понять, как человек появился в этой части Америки, мы должны иметь представление о географии данного региона и о естественных путях доступа к нему.

Итак, взглянув на карту Мексики, мы увидим, что про­никновение с севера на юг возможно вдоль п-ва Кали­форния, но этот путь завершается непреодолимым ту­пиком. Другой путь - вдоль побережья мексиканского штата Сонора, через верхнее северное плоскогорье, рас­положенное между горными цепями Западная и Восточ­ная Сьерра-Мадре, с выходом на прибрежную равнину Мексиканского залива. Мы можем считать совершенно достоверным, что группы людей, пользовавшиеся мор­скими ресурсами, оставили здесь следы своего пребыва­ния, однако сейчас эти следы находятся на глубине 30 м и более от поверхности моря.

Общую конфигурацию региона можно определить как некое подобие треугольника, или точнее воронки, обращенной концом к югу. Она сужается южнее Север­ного тропика, следуя вдоль трансмексиканской вулкани­ческой оси, которая представляет собой обширную гор­ную зону, идущую с востока на запад. Эта непрерыв­ная горная гряда включает несколько вулканов высо­той более 5 тыс. м, на которых до сих пор лежат ледники: Изтаччиуатль, Попокатепетль и Читлалтепетль. На скло­нах других вулканов (некоторые из них высотой более 4 тыс. м, а большинство - выше 3,5 тыс. м) еще сохра­няются следы древних ледников. К югу от современной границы с Соединенными Штатами находятся остатки крупного комплекса плейстоценовых озер, пока еще мало изученных. В центральной части, также связанной с вул­канической деятельностью, есть замкнутые долины с озерами, которые были как нельзя более благоприятны для проживания первых людей.

На перешейке Теуантепек прерывается идущая с се­вера орографическая система, соприкасаясь на юге с другой системой, которая на уровне массива Чьяпас и его центральной впадины разветвляется в Центральной Америке, доходя почти без перерыва до северной око­нечности системы Анд (Андских Кордильер Южной Аме­рики) на северо-востоке Колумбии, и даже, по мнению некоторых авторов, до Панамы.

На всей территории Центральной Америки череду­ются высокие плато, прибрежные равнины, горные хреб­ты и другие топографические особенности. Следует на­конец упомянуть о п-ве Юкатан, представляющем со­бой равнину из морских известняков, выступивших на­ружу в позднее время, с карстовой гидрологической си­стемой, сильно отличающейся от остальных.

Надо также учитывать тот факт, что по мере продви­жения к юіу центральноамериканский перешеек сужа­ется, его территория подвергается возрастающему воз­действию двух морских масс - Карибского моря и Ти­хого океана, в то время как его ширина уменьшается.

Вполне логично считать, что географическое разно­образие интересующей нас территории предполагает множественность культурных моделей, связанных с не­обходимостью адаптации к различным экосистемам. Иными словами, по мере своего продвижения с севера на юг - а это, конечно, был чрезвычайно медленный процесс, причем количество найденных остатков сви­детельствует о малочисленности населения в ту эпоху, - группы людей должны были приспосабливаться к раз­личным экосистемам, не говоря уже об изменениях, ко­торые происходили из-за крупных климатических пе­ремен в процессе их миграции к югу.

Ниже мы увидим, что первое появление людей в рас­сматриваемом регионе датируется более чем 30 тыс. лет назад, что означает необходимость принимать во вни­мание большие климатические перемены, затрагивавшие те экосистемы, в которых человек пребывал некоторое время, а затем просто проходил дальше в процессе миг­рации. В настоящее время Мексика и Центральная Аме­рика отличаются большим разнообразием климатиче­ских условий, что является результатом эволюции, вы­зывавшей на протяжении этих 30 тыс. лет существен­ные изменения в ландшафте региона, повлекшие за со­бой изменения флоры и фауны.

В сфере палеоклиматологии собрано довольно мало достоверных данных. Наиболее полное из всех имею-

іцихся на сегодняшний день исследований посвящено уровню воды и движению ледников в Центральной Мек­сике. При этом указывается не только на вполне пред- сказумые совпадения, но и на любопытные расхожде­ния между этими двумя группами данных и, что самое главное, подчеркивается очень четкий разрыв по време­ни между тропическими оледенениями и оледенениями в высокогорье.

Если сейчас мы достаточно хорошо представляем себе климатические изменения внетропических регио­нов благодаря тем многочисленным трудам, которые уже давно публикуются по этому вопросу, то в отношении тропической и экваториальной зоны имеющаяся инфор­мация пока скудна. Впрочем, даже она позволяет выдви­нуть общие гипотезы относительно того, что высоко­горному обледенению соответствовал на более южных широтах период сухости и низких температур. В конк­ретном случае Мексики и Центральной Америки это могло выразиться в исчезновении или резком сокраще­нии числа торнадо - ураганов, приносящих значитель­ную часть летних и осенних дождевых осадков.

Чтобы осмыслить последовательность и содержание наиболее ранних этапов присутствия здесь людей, не­обходима система периодизации, позволяющая в самом общем виде сопоставлять результаты воздействия хро­нологических и культурных факторов. Между тем, речь идет сейчас о Новом Свете, даже если с антропологи­ческой точки зрения он уходит корнями в Древний Мир, точнее - в Азию.

Существуют различные подходы к периодизации, ос­нованные главным образом на данных, полученных при изучении доисторических остатков, обнаруженных в Се­верной Америке. Из всех имеющихся систем к Мексике, Центральной и Южной Америке наиболее применима сис­тема, разработанная Уилли и Филлипсом (Willey &Phillips, 1958). Под обозначением «каменный период» эта система охватывает все, что называется палеолитом за пределами Америки, а также то, что в нашем конкретном случае име­нуется «архаическим» и «формационным» периодами.

Определение «каменный период» имеет то преиму­щество, что оно соотносится с конкретным материа­лом, в данном случае с камнем, который чаще всего встре­чается в обнаруженных остатках, хотя, конечно, в более ранний период во многих регионах важное место в про­изводстве изделий занимали такие сырьевые материа­лы, как дерево, кость и бивни.

Со своей стороны, мы разделили каменный период на некоторое число «горизонтов», исходя из эволюции из­делий и способа ведения хозяйства. До определенного предела эти горизонты отражают временную последо­вательность, соответствующую некоторой культурной эволюции. Термин «горизонт» здесь является в опреде­ленной степени неологизмом, ранее применявшимся в Европе, где впоследствии от него отказались, поскольку он устарел либо не был принят научной обществен­ностью. Однако именно эти этимологические термины, на деле существующие, отвечают потребностям описа­ния остатков рассматриваемого нами региона.

Следует обратить внимание на неоднородность про­цессов культурной эволюции в Новом Свете; так, на­пример, даже в XVI в. здесь все еще встречались группы охотников-собирателей, напрямую связанные с поздней мезоамериканской культурой. Выявленные четкие раз­личия между единовременными соседними культурами объясняются, возможно, климатическими факторами, да­ющими или не дающими возможность заниматься зем­леделием, однако какими бы ни были в данном случае причины этих различий, нереально установить сугубо последовательные стадии эволюции, не допускающие исключений.

Поэтому предлагаемая ниже периодизация охваты­вает широкие хронологические рамки. Тот факт, что некоторые жизненные уклады, установившиеся в дан­ный период, могли существовать и в дальнейшем, хотя и среди меньшинства населения и в маргинальной форме, оправдывает наш подход.

Не исключено, что на такой обширной территории, где бок о бок сосуществовали очень разные экосисте­мы, некоторые орудия, имея общие черты, могли полу­чить региональную специализацию. Кроме того, если в большинстве местонахождений обнаружено мало иско­паемых материалов при наличии множества находок на поверхности, то имеется гораздо меньше стоянок с боль­шим количеством артефактов. Все это крайне затрудня­ет выделение региональных категорий в рамках одного и того же горизонта, если не считать остатков пользова­ния прибрежными ресурсами, с учетом, однако, того об­стоятельства, что этот вид деятельности мог быть толь­ко сезонным.

В 1947 г. Морган (Morgan)впервые обозначил тер­мином «археолит» интересующий нас древнейший ка­менный период, который соотносится с горизонтом, да­тируемым возрастом от немногим более 30 тыс. лет до приблизительно 14 тыс. лет, согласно данным по этому региону, имеющимся в нашем распоряжении на настоя­щий день. Археолит ассоциируется с таким жизненным укладом, при котором большинство потребностей удов­летворялось собирательством различных продуктов, в то время как охота на средних и мелких животных игра­ла вспомогательную роль.

В 1872 г. X. Вестроп (Hodder Westropp)BBejιв оборот неологизм «кайзолит» (Cenolithic) (Daniel, 1981) - «недав­ний камень». Нижняя фаза этого горизонта датируется 14-9 тыс. лет до наст. в. и характеризуется охотой, в том числе на крупных животных, наряду с собирательством. По-видимому, в этот период начиналось систематическое использование морских ресурсов, что могло быть лишь сезонной разновидностью хозяйствования. Верхний го­ризонт кайзолита, давностью от 9 до 7 тыс. лет, продолжив развитие предшествующего нижнего кайзолита, отмечен эволюцией, произошедшей, несомненно, из-за изменения всех климатических и биологических факторов в конце плейстоцена и начале голоцена.

Горизонт «протонеолита» будет рассмотрен в гл. 57.

ПЕРИОД АРХЕОЛИТА (карта 28)

Период археолита характеризуется каменными арте­фактами крупных размеров, изготовленными прямой от­бивкой (камнем о камень). На рабочей поверхности круп­ных, реже - мелких изделий видны следы двусторонней ретуши. Мелкие предметы представляют собой широкие крепкие отщепы, которые использовались в качестве бо­ковых и концевых скребков, проколок и резцов. Встреча­ются также орудия с зубцами, а также довольно часто ору­дия с крутым сколом, типичным для клактонской техники. Отсутствуют орудия для толчения, а также метательные каменные наконечники, однако нельзя исключать пред­положение об использовании костяных и деревянных орудий, а также предметов из бивней (илл. 56). Встречает­ся множество костяных предметов и орудий, изготовлен­ных прямой отбивкой, причем некоторые из них носят следы шлифовки, возможно, в результате изношенности.

Карта 28.Мексика и Центральная Америка в эпоху' археолита. Пунктиром обозначена изобата, соответствующая глубине 100 м; звездочкой (*) обозначены местонахождения с радиоуглеродной датировкой: 1 - лагуна Чапала* (штат Северная Нижняя Калифорния); 2 - Эль-Седраль* (г. Сан-Луис-Потоси); 3 - Чапала-Сакоалько ( Халиско); 4 - Тлапакойя* (Мехико); 5 - Каулапан* (Пуэбла); 6 - Лолтун* (Юкатан); 7 - Теописка-Аіуакатенанго* (Чьяпас); 8 - Ричмонд-Хилл (Гватемала); 9 - Рио-Ла-Пасьон (Белиз); 10 - Эль-Боске* (Никарагуа); 11 - Турриальба (Коста-Рика)

В общем плане вырисовывается крайне ограничен­ная типология изделий - настолько, что определить ее можно лишь крупными мазками. Видимо, мастера доволь­ствовались изготовлением функциональных орудий, не стремясь к правильности форм: им было достаточно по­лучить режущий или скребущий край с помощью про­стой ретуши. В этих предметах можно видеть неспециа­лизированные артефакты для выполнения различных примитивных функций. Они ассоциируются со стадией собирательства в период, когда охота оставалась второ­степенным видом деятельности.

Некоторые авторы считают возможным в таком кон­тексте говорить о появлении местных производств «от- щепов и нуклеусов» из Юго-Восточной Азии. Отметим в этой связи, что данный подход нереалистичен, посколь­ку технически не может быть отщепов без нуклеусов, как не бывает нуклеусов, из которых нельзя получить отщепы. Эта пара неразлучна, и мы встречаем ее во всех каменных производствах. Поэтому, строго говоря, диф­ференцированная культура «отщепов и нуклеусов» су­ществовать не может. Мы допускаем, однако, что в неко­торых культурах используется больше отщепов, в то вре­мя как в других предпочтение отдается производству артефактов из нуклеусов.

Представительные стоянки этого горизонта немно­гочисленны. Как правило, количество обнаруженных там артефактов невелико. Большинство из них датировано радиоуглеродным методом, а остальные предметы, ме­нее многочисленные, отнесены к этому горизонту по типологическим признакам, хотя некоторые из них име­ют более позднюю датировку. Это отнюдь не первые случаи культурного застоя или отсутствия эволюции в связи с адаптацией к определенному образу жизни.

Теперь мы приступим к описанию местонахождений, продвигаясь с севера на юг и с запада на восток, подоб­но тому, как в процессе письма строки заполняют одна за другой лист бумаги.

На п-ве Калифорния сохранились следы лагуны сред­них размеров, от которой осталось бывшее оз. Чапала, где в отдельные годы и сейчас скапливается немного воды. На террасах, соответствующих прежним колеба­ниям уровня воды, были найдены многочисленные ка­менные орудия. Одна из этих террас, расположенная на 8,5 м над уровнем лагуны, имеет известняковую корку примерно 14,6-тысячелетней давности (Ritter, 1976), по­зволяющую предположить, что в период формирования этой корки вода находилась под данным ярусом, т.е. на уровне третьей террасы, на высоте 4,5 м. Следователь­но, орудия, приуроченные ко второй террасе, датируют­ся более ранним временем; это - крупные бифасы и от­щепы, а также рубила и резцы, причем последние факти­чески преобладают (Arnold, 1957).

В Амапола-Ранч (Эль-Седраль, г. Сан-Луис-Потоси) най­дены очаги, датируемые 30-21 тыс. лет, и дисковидный скребок в пласте приблизительной давности 33 тыс. лет. Другие костяные и каменные находки датируются 25- 17 тыс. лет по возрасту пласта, в кагором они были найде­ны (Lorenzo &Alvarez,1979; Lorenzo&MirambeU, 1978, 1979, 1980, 1982, 1983).

Изучая материал из центрального района штата Ха­лиско, Солорсано (Solorzano, 1976) описал 30 костя­ных предметов, в том числе 15 - с берегов оз. Чапала и 15 - с оз. Сакоалько. На всех есть следы обработки: их откалывали, полировали или просверливали, причем все они сильно минерализованы. Этот же автор (Solorzano, 1962) описал другие предметы и некоторые человеческие останки, подвергшиеся такой же минерализации. Челове­ческие останки представлены вторым нижним правым ко­ренным зубом, принадлежавшим субъекту в возрасте не менее 50 лег, а также фрагментом правой челюстной кос­ти с обломком второго малого коренного зуба. Оба пред­мета - из района оз. Чапала, они сильно минерализованы.

В Тлапакойя, близ Мехико, на плейстоценовой отме­ли бывшего оз. Чалько обнаружены два очага, датиро­ванные радиоуглеродным методом соответственно в 24 и 22 тыс. лет. С этими двумя очагами и третьим, недати­рованным очагом, прямо соотносятся скопления кост­ных остатков, в том числе уже исчезнувших животных, три обсидиановые пластины, датированные в соответ­ствии со степенью гидрации и радиоуглеродным анали­зом, а также две обработанные кости (Lorenzo,1972; Mirambell,1978; Lorenzo &Mirambell, 1984).

К северу от плотины Вальсекилло неподалку от г. Пу­эбла найден скребок в аллювиальном шіасте ущелья Кау-

лапан, причем моллюски из этого пласта датированы воз­растом в 22 тыс. лет (Szabo et al., 1969).

На высокогорных плато Чьяпас в районе Теописка- Агуакатенанго было обнаружено несколько очень при­митивных каменных изделий (Lorenzo, 1977а), находка которых послужила стимулом к дальнейшим раскоп­кам. Изучив остатки, собранные на поверхности бере­гов оз. Агуакатенанго, Гевара Санчес (Guevara Sanchez, 1981) дал описание характерного производства, ана­лиз которого был продолжен Гарсией-Барсена на осно­ве дальнейших раскопок. Он различил два горизонта одного и того же производства с немногочисленными вариантами, причем в наиболее раннем периоде оно ассоциируется с плейстоценовой фауной - мамонтом и ископаемой лошадью (Garcia-Barcena, 1982).

На п-ве Юкатан в месте, называемом Гуэчил, раскопки, проведенные в пещерном комплексе Лолтун, позволили обнаружить представителей плейстоценовой фауны, в том числе Equus conversidensи Bison bison,связанных со следами многих человеческих поселений и кремневого производства. Под этой залежью расположен пласт вул­канического пепла из вулкана Розо, находящегося на о. До­миника, датируемый примерно 30 тыс. лет. В остатках человеческих поселений до сих пор не удалось найти да­тируемые предметы (личное сообщение руководителя раскопок Н. Гонсалеса Креспо).

Производство Теописка-Агуакатенанго, видимо, распро­странялось на Белиз, поскольку Палстон (Puleston, 1975) на стоянке Ричмонд-Хилл обнаружил ретушированные отщепы, скребла и орудия с зубцами, все малого размера, схожие с орудиями из Теописка-Агуакатенанго. При этом он не нашел метательных наконечников. На севере Белиза Макнейш (MacNeish et al., 1980) также обнаружил анало­гичное производство в числе других, более поздних про­изводств.

Независимо от того, какую информацию мы извле­чем из непосредственной датировки, если таковая ока­жется когда-либо возможной, можно сказать, что речь идет о таком производстве, типологические характери­стики которого дают основание хотя бы гипотетически соотнести его с археолитом. Использумый критерий может показаться упрощенным, однако полученные дан­ные вполне системны и последовательны, и никаких дру­гих критериев пока нет, впредь до получения более бо­гатой и достоверной информации. По нашему мнению, некоторые из этих каменных традиций могли существо­вать довольно долго.

Оставим теперь Мексику и перейдем к Центральной Америке. Там встречается весьма мало остатков, кото­рые можно отнести к археолитическому горизонту. Не­которые из них сомнительны, как, например, найден­ные в Рио-ла-Пасьон (Петен, Гватемала) остатки иско­паемых верблюдов, мастодонтов, мегатериев и глиптодон­тов, а также несколько каменных отщепов (Shook, 1961). На одной из костей есть три V-образных надреза, сде­ланных твердым режущим предметом, каким мог быть край пластины.

В Эль-Боске (Никарагуа) было найдено небольшое скопление остатков плейстоценовой фауны, бесспор­но южноамериканского характера, а также несколько каменных предметов (эолиты). Анализ костей позволил получить даты от ранее чем 32 до 23 тыс. лет (Espinoza, 1976).

Возможно, что какая-то часть каменных отложений, обнаруженных Снаркисом (Snarkis, 1979) в Турриальба (Коста-Рика), принадлежит к археолиту, но материалов для подобного вывода пока недостаточно.

Учитывая малочисленность предметов и важность их датировки, которая должна подкрепить теорию очень давнего присутствия человека в рассматриваемом регио­не, мы предусмотрели определенный подход к анализу археолитических местонахождений, отдавая себе отчет в невозможности применить этот же подход к другим горизонтам, все более многочисленным и сложным по культурному содержанию по мере того, как мы спуска­емся вниз по лестнице времен.

НИЖНИЙ КАЙЗОЛИТ (карта 29)

Определение переходных фаз каменного периода всегда сложно, и гораздо легче давать характеристику’ горизонтам по данным кульминационного момента их развития. Тем не менее переход от археолита к нижнему кайзолиту не представляет никакой трудности, потому что тогда произошла полная перемена без какой бы то ни было эволюционной линии, идущей от одного гори­зонта к другому. Этот переход, видимо, состоялся как резкий разрыв, как коренное изменение.

Гипотетически из этого можно было бы заключить, что речь теперь идет о различных популяциях, об одной или нескольких группах людей иного культурного про­исхождения, чем те, о которых мы говорили до сих пор. Эту идею нельзя отвергнуть, поскольку’ вслед за возмож­ностью преодолеть Берингов пролив от 64 до 45 тыс. лет тому назад, между 35-10 тыс. лет также были такие пери­оды. Представители археолита могли достигнуть Амери­ки в первый период и без очень больших трудностей на­правиться к югу, в то время как представители нижнего кайзолита могли добраться до Американского континен­та и двинуться на юг в следующий период.

Какой бы ни была причина происшедшей переме­ны и независимо от интереса, который вызывает пред­шествующая гипотеза, конкретно мы имеем дело с но­вым укладом жизни, который характеризуется гораз­до более тщательно сделанными орудиями, чем в пред­шествующем горизонте. Эта эпоха, начало которой оп­ределяется в 14 тыс. лет, а конец - в 9 тыс. лет тому назад, квалифицируется также на основе имеющихся данных как «период охотников мегафауны»: в этом обозначении учтены те характеристики, которые по­лучили наиболее полное археологическое подтверж­дение. И все же, если иметь в виду эффективность ме­тательных снарядов и самих средств метания, кото­рые были тогда в распоряжении людей, то представ­ляется, что им не так уж часто удавалось забить ма­монта или мастодонта. Это могло произойти лишь на основе коллективных действий, когда животное заго­нялось в болото или овраг, где оно становилось безо­пасным, и прикончить его было легко. Учитывая все это, мы не можем возвести такой тип охоты в ранг базовой культурной модели.

Период нижнего кайзолита характеризуется медлен­ным улучшением климата, вызывающим постепенное отступление ледников. Его кульминация наступает в кон­це плейстоцена и в начале голоцена, т.е. в фазе, отмечен­ной рядом изменений флоры и фауны и соответствен­ной адаптацией человека к новым формам хозяйствова­ния и к возникновению новых укладов жизни.

Одними из основных артефактов, определяющих ниж­ний кайзолит, являются выемчатые наконечники. Самый древний из них - наконечник кловиса, за которым следу­ют наконечник фолсома и «рыбьи хвосты» (илл. 57).

К тем же горизонтам относятся менее дифференци­рованные метательные снаряды, имеющие на пяте уг­ловые выемки, иногда образующие черешки. Некото­рые из них имеют выемки только на одной стороне, чем напоминают солютрейские наконечники. Встре­чаются также наконечники-бифасы и листовидные на­конечники - эти простейшие формы наконечников могли получаться во многих вариантах с помощью лег­кого ретуширования.

Карта 29-Мексика и Центральная Америка в период нижнего кайзолита. Пунктиром обозначена изобата, соответствующая глубине 100 м; звездочкой (*) обозначены местонахождения, датированные радиоуглеродным методом: I - культура Лас-Пальмас (штат Южная Нижняя Калифорния); II - комплекс Касадор (штат Чиуауа); III - комплекс Сиснегас (Коауила): 1 - Эль-Пломбо (Сонора); 2 - Сасабе (Сонора); 3 - Ранчо-Колорадо (Чиуауа); 4 - Самалайукан (Чиуауа); 5 - Ла-Плайя (Сонора); 6 - Эль-Байо (Сонора); 7 - Хуасабас (Сонора); 8 - оз. Чапала (Северная Нижняя Калифорния); 9 - Посо-Вальдес (Сонора); 10 - Ла-Чупарроса (Коауила); 11 - Лос-Ханос (Сонора); 12 - Серро-Исабаль (Сонора); 13 - Ранчо-Примас-Аигаме (Сонора); 14 -Тастиота (Сонора); 15 - Лас-Пенитас (Сонора); 16 - Сан-Хоакин (Южная Нижняя Калифорния); 17 - Серро-Прието (Сонора); 18 - Серро-Гуаимас (Сонора); 19 - Пунтита-Негра (Сопора); 20 - Ла-Каль- сада (Нуево-Леон); 21 - Ситио-Вейкер (Дуранго); 22 - Куева-дель-Дьябло* (Тамаулипас); 23 - Сан-Себастьян-Тепонауастлан (Халиско); 24 - Сакоалько-и-Сан-Маркос (Халиско); 25 - Теколоте (Идальго); 26 - Сан-Бартоло-Атепеуакан* (Федеральный округ); 27 - Сан-Хуан- Чаусинго* (Тласкала); 28 - Эль-Риего* (Пуэбла); 29 -Кокскатлан* (Пуэбла); 30 - Куева Бланка* (Оахака); 31 - ГУила-Накуйте (Оахака); 32 - Лос-Грифос* (Чьяпас); 33 - Санд-Хилл и Ледивилль (Белиз); 34 - Лос-Тапиалес, Пьедра-дель-Койот (Гватемала); 35 - Куиче (Гватемала); 36 - Сан-Рафаэль (Гватемала); 37 - Эсперанса (Гондурас); 38 - Лас-Хуакас (Коста-Рика); 39 - Турриальба (Коста-Рика); 40 - Бальбоа (Панама); 41 - оз. Мадден (Панама)

Следует отметить, что в Северной Америке найде­но множество стоянок нижнего кайзолита, сравнитель­но богатых древним материалом. Каменное производ­ство представлено в них скребками, пластинами, рету­шированными отщепами, ножами, резцами и комби­нированными орудиями, а также классическими вы­емчатыми и другими наконечниками. К ним добавля­ются костяные проколки и скребла, а также костяные наконечники и наконечники из бивня с рукояткой из того же материала. Перечисленный инвентарь очень похож на изделия ориньяка периода европейского верхнего палеолита, однако это нисколько не означа­ет, что между обеими культурами было какое-то подо­бие связей или контактов. Найдены человеческие за­хоронения, подкрашенные красной охрой.

В Мексике и Центральной Америке данный горизонт представлен в большинстве случаев находками на по­верхности, которые относят к нижнему кайзолиту толь­ко по выемчатым наконечникам, так как другие отличи­тельные признаки недостаточно определенны.

В связи с этим следует напомнить, что наконечни­ки культуры кловис из Северной Америки, датирован­ные 11,5-10,8 тыс. лет тому назад, Гарсиа-Барсена (Garcia-Barcena, 1979, 1982) подверг детальному ана­лизу и пришел к выводу о наличии двух фундаменталь­ных типов наконечников - типичного кловиса и кло- виса с вогнутыми краями, причем существует и пяти­угольный вариант первого типа. Типичный кловис со­средоточен в центральной и западной частях Соеди­ненных Штатов и далее распространяется до Коста- Рики (стоянка Турриальба) через высокогорные пла­то запада Мексики и Центральной Америки, причем наиболее высокая концентрация этих орудий отмече­на на северо-западе Мексики (штаты Северная Ниж­няя Калифорния и Сонора).

Пятиугольный кловис из юго-западной части США распространялся дальше по тому же направлению, что и типичный кловис, за исключением того, что он выхо­дит за пределы западной части Центральной Мексики.

Наконечники с вогнутыми краями распространены от западной части Центральной Мексики до Гватемалы.

Наконечники типа «рыбий хвост» - это наконечники с черешком, получаемым выемочной попс:речной ретушью нижней трети пластины, но не у ее основания, которое само имеет слегка вогнутую форму с несколькими выем­ками с одной или с обеих сторон. Было время, когда эти наконечники рассматривались как вариант кловиса, одна­ко сегодня известно, что они происходят из Южной Аме­рики, возможно, из бассейна р. Парана. В пользу этой вер­сии говорит обилие таких наконечников в данном районе (Schobinger,1973); они распространились, должно быть, вплоть до Патагонии, где были определены датировки того же возраста, что и у наконечников кловиса из Северной Америки, т.е. примерно 11 тыс. лет, а затем, примерно 9 тыс. лет. назад, достигли Мексики (пещера Лос-Грифос, штат Чьяпас). Один из этих наконечников был датирован тем же временем, что и наконечник фолсома в штате Нью- Мексико (США) (личное сообщение д-ра Д. Станфорда).

Другой характерный выемчатый наконечник - фол- сом - обычно меньше кловиса, более плоский и имеет иногда небольшой выступ над выемкой у пяты, по ее оси. Этот вариант датирован 11 -9,8 тыс. лет, и он рас­пространился в небольшом объеме до севера Мексики.

Найденные в Мексике типичные кловисы происходят со стоянок Сан-Хоакин (штат Южная Нижняя Калифор­ния), Серро-Гуаимас, Посо-Вальдес, Лас-Пенитас, Сан-Хосе- де-Пимас, Серро-де-Исабель, Эль-Алигаме и Серро-Прието (все - штат Сонора), Сан-Хуан Чаусинго, Тлаксала, Леди­вилль (на самом восточном побережье Белиза), Лос-Тапиа- лес и Сакапулас (Гватемала) и Турриальба (Коста-Рика).

Пятиугольный вариант типичного кловиса встречался на стоянках Тастиота-Лос-Ханое, Эль-Байо и Хуасабас (Со­нора), а также Сан-Себастьян-Тепонаустлан и Сан-Маркос (штат Халиско).

Наконечники кловиса с вогнутыми краями представ­лены в Ситио-Вейкер (штат Дуранго), распространив­шись далее через Лос-Грифос (Чьяпас) до Сан-Рафаэль и Санта-Роза-Чухуб (Гватемала), Лас-Хуакас и Турриальба в Коста-Рике и оз. Мадден в Панаме.

Что касается наконечников в форме рыбьего хвоста, то они следуют обратному порядку’ в том смысле, что их предполагаемой родиной считается Южная Америка и что они распространялись с юга на север. Они были об­наружены в оз. Мадден и в Бальбоа (Панама), Турриальба (Коста-Рика), Эсперанса (Гондурас), Санд-Хилл и Леди- вилль (Белиз) и Лос-Грифос (Чьяпас), не говоря уже об упомянутых выше наконечниках, найденных еще рань­ше в Нью-Мексико (США).

Далее хронологически следуют наконечники фолсо- ма, причем в большинстве случаев они перекрещивают­ся с эпохой наконечников кловиса, в то время как за пре­делами Северной Америки их найдено очень мало, да и те, что были обнаружены, несколько сомнительны, в то вре­мя как их присутствие очевидно и почти монопольно на крайнем севере Мексики, в отложениях Ла-Мота-Сама- лайукан (Чиуауа), а самыми южными пунктами их рас­пространения являются Ла-Чупарроса (Коауила) и Пун- тита-Негра (Нуево-Леон).

Выемчатые наконечники, насколько нам известно, имеют достаточно определенную схему распростране­ния: их находят на высокогорных плато. Это может объясняться успешной адаптацией популяций к опреде­ленным экосистемам, в ходе которой эта техника рас­пространялась в направлении север-юг. У «рыбьих хво­стов» своя собственная независимая эволюция, поскольку, как мы видели, они следовали с юга на север.

Имеются и другие стоянки этого же горизонта, но без обтекаемых наконечников. Их можно идентифици­ровать посредством датировки стратиграфического расположения ряда материалов и по соотносимости с плейстоценовой фауной. Речь идет об оз. Чапала (Се­верная Нижняя Калифорния), о культуре Лас-Пальмас (Южная Нижняя Калифорния), о комплексе Касадор (Чиуауа), о комплексах Сиенегас и Коауила (штат Коауи­ла), Ла-Калсада (Нуево-Леон), о пещере Дель-Дьабло и о первой фазе прибрежного комплекса (Тамаулипас), пе­щере Эль-Теколоте (Идальго), о Сан-Бартоло Атепеуакан (Федеральный округ), Эль-Риего и Кокскатлан (Пуэбла), о пещерах Бланка и Гуила-Накуитс (Оахака), Пьедра- дель-Койот (Гватемала).

Некоторые из этих стоянок в засушливых зонах име­ют множество остатков органического происхождения: фрагменты древесных пород и растительных волокон, кожа, сети, сандалии, мешки, сита, плетеные и другие изде­лия или просто деревянные предметы малых размеров из ветвей деревьев и кустарников. Встречаются также камен­ные изделия: скребки, резцы, орудия с зубцами, ретуширо­ванные отщепы, ножи двусторонней обработки. Впрочем, малочисленность таких стоянок не позволяет системати­зировать зоны расположения этих культур и комплексов.

Нет сомнения, что переход от раннего к позднему кайзолиту произошел эволюционно, без разрыва. Когда будут найдены более продуктивные стоянки, четко оп­ределится некий горизонт, в котором во всевозрастаю­щем количестве будут выявляться существенные мате­риалы раннего кайзолита, сопоставимые с материалами позднего кайзолита.

Верхний кайзолит уже вводит нас в голоцен, хотя, по-видимому, между ними был в регионе низких широт длительный переходный период, а перемена как таковая произошла примерно 7 тыс. лет назад.

ПОЗДНИЙ КАЙЗОЛИТ (карта 30)

Совершенно очевидно, что дифференциация худо­жественных изображений и изделий в период позднего кайзолита, явно продолжающая развитие предшествую­щего горизонта, объясняется улучшением климата при переходе от плейстоцена к голоцену, оказавшим суще­ственное воздействие на флору и фауну'. В процессе этой эволюции человеку пришлось менять приемы и технику добычи продовольствия и особенно методы его перера­ботки и использования. Тенденция к развитию хозяйства, основанного в большей степени на охоте, чем на соби­рательстве, которая проявилась в период раннего кай­золита, теперь, вероятно, меняется на более интенсив­ную эксплуатацию растительных ресурсов. Впрочем, это, возможно, связано просто с тем, что единственные для нас свидетели таких гипотетических перемен - это остатки растительных культур, в которых сохранилось больше органических веществ, чем в предшествующих горизонтах, поскольку они относятся к менее отдален­ной эпохе.

Позднему кайзолиту свойственно большое разнооб­разие каменных орудий, изготовленных прямой оббив­кой и отжимом, т.е. методами, которые, возможно, суще­ствовали с конца нижнего кайзолита. Заметна определен­ная забота об отделке и форме артефактов, отмечается также наличие множества метательных наконечников с черешком и выступами, что придает вероятность пред­положению об использовании лука и стрел (илл. 58). От­мечается также появление орудий для размола и толче­ния - ступ и плоских жерновов, причем на некоторых орудиях уже имеются следы шлифовки камня. Факт тех­нологической сложности рассматриваемого периода не­оспорим и подтверждается множественностью типов орудий. Возможно, что именно в эту эпоху стали форми­роваться основы этнической дифференциации.

Данный период начинается с исчезновения плейсто­ценовой фауны, что, бесспорно, компенсируется соби­рательством в виде добывания улиток, пресмыкающих­ся, земноводных и других животных с помощью про­стой дубины или заостренной палки. Делаются первые шаги по окультуриванию растений: бутылочной тыквы, перца, амаранта, маиса, возможно, фасоли (см. гл. 57). Впрочем, наличие орудий для толчения не обязательно означает, что они использовались только для приготов­ления пищи из культурных растений, поскольку у них могли быть и другие функции.

Точно датировать переход от одного горизонта к дру­гому трудно, потому что многие элементы предшествую­щей стадии остаются во вновь наступившей, но в общем можно определить начало данного горизонта приблизи­тельно в 9 тыс., а конец - примерно в 7 тыс. лег тому назад.

Судя по числу стоянок, имеющих артефакты, харак­терные для этого горизонта, можно предположить либо существенный демографический рост, либо возмож­ность более легкой идентифицикации скоплений остат­ков, что не противоречит первому предположению.

При таком изобилии материала мы упоминаем в текс­те лишь несколько стоянок, а полностью все известные местонахождения нанесены нами на карту. Перечислен­ные выше комплексы и культуры отнюдь нс имеют чет­ких границ, что вполне понятно, поскольку регионы не имели между собой надежной связи, а их население было немногочисленным. Все это затрудняет поиски и делает их очень дорогостоящими.

Во время позднего кайзолита на севере Мексики были те же археологические культуры, что и на юге и юго-вос­токе Соединенных Штатов, так как север Мексики принад­лежал к той же экосистеме. Этот регион остается засушли­вым или полузасушливым на протяжении уже нескольких тысячелетий, и поэтому там часто обнаруживают, особен-

Карта30.Мексика и Центральная Америка в период верхнего кайзолита. Пунктиром обозначена изобата, соответствующая глубине 100 м; звездочкой (*) обозначены местонахождения, датированные радиоуглеродным методом: I - комплекс Сан-Диегито* (Северная Нижняя Калифорния); II - комплекс Кочисе* (Северная Нижняя Калифорния, Сонора и север Чиуауа); III - культура Комоду* (Южная Нижняя Калифор­ния); ΓV - период Форраджсро* (Чиуауа); V - культура Лас-Ниевас (Чиуауа и Коауила); VI - комплексы Хора и Майран* (Коауила); VII - культуры Караколес и Лас-Чивас* (Дуранго и Сакатекас); VIII - комплексы Ногалес, Окампо и Ла-Перра* (Тамаулипас): 1 - Сан Исидро* (Нуево-Леон); 2 - Сан-Николас (Керетаро); 3 - центр штата Веракрус*; 4 -Теколоте (Идалвдо); 5 - Санта-Исабель-Истапан I и II (штат Мехико); 6 -Эль-Риего* (Пуэбла); 7 - Абехас* (Пуэбла); 8 - Кокскатлан (Пуэбла); 9 - Текпан* (Герреро); 10 - Гуила-Накуитс* (Оахака); 11 - Куева-Бланка* (Оахака); 12 - Лос-Грифос и Санта-Марта* (Чьяпас); 13 -Агуакатенанго* (Чьяпас); 14 -Чантуго* (Чьяпас); 15 -Турриальба (Коста-Рика); 16 -Чирикви* (Панама); 17 - Серро-Моготе* (Панама)

но в пещерах, остатки органических веществ, благодаря чему мы имеем больше информации о материальной куль­туре тех групп людей, которые в большинстве своем оста­вались на одной и той же ступени развития в зависимости от региона до XVI, XVII или XVIII в., т.е. до контактов с испанцами.

Таким образом, следуя с севера на юг и с запада на восток, мы встречаем сначала комплекс Сан-Диегито в фазе II (в Северной Нижней Калифорнии), который на юге контактирует с культурой комоду в Южной Нижней Калифорнии. К востоку, в направлении Соно­ры, простирается комплекс Кочисе, имеющий мест­ное название «комплекс Перальта». Еще дальше на во­сток, в штате Чиуауа, мы знакомимся с культурой пе­риода форраджеро, являющейся эпизодом в развитии собирателей растений. Далее к юго-востоку от Дуран­го и вплоть до Коауилы находится культура лас-ниевас, использующая ресурсы рыболовства. В северной час­ти штата Чиуауа нам открывается культура лас-чивас, производная от одноименной североамериканской культуры.

Фактически во всем этом регионе имеются произ­водные или местные варианты того, что на юго-западе Соединенных Штатов называют культурой кочисе, а так­же «культурами пустыни», что звучит довольно забавно, поскольку в эпоху развития этих культур данный регион был значительно менее пустынным, чем в наше время.

В штате Коауила, к востоку от зоны, о которой мы сейчас говорили, находятся поздние культурные комп­лексы Хора и Майран, а в штате Тамаулипас - комплексы Ногалес, Окампо и Ла-Перра, а также один их прибреж­ный вариант.

К этому же горизонту можно отнести стоянку Сан-Исид­ро в штате Нуево-Леон. Далее к югу следует большое пус­тое пространство - до пещеры Сан-Николас (Керетаро). В Федеральном округе есть две стоянки - Санта-Иса­бель Истапан I и II, которые мы относим к этому гори­зонту, несмотря на присутствие мамонтов.

В штате Идальго уместно упомянуть пещеру Эль-Те­колоте, а в центре штата Веракрус - прибрежную сто­янку, которая дала ряд предметов, похожих, но не иден­тичных предметам, найденным в ракушечном скопле­нии текпан на побережье штата Герреро.

На стоянках Текскал, Кокскатлан, Абехас и Эль-Риего в штате Пуэбла получен богатый материал, как и в пеще­рах Гуила-Накуитс и Бланка в штате Оахака.

Два различных типа природных условий характери­зуют штат Чьяпас - высокогорные плато с поздней фа­зой культур лос-грифос, санта-марта и агуакатенанго и побережья, сгруппированные вокруг ракушечного скоп­ления чантуто. Вполне вероятно, что использование при­брежных ресурсов и продуктов из соленых лагун было лишь сезонным для обитателей внутренних территорий.

Все стоянки, о которых мы сейчас говорили, располо­жены в Мексике. Если двигаться далее на юг и юго-запад до Центральной Америки, то следующими стоянками бу­дут Пьедра-дель-Койот в Гватемале, Эсперанса в Гондура­се и крупная стоянка Турриальба в Коста-Рике с некото­рым количеством материальных остатков. Затем - в Па­наме - снова появляются два различных аспекта культур: внутренний, относящийся к высокогорной долине р. Чи­рики, и прибрежный - в Серро-Манготе и Монагрилло.

Таким образом, мы рассмотрели картину присутствия человека на протяжении 30 тысячелетий в регионе, ко­торый в наши дни охватывает Мексику, Белиз, Гватемалу, Гондурас, Сальвадор, Никарагуа, Коста-Рику и Панаму.

БИБЛИОГРАФИЯ

ALVAREZ, т.; CASAMIQUELA, R.; POLACO, О. 1977. Informe de la ler temporada de excavaciones realizadas en El Cedral, SLP. Mexico, DF, IN AH.

ARNOLD, B. A. 1957. Late Pleistocene and Recent Changes in Land Form, Climate and Archaeology in Central Baja California. Univ. Calif. Pub. Geogr. (Berkeley), Vol. 10, No. 4, pp. 201 - 318.

BANERJEE, U. С.; BARGHOORN, Е. S. 1972. Fine Structure of Pollen Grain Ektextine of Maize, Teosinte and Tripsacum. In: Thirtieth Annual Proceedings of the Electro-Microscopy Society of America. Los Angeles, pp. 226-7.

BARGHOORN, E. SWOLFE, Μ. K.; CLISBY, К H. 1954. Fossil Maize from the Valley of Mexico. Bot. Mus. Leafl,, Harv. Univ. (Cambridge, Mass.), Vol. 16, pp. 229-40.

BEADLE, G. W. 1977. The Origin of Zea mays. In: REED, C. A. (ed.), Origins of Agriculture. The Hague, pp. 615 - 3 5.

— 1980. The Ancestry of Corn. Sci. Am., Vol. 242, pp. 96-103∙ DANIEL, G. E. 1981. A Short History of Archaeology. London.

ESPINOSA ESTRADA, J. 1976. Excavaciones arqueologicas en Έ1 Bosque’. Managua.

GALINAT, W. C. 1975. The Evolutionary Emergence of Maize. Bull. Torrey Bot. Club, Vol. 102, No. 5, pp. 313-24.

— 1977. The Origin of Corn. In: SPRAGUE, F. (ed.), Corn and Corn Improvement. Madison, pp. 1-47.

GARC!a~BARCENA, J. 1979. Una Punta Acanalada de la Cueva Los Grifos, Ocozocoautla, Chiapas. Mexico, DF, INAH.

-- 1982. El Preceramico de Aguacatenango, Chiapas, Mexico. Mexico.

GUEVARA SANCHEZ, A 1981. Los Talleres liticos de Aguatenango, Chiapas. Mexico.

LORENZO, J. L. 1972. Problemes du peuplement de 1 'Λrncriquc a la lumiere des decouvertes de Tlapacoya. In: UNESCO. Proceedings of the Colloquium on the Homo sa∣>ie>ιs Origins. Paris, pp. 261 -4.

— 1 ⁱ)∏a. Un conjunto litico de Teopisca, Chiapas. Mexico, DF, INAH.

— 1977b. Agroecosistemas prehistoricos. In: HERNANDEZ XOCOLOTZ1, E. (ed.), Agrocistemas de Mexico: contribuciones a la ensenanza, investigation у divulgation agricola. Chapingo, Coliegio de Postgraduados.

— 1986. Conclusiones. In: LORENZO, J. L.; MIRAMBELL, L. (eds), Treintaicinco mil anos del Lago de Chalco. Mexico, DF, INAH. pp. 225-87.

LORENZO, J. L.; ALVAREZ, T. 1979. Presencia del Hombre en Mexico hace mas de 30,000 ahos. Cienc. Desarrolo. Mexico, Vol. 26, pp. 114-15.

LORENZO, J. L; MIRAMBELL, L. 1978. Informe de 2a. temporada de excavaciones realizadas en El Cedral, San Luis Potosi. Mexico.

— 1979- Informc de la 3a. temporada de excavaciones realizadas en El Cedral, San Luis Potosi. Mexico.

- 1980. Informe de la 4a. temporada de excavaciones realizadas en El

Cedral, San Luis Potosi. Mexico.

— 1982. Informe de la 5a. temporada de excavaciones realizadas en El Cedral, San Luis Potosi. Mexico.

— 1983. Informe de la 6a. temporada de excavaciones realizadas en El Cedral, San Luis Potosi. Mexico.

— 1984. Informe de la 7a. temporada de excavaciones realizadas en El Cedral, San Luis Potosi. Mexico.

MACNEISH, R. S. (ed.) 1972. The Prehistory of the Tehuacan Valley. 4. Chronology and Irrigation. Austin.

MACNEISH, R. S.; WILKERSON, S. J ■ NELKEN, A 1980. First Annual Report on the Belize Archaeological Reconnaisance. Andover.

MIRAMBELI, L 1978. Tlapacoya: A Late Pleistocene Site in Central Mexico. In: BRYAN, A L. fed.), Early Man in America from a Circum-Pacific Perspective. Edmonton, pp. 221-30.

MORGAN, J. DE. 1947. La humanidad prehistorica. Barcelona. (Trad. 2nd French edn.)

OBERMAIER, H. 1925. El hombre fosil. 2nd edn. Madrid.

PICKERSG1LL, B. 1977. Taxonomy and the Origin and Evolution of Cultivated Plants in the New World. Nature (London), Vol. 268, No. 5621,pp. 591-5.

PULESTON, D. E. 1975. Richmond Hill, a Probable Early Man Site in the Maya Lowlands. In: Acts XLI Congr. Intern. Americas. Mexico, DF. Vol. l,pp. 522-33.

RITTER E. W. 1976. The Antiquity of Man in the Laguna Seca Chapala Basin of Baja California. Pacific Coast Archaeol. Soc. Quart., Vol. 12, No. 1, pp. 39-46.

SCHOBINGER, J. 1973. Nuevos hallazgos de puntas ‘Cola de Pescado’ у consideraciones en torno al origen у dispersion de la cultura de los cazadores superiores toldense (Fell II) en Sudamerica. In: Atti XL Congr. Intern. Americ. Rome. Vol. 1, pp. 33-50.

SHOOK, E. M. 1961. The Present Status of Research in the Preclassic Horizons of Guatemala. In: TAX, S. (ed,), The Civilizations of Ancient America. Chicago, pp. 93-100. (Selected papers XXIX Int. Congr. Americanists.)

SNARKIS, M. J. 1979. Turrialba: A Paleoindian Quarry and Workshop Site in Eastern Costa Rica. Amer. Antiq., Vol. 44, No. 1, pp. 125-38.

SOL0RZANO, F. A. 1962. Reporte preliminar sobre el estudio de artefactos у huesos humanos fosilizados procedentes dela zona de Chapala. Guadalajara.

— 1976. Artefactos prehistoricos de huseco del Occidente de Mexico. Guadalajara.

SZABO, B. J ■ MALDE, H ∙ IRWIN-WILLIAMS, C. 1969. Dilemma Posed by Uranium Series Dates of Archaeological Significant Bones from Valsequillo, Puebla, Mexico. Earth and Planetary Science Letters, Amsterdam, Vol. 6, pp. 237-44.

WEST, R С. 1964. The Natural Regions of Middle America. In: WAI ICHOPE, R (ed.), Handbook of Middle American Indians. Vol. 1, pp. 363-83.

WILKES, M. G. 1967. Teosinte: The Closest Relative to Maize. Cambridge.

WILLEY, G. R.; PHILLIPS, P. 1958. Methods and Theory in American Archaeology. Chicago.

32