В.Н.Пилипко О КОСТЮМЕ ПАРФЯН И ПАРНОВ

Выражение «парфянский костюм» прочно вошло в научную литературу, и вместе с тем оно остается достаточно аморфным. Исследователи вкладывают в это понятие разный смысл. Для одних это этнографический костюм парфян, для других — вид одеяния, преобладающий в пределах Парфянского государ­ства, для третьих — некий космополитический стиль одежды, господствовавший в пределах Ближнего и Среднего Востока в период существования Парфянской империи.

Если использовать выражение «парфянский костюм», то его прежде всего следует связывать с древним этносом, его породившим, — парфянами. Имя парфян у всех на слуху, но между тем мы очень мало знаем об этом народе и часто отождествляем его с парнами, завоевавшими этот народ или, напротив, освободившими его от греческого господства. До образования Аршакидского государства парны и парфяне были разными народами, и родственные связи между ними некоторыми исследователями излишне преувеличиваются.

Парфяне — это древний народ, по языку, между прочим, относящийся к западноиранской группе, освоивший долины и предгорья Туркмено-Хорасан­ских гор еше в конце II — начале I тыс. до н.э. Первоначально, возможно, это был кочевой, скотоводческий народ, но ко времени образования Ахеменидского госу­дарства парфяне прочно перешли к земледелию и оседлому образу жизни, усвои­ли многие традиции местного древнеземледельческого населения [Пилипко 1989].

Парны — один из евразийских степных народов (подразделение даев), сравнительно поздно появившийся на исторической арене, но добившийся в Ш-Пвв. до н.э. значительных успехов, став сначала властителем Парфии, а затем всего Среднего Востока.

* ♦ *

О внешнем облике парфян относительно четкие сведения могли бы дать ахеменидские рельефы. Но идентификация представленных на них народов еше не закончена.

Большинство исследователей склонны считать парфянской делегацию XV. На этом рельефе изображены длиннобородые, простоволосые мужи, одетые в длинные рубахи с округлым шейным вырезом и просторные прямые штаны. Длинные волосы перехвачены широкой начельной повязкой, рубаха подпояса­на кушаком, из-под штанин видны головки войлочных или кожаных сапог, у правого бедра подвешен короткий меч-акинак (рис. 1,7).

Этот костюм для древнеиранских народов самый обший. Условно его мож­но называть мидийским (мидийцы были признанными законодателями мод этого времени) или древнеиранским [Roaf 1974, с. 91; Горелик 1985].

Специфических парфянских черт в этом наряде практически нет. М.В.Го- релик отметил особый способ повязывания головной ленты [Горелик 1985]. Но разную форму узла начельной повязки можно обнаружить в пределах одной делегации, например эламитов [Roaf 1983, fig. 55]. Х.Кох, вслед за В.Хинцем [Hinz 1969, с. 95-96], предлагающая рассматривать как парфянскую «делега­цию IV», специфической особенностью парфян считает сапоги с высокими го­ленищами [Koch 1993, с. 95].

До появления нового иконографического и эпиграфического материала проблема точной идентификации, видимо, не будет решена, но и имеющихся данных достаточно для констатации важного вывода — для парфян характерен древнеиранский (мидийский) костюм, достаточно четко отличающийся от туран- ского (согдийского, хорезмийского, сакского), для которого характерны рас­пашные куртки.

Заканчивая рассмотрение одеяния парфян на ахеменидских рельефах, сле­дует добавить, что в реальной жизни гардероб парфян, вероятно, был богаче. Помимо парадного, церемониального костюма, представленного на рельефах, следует предполагать существование повседневной одежды, боевого облачения, а также сезонной одежды, необходимой в условиях резко континентального среднеазиатского климата. По аналогии с мидийцами и другими народностями можно предполагать использование ими (парфянами) кирбасии и кандиса.

Эта одежда оставалась традиционной для парфян в течение многих столе­тий. Доказательство этому можно видеть на рельефах парадного панциря Авгу­ста, представленного на статуе из Прима Порта. На нем изображен парфянин, передающий представителю римской власти боевые штандарты поверженных римских легионов^[231][232]. Этот парфянин мало отличается от соответствующих персо­нажей ахеменидских рельефов (рис. 1, 3). На нем просторная подпоясанная рубаха и прямые свободные штаны, из-под которых видны сапоги^[233]. Длинные волосы, окладистая борода и начельная повязка усиливают это сходство. Такой же облик персонажей можно видеть на некоторых терракотовых плитах с изо­бражением парфянских всадников (рис. 2).

Таким образом, есть основания полагать, что основная масса парфян в тече­ние длительного времени сохраняла свой обычный наряд, состоящий из простор­ных прямых штанов и длинной подпоясанной рубахи с округлой горловиной.

* * *

Поскольку парны приняли имя парфян^[234], то как парфянский обычно рас­сматривается и костюм парное. Наиболее надежные сведения об этом костюме сообщают аршакидские монеты (рис. 3). На оборотной стороне почти всех ар- шакидских драхм неизменно, от начала до конца правления этой династии, изо­бражался так называемый «парфянский лучник». Относительно того, кого имен­но представляет этот персонаж, существуют разные мнения^[235]. Но для данной темы это не имеет особого значения — в любом случае он представлен в наря­де, характерном для ранних Аршакидов. Этот костюм не парфянский, а парн- ский. Он состоит из короткой распашной куртки, ладно облегающей тело и стя­нутой в талии поясом без свисающих концов (т.е. это не кушак, а кожаный или металлический пояс с пряжкой), относительно узких, в частых поперечных склад­ках штанов, наброшенного на плечи кандиса и войлочной кирбасии с мягким, сви­сающим набок округлым верхом. Примечательно, что эти ранние парны гладко брились, носили в ушах небольшие кольцевые серьги, а на шее — гривну.

Еше более отчетливо этот костюм прослеживается по некоторым типам тет­радрахм I в. до н.э., на которых на троне изображен не легендарный основатель династии, а правящий царь (рис. 3, 2]. По этим монетам устанавливается при­сутствие на правом боку кинжала. Эти монеты фиксируют и некоторые измене­ния в рассматриваемом костюме. Правители I в. до н.э. (и последующие) уже не носят войлочную кирбасию и кандис, на куртках появляется роскошный орна­мент с использованием эллинистических мотивов.

Этот костюм значительно отличается от парфянского (древнеиранского) и обнаруживает сходство со скифским (необходимо только учитывать разницу в несколько столетий). Аршак — основатель династии происходил из племени парнов (апарнов), которые, в свою очередь, входили в объединение даев, или дахов. Соответственно костюм, представленный на аршакидских монетах, мож­но называть парнским, или дахским (дайским). Но предпочтение следует отда­вать более общему определению «сакский», или скифо-сакский, так как основ­ные его компоненты характерны для широкого круга степного населения от Монголии до Дуная (рис. 4).

Наиболее известным и ярким изображением персонажа в подобном костю­ме является бронзовая статуя из Шами (рис. 5, I). Менее известными, но не ме­нее эффектными являются статуи из Бугкары (рис. 5, 2\ 6). По этим скульптур­ным изображениям особенно четко прослеживается еше один элемент данного костюма, так называемые леггинсы — широкие, длинные, драпирующиеся час­тыми поперечными складками раздельные штанины, являющиеся специфиче­ским элементом одеяния всадников. Возникнув у азиатских кочевников, приро­жденных наездников, этот, видимо, очень удобный вид «рабочей одежды» до­

вольно быстро потерял этническую привязку и был заимствован многими наро­дами на пространстве от Китая до Аравии^[236].

Попытаемся более подробно рассмотреть отдельные элементы данного, парнского костюма (рис. 7). «Лучник» аршакидских монет представлен в ориги­нальном головном уборе, условно называемом кирбасия или башлык.

Как долго подобный башлык использовался в парнской среде, мы не знаем. Судя по монетам, со времен Митридата I Аршакиды его уже не надевали, но в среде простых парнов он мог сохраняться дольше. У родственных парнам са­ков Гандхары, судя по рельефам, кирбасии находились в употреблении в I в. до н.э. — I в. н.э. [Goldman 1978].

Начиная с Митридата II в торжественных случаях парфянские цари стали облачаться в так называемые тиары, которые в действительности могли быть парадными или боевыми шлемами. Парфянская «тиара», вероятно, была соб­ственным изобретением парнов. В ней объединены элементы трех разных го­ловных уборов: древнеиранского полусферического кулаха (широко представ­ленного на ахеменидских рельефах), сакского шлема, распространенного по всему степному поясу [Горелик 1993, с. 170—172], и парнского башлыка. От первого была заимствована полуэллиптическая форма основного массива, от второго — невысокий продольный гребень, от третьего — наушники (превра­тившиеся в нашечники) и назатыльник.

Третий вид парнско-парфянского головного убора — начельная повязка. Такие повязки в ахеменидский период носили представители многих народов, в том числе и парфяне. В эллинистический период древняя иранская традиция была дополнена греческим обычаем повязывания диадемы, и на иконографиче­ском материале не всегда можно определить, где обычная головная повязка, а где особый знак отличия. На аршакидских монетах — это всегда диадема, знак царского достоинства. Она повязывалась не только на обнаженную голову, но

даже поверх головного убора. Но повязки типа диадемы имеются и у персона­жей, которых трудно считать царскими особами. Не исключено, что широкая головная повязка — это сословный знак отличия знатных парнов и парфян. Ря­довые же парны, вероятно, никак не стесняли своей буйной шевелюры. По­следняя являлась специфическим элементом парнского облика [Bernard 1980]. Парны носили длинные, до плеч, волосы, которые специально взлохмачивали или завивали. Пышная копна волос, перехваченная широкой лентой, создает наиболее узнаваемый образ парна-парфянина. Особенно эффектны изображе­ния анфас, когда прическа передается тремя крупными объемами — шаровид­ный пук сверху и два овальных или также шаровидных по сторонам лица. Эти «букли» в определенной степени продукт схематизации изображения. В дей­ствительности волосы пышно выбивались из-под повязки не только по сторонам головы, но и сзади. На профильных изображениях иногда они также принимают форму шара, расположенного позади головы. Но переоценивать специфику этой прически также не следует. Близкие по форме прически можно обнару­жить у многих персонажей многократно упоминаемых здесь ахеменидских рель­ефов и у Сасанидов.

Несколько слов следует сказать о бороде и усах. До сих пор не находит удовлетворительного объяснения факт резкого различия внешнего вида Аршака Основателя и последующих парфянских царей. Он гладко выбрит, а все его потомки, начиная с Митридата I, носят бороду и усы. Одно из объяснений мож­но видеть в том, что, став правителями Парфии, Аршакиды приняли характер­ный для оседлых иранцев обычай ношения усов и бороды. Но этот обычай, ве­роятно, был принят не всеми саками (даями?). Некоторые группы продолжали полностью брить лицо или оставлять только усы. Это прослеживается по неко­торым гандхарским рельефам [Ingholt 1957; Goldman 1978] и рисунку из Ман- сур-депе [Кошеленко, Пилипко 1968]. Безбородость некоторых дахских или сакских персонажей могла иметь и другие причины (например, возрастная гра­дация, исполнение определенных ритуалов и т.п.).

Куртка у парнов очень короткая, распашная (рис. 3; 5; 7). Правая пола на­кладывалась на левую. Куртка без ворота, борта образовывали на груди глубо­кий треугольный вырез. Края ее отделывались широкими нашивными лентами. Парфянские цари со временем стали использовать для своих курток эллинисти­ческие ткани с рельефным шитым узором. Рукава часто делались более длинными. При ношении они подтягивались вверх и образовывали частые поперечные складки. Эта особенность парфянских курток зафиксирована на многих изобра­жениях: аршакидские монеты, статуя из Шами, глиняная скульптура из Нисы.

Персонаж из Шами (рис. 5, 1) представлен в куртке, надетой на голое тело, но в аршакидское время практиковалось и сочетание сакской куртки со старо­иранской рубахой. Наиболее ранний образец подобного одеяния (П в. до н.э.), вероятно, зафиксирован на Старой Нисе. Здесь обнаружен фрагмент руки в двуслойном одеянии, из-под короткого рукава куртки выступает узкий гофри­рованный рукав рубахи (рис. 8). Более четко подобный вариант иранского одеяния зафиксирован по коммагенским рельефам [Rosenfieki 1967, табл. 154]. Персонажи гандхарских рельефов в башлыках и иранских рубахах (рис. 9, 2), в холодное время года, надо полагать, поверх рубах также надевали сакские куртки. В трехслойном одеянии (рубаха, куртка, халат) был похоронен тилляте- пинский князь [Яценко 1989].

Парны подпоясывали свои куртки не кушаками, а ремнями с пряжками. Са­ми пояса, вероятно, были кожаными или ткаными, но среди знати наиболее по­пулярны были наборные пояса из крупных металлических бляшек прямоуголь­ной или круглой формы. С эпохой кочевнических завоеваний связано появле­ние в Средней Азии и Иране прямоугольных пряжек с ажурными изображения­ми (рис. 2; 4; 6), характерными для сарматского мира [Дэвлет 1980]. В иранской среде пояса во все времена являлись важным знаком социального положения субъекта, так же как гривна и серьги. О конструкции некоторых парадных поя­сов можно судить по погребениям Иссыка [Акишев 1978], Тилля-тепе [Sarianidi 1985]) и Орлата [Ilyasov, Rusanov 1998].

В сакской среде существовало несколько видов штанов. На аршакидских тетрадрахмах I в. до н.э. цари изображены в свободных равношироких по всей длине штанах, завязанных у пояса и щиколоток. Эта разновидность штанов, возможно, была заимствована Аршакидами у парфян или мидийцев. На «лучни­ке» парфянских монет ноги обычно изображены в частых поперечных складках, т.е. «лучник» облачен в упомянутые выше «леггинсы». Этот вид специальной одежды, вероятно, сочетался с нижними штанами-чулками, широко распростра­ненными среди саков. Чулки-штаны представлены на ахеменидских рельефах среди даров, подносимых среднеазиатскими кочевниками. Они часто встреча­ются в кочевнических погребениях степного пояса. Изготовлялись они чаше всего из тонкого войлока, но встречаются также изделия из тканых материалов. Известны два основных типа таких изделий — это штаны в виде современных колготок и рейтуз. Оба эти вида могли сочетаться с сапогами из тонкой кожи, типа ноговиц^[237]. Из погребений известны комбинированные изделия, верхняя часть которых изготовлена из войлока, а нижняя — из кожи [Руденко 1962, табл. XII]. Штаны-чулки и сапоги часто дополнительно укреплялись на ступне специальной бечевой. Вероятно, сыромятный ремешок обматывался вокруг ступни и щиколотки и завязывался на подъеме; на некоторых изображениях «ар- шакидского лучника» отчетливо видны длинные концы завязок.

Среди скотоводческого населения евразийских степей подобный наряд, как уже отмечалось, был известен давно, по крайней мере со скифского времени, но на юге Средней Азии и в Иране он появился только после аршакидского за­воевания и разгрома Греко-Бактрии. Иконографический материал (монеты и скульптура) указывает, что у Аршакидов и связанных с ними саков этот костюм устойчиво сохранялся вплоть до крушения Парфянского государства и даже некоторое время спустя. Наиболее поздний пример его использования зафик­сирован у ранних Сасанидов, ниспровергателей Аршакидов. В подобный наряд (уже сильно трансформированный) иногда облачался шахан-шах Ирана и не Ирана Шапур I [Curtis 1993, с. 68].

Довольно многочисленный иконографический материал, представляющий правящих потомков Аршака I и их окружение, казалось бы, дает прекрасную возможность выявить особенности, присущие парнскому костюму, но в реально­сти эта цель оказывается труднодостижимой. При сравнении парнского костюма с одеянием неиранского населения и даже староиранским костюмом земледель­ческого населения Ирана особенности парнского наряда проявляются доста­точно ярко, но практически вся его специфика исчезает при сопоставлении с одеянием других сакских групп. Точные соответствия можно найти почти всем

его элементам, причем на территориях, удаленных от Парфии на тысячи кило­метров (рис. 4). В то же время не приходится сомневаться, что во внешнем об­лике парнов присутствовали черты, позволяющие осуществить их этническую идентификацию среди других сакских групп, но нам они пока остаются неиз­вестными. Эти элементы, видимо, следует искать не среди основных компонен­тов костюма, обусловленных образом жизни и средой обитания, а в менее за­метных деталях, например, в особенностях покроя, фактуре и цвете используе­мых материалов или даже в особой манере ношения. Примечательно, что в бо­лее представительном иконографическом материале по причерноморским ски­фам различия между отдельными племенными группами иногда устанавливаются именно по таким «малозначительным» деталям [Яценко 1993].

* » ж

Тот же костюм, который обычно называют парфянским, представленный скульптурными изображениями Пальмиры, Дура-Европос, Хатры, имеет мало общего с парфянским и тем более парнским костюмами. Он сформировался на Ближнем Востоке благодаря совместным усилиям западных иранцев (преимуще­ственно мидийцев) и местного семитского населения. Именно мидийцы и персы, вероятно, первыми принесли на Ближний Восток сшитый костюм, состоящий из туники и штанов. В период господства Ахеменидов влияние иранцев еше более усилилось, и именно тогда произошло усвоение этого одеяния многими неиран­скими народами. Во всяком случае, в ахеменидское время, судя по рельефам, иранский костюм был усвоен каппадокийцами и армянами.

Известно много разновидностей этого костюма, но наиболее характерны: длинная туника с округлым вырезом вокруг шеи и потайной застежкой, длинная верхняя рукавная одежда типа халата и штаны — пышные вверху и зауженные у щиколотки (рис. 11, 4, 6). Подобный наряд часто сочетается уже не с кочев­ническими сапогами, а с изящными туфлями. Характерным его элементом были широкие декоративные полосы, нашитые вертикально спереди на тунику и на каждую штанину. Такие полосы в персидском или мидийском костюме фикси­руются с ахеменидских времен. Они отчетливо видны на одном из персонажей знаменитой древней картины «Битва Александра с Дарием» [Chamoux 1981, с. 48-49], на некоторых персонажах, представленных в Амударьинском кладе [Abdullaev, Badanova 1998, fig. 7, 15], и на изображениях «персов» в греческой вазописи.

В создании этого костюма принимали участие и греки, занимавшиеся изго­товлением тканей и декоративным оформлением подобных нарядов. Очень час­то «парфянские» костюмы расшиты фигурами греческого орнамента, греческих богов и греческих мифологических персонажей.

Что касается парнско-парфянского участия в создании рассматриваемого костюма, то оно, на мой взгляд, было минимальным. Таковое можно усматри­вать лишь в использовании наборных металлических поясов. Поэтому данный костюм нельзя называть парфянским. Это продукт региональной моды, в первых веках нашей эры господствовавшей не только в пределах Парфянского государ­ства, и его лучше так и называть: «ближневосточный костюм первых веков на­шей эры». Большой популярностью он пользовался в разноязычной среде бога­тых торговцев, что способствовало его широкому распространению. Иногда

в него облачались парфянские цари и другие представители парфянской знати, превратившиеся в постоянных жителей Месопотамии. Некоторые его элементы были заимствованы даже кушанскими царями.

Эти основные направления развития иранского костюма находились в по­стоянном диалектическом взаимодействии. В известном иконографическом ма­териале имеется множество гибридных форм одежды, отражающих результаты длительного взаимовлияния различных этнических и социальных групп.

Направления, развивавшиеся при царском дворе, — прежде всего это парн- ский (сакский) костюм — оказывали определенное влияние на провинциальную знать, которая стремилась подражать центральным владыкам или соперничать с ними. Но парнский костюм не получил всеобщего распространения в Пар­фянском государстве, и причин этому было несколько. Во-первых, распростра­нение этого костюма среди иноэтнического населения, вероятно, сдерживалось его особой знаковой, социальной ролью. Это был костюм азатов, саков-победи­телей, и это его значение, возможно, ревниво оберегалось. Во-вторых, это был специфический костюм северных степняков, и в условиях жаркого юга, насе­ленного в основном земледельцами, он потерял свою функциональность, и даже сами бывшие или продолжавшие оставаться таковыми кочевники в новых усло­виях вынуждены были вносить изменения в свою традиционную одежду. Кан- дис, а попросту тулуп, еще у персов в ахеменидское время потерял значение повседневной одежды и превратился в парадный, церемониальный халат^[238]. Он еше наброшен на плечи Аршака Основателя, но последующие парфянские цари его не носили, равно как и войлочную кирбасию. По гандхарским рельефам у местных «скифов» прослеживается замена душных, плотно облегающих тело курток на свободные староиранские рубахи (рис. 9, 1) и т.д.

Наряду с выработкой каких-то общих региональных элементов одежды в позднепарфянское время намечается и обратная тенденция, обусловленная проявлениями сепаратизма. Местные династы, укрепившиеся в отдельных про­винциях, поощряли проявления местной самобытности, в том числе и в одежде. На основе развития местных традиций, в формировании которых принимало участие и неиранское население, постепенно формируются самобытные про­винциальные наряды. Если сопоставить известные образцы «парфянского кос­тюма» позднепарфянского времени из разных концов Парфянского государст­ва, то можно подивиться разнообразию существующих типов (рис. 9-12). В этом отношении плодотворный подход наметила Т.Кавами, которая старается гово­рить не вообще о парфянском костюме, а о хузистанском, персидском, мидий­ском костюмах парфянского времени [Kawami 1987]. Такой подход представля­ется наиболее перспективным. Парфянское государство населяли не только парфяне, а множество других народов со своей самобытной культурой, и пар­фянские цари не стремились нивелировать это разнообразие.

Выделение в иконографическом материале представителей разных этниче­ских типов будет способствовать развитию и собственно исторических исследо­ваний. Огульное же определение всех изображений как парфянских или индо­скифских [Rosenfield 1967], наоборот, сдерживает правильное понимание исто­рических процессов.

В дополнение к экскурсам Т. Кавами можно обратить внимание на хорошо известный рисунок «пехотинца с копьем» из Дура-Европос (рис. 12, 3). Обычно он определяется как парфянин, но его наряд обнаруживает мало обшего с парнским или парфянским костюмами. Обращает на себя внимание шарф. Близкие по форме шарфы на ахеменидских рельефах характерны для жителей Арии, Арахозии и Дрангианы [Горелик 1985]. На этом основании нельзя исклю­чить (если только предложенные идентификации действительно верны), что на этом рисунке позднепарфянского времени изображен представитель одной из этих местностей, волей случая заброшенный на берега Евфрата. Примечатель­но, что это пехотинец. Возможно, что древнее, досакское население этих облас­тей славилось именно как надежные пешие воины, и в этом качестве оно при­влекалось парфянскими царями для гарнизонной службы в разных частях госу­дарства. Изображение еще одного подобного персонажа известно по скульпту­ре Бард-и Нишанде [Ghirshman 1978].

С известной осторожностью надо относиться к определению как парфян всадников на некоторых терракотовых плитах из Месопотамии, изображенных с развевающимися за спиною плащами (рис. 2). Плащ, кажется, не был обычным элементом парнско-парфянского одеяния. Всадники в коротких плащах — это скорее арабы, находившиеся на службе у парфян. Более уверенно как арабов можно определять воинов, сидящих верхом не только на конях, но и верблюдах, представленных на рельефе из Центральной Сирии [Herrmann 1989, pl. XII— XIII]. Примечательно, что всадники на этом рельефе используют леггинсы: удоб­ное для верховой езды приспособление потеряло этническую окраску.

В научной литературе иногда не делается разницы между «парфянским» и «кушанским» костюмами (см., например, [Rosenfield 1967; Пугаченкова 1979]), но это некорректно. Кушаны имели с парнами общее кочевническое происхож­дение, но они представляли разные группы степного населения и на последнем, «имперском», этапе своего развития существенно разошлись. Различия хорошо прослеживаются даже в основных формообразующих элементах одежды (рис. 13). Основу одеяния кушан и других племен юэчжийского круга составля­ли длинные, поколенные рубахи. Верхней одеждой, судя по изображениям ку- шанских царей, служили тяжелые плотные кафтаны, спускающиеся ниже колен. У одних разновидностей кафтанов полы запахивались, у других лишь смыка­лись на груди, соединенные одной или двумя декоративными высоко располо­женными бляхами. Характерной особенностью кушанского костюма являются сапоги с гипертрофированными головками. Кушанские цари нередко дополняли свой наряд плашами-накидками. Наиболее наглядное представление о парадном кушанском костюме дают монеты [Gobi 1984] и статуя Канишки Победителя из Матхуры [Rosenfield 1967, табл. 2].

Подробное рассмотрение кушанского костюма выходит за рамки данного исследования, но ознакомление с иконографическим материалом из юго-восточ­ных районов иранского мира заставляет воздержаться от определения персо­нажей в коротких распашных куртках как кушан (ср. [Яценко 1989. с. 251; Nikonorov 1997, fig. 32, 36d]).

Приведенный краткий обзор известного иконографического материала по­казывает, что огульное определение как парфянского всех видов одеяния, про­исходящих с территории Парфянского государства, недопустимо. Полное право называться парфянским имеет только костюм этнических парфян, одеяние Ар-

шакидов и связанных с ними дахов лучше называть сакским, а к ближневосточ­ному костюму позднепарфянского времени этот термин лучше вообще не при­менять.

БИБЛИОГРАФИЯ

Абдуллаев 1998 — Абдуллаев К.К. Образ номадов в искусстве Бактрии. — ВДИ, № 1.

Акишев 1978 —Акишев К.А. Курган Иссык. М.

Горелик 1985 — Горелик М.В. К этнической идентификации персонажей, изображен­ных на предметах Амударьинского клада. — Художественные памятники и пробле­мы культуры Востока. Л.

Горелик 1993 — Горелик М.В. Оружие древнего Востока. М.

Дэвлет 1980— Дэвлет М.В. Сибирские поясные ажурные пластины II в. до н.э.— I в. н.э. — САИ. М.

Зеймаль 1979 — Зеймаль Е.В. Амударьинский клад. Каталог выставки. Л.

Зеймаль 1982 — Зеймаль Е.В. Парфянский лучник и его происхождение. — Сообще­ния Государственного Эрмитажа. Вып. 47. Л.

Картис 1991 — Картис В. Кочевническая одежда парфян: сохранение центральноази­атской традиции. — Мерв в древней и средневековой истории Востока: культурные взаимодействия и связи. Тез. докл. науч. конф. Аш.

Кошеленко 1968 — Кошеленко Г.А. Некоторые вопросы ранней истории Парфии. — ВДИ, № 1.

Кошеленко, Пилипко 1968— Кошеленко Г.А., Пилипко В.Н. Исследование парфян­ского святилища в окрестностях Нисы. — Каракумские древности. Вып. 2. Аш.

Крюков и др. 1983— Крюков М.В., Переломов Д.С., Сафронов М.В., Чебокса- ров Н.Н. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М.

Литвинский 1972 —ЛитвинскийБ.А. Древние кочевники «Крыши мира». М.

Литвинский, Пичикян 1992— Литвинский Б.А., Пичикян И.Р. Золотые пластины из храма Окса (Северная Бактрия). — ВДИ, № 3.

Пилипко 1989 — Пилипко В.Н. Становление и развитие парфянской культуры на тер­ритории Южного Туркменистана. — Автореф. докт. дис. М.

Пугаченкова 1979 — Пугаченкова Г А. Искусство Бактрии эпохи кушан. М.

Раевский 1977 — Раевский Д. С. К вопросу об обосновании царской власти в Парфии («Парфянский лучник» и его семантика). — Средняя Азия в древности и средневе­ковье. М.

Руденко 1953 — Руденко С.И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. М.-Л.

Руденко 1962 — Руденко С.И. Культура хуннов и ноинулинские курганы. М.-Л.

Самашев, Ольховский 1996— Самашев З.С., Ольховский В. С. Племена Арало- Каспийских степей. — История Казахстана. Т. 1. Алматы.

Сарианиди 1989 — Сарианиди В.И. Храм и некрополь Тиллятепе. М.

Семенов 1992 — Семенов В.А. Воинские погребения ранних кочевников Тувы. — Ар­хеологические вести. Вып. 1. СПб.

Яценко 1989 — Яценко С.А. Костюм и покровы кочевой аристократии из некрополя Тилля-тепе (Афганистан). — Ученые записки Комиссии по изучению памятников цивилизаций древнего и средневекового Востока. М.

Яценко 1993 — Яценко С.А. Скифский мужской костюм на предметах греко-скифской торевтики IV в. до н.э. (к вопросу об этнографизме изображений). — Вестник Шел­кового пути. Археологические источники. Вып. 1. М.

Abdullaev, Badanova 1998 — Abdullaev K, Badanova E. Bactrian dress in the Achaemenian period. — Mesopotamia. Vol. XXXIII. Firenze.

Alkazi 1983 — Alkazi R. Ancient Indian Costume. New Delhi.

Bernard 1980 Bernard P. Plutarque et la coiffure des Parthes et des nomades. — Journal des savants, № 1-2. P.

Chamoux 1981 — Chamoux F. La Civilisation heltenistique. P.

Curtis 1993 — Curtis V.K. A Parthian statuette from Susa and the bronze statue from Shami. — Iran. Vol. XXXI.

Czuma 1986 — Czuma S.J. Kushan Sculpture: Images from Early India. Ohio.

Dayet 1949 — Dayet M. Monnaies Arsacides a bonnet satrapali. — Revue numismatique. P.

Faccena 1964 — Faccena D. Sculpture from the sacred area of Butkara 1. Vol. II. 2, Roma, 1962. Vol. II. 3, Roma.

Gall 1990 — Gall v. H. Das Reiterkampfbild in der iranische und iranisch beeinflussten Kunst parthischer und sasanidischer Zeit. B.

Ghirshman 1979— Ghirshman R. Terrasses Sacr£es de Bard-e Nechandeh et de Masjid-i Solaiman. P.

Gobi 1984 — Gobi R. Munzpragung des Kusanreiches. Wien.

Goldman 1964 — Goldman B. Origin of Persian Robe. — Iranica Antiqua, Na 4.

Goldman 1978 — Goldman B. Parthians of Gandhara. — EW. Vol. 28.

Hannestad 1986 — Hannestad N. Roman Art and Imperial Policy. Aarhus.

Herrmann 1989 — Herrmann G. Parthian and Sasanian Saddlery. New Light from the Roman West. — Archaeologia Iranica et Orientalis. Vol. II, Gent.

Hinz 1969 — Hinz W. Altiranische Funde and Forschungen. B.

Ilyasov, Rusanov 1998 — Ilyasov J. Ya., Rusanov D.V. A Study on the Bone Plates from Orlat. — Silk Road Art and Archaeology, № 5, Kamakura.

Ingholt 1957 — Ingholt H Gandharan art in Pakistan. N. Y.

Ingholt 1969 — Ingholt H The Prima Porta. Statue of Augustus. — Archaeology, № 22.

Kawami 1987 — Kawami T.S. Monumental Art of the Parthian Period in Iran. — Acta Iranica. Vol. XIII, Leiden.

Koch 1993 — Koch H Achameniden Studien. Wiesbaden.

Loth 1979— Loth A.M. La vie publique et priv£e dans l’lnde Ancienne. Fasc. VII: Les Costumes. P.

Mprkholm 1991 — M0rkholm O. Early Hellenistic Coinage from the accession of Alexander to the Peace of Apamea (336-186 B.C.). Cambridge.

Nikonorov 1997 — Nikonorov V. The Armies of Bactria 700 B.C. — 450 A.D. Vol. 1-2. Stockport.

Roaf 1974 — Roaf M. The subject peoples on the base of statue of Darius. — Cahiers de la D£l£gation archdologique Franqaise en Iran, N2 4.

Roaf 1983 — Roaf M. Sculptures and Sculptors at Persepolis. — Iran. Vol. XXI. L.

Rosenfield 1967 — Rosenfield J.M. The Dynastic Arts of the Kushans. Berkeley Los Angeles. Sarianidi 1985 — Sarianidi V.L Bactrian Gold. Leningrad.

Schmidt — Schmidt E.F. Persepolis. Vol. 1-3. Chicago, 1953, 1957, 1970.

Seyrig 1937 — Seyrig E.F. Armes et costume iraniens de Palmyre. — Syria, № 20. P. Tanabe 1986 — Tanabe K. Sculpture of Palmyra. Tokyo.

Walser 1966 — Walser G. Die Volkerschaft auf den Reliefs von Persepolis. B.

Widengren 1956 — Widengren G. Some remarks on riding costume and articles of dress among Iranian peoples in antiquity. — Arctica, Uppsala.

Yatsenko 1992 — Yatsenko S. Clothing VII. Of the Iranian tribes on the Pontic Steppes and in the Caucasus. — Elr. Vol. 5. L.-N. Y.

Рис. 1

Избражение парфян: 1, 2— на ахеменидских рельефах; 3— панцире Августа

Рис. 2

1-3—изображения «парфянских» всадников. Терракотовые плиты из Местопотамии; 4 — пряжка из Британского Музея; 5 — рельеф из центральной Сирии; 6 — пряжка с Кампыр-тепе

Рис. З

Изображения на аршакидских монетах: 1 — «лучника» и 2 — царя

Рис. 4

Сакский костюм за пределами Парфянского государства 1 - Тува, 2Иссык, 3 - Устюрт

Рис. 5

Сакский костюм

1 — статуя из Шами и 2 — рельєф из Буткары

Рис. 6

Сакский костюм. Рельефы из Буткары

Рис. 7

Основные элементы парнского костюма

1, 2— диадемы; 3— кирбасия, 4 — купах, 5 — серьга, 6 — гривна, 7 — пояс, 8 — кинжал, 9 — кандис, 10— распашная куртка, 11 — верхние штаны, 12— штаны-чулки, 13— «леггинсы», 14- 16 — обувь

Рис. 8

Рука из Нисы. Фрагмент глиняной скульптуры

Рис. 9

Костюмы позднепарфянского времени. Восточные регионы

1 — Бунер; 2 — Тилля-тепе; 3 — Кампыр-тепе; 4 — Матхура; 5 — Бунер; 6 — Буткара; 7 — Ганд- хара; 8 — Матхура, Сатрап Киштана; 9 — Пешавар

Рис. 10 Костюмы позднепарфянского времени. Восточные регионы

1 — Шахри-Болол; 2-4 — Буткара; 5 — Матхура; 6 — Гандхара; 7— Пешавар; 8 — Нагарджуни- конда; 9—Пешавар

Рис. 11

Костюм позднепарфянского времени. Западные регионы

1 — Дура Европос; 2 — 3 — Барде-Нишанде; 4 — Ашур; 5 — Дура Европос; 6 — Масд-

жиди-Сулейман

Рис. 12

Костюм позднепарфянского времени. Западные регионы

1 — Ольвия; 2 — Хатра; 3 — Дура Европос, Синанога; 4 — Пальмира; 5 Хатра; 6 Дура Ев­ропос

Рис. 13

Кушанский костюм

1 — Шоторак; 2— Сурх Котал; 3 — Шоторак; 4 — монета Канишки І; 5 — Матхура, Статуя Ка­нишки; 6 — монета Канишки II