РАСПАД ЗАПАДНО-ГУННСКОГО ПЛЕМЕННОГО СОЮЗА

После смерти Аттилы гуннское объединение распадается. Иордан отмечает восстание гепидов под предводительством Адарика. Это* восстание, по Иордану, освободило и ряд дру­гих народов: старший сын Аттилы был убит, младшие сы­новья, Ирнах и Денгизих, удалились с гуннами на восток..

Племенной состав удалившихся на Восток гуннов в дета­лях неизвестен. Имеется только свидетельство, что они на востоке делятся на две части — на гуннов-акатиров и гун- нов-кидаритов.¹ Первые (вероятно, предки хазар), связаны с племенами сарагуров, огоров и онугуров. История вторых^ гуннов-кидаритов (эфталитов?) связана с историей Средней Азии, Кавказа и Ирана.

Однако эти две основных ветви гуннов не были оторваны друг от друга. Одной из них руководил Денгизих, другой— Ирнах. Денгизих продолжал войны с Римом (он был убит в 469 г.).^[413][414] Ирнах войны с Римом не вел, так как, по Приску,, «домашняя война отвлекала его от войны с римлянами».^[415] Под «домашней» войной следует понимать войну с окружающими племенами и подавление междоусобиц.

В это время гунны занимались сплочением вокруг себя племен для похода в Иран. Часть сарагуров и акатиров уже вела борьбу с народами Кавказа. Удар гуннов на кавказ­ские владения Ирана был дополнением набегов эфталитов..

Приск отмечает, что «персы, воевавшие уже давно с кида- ритами, устрашенные и этим нашествием (сарагуров и ака- тиров), отправили римлянам посольство.. .>>.¹

Таким образом устанавливаем, что кидариты и акатиры— не совсем одно и то же. Это две ветви гуннов, вернее два союза, гунно-акатирских и гунно-кидаритских племен. Первый союз имел большое значение в сложении хазар, второй был соединением восточноевропейских гуннов с среднеазиатскими -кочевниками эфталитами.

Распад гуннской державы Аттилы стал фактическим кон­цом самостоятельного существования гуннского племенного союза.

Источники еще долго сохраняют термин «гунн», отличая этим словом кочевые объединения, в которых гуннские пле­мена играют если не господствующую, то, во всяком случае, руководящую роль.

Вместе с тем разгром гуннов на Западе и новое усиление кочевников дает возможность и на юге Восточной Европы под­няться новым племенным образованиям варварского типа. Их подъем особенно отражен двойными названиями: гунны-ки- дариты, гунны-акатиры, гунно-авары и т. д. Происходит «омо­ложение» варварской периферии за счет вновь поднятого пле­менного резерва. Создаются новые объединения. Изменяется ориентация походов. Так как основной резерв идет с Востока (эфталиты), то гуннское общество известно своими походами, главным образом, на Кавказе и в Закаспии.

История западных гуннов, когда они вступают в союз с эфталитами, заканчивается в V в.

Ирнах, который поселился сначала в Добрудже (Малая Скифия), был разбит готами; то же случилось и с Денги- зихом, и гунны, ненадолго задержавшись у Днепра (назван­ного, кстати, ими «Гунновар»), вернулись в Черноморские степи. Здесь они снова входят в союз с аланами, которые стали известны на Востоке и даже в Китае, куда они отпра­вили в 455 г. свое посольство.^[416][417] Уже для этого времени (V— VI вв.) Прокопий отличает среди гуннских племен утургу- ров и кутургуров, а в VI—VII вв. среди них упоминаются четыре группы болгар (кубанские, днепровские, волжские и донские). Происхождение первой и второй групп неясно.

B VI в. термин «гунн» исчезает и лишь спорадически встречается у некоторых историков более позднего времени в качестве анахронизма.

Появляется новое объединение кочевников — авары (см. далее). Оно возникает на развалинах гуннского объединения и является историческим продолжением тех же кочевых пле­мен юга России, которые в более раннее время входили в со­став гуннского союза.

В новых условиях естественно получают первенство пле­мена, сохранившие в какой-то степени силу и крепость родо­вых связей. Для юга России это были авары, которые в ка­честве варварского резерва и поднимаются над всей массой раздробленных и разноплеменных союзов и, распространив- свое племенное название «авар» (верней «абар»), создают новое племенное объединение, являющееся логическим продол­жением первого гуннского; логическим —в смысле продолже­ния этногенетических процессов, совпадающих в данном слу­чае с процессом образования классов.

В гуннском образовании шел процесс классового расслое­ния, продолжался этногенетический процесс, дальнейшее раз­витие которого в той же среде привело к рождению -тюрк­ского языка.

Когда Приск встретил црека, он был крайне удивлен «эллинской речью», так как «скифы, будучи сборищем раз­ных народов, сверх своего собственного языка, варварского (курсив мой,—А. Б.), охотно употребляют язык уннов, или готов, или же авзониев (латинский) в сношениях с римля­нами. ..».’

Следует обратить внимание на указание, что гунны, кроме «языка гуннов», употребляют свой «варварский» язык. Оче­видно, что в условиях разноплеменного состава гуннского объединения выработался свой язык скорей всего на базе тюрк­ского языка господствующего гуннского рода. Согласно бо­лее поздним свидетельствам, племена, происходившие от гунн­ского племенного союза (кочующая часть — печенеги), знали тюркский язык. Сын Аттилы Денгизих носил тюркское имя (от слова Денгиз—море), по армянским историкам позднее

гунны (V—Vi вв. н. э.) поклонялись божеству Тенгрихан— небесный царь.^х У хазар, среди которых, несомненен гуннский этнический элемент,^[418][419] вся социальная номенклатура была тюркской, полученной, вероятно, от среднеазиатских тюрок (хакан, тудун, ябгу и мн.

Тенденция к широкому распространению тюркских диалек­тов в период господства гуннов не получила своего заверше­ния очевидно по тем же причинам, по которым шла история монгольского языка. Напомню замечательные слова И. В. Сталина.: «бывают и обратные процессы, когда единый язык народности, не ставшей еще нацией в силу отсутствия необходимых экономических условий развития, терпит крах вследствие государственного распада этой народности, а мест­ные диалекты, не успевшие еще перемолоться в едином язы­ке, — оживают и дают начало образованию отдельных само­стоятельных языков. Возможно, что так именно обстояло дело, например, с единым монгольским языком».^[420]

«Варварский» язык гуннов, это не третий, новый язык, а не овладевший господствующим положением в Восточной Европе язык тюркской системы. Победили в конечном счете, после свержения владычества гуннов, местные диалекты, в первую очередь славянские языки, скорей всего язык «уннов», по Приску. Они явились победителями над чуждым, хотя и некоторое время господствующим тюркским языком восточ­ных гуннов, пришедших в Европу из Средней Азии. Слова Приска Панийского наглядно свидетельствуют, что даже при владычестве гуннов сохранялись отдельные языки («уннов», готов, авзониев), а временное преобладание имел один из тюркских языков («собственный», «варварский») в силу этни­ческого происхождения политической верхушки гуннов. Язык этой знати несомненно был отличен по своему лексическому составу от тех языков тюркской системы, которые были рас­пространены на Востоке (например, в Средней Азии) и кото­

рые мы знаем по современным данным.

Тюркские диалекты гуннских племен в Восточной Европе не победили, они утратили свою значимость с падением гунн­ского племенного объединения, победили славянские диалекты и языки. Для восстановления относительной ,роли тюркских диалектов потребовались новые исторические условия — вы­ступления новых государственно-политических объединений тюркских кочевников, но это происходит позднее, не ранее VI—VIII вв., а главным образом в период вторжения тюрк­ских народностей раннего средневековья (тюрки западного каганата, печенеги, половцы).

Гуннский период, особенно время Аттилы, оставил неиз­гладимый след в истории. Этот след имеется не только в исторических сочинениях и хрониках, описывающих гуннское нашествие, но и в многочисленных эпических произведениях. Сводку преданий и их интерпретацию можно найти в трудах Ам. Тьерри,^[421][422] А. Вельтмана ^[423]и др. Память о гуннах сохрани­лась в скандинавских сагах, народных квидах Севера, витяз- ных песнях и сказаниях Эдды, в исландских и гренландских сагах XI-XIII вв., в Волуспа (сборник северных сказаний), в латинских и мадьярских сказаниях и т. д. и т. д. Наконец, отражение гуннского нашествия встречаем мы и в «Песни о Нибелунгах».

Гуннам посвящены авентюры XX и XXIX «Песни о Ни­белунгах», в которых описываются женитьба Этцеля (Ат­тилы) на бургундке Кримгильде (бывшей жене Зигфрида) и войны между гуннами и бургундами. Сообщается ряд инте­ресных деталей,^[424] касающихся, главным образом, быта гун­нов. «Нибелунги» доказывают проникновение гуннов во время Аттилы в Западную Европу, успешное сражение их с бур­гундами. Покорение бургундов произошло до поражения гун­нов западными варварскими племенами под руководством римского полководца Аэция.

Предвидя нашествие гуннов, бургунды стремились к союзу с готами, но, как сообщает ∏pocπ