Глава 23 КРИЗИС Ill в. ЭПОХА СОЛДАТСКИХ ИМПЕРАТОРОВ (235-284 ГГ.)

В Ill в. Римская империя погружается в лучину жесточайшего кризиса. Будучи далеко не первым в истории средиземноморс­кой древности, он превосходил все предшествующие кризисные эпохи не только территориальным масштабом, но и глубиной проникновения во все сферы общественного бытия, государ­ственной системы, духовной жизни и психологии масс.

Явные симптомы кризиса наблюдались задолго до того, как он принял всеобщий характер, в самые благополучные времена истории Римской империи. Еще за внешним блеском «золотого і века» Антонинов скрывались глубокие червоточины, пронизав­шие общественную систему, основанную на эксплуатации рабс­кого труда и ограблении провинций. К Ill в. они выходят наружу, превращаясь в избороздившие тело империи трещины. Ослабе­вает международная торговля, хиреют товарно-денежные отно­шения — вплоть до замены монетного обращения натуральным обменом. Расшатывается полисная система, придававшая Рим­ской империи стабильность, которой были лишены восточные империи поздней древности. Нарастает угроза и самому инсти­туту императорской власти — армия начинает претендовать на роль нового политического хозяина империи. Меняется и внеш­неполитическое положение империи. Вокруг нее сжимается кольцо варварских народов, со все возраставшей энергией на­седавших на римский лимес. На востоке новая империя Сасани- дов вторгается в азиатские провинции. Военные поражения при­обретают хронический характер. Созданный при принципате многоступенчатый механизм управления утрачивает свою эф­фективность и разрушается. Больше нет мира ни на римском

форуме, ни в городах, ни в сельских округах, ни на границах. Распад рабовладельческой экономической системы порождает противостояние различных социальных слоев. Сокрушаются го­рода, бывшие оплотом старых производственных отношений, и главную роль начинают играть крупные земельные собственни­ки, предшественники средневековых феодалов.

Армия — новый политический хозяин империи. После па­дения Северов в 235 г. трон цезарей, ранее видевшийся непоколеби­мой скалой, стал игрушкой в руках римских легионов. Солдаты, тре­буя все новых и новых подачек, с энтузиазмом возводили на него сво­их ставленников и с не меньшим энтузиазмом низвергали недавних кумиров, беспощадно их убивая. Однако находилось немало жажду­щих заплатить багрянцем своей и чужой крови за пурпур императорс­кой мантии. Никакая цена власти не казалась чрезмерной. За 50 лет, с 235 по 284 г., сменилось более двух десятков императоров. И незави­симо от того, умен император или глуп, жесток или добр, удачлив в военных предприятиях или нет, конец его, как правило, был один — его ждала насильственная смерть (битвы и эпидемии унесли жизни лишь четверых).

Сама римская армия, сохранявшая ту же организацию, какую име­ла при Антонинах, изменилась по своему составу. В массе своей она состояла теперь из романизированных варваров, для которых римс­кая доблесть и римская дисциплина были пустыми словами. Уже на­чиная с Северов в армии появились самостоятельные конные подраз­деления, сформированные по национальному признаку: «далматинс­кие всадники», «мавританские всадники». Императоры полностью зависели от армии. Об этом свидетельствуют не только литературные источники, но и выпускавшиеся монеты с легендами, провозглашав­шими несуществующую солдатскую верность, на которую все еще на­деялись императоры.

Непрекращающаяся борьба за власть порождала гражданские вой­ны, опустошавшие империю. Христианский писатель Киприан со­крушался: «Весь мир, как бы разделенный на два противоположных лагеря, залит кровью». Но в действительности римский мир был раз­делен на множество лагерей, враждовавших между собой.

ны превращались в варварский сброд, утрачивавший навыки военно­го искусства. Римская военщина стала бичом мирного населения Ита­лии и провинций. Солдаты грабили крестьян, насильничали, разбой­ничали на дорогах. Даже богатые землевладельцы не были защищены от солдатского насилия и разбоя. Моря вновь оказались во власти пиратов. Командиров, пытавшихся подчинить войска или использо­вать их для общественных работ, солдаты немедленно убивали. Осла­бевшее государство было не в состоянии обуздать армию и остано­вить нараставший вал преступности. Неудивительно, что римляне все чаще терпели поражения в столкновениях с варварами.

Первые солдатские императоры. После расправы над Алек­сандром Севером римские легионы, стоявшие в районе Майнца, про­возгласили императором Максимина (235 г.). Его считают первым «солдатским императором» в полном смысле этого понятия. Он воп­лотил в себе новый тип римского монарха, полностью обязанного сво­ей властью армии и всецело зависящего от нее.

Новый император был уроженцем Фракии. Иногда в его проис­хождении усматривали и германские корни, в чем сказалось желание еще больше «варваризовать» императора-солдата. Максимин Фракиец прошел путь от рядового воина до военачальника, был принят во всад­ническое сословие. Он стал префектом Месопотамии, а затем возгла­вил римские войска в Паннонии и Иллирии. Под его командованием они довольно успешно отражали натиск варварских племен, исполь­зуя удачную военную тактику и имея возможность маневрировать крупными войсковыми контингентами. Профессионализм римских солдат возобладал над отвагой варваров.

Гордясь своими победами, Максимин приказал запечатлеть их на огромных картинах, которые выставлялись перед сенатской курией в Риме. Но сам Максимин в качестве императора так никогда и не по­сетил Рим.

В Дунайском регионе Максимин сражался против сарматов и да- ков.

Непрерывные военные экспедиции требовали огромных финан­совых затрат. Множились налоги и подати, которые беспощадно взи­мались со всего населения империи. Историк Геродиан сообщает: «Ежедневно можно было видеть, как люди, которые еще вчера были богатейшими, сегодня просили милостыню: таким ненасытным было корыстолюбие тирании, которая в качестве предлога использовала не-

Максимин Фракиец

Филипп Араб

обходимость содержания солдат». Мак­симин разграбил казну городов, превра­тив их жителей в нищих и бродяг. Боль­шое число сохранившихся от времени Максимина Фракийца кладов наглядно свидетельствует о страхе их владельцев перед угрозой конфискации.

Наибольшее возмущение конфиска­ционные меры Максимина вызвали в Африке. Здесь взялись за оружие арен­даторы императорских доменов, земель­ные собственники, колоны, горожане, провозгласившие императором восьми­десятилетнего Гордиана, бывшего до этого проконсулом Африки. Памятуя о своем преклонном возрасте, он тут же объявил августом своего сына — Гордиа­на II. Римский сенат поддержал и того и другого, обрадовавшись возможности избавиться от жестокого Максимина, остро ненавидевшего римскую знать и не имевшего среди своих приближенных ни одного нобиля. Его сторонники в Риме были перебиты. Но поддержка се­ната не помогла Гордианам. В Африке началась новая война, поднятая намест­ником Нумидии. Гордиан II погиб в сра­жении, а его отец покончил с собой.

Сенат выдвинул из своей среды но­вых императоров — Пупиена и Бальби- на. Пупиен, Бальбин и Гордиан III три­умфально вступили в Рим.

начались столкновения между солдата­ми их армии и жителями города. Часть города была уничтожена пожа­ром. Преторианцы воспользовались моментом и убили Пупиена и Бальбина, подарив свою благосклонность Гордиану III. При нем со­хранялось влияние сената.

Гордиану III пришлось отражать наступление варварских племен в Нижней Мезии, подавлять мятеж одного из узурпаторов в Северной Африке. В 241—244 гг. развернулись военные действия против персов в Сирии и Месопотамии. После того как Гордиан III был убит соб­ственными солдатами, войска провозгласили императором своего главнокомандующего Юлия Филиппа, получившего по этническому

происхождению прозвище Араб. Впервые римский трон занял выхо­дец из отдаленной восточной глубинки, из арабского кочевья. Его опорой, наряду с армией, стала собственная родня. Но, назначая род­ственников на высшие должности, он вместе с тем искал благосклон­ности и у сената.

Филипп Араб попытался упорядочить имперское судопроизвод­ство и систему сбора налогов, пресечь злоупотребления чиновников. В одном из сохранившихся обращений к его сыну от жителей фри­гийской деревни содержалась мольба о помощи: «Нас неслыханным образом мучают и сосут нашу кровь те, чей долг защищать народ... Эти люди, командиры, солдаты, государственные магистраты и их чи­новники, являются в нашу деревню и мешают нам трудиться, отни­мая у нас волов. Они отбирают то, что к ним не имеет отношения. Вот так мы страдаем от великих притеснений и тягот».

Императору удалось заключить компромиссный мир с Сасанидс- кой Персией, сохранив власть над Месопотамией и Малой Арменией. C 245 г. он успешно отражал набеги карпов и других племен на Дунае. Однако вскоре последовал мощный прорыв варваров во главе с гота­ми. Война с варварами на Дунае приняла затяжной характер. А между тем приближалось тысячелетие Рима. Император надеялся, что праз­днование этой великой даты поможет стабилизировать обстановку в империи, сплотить народ. 21 апреля 247 г. официальная пропаганда, взяв на вооружение весь стандартный набор римских лозунгов, с не­бывалой громогласностью воспевала «Вечный Город», римскую сво­боду, непобедимых императоров, согласие, мир, изобилие, тогда как политическое и моральное разложение римской державы и римского уклада жизни достигло апогея.

За римским лимесом. Еще при Антонинах стало очевидным, что мощные укрепления на границах империи, воздвигнутые римля­нами, не могут служить надежной защитой от варварского мира, гроз­ного, кочевого и воинственного. Этот мир находился в постоянном движении. Одни племена теснили другие, заставляя последних ис­кать новые места обитания и создавать временные этнические коали­ции. В ходе частных перегруппировок сил и перемещений, ставших предвестием великого переселения народов, передовые отряды вар­варов вступали в сражения с римскими войсками приграничных рай­онов империи. И эти сражения постепенно сливались в нескончае­мую череду войн.

В начале III в. названия германских племен, известные еще со времен Плиния Старшего и Тацита, почти исчезают из римских исто­рических источников, но устрашающе начинает звучать новое имя — алеманны (аламанны), на одном из германских наречий означавшее

«сообщество мужчин», «толпа». Однако это имя принадлежало не ка­кому-то одному народу: за ним скрывался достаточно крупный пле­менной союз, включавший и известных ранее свевов (швабов), и тюб- рингов, и гермундуров, и семеонов, и других германцев. Все они, объединившись, образовали ударную силу, которая угрожала верхне­германской и ретийской границам империи. Их перегруппировки из­менили демографическую картину и военную обстановку в средин­ной Европе. Алеманны были искусными конными воинами. Их на­ступление клиньями врезалось в римскую территорию, не останавли­ваясь перед захватом хорошо укрепленных фортификационных сооружений. В 235 г. римской армии под руководством Максимина Фракийца удалось перехватить инициативу и заставить алеманнов на некоторое время отступить. Однако «десятинные поля» и приграни­чье Рейна и Дуная превратились в опасный район непрекращающих- ся военных стычек, что в конечном счете привело к потере римляна­ми влияния на этой территории. Алеманны предприняли наступле­ние и на Италию. Они дошли до Медиолана (Милана), но здесь были остановлены. Однако само их вторжение отчасти создало условия для последующего отделения от Рима Галлии и создания суверенной Гал­льской империи. Алеманны и в последующие десятилетия предпри­нимали попытки похода в Италию и Галлию. Однако в начале IV в. они в большинстве своем перешли на службу в римскую армию.

В 30-е гг. III в. происходит перегруппировка племен и в нижнем течении Рейна. Некоторые германские племена объединились под началом франков. Они совершали набеги до среднего Рейна, подчи­няя себе живущие там народы. Но особенно активно франки стреми­лись захватить нижнерейнский сектор и земли по левому берегу Рей­на. В 260 г. они разрушили сильно укрепленный Траехт (совр. Утрехт). Франкские разбойничьи сухопутные и морские отряды постоянно на­падали на римскую территорию, грабили римские суда.

C начала III в. резко осложнилась ситуация в районе Среднего и Нижнего Дуная. Отсюда совершили свой прорыв маркоманны, в 251 г. проникшие через Паннонию к Равенне. Они были остановлены, од­нако вскоре римляне вынуждены были уступить им земли вдоль верх­негерманской границы и взять в жены императору дочь вождя марко- маннов. К набегам маркоманнов добавлялись нападения вандалов, ба- старнов, квадов, периодически опустошавших германские провинции.

Особенно активными в наступлении на римские земли были да­кийские племена. Самым агрессивным из них было племя карпов. Хотя несколько римских императоров и получили титул Карпийский в ознаменование побед над ними, лишь впоследствии императору Ав­релиану удалось, наконец, утихомирить это воинственное племя и расселить его южнее Дуная.

В годы празднования тысячелетия Рима судьба словно послала Веч­ному Городу мрачное предзнаменование гибели. Готы, взломав римский лимес, предали мечу и огню Мезию и Фракию. До этого с готами не было серьезных столкновений. Своей родиной готы считали Скандзе, «кузни­цу племен» (очевидно, Скандинавию). Вів. они уже селились в низовь­ях Вислы, а затем двинулись в причерноморские степи. Здесь произошла их встреча со скифо-сарматскими племенами, от которых они переняли технику конного боя и вооружения, возможно, кольчужные доспехи. Готы основали в Крыму свое государство, объединив в мощный союз племена германцев и присоединившихся к ним аланов и сарматов. Од­нако в III в. готы сами разделились на остготов и вестготов (восточных и западных готов). Вестготы расселились между Днестром, Карпатами, Валахией и Нижним Дунаем, остготы — по обоим берегам Дона, Днеп­ра, в Приазовье. Готы располагали мощной армией и флотом, в строи­тельстве которого принимали участие пленные римляне. За армией обычно двигались повозки с семьями воинов. Таким образом, наступле­ние готов было одновременно и их переселением.

Передвижение готов в 248 г. совпало с войной римлян против кар­пов в Дакии и с несколькими попытками узурпации императорской власти. Филипп Араб находился в это время в Дакии. Навести поря­док во взбунтовавшихся легионах он поручил Гаю Децию, опытному военному и сенатору этрусского происхождения. Деций установил в армии жесткую дисциплину, избавившись от ненадежных солдат. Часть из них перешла через лимес к варварам. Устрашив своими побе­дами готов, Деций заключил с ними перемирие.

В 249 г. иллирийские легионы провозгласили Деция императором. Он не хотел выглядеть узурпатором и предложил Филиппу Арабу ком­промисс. Предложение было отвергнуто, и Деций двинул войска в Италию. Возле Вероны армии двух императоров вступили в сопри­косновение. Филипп Араб погиб в бою, а сын его был убит в Риме преторианцами.

Император Деций. Рим восторженно встретил победителя. В противоположность Филиппу Арабу Деций был для Рима «своим». Его намерения реставрировать старые римские обычаи, порядок и ре­лигию совпали с пробудившейся у римлян после празднования тыся­челетия Вечного Города тягой к традиционным римским ценностям. В 250 г. Деций издал эдикт, требовавший от каждого жителя империи принесения жертв римским богам. Акт жертвоприношения должен был совершаться в присутствии свидетелей. Начали действовать ко­миссии религиозного надзора. Этот эдикт спровоцировал массовые преследования христиан, отказывавшихся приносить жертвы язычес­ким богам.

Судя по легендам на монетах, Деций рассчитывал на мирное прав­ление. Однако издание «жертвенного эдикта» совпало с началом но­вого наступления готов. Деций одержал над ними победу в районе Никополя. Севернее активизировались карпы. Император устремил­ся навстречу им в Дакию. Тем временем готы перешли Балканы, и Деций вынужден был перебросить свою армию через Шипку. В сра­жении с готами Деций потерпел тяжелое поражение у Беройи. По­следствия его были тем более опасными, что император намеревался оказать помощь осажденному Филиппополю. Еще в самом начале гот­ской кампании Деций в своем послании предупреждал филиппополь- цев об опасности спонтанных стычек с готами: «У них многочислен­ная конница, многочисленная тяжело- и легковооруженная пехота, они страшны своей опытностью в военном деле и своей наружнос­тью, а потрясением оружия и громко выкрикиваемыми угрозами они могут навести страх на тех, кто на них обрушится впервые».

Осажденные ждали Деция, а он после поражения у Беройи с тру­дом собирался с силами. Тем временем предатель, которому готы обе­щали императорскую власть, открыл ворота Филиппополя. Все нахо­дившиеся в городе были перерезаны (Аммиан Марцеллин называет страшную цифру — 100 000 убитых).

Решающее сражение Деция с готами произошло в начале июня 251 г. у Абритта в Добрудже. Готы наступали тремя боевыми линиями. Римский фланг, возглавляемый самим императором, завяз в болоте, был окружен варварами и полностью уничтожен. В этом сражении пал и Деций.

После катастрофы в Добрудже уцелевшие римляне во главе со вновь избранным императором заключили с победителем соглаше­ние: они пропускались на родину при условии ежегодной уплаты дани и отказа от территорий на Нижнем Дунае.

Рим и Персия. Между тем молодая персидская империя пережи­вала обновление. Самостоятельные города, сохранявшиеся в Парфии со времен Селевкидов, сменяются административными центрами во главе с царскими чиновниками. Осуществляется централизация обще­ства, разделенного на сословия жрецов, воинов, чиновников и земле­дельцев (к последнему были причислены также ремесленники и куп­цы). На землях, ранее принадлежавших городам и сельским общинам, организуются крупные поместья. Земледельческое население закрепо­щается. Складывается новое царское войско, главной ударной силой которого становится тяжелая кавалерия, непосредственно подчинен­ная шаху, принявшему титул «царь царей, царь Ирана и не-Ирана». Кодифицируется иранское право, представлявшее собой сложную, строго продуманную систему. Реформируется религия (зороастризм) в

направлении большего догматизма и усиления культа царя. Провозгла­сив себя наследниками Ахеменидов, Сасаниды претендуют на все за­падные владения предшественников вплоть до побережья Эгейского и Египетского морей. В 252 г. сасанидские войска вторглись в Месопота­мию и Сирию, годом позже захватили Антиохию.

Император Публий Лициний Валериан возглавил поход римской армии на Восток, однако военный успех сопутствовал персам. В 256 г. они захватили Дура-Европос, прекрасно укрепленный город, резиден­цию римского командующего пограничной обороной. Проведенные в 30-х гг. XX в. археологические раскопки показали, что город ожесто­ченно сопротивлялся. В 260 г. новое наступление привело к полному разгрому римских войск. Так римляне потеряли Ближний Восток.

Триумфальная надпись персидского шаха на персидском, парфян­ском и греческом языках сообщает о трех победах над Римом в 260 г.: «Во время третьего похода, когда мы атаковали Карры и Эдессу и оса­дили их, император Валериан выступил против нас. C ним были [вой­ска] из Германии, Реции, Норика, Дакии, Паннонии, Мезии, Истрии, Испании, Мавритании, Фракии, Вифинии, Азии, Памфилии, Исав- рии, Ликаонии, Галатии, Ликии, Киликии, Каппадокии, Фригии, Сирии, Финикии, Иудеи, Аравии, Лидии, Осроены, Месопотамии — всего семьдесят тысяч человек. И по ту сторону Kapp и Эдессы у нас была большая битва с императором Валерианом. И императора Вале­риана мы взяли в плен собственноручно, и префекта, и сенаторов, и начальников, которые командовали той армией, всех мы взяли в плен и угнали в Персию. И Сирию, Киликию, Каппадокию мы разграби­ли, опустошили и разрушили».

Императора и его военачальников заставили строить плотину и мост. Садясь на коня, персидский шах использовал спину Валериана как подставку. Такого унижения Рим не ведал со времен катастрофы при Каррах.

Распад. Сын, соправитель Валериана император Галлиен ничего не предпринял, чтобы вызволить отца из позорного плена. Напротив, Он всячески старался дистанцироваться от Валериана и даже предать забвению его имя. При Галлиене положение империи не улучшилось, несмотря на его неоднократные попытки укрепить дисциплину в ар­мии и восстановить авторитет государственных структур.

В административной и военной сферах были, однако, предприня­ты меры, сыгравшие в дальнейшем немаловажную роль в переустрой­стве государства. Он, по существу, отстранил сенаторов от руководя­щих постов в администрации, права управлять теми из римских про­винций, где стояли римские войска. Легатов, ранее назначавшихся в легионы из числа сенаторов, при Галлиене стали выдвигать из всадни­

ческого сословия. Это привело к тому, что сенаторы стали замыкаться в своих латифундиях, уступив административное поприще и военное ко­мандование всадничеству, и более того — низшим сословиям. Галлиен также создал мобильный конный корпус — резерв главнокомандующе­го. Командиры этого корпуса стали играть в империи ту же роль, какая еще не так давно принадлежала префектам претория.

Ему, правда, удалось на какое-то время приостановить наступле­ние на рейнскую границу алеманнов и франков. Однако вскоре про­изошло неизбежное. Даже Галлия, связанная с Римом давними и очень тесными узами, как уже отмечалось, в 267 г. объявила себя неза­висимой Галльской империей. За нею последовали Испания и Брита­ния. Многие регионы империи выдвигали своих собственных прави­телей и провозглашали их императорами. Некоторые из дорвавшихся до императорской власти узурпаторов были настолько малоизвестны, что о них не сохранилось никаких сведений в исторических источни­ках, и в историю они вошли под общим наименованием «тридцать тиранов». Многочисленные локальные узурпации разорвали на куски некогда единую территорию империи.

Пальмирская держава. Среди «тридцати тиранов» подчас по­падались и незаурядные фигуры. Из них наиболее яркая — Зенобия, правительница Пальмиры, города с арабско-иудейским населением, расположенного в оазисе Сирийской пустыни.

В тяжелой, не сулившей успеха борьбе против персидского шаха IIIanypa I единственной опорой Галлиена была Пальмира, получив­шая еще от императора Каракаллы статус римской колонии. Оденат, правитель Пальмиры, остановил персидские войска, отбросив их за Евфрат, захватил Карры и Нисибис, прошел до Ктесифона и осадил его. Галлиен, занятый войной с варварами на севере, высоко оценив победу Одената, даровал ему титул «вождь римлян» и провозгласил верховным главнокомандующим на Востоке. Одержав победу над Персией, Оденат объявил себя и своего сына Орода императорами.

После убийства Одената и его сына молодая вдова Зенобия, скорее всего, причастная к заговору против мужа и пасынка, воспользовав­шись ослаблением Римской империи, провозгласила независимость Пальмиры и за несколько лет прихватила часть Месопотамии, Си­рию, Аравию и Египет. C Персией был заключен мир, давший Зено- бии возможность беспрепятственно укреплять власть над владения­ми, от которых Рим вынужден был отказаться.

Древний караванный город при Зенобии превратился в настоя­щую столицу Востока, украсившись улицами, защищаемыми порти­ками от палящего солнца пустыни, и великолепными храмами. По­всюду можно было видеть статуи Одената, установив которые, прави­

тельница надеялась снять подозрения в своей причастности к его ги­бели и одновременно подчеркнуть преемственность власти. Зенобия начала чеканить собственную монету. На монетах 271 г. она названа «августой», а ее старший сын, от чьего имени она правила, «консу­лом», «стратегом Рима», «светлейшим царем царей», «восстановите­лем Востока». В этом перечислении титулов была заложена опреде­ленная идея — оно как бы символизировало преодоление вечного со­перничества Запада и Востока и слияние их ценностей в единое гар­моничное целое.

При Зенобии Пальмира стала одним из важнейших культурных центров того времени. Сюда съезжались поэты, ученые, художники, скульпторы, образовав своеобразный «цветник талантов», взращен­ный на восточных, эллинистических и римских традициях. Имя Паль­миры как прекраснейшего города и питомника муз стало нарицатель­ным, а известность и слава «иноземки по имени Зенобия... в импера­торском военном плаще и диадеме» (так писал один из римских исто­риков) перешагнула далеко за пределы ее владений.

Последние солдатские императоры. После убийства заго­ворщиками в 268 г. Галлиена и недолгого правления начальника кон­ницы «мимолетного императора» Авреола войска посадили на импе­раторский престол выходца из Иллирии Марка Аврелия Клавдия, ко­торому Рим оказался обязанным крупными военными победами над варварами. Клавдий выиграл ряд битв с алеманнами, а также в 269 г. одержал убедительную победу над готами в районе среднего течения Моравы. В ознаменование этой победы была воздвигнута на форуме серебряная колонна, а император приобрел почетный титул Готский. Но разгоревшаяся эпидемия чумы свела на нет его успехи, и сам им­ператор пал ее жертвой. Сенат немедленно объявил императором его брата, которого, однако, не признали дунайские легионы. Они пред­почли своего командующего Луция Домиция Аврелиана.

Аврелиан был выходцем из Верхней Мезии, возможно, даже про­исходил из семьи колона, что не помешало ему сделать головокружи­тельную карьеру. В 268 г. он был начальником расквартированной в Северной Италии ударной конной армии и пользовался почетом у императора. Будучи сам избран императором, Аврелиан показал себя не только талантливым военачальником, но и хорошим администра­тором. Ему удалось задержать на несколько лет скатывание империи в пропасть. В годы его правления уже отчетливо проявились некото­рые черты государственного устройства, которым предстояло развить­ся в эпоху домината.

В год своего вступления на престол Аврелиан одержал победу над германским племенем ютунгов, прорвавшимся в Северную Италию, а

затем над сарматами и вандалами в Паннонии, оттеснив их за лимес. Однако вновь перешедшие лимес ютунги в союзе с сарматами нанес­ли ему в Италии тяжелое поражение.

Варвары двигались в Умбрию. В Риме вспыхнули волнения. Неспо­койно было в Далмации и в Нарбоннской Галлии. Чтобы развязать себе руки, Аврелиан уступил Дакию готам и заключил с ними мир. Все го­родское население и легионы, выведенные из Дакии, были расселены на правом берегу Дуная близ его впадения в Понт. Нашествие алеман­нов и ютунгов Аврелиан остановил у города Павии, который три века спустя станет столицей других варваров — лангобардов.

Аврелиан первым из римских императоров осознал, что варвары могут угрожать непосредственно Риму, и приказал воздвигнуть вокруг столицы мощную стену, сохранившуюся до наших дней. Длина ее со­ставила 18 км, высота —6 м, ширина — 3,6 м. Укрепления стены Ав­релиана и ее восемнадцати ворот уже напоминали средневековые зам­ки. Стенами и укреплениями, но только меньших размеров, стали себя окружать также и другие города и даже отдельные поместья. Им­перия становилась похожей на сплошной военный лагерь. Аврелиану пришлось жесткой рукой навести порядок и в самом Риме, где вос­стали монетарии (ремесленники римского монетного двора), возму­щенные тем, что ремесленные коллегии были поставлены под пол­ный контроль императора и должны были выполнять его распоряже­ния. К монетариям присоединились городские низы, недовольные перебоями в хлебных раздачах: вместо ежемесячной раздачи зерна была введена ежедневная раздача печеного хлеба по два римских фун­та вместе с небольшим количеством масла и щепоткой соли, да и та­кой скудный «паек» выдавался нерегулярно. О масштабах этого вос­стания может дать представление количество погибших при его по­давлении солдат — почти семь тысяч.

В том же году Аврелиан победил на Нижнем Дунае карпов, а затем предпринял поход против Пальмиры, чтобы положить конец ее само­стоятельности. Римские войска разбили силы Зенобии близ Анти­охии. Пальмира была передана под управление префекта провинции Месопотамии. Осенью 272 г. Зенобия в числе других пленников была проведена в триумфе Аврелиана по улицам ненавистного ей Рима. На ней были великолепные одежды и множество драгоценных украше­ний, ослеплявших зрителей. И хотя руки и ноги пленницы сковывали золотые цепи, а за золотую цепочку на шее ее вел персидский шут, Зенобия сохраняла царственное достоинство и не казалась сломлен­ной. Свои дни она закончила как римская матрона на бывшей вилле императора Адриана, пришедшей к тому времени в запустение.

В 273 г. пальмирцы вновь подняли восстание, и Аврелиану опять пришлось брать город. На этот раз он был разграблен, опустошен и

более никогда не восстанавливался (засыпанный песками, он стал прекрасным археологическим памятником). Попутно подавив в Алек­сандрии Египетской восстание одного из сторонников Зенобии, Ав­релиан направился через Галлию в испанские провинции. Галлия в то время была самостоятельным государством, где управлял император- узурпатор Тетрик. Тетрик, будучи не в силах справиться с собствен­ными воинами, тайно призвал к себе Аврелиана. В битве при Катала- унских полях мятежное войско было разбито, Тетрик был проведен по Риму в триумфе, но затем щедро вознагражден и получил высокое административное назначение. Испания, а вслед за ней Британия были возвращены Римской империи. Успехи эти стали возможны бла­годаря установлению железной дисциплины не только в армии, но отчасти и в системе управления империей. Современники сравнива­ли Аврелиана с Александром Македонским и Цезарем.

Аврелиан провел ряд реформ, направленных на восстановление внутреннего единства римского государства, реорганизовал админис­тративный аппарат, усовершенствовал систему государственного про­довольственного снабжения. Отходя от системы принципата, он по­велел именовать себя «господином и богом», подчеркивая тем самым абсолютный и божественный характер своей власти. На людях он по­являлся в сияющем венце и роскошных восточных одеяниях, уподоб­лявших его божеству. О том, что это было элементом церемониала, преследующего политические цели, свидетельствует хотя бы тот факт, что в обыденной жизни император был очень неприхотлив; даже сво­ей жене он разрешал иметь только один шелковый плащ.

Объединению империи должна была способствовать и религиоз­ная реформа. Вскоре после победы над Зенобией Аврелиан ввел обяза­тельный для всех культ Непобедимого Солнца, божественного покро­вителя императора и империи. В Риме, на Марсовом поле, этому боже­ству был возведен храм. Культ Солнца, установленный Аврелианом, не имел ничего общего с культом Солнца, введенным в свое время Гелио- габалом: он объединял многочисленные солнечные культы, существо­вавшие в различных частях Римской империи, особенно на ее востоке, но поднялся над ними как религиозный Абсолют. Он должен был вен­чать традиционную римскую религиозную систему и способствовать единству империи. На монетах Аврелиана изображение солнца сопро­вождалось титулами императора: «восстановитель мира», «восстанови­тель Востока», «восстановитель круга земель» (restitutor orbis).

Одна из монет Аврелиана изображала рукопожатие императора и богини Согласия. Но это не означало установления согласия в госу­дарстве — легенда на монете поясняла: согласие между воинами. Се­нат при Аврелиане был лишен власти. C недовольными сенаторами император расправлялся с необычайной жестокостью.

В 275 г. обстановка на Востоке осложнилась в очередной раз, и Аврелиан выступил в поход против Персии. Во время этого похода он был убит заговорщиками. Армия, казалось, устала выдвигать импера­торов и после гибели Аврелиана уступила это право сенату, который избрал императором дряхлого сенатора Марка Клавдия Тацита (275 г.). Новый император установил культ Антонинов и разместил во всех библиотеках сочинения своего тезки — историка Тацита, обличителя тиранов. Через полгода семидесятипятилетний Тацит был убит солда­тами. Его преемник Флавиан продержался у власти лишь два месяца. Следующий император, Марк Аврелий Проб, удерживал власть не­сколько лет (276—282). Интересен изданный им приказ разводить ви­ноградники вне Италии (видимо, запрет на это, введенный при До­мициане, еще продолжал действовать). Рассаживать виноградные лозы было поручено легионам, стоявшим в Галлии и Паннонии, а уха­живать за посадками — местному населению.

В 283 г. Проб вступил в столицу Персии Ктесифон, но вскоре его убили солдаты, а его преемник был сражен молнией во время персид­ского похода. Казалось, сам громовержец Юпитер устал от кровавой вакханалии и низверг карающую молнию на голову очередного неза­дачливого владыки. Но и гнев отца богов не прекратил борьбу за власть, разгоревшуюся с новой силой.

Социальный кризис. Политический хаос во всех своих прояв­лениях переплетался с социальным кризисом. Принятые императо­рами II в. меры, ограничивавшие до того совершенно не контролиру­емый, полнейший произвол рабовладельцев по отношению к рабам, не могут рассматриваться как качественные перемены в системе рабо­владельческих отношений. Одним из симптомов ее кризиса стало не­типичное с точки зрения классической римской практики использо­вание рабского труда и изменение соотношения между трудом рабов и зависимых земледельцев в пользу последних.

Римским агрономам конца республики и первого века империи известны колоны, под которыми понимались мелкие арендаторы. Само слово colonus считалось производным от глагола colere — возде­лывать, обрабатывать землю. Но этот глагол имел и другое значение: жить, проживать, и в поздних текстах под колонами стали понимать не только арендаторов, но и поселенцев на чьей-либо земле, местных и пришлых.

Изменения, позволившие дать такое определение сельским тру­женикам, имели место уже во Il-III вв. Развитие колоната можно нагляднее всего проследить по императорским поместьям «(сальтусам) в римских провинциях. Известно, что при Нероне половина пахот­ной земли римской провинции Африки принадлежала шести поссе-

сорам. Казнив их и конфисковав их владения, Нерон стал самым крупным землевладельцем Африки. Его земли достались последую­щим императорам. При Антонинах императорские владения (доме­ны) управлялись в соответствии с уставами, определявшими обязан­ности населения этих доменов и права лиц, наделенных властью над ними. Группы императорских поместий объединялись в округа во гла­ве с прокураторами, а каждый сальтус отдавался на откуп главному съемщику (кондуктору), который либо обрабатывал землю силами собственных рабов, либо сдавал ее в аренду колонам.

Арендная плата могла отдаваться деньгами или частью урожая (обычно трети), и к тому же колон был обязан отработать на землях поместья несколько дней в году. Сохранилась жалоба колонов Буру- нитанского сальтуса в Африке императору Коммоду на притеснения кондуктора, нарушавшего устав, увеличивая платежи и отработки. Колоны юридически были свободными людьми, ибо аренда была кратковременной — как правило, пять лет. Но уже во времена Горди- ана различали «временную» и «вечную» аренду, при которой в случае смерти владельца колонам предписывалось выполнять свои обязан­ности и при его наследнике. Вскоре вообще прекратилось заключе­ние договоров, и колоны оставались на земле, если владельцы их не выгоняли, продолжая нести свои повинности. Землевладельцы были заинтересованы во все более жестком прикреплении колонов к своим поместьям и для этого зачастую применяли военную силу. Крупные собственники окружали себя военизированными отрядами, укрепля­ли виллы, возводя вокруг них массивные стены.

Бунты и восстания. Все это не могло не привести к возникно­вению различных форм протеста, бунтам и мятежам. Было бы невер­ным думать, что восставала только беднейшая часть населения. Так, вспыхнувшее в северной Африке в период правления Максимина вос­стание крупных землевладельцев Гордианов в 238 г. привлекло и бога­тых людей, и мелких земледельцев. Это восстание имело разнообраз­ные цели, главной из которых была замена «бешеного» императора Максимина умеренным и «справедливым» Гордианом. Восставшие также уповали на возрождение римских законов, а земледельцы — на облегчение налогового бремени и получение земли.

В правление Галл иена в Сицилии вспыхнуло восстание, которое современники, видимо, вспоминая о давних событиях на острове, на­зывали «почти рабской войной». На самом же деле роль рабов в соци­альной борьбе этого времени была ничтожной. Основной движущей силой массовых выступлений становятся закабаленные земледельцы и посаженные на землю варвары. Наиболее крупные беспорядки ох­ватили Галлию. Здесь началось движение багаудов (на языке галлов —

«борцов»). В основном это были колоны, доведенные до отчаяния притеснениями крупных земельных собственников, разбоем и непо­сильным трудом. Сами римские авторы говорят о безвыходном поло­жении этой римской провинции, признавая, что большая часть ее на­селения разорена непосильными налогами и повинностями, тогда как дома магнатов утопают в роскоши. «От чего другого они стали багау- дами, как не от наших несправедливостей, нечестных судей, конфис­каций и грабежей», — писал священник Сальвиан.

Восставшие изгоняли богачей или даже их убивали. Им удалось захватить город Августодун, где на их сторону перешли ремесленники и гладиаторы. Ненадолго подавленное императорскими войсками, восстание к концу III в. вспыхнуло с новой силой. Багауды избрали собственных императоров, организовавших военный лагерь на остро­ве при слиянии Марны и Сены и оттуда совершавших набеги на круп­ные имения. BVb.движение багаудов приняло еще более широкий размах, перебросившись из Галлии в Испанию. Оно в немалой степе­ни способствовало дальнейшему расшатыванию Римской империи и ее падению.

Γ?] Источники. Вместе с окончанием правления Александра Севера и по- I U? гружением империи в хаос полувекового кризиса исчезает возможность опоры на труд Диона Кассия, пусть не всегда объективного, но все же оче­видца исторических событий, а со времени Максимина Фракийца обрывает­ся исторический труд также и другого современника — Геродиана. Практи­чески нет ни одного цельного исторического труда, который мог бы быть положен в основу изучения пятидесятилетия, отделяющего падение динас­тии Северов от прихода к власти Диоклетиана. Краткие биографии импера­торов времени полувекового кризиса содержатся в компиляции авторов вто­рой половины IV в. или начала V в. — «Сочинителей истории Августов». Но это источник чрезвычайно тенденциозный, включающий множество абсо­лютно недостоверных фактов. Источниками информации по политической истории становятся также фрагменты сочинений Петра Патриция, Иоанна Антиохийского, труд историка середины V в. Зосима, автора истории в шес­ти почти полностью сохранившихся книгах на греческом языке, а также про­изведения византийских историков.

Для III в. может быть использована как источник не только по истории религии, но и Римской империи обширная христианская литература: тракта­ты Тертуллиана (ок. 160— ок.200), трактаты и письма Киприана (200—258), «Церковная история» Евсевия Кесарийского (ок. 260—339), обширный трак­тат Сальвиана (V в.) «О власти господней», сочинение Аврелия Августина (354—430) «О граде Божьем» и написанная Павлом Орозием «История про­тив язычников». Так, у Тертуллиана и Киприана, выходцев из римской про­винции Африки, можно почерпнуть информацию о жизни провинциального общества Римской империи. В частности, совет Тертуллиана христианам за­ниматься простыми ремеслами воспринимается не только как стремление

оградить их от «идолопоклонства», но и характеризует ситуацию эпохи, ког­да выживание становится всеобщей проблемой. Трактаты и письма Киприа­на создают картину роста крупного землевладения, жажды роскоши и нажи­вы, притеснения и разорения крестьян, ослабления муниципальной органи­зации, всеобщей коррупции властей и анархии.

Изучение варварских вторжений на фоне эпохи в целом становится воз­можным благодаря написанному на латыни труду гота (или алана) Иордана (сер. VI в.) «О происхождении и деяниях гетов», рекомендующего себя чита­телю как «сократителя хроник». Желая возвысить своих соплеменников, Иордан приписал германцам готам историю более древнего народа Приду- навья — гетов.

Памятником общественных настроений III в. являются сочинения Пло­тина (204—270) и его ученика Порфирия (ок. 233 — ок. 300).

В законодательных сборниках Феодосия II и византийского императора Юстиниана имеются ценнейшие сводки юридического материала, относя­щегося к предшествующим эпохам, в том числе и к III в.

Первостепенную роль играют нумизматические данные, характеризую­щие политическую программу, финансовую и религиозную политику импе­раторов и многочисленных узурпаторов смутного времени, сами имена кото­рых порой известны лишь по монетам. На основании монет изучаются сепа­ратистские движения в провинциях. Монеты Пальмиры дают представление о характере установившейся в этом государстве власти и ее имперских притя­заниях. Монеты также становятся показателем экономического состояния империи. Сам состав содержащегося в них металла свидетельствует о кризи­се финансовой системы.

Социально-экономическая история империи изучается преимуществен­но на огромном материале надписей и папирусов, характеризующих положе­ние колонов, вспыхивавшие в разных частях империи народные движения, распространение различных религий в разных частях империи.