Смысл и объем понятия
Исторический материализм четко фиксирует определение социальных отношений, подчеркивая и в этой области примат общественного производства и его исключительную роль в оформлении всех общественных институтов.
Социальные отношения — это отношения, в которые вступают люди в процессе производства, то есть производственные отношения, плюс отношения, в которые вступают люди в процессе взаимодействия любых общественных групп. Бедность и монотонность жизненного цикла в первобытную эпоху, низкий уровень развития производительных сил исключали не только образование какой бы то ни было социальной стратификации, но и создание предпосылок к ее возникновению, поэтому можно было бы легко предположить, что в первобытном обществе социальные отношения сводятся только к производственным и, следовательно, выступают в форме отношений внутри производственного процесса. Однако подобное предположение может показаться правильным только на первый взгляд; Ф. Энгельс в предисловии к первому изданию своей книги «Происхождение семьи, частной собственности и государства» особо подчеркнул двоякий характер воспроизводства жизни общества, распадающегося на производство материальных основ жизни и воспроизводство самих людей. На протяжении всей книги Ф. Энгельс многосторонне аргументировал этот исходный тезис, с тех пор прочно вошедший в историческую науку и предопределивший в среде материалистически мыслящих исследователей интерес к изучению параллельно с производственным процессом кровнородственных отношений в первобытном обществе.На протяжении многих десятилетий производственный процесс и кровнородственные отношения изучались действительно параллельно, так как представлялось очевидным, что производственные и кровнородственные отношения совпадают, то есть в роли хозяйственного коллектива выступают родственные группы, например семья и род. Однако в дальнейшем был собран довольно значительный материал по отсталым обществам Новой Гвинеи и Австралии, который стал выступать за рамки этого стройного, но прямолинейного подхода.
Этот материал показывает, что роль семьи довольно слаба, во всяком случае, в хозяйственном процессе, далеко не всегда в роли хозяйственной ячейки выступают и родовые общности. Длительная дискуссия вокруг представленных фактов, проведенная на страницах журнала «Совет-
ская этнография», строго говоря, не привела к однозначному решению. Сторонники традиционных взглядов и «новаторы» остались при своем мнении, но в этом и оказался огромный смысл дискуссии: данные о несовпадении общественно-производ
ственных и кровнородственных объединений не были опровергнуты, следовательно, дискуссия показала возможность истолкования ранних этапов развития социальной организации в границах гипотезы не единого, а множественного подхода, то есть в рамках представлений о локальности совпадения или несовпадения производственного коллектива с семьей и родом. Наиболее
отношений родства и производства , носящие количественный характер, бесспорны применительно к современным отсталым народам и отдельным обществам мезолитической эпохи (А. И. Пер- шиц использовал информацию о мезолитическом населении Северной Африки), но, в какой мере эти аргументы носят всеобщий характер и могут быть экстраполированы и на самые ранние ступени развития социальной организации, остается неясным.
Вся эта дискуссия имеет то отношение к нашей теме, что она подтвердила: в первобытном обществе социальные отношения далеко не ограничивались только производственными отношениями и включали в качестве мощной составляющей отношения родства. Эти последние отношения, как показывают многие исследования исторических материалов более поздних эпох, сохраняют значительную роль и в классовом обществе — много примеров тому дает книга Ю. И. Семенова «Происхождение брака и семьи» (1974),— но на заре развития истории они осознавались как во многом определяющие факторы поведения индивида, а группы родственников выступали по отношению друг к другу как реально действующие общественные силы.
Таким образом, в этой главе, говоря о возникновении на раннем этапе человеческого общества первых форм социальных связей, мы и будем говорить в первую очередь о характере кровнородственных отношений, тем более что такие явления, как семья, род, дуальная организация, экзогамия (заключение браков за пределами коллектива), фундаментально исследованные для верхнепалеолитических коллективов и коллективов более поздних исторических периодов, выражают разные формы именно кровного родства. Такое кровное родство есть автоматическое следствие полового размножения, преобладающего в органическом мире. Оно приобретает разные формы в сообществах животных, в том числе и обезьян. Весьма вероятны поэтому какие-то аналогии нарождающимся социальным связям внутри коллективов Древнейших гоминид в тех формах поведения животных, кото-
1См.: Периіиц А. И. К вопросу о «третьем типе» социальной организации первобытности.— Советская этнография, 1970, № 2.
рые связаны с половым размножением, деторождением, воспитанием детенышей и вообще с половозрастной структурой животных сообществ. Автор посвятил данному вопросу специальную статью, которая так и называется «О биологических явлениях, важных для реконструкции исходных состояний некоторых социальных институтов» [101].