§ 1. «Золотой век» Римской империи; время первых Антони­нов.

Дело перестройки Римского государства в неограниченную монархию нового типа на обширной базе всего Средиземноморья, начатое Флавиями, стремились завершить их преемники — импера­торы династии Антонинов (96—192 гг.).

Самый термин династия Антонинов весьма условен: так принято называть последовательный ряд из 6 римских импе­раторов II в., правивших непосредственно один за другим: это Нерва (96—98 гг.), Траян (98—117 гг.), Адриан (117—138 гг.), Антонин (138—161 гг.), Марк Аврелий (161—180 гг.) и Коммод (180—192 гг.). За исключением двух последних (Коммод был сы­ном Марка Аврелия) они не находились между собой ни в каком родстве: они намечались предшественниками в свои преемники из наиболее выдающихся и достойных лиц их окружения и путем фикции усыновления еще при жизни прежнего императора при­влекались к правлению. Даже общее свое имя, Антонины, они получили только впоследствии, и не по имени первого, но четвер­того из них — Антонина, которого потомки считали наиболее выдающимся и прозвали Пием (Благочестивым). Объединяет их то, что все они, за исключением Нервы, принадлежавшего к ста­ринной римской сенатской семье, были выходцы из семей провин­циальной знати, притом все (кроме последнего, Коммода) — люди весьма незаурядные, прекрасные организаторы и администраторы, смотревшие на свой высокий пост как на ответственную службу государству в его новом широком объеме. Соблюдая надлежащий внешний респект и формальную корректность в своих отношениях к старым римским правящим органам, в особенности к сенату, они открыто вступили на давно уже привычный для провинций авто­ритарный путь и правили, как сущие «самодержцы» — по личному усмотрению. Они проводили крупнейшие мероприятия в области как внутренней, так и внешней политики в интересах рабовладель­ческого класса всего Средиземноморья, нового хозяина Римского государства после гражданской войны 68—69 гг.

Первый из них, М. Кокцей Нерва, старый, 70-летний сенатор, был несколько случайным явлением в их ряду. Импера­тором он стал путем сенатского избрания, как один из сановных участников дворцового переворота 96 г., покончившего с Доми­цианом. В его лице римская знать в последний раз сделала по­пытку, как выражается Тацит («Агрикола», 3), «соединить две

несоединимые вещи — единовластие и свободу». Действительно, в короткое, менее чем двухлетнее его правление (96—98 гг.) сенат был вознагражден за все свои унижения при Домициане восстанов­лением своего почетного положения: Нерва даже дал торже­ственную клятву не казнить никого из сенаторов. Прекращены были процессы об оскорблении величества, доносы стали преследо­ваться, даже прежде потерпевшие от них получили вознагражде­ние. Ослаблено было налоговое бремя, отменена очень тяготив­шая население Италии ямская повинность; 60 миллионов сестер­циев было истрачено на покупку земель, назначенных на наделение безземельных. Стала воскресать деятельность литературных круж­ков: Тацит в это время написал свое первое произведение «Жизнь Агриколы» и в нем приветствовал «первую зарю этого счастли­вейшего века» (гл. 3). Поэт Марциал восхвалял Нерву: «Он не господин, но император и справедливейший из всех сенатор» (X, 72). Однако все это несколько старомодное сенатское прави­тельство Нервы встречено было естественным недоверием военных кругов. Поэтому во втором году своего правления Нерва при­нужден был привлечь к участию в управлении, а затем усыновить и объявить своим наследником виднейшего из военных людей того времени, легата Германии М. Ульпия Траяна, отличившегося во время подавления восстания Антония Сатурнина. Уже через четыре месяца после усыновления Траяна, в январе 98 г. Нерва умер, и Траян стал императором.

М. УльпийТраян (98—117 гг.) происходил из Бетики, наиболее романизованной провинции Испании. Он был первым императором из той провинциальной знати, которой Флавии от­крыли широкую дорогу в правящие слои Рима или, как выра­зился Маркс, «...первый иностранец, восшедший на римский пре­стол» Благодаря своим блестящим военным и административным способностям, соединенным с простотой, прямотой и ласковостью в обращении, Траян, которому было 42 года, уже приобрел громад­ную популярность и в армии, и у населения.

В своей правительственной деятельности Траян сумел объеди­нить либеральный режим Нервы с тенденциями внутренней и внешней политики Домициана и Флавиев вообще. Правительство Траяна проявляло исключительную заботливость по отношению к провинциям. Происходило множе­ство процессов и в сенате, и в общих судах по обвинению про­винциальных наместников и их агентов местными жителями в вымогательствах, взяточничестве, хищениях и насилиях. Си­стема назначения кураторов, появившаяся при Домициане, по-

¹ К. Маркс, Хронологические выписки. Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, т. V, стр. 6.

лучила особое развитие: они стали назначаться не только в от­дельные города, но и в целые области. Император лично следил за всеми мелочами провинциального управления, требовал под­робного осведомления, отдавал свои распоряжения. Сохранилась переписка между Траяном и легатом провинции Вифиния-Понт, Плинием Младшим, в которой, между прочим, подробно обсуж­даются различные детали провинциальной администрации, как, например, вопрос о постройке бани в городе Амасии, об органи­зации добровольной пожарной команды в Никомедии, о ежегод­ных расходах жителей Византия на посылку поздравлений импе­ратору и наместнику Мезии.

Но немалые заботы вызывала и Италия, которая обратно пропорционально с подъемом в провинциях, подвергавшихся меньшей эксплуатации, приходила все в большее запустение. В Риме производились частые раздачи нуждающемуся населению: в 102 и 107 гг. было роздано по 100 денариев на каждого жителя. Производилось, по примеру Юлиев-Клавдиев и Флавиев, и мно­жество общественных работ, например, проведена мощеная дорога через Помптинские болота, построен прекрасный «форум Траяна», с обширной базиликой и двумя библиотеками, установлена зна­менитая «колонна Траяна» в 28 м вышиной, с грандиозным барелье­фом, идущим по ней спиралью и изображающим его поход на даков с удивительным реализмом и точностью.

В прямой связи с этим стояли и мероприятия, имевшие целью увеличение падавшего числа населения Италии. Были созданы особые государственные фонды, частично составленные из упла­чиваемых по аграрным ссудам процентов, для выдачи пособий на прокормление (alimenta) детям-сиротам, мальчикам до 16 лет, девочкам до достижения 14-летнего возраста. В городе Риме, где эти пособия стали выдаваться еще при Нерве, таких государствен­ных стипендиатов насчитывалось до 5 тыс. При Траяне же эта система алиментов распространена была и на всю Италию. Согласно дошедшей надписи из одного северо-италийского муни­ципия, Велейи, здесь получали пособие 280 детей. Почин пра­вительства нашел отклик и у богатых частных лиц, и известно много пожертвований того же характера и в Италии и в провин­циях; так, Плиний пожертвовал своему родному городу Комо 500 тыс. сестерциев на те же цели, а Целия Макрина дала городу Террацине целый миллион сестерциев с тем, чтобы на проценты с этой суммы воспитывалось 100 детей.

Траян с большим успехом продолжал и энергичную внешнюю политику Флавиев, оборонительную в основе,

в целях защиты провинций, наиболее страдавших от внешних вторжений, но при удаче не отказывающуюся и от новых расши­рений пределов Римской империи. Поэтому Траян вошел в исто­рию и как последний крупный римский завоеватель.

Римские военные силы при нем доведены были до наиболее блестящего состояния: армия пополнилась двумя новыми легионами и многочисленными новыми вспомогательными когортами, снабжена была великолепной военной техникой и отличалась исключительной дисциплиной. Ею руководил бле­стящий по своим военным способностям штаб, состоявший из первоклассных военных талантов, которые умел повсюду открывать и выдвигать Траян — испанец Л.

Две основные военные задачи стояли перед правительством Траяна: защита нижнедунайской границы от все усиливавшихся даков, с которыми не смог справиться Домициан, и защита восточ­ной границы по Евфрату, где непрестанную грозную опасность представляло Парфянское царство. Сперва решена была первая из них путем двух ожесточенных войн с д а к а м и (101—102 и 105—106 гг.). После больших подготовительных работ — проведения военной дороги вдоль Дуная, постройки на Дунае каменного моста у его «Железных ворот», сосредоточения громадной армии из 12 легионов — началось медленное и осто­рожное наступление римских войск внутрь Дакии. Когда взята была столица даков Сармицегетуза, Децебал попытался отвлечь внимание римлян разрушительным фланговым вторжением в про­винцию Мезию. Но Траян лично явился с подвижными частями римских войск на помощь осажденным римским крепостям на Нижнем Дунае, а затем новым наступлением в Дакии подчинил ее вплоть до южного склона Карпатских гор. Вожди даков во главе с Децебалом покончили самоубийством, часть населения была безжалостно истреблена римлянами, другая часть бежала за Кар­паты. Опустошенная страна обращена была в новую римскую провинцию Дакию, и по призыву правительства Траяна масса новых поселенцев хлынула в нее из Северной Италии, Далмации, Фракии й даже Малой Азии, способствуя ее быстрой романизации. В особенности привлекали прославленные рудные богатства Да­кии, ее золотые россыпи, почему здесь было организовано мно­жество и казенных, и частных рудников.

Богатства Дакии значительно пополнили римскую казну и дали возмож­ность финансировать дорого стоящие внутренние и внешние мероприятия Траяна. По его распоряжению было произведено вторичное укрепление по­строенного Домициапом вала Нижней Мезии. За ним была сооружена вторая и третья линии каменных укреплений; это хорошо представлено на колонне Траяна в Риме.

Днестра и Серета и сохранили имя Траяновых валов. Все это завершено было сооружением грандиозного памятника-трофея близ новооснованного в центре Добруджи поселения «Трофей Траяна» (теперь румынское селение Адам-Клисси). Он должен был грозить всем «варварам», если они предпримут попытку прорыва римской границы с северо-востока, из степей современной Украины. Естественно поэтому, что имя Траяна встречается и в сказаниях древних славян, являясь свидетельством о времени их первых соприкосно­вений с «ромеями» (римлянами).

Квойне с Парфией, в столкновениях с которой Рим­ское государство со времени поражения Красса уже терпело столько неудач, Траян готовился еще усиленнее. Уже в 105—106 гг. по его приказанию легат Сирии, Корнелий Пальма, завоевал Си­найский полуостров и значительную территорию между Палести­ной и Арабской пустыней и тем создал для Рима новую провинцию, Аравию, с городами Петрой и Вострой. Через эти города построена была большая дорога до Дамаска, соединявшая его с Красным морем, защищенная множеством укреплений так называемого «арабского лимеса». В 114 г. начался и самый парфянский поход, предлогом для которого, как обычно, были разногласия Рима и Парфии относительно Армении: здесь парфянский царь Хозрой старался поставить на царство своего сына Партамазириса. В союзе с кавказскими царями Колхиды и Иберии (Грузии) Траян окку­пировал всю Армению, проник отсюда в Месопотамию и, следуя вниз по течению реки Тигра, взял столицы Парфии, Селевкию и Ктесифон, наконец дошел до самого «океана», т. е. Персидского залива. Здесь Римская империя вошла в непосредственное сопри­косновение с двумя великими культурами Востока: как раз в это же время знаменитый китайский полководец Пан Чао, разгромив кочевые племена хунну (гунны), завоевал Туркестан, и его пере­довые отряды уже выходили с другой стороны к тому же Персид­скому заливу. Траян, подражая Александру Македонскому, уже мечтал о походе в Индию. Он только жалел, что недостаточно молод для этого. Во всяком случае, на развалинах Парфянского царства были созданы три новые римские провинции — Армения, Месопотамия и Ассирия.

Однако, как и во времена Александра Македонского, очень скоро сказалась исключительная трудность таких далеких похо­дов. Линии снабжения и коммуникаций были непомерно велики для тогдашних технических средств. Да и население уже тогда вовсе не представляло собой пассивных масс, которые можно было подчинять и расчленять по усмотрению. Если многочисленные на востоке греки встречали Траяна, как и Александра, с энтузиаз­мом., а иранцы относились сравнительно индифферентно к судьбам своих деспотий, то решительную борьбу с римскими завоевате­лями начали арабы и широко рассеянные повсюду после разгрома Палестины евреи. В Эдессе, Селевкии и других городах Месопота­мии происходили бурные восстания, которые приходилось подав­лять самыми кровавыми репрессиями. Опасные восстания вспых­нули и по побережью Средиземноморья, в Египте, в Киренаике,

на острове Кипре. Римлян и греков здесь истребляли поголовно десятками тысяч. Траян сам должен был признать, что его приобре­тения на Востоке весьма некрепки и, оставив доканчивать свое дело подчиненным военным начальникам, направился в Рим, уже с весьма подорванным здоровьем. По пути, в Малой Азии, в ав­густе 117 г. он умер.