Социальный строй

Первые Романовы стремились внести элементы цент­рализации и в социальную политику. Правительства вы­

полняли функцию арбитража во всех социальных конф­ликтах, вмешиваясь не только в меж- и внутрисословные отношения, но нередко даже во внутриродовые споры или церковные дела.

Все сословия обязаны были служить государству и от­личались лишь характером возложенных на них повинно­стей. Население делилось на служилых и тяглых людей.

Во главе служилого сословия стояло около сотни бо­ярских фамилий— потомков бывших великих и удель­ных князей. Они занимали все высшие должности в воен­ном и гражданском управлении, но постепенно в течение XVII века их позиции теснили выходцы из средних слу­жилых слоев. Шло слияние бояр и дворян в один класс «государственных служилых людей». По своим социаль­ным и национальным корням этот класс отличался замет­ной пестротой. В него входили потомки князей и их слуг, выходцы из тягловых сословий, дети священников, куп­цов, казаков, выходцы из Литвы, крещеные татары. Пер­воначально доступ к государственной службе был открыт всем свободным людям. По мере складывания государст­венной организации класс служилых приобретал все бо­лее замкнутый характер.

Дворяне получали за службу поместья из государст­венных земельных фондов. Потомки вотчинников, в свою очередь, активно привлекались к государственной службе. Это вело к стиранию граней между вотчинным и помест­ным землевладением. В то же время велика была иму­щественная дифференциация среди дворянства. Ее уси­ливала нехватка людских ресурсов.

Переходы крестьян из одного поместья в другое свя­зывались, как правило, с переманиванием их более состо­ятельными, чем прежние, владельцами. Это подрывало хозяйство конкретных местностей, а значит и способность отдельных дворян надлежащим образом исполнять свои военные обязанности. География страны, становясь все обширнее, вызывала миграцию на новые земли, часто бесконтрольную, когда страдала система государственных налогов.

Прикрепление крестьян к земле имело сильнейшие социальные последствия. Не было обеспечено четкой юридической регламентации отношений между помещи­

ками и крестьянами, что открывало широкие возможности для помещичьего произвола. Государство не отказывалось видеть в лице владельческих крестьян своих подданных, пыталось влиять на отношение к ним землевладельцев, но полностью контролировать эту сферу было не в состоянии. Практика распоряжения личностью крепостных со стороны помещиков неуклонно нарастала, хотя в XVII веке еще да­лека была от размеров «критической массы».

Значительно благоприятней было положение государ­ственных и дворцовых крестьян, сохранивших полноцен­ное самоуправление и (в отличие от владельческих) нес­ших только одно тягло — в пользу государства. Их доля среди всего крестьянства была преобладающей.

Социальная политика правительства в то время опреде­лялась в значительной степени демографическими пробле­мами. Занимая площадь, превышающую размеры всей За­падной Европы, Россия к середине XVII века имела не бо­лее 10 млн. жителей, в то время как Франция—18 млн., Австрия—14 млн., Италия—11,5 млн. Осваивать новые земли, пополнять казну, содержать боеспособную армию без решения проблемы народонаселения было невозможно.

Юридическое закрепление на местах касалось не только помещичьих крестьян, но и некоторых категорий посадского населения. По большому счету, перед лицом государства не более свободными, чем крестьяне и горожане, были и дво­ряне, связанные обязательствами пожизненной государствен­ной службы Социальная структура общества, отрабатывае­мая в интересах государства, принимала на себя отпечаток некоей мобилизационной модели, когда за каждой обще­ственной группой закреплялось определенное место в обще­государственной структуре.

Нужно отметить, что внедрение этой модели вовсе не означало тотального преобладания силовых методов в со­циальной политике правительства. Центральная власть применяла гибкую тактику.

Этот феномен имеет две стороны: во-первых, наглядно проявившуюся гибкость царского правительства в социаль­ной политике и, во-вторых, государственное организую­щее начало, возобладавшее у казачества в условиях ни­чем не ограниченной вольницы.

Казаки объединялись в военно-демократические орга­низации, управляемые на местах выборными старшинами. Московское правительство признало за казаками право на владение землей, оказывало им помощь провиантом, деньгами -и оружием. Казачество обязывалось нести по­граничную службу на рубежах Русского государства. В течение всего XVII века оно вело непрекращавшуюся ожесточенную борьбу с турками, крымскими татарами, ногайцами. Пополняясь за счет самых энергичных, легких на подъем людей, казачество являлось концентратом на­циональной энергии.. Казаки в XVII веке были равны между собой в правах, не имели существенных социаль­ных различий. Это было братство сильных и отчаянных мужчин. Имея добровольное, мобильное, хорошо обучен-, ное, яростное в бою казачье войско, Россия получала не­малые" преимущества в военно-политическом противо­стоянии со своими воинственными соседями. На Западе явления, подобного казачеству, не было.

В XVII веке казаки, пользуясь вольной жизнью, не­редко пускались в рискованные предприятия. Они произ­водили опустошительные набеги на берега Крыма и Тур­ции; в 1637 году донцы, объединившись с запорожцами, взяли мощную турецкую крепость Азов. В 1668 году казачий атаман Степан Разин затеял поход в Персию, желая повторить подвиг Ермака, положившего к ногам царя Сибирское ханство, но потерпел неудачу.

Проблема нехватки людских ресурсов решалась пра­вительством разнообразными способами. В ходе многочис­ленных войн русские войска приводили немало пленных. Режим их содержания был мягким, масса пленных шве­дов, поляков, литовцев успевала осваиваться в русских

городах и селах, оставалась в России на постоянное жи­тельство. Их дети от местных матерей росли русскими по языку и сознанию.

В Московском государстве не было сильной и самосто­ятельной буржуазии— такой, как в Европе. Конечно, в Москве и торговых городах (Новгород, Псков, Ярос­лавль, Нижний Новгород, Астрахань) имелись богатые купцы, но на политическое влияние они не претендовали. Русские купцы, промышленники, ремесленники организо­вывались в «сотни», контролируемые правительством.

Влиятельным сословием в XVII веке было духовенст­во, являвшееся наиболее образованной категорией насе­ления и державшее в своих руках такие сферы, как про­свещение, культура, идеология.

Немало* людей входило в низшие слои служилого класса— однодворцы, стрельцы, пушкари, ямщики и др. Особую прослойку общества составляли монахи и мона­стырские слуги. Были и такие, кто относился к «гулящим», находился вне крестьянских и посадских общин, не нес «государева тягла» — наемные рабочие, скоморохи, нищие, бродяги и т.п.

2.3.