Т.К.Мкртычев, У.И.Трейнер К ВОПРОСУ О ТЕХНИКЕ ИЗГОТОВЛЕНИЯ РИТОНОВ ИЗ СТАРОЙ НИСЫ

Ритоны, найденные во время раскопок «Квадратного дома» на Старой Нисе в 1948 г., общепризнанно считаются отіним из шедевров эллинистического искус­ства. Их исследованию посвящены специальная монография Г.А.Пугаченко- вой и М.Е.Массона «Парфянские ритоны Нисы» (1959) и ряд статей [Кошеленко 1967; Сергеева 1972; Bernard 1985].

В монографию Г.А.Пугаченковой и М.Е.Массона входит глава «Техника из­готовления и формы ритонов», в которой приводятся основные данные по это­му вопросу, представляющие собой подробный перечень материалов и основ­ных приемов, применявшихся при изготовлении ритонов. Эта информация ос­новывается на данных, полученных в процессе реставрации.

Следует отметить, что после реставрации целый ряд технологических ха­рактеристик оказался скрьгг тонировками и доделками. Это, в свою очередь, отразилось на характере дальнейших исследований, сформированном на визу­альном восприятии отреставрированных ритонов и представлении о слоновой кости как единственном материале изделий.

В связи с тем, что в научной литературе до сих пор нет точной характери­стики технологии изготовления ритонов, произошло искажение понимания этих вещей, которые принято считать просто образцами резьбы по кости [Пугачен- кова, Ремпель 1982, с. 267]^[224].

Несмотря на то что изделия из слоновой кости нередко встречаются среди ма­териалов раскопок, ритоны среди них встречаются крайне редко.

мент протомы ритона в виде льва из храма Окса, который датируется И.Р.Пичи- кяном ахеменидским временем— VI-V вв. до н.э. [Пичикян 1991, с. 100-102, табл. 11]. Сделанная из слоновой кости стенка ствола ритона была найдена в со­кровищнице Ай-Ханум (П в. до н.э.)^[225]. Парфянским временем (І-П вв. н.э.) дати­руются пластинки для обкладки навершия ритона с изображением музыкантов [Кошеленко 1977]. Очевидно, парфянское происхождение имеет и фрагмент с царской головой (HI вв. н.э.), который, по имеющейся версии, был найден на Шаш-тепе [Филанович 1983, табл. 1].

Таким образом, мы можем говорить о том, что традиция использования слоновой кости, восходящая к XVI в. до н.э., сохранялась и в эллинистическое время. Между тем восстановить конструкцию ритонов из слоновой кости оказы­вается возможным только на примере находок из Старой Нисы.

Внимательное прочтение монографии Г.А.Пугаченковой и М.Е.Массона, а также несогласие с некоторыми положениями этих исследователей, касающи­мися истории и назначения ритонов, заставило авторов настоящей статьи еще раз обратиться к вопросу технологии изготовления нисийских ритонов.

Выше было отмечено сложившееся представление о ритонах как произве­дениях косторезов, хотя подробный перечень использованных для их изготов­ления материалов, приведенный в монографии Г.А.Пугаченковой и М.Е.Массо­на, включает в себя не только слоновую кость, но и металлы, дерево, а также стекло и камень.

Слоновая кость

Несмотря на то что ритоны повторяют форму бивня, они делались не из одного, а из нескольких кусков кости. В целом они представляли собой слож­ную многосоставную конструкцию, в которую входили следующие части: скульп­турная протома, патрубок из одной или двух частей, ствол, рельефный фриз, карниз.

Подробный анализ описания нисийских ритонов также показывает, что различное число кусков слоновой кости использовалось для одних и тех же час­тей ритонов (ствол, рельефный фриз, протомы, карниз).

Так, в большинстве случаев тулово ритона изготовлено из одного куска бивня (33 ритона). При этом тулово соединяется с фризом и патрубком методом втулки, которая на местах стыка закреплялась шпеньками из слоновой кости.

Однако у 7 ритонов оно собрано из двух продольных кусков (ритоны N2 1, 2, 12/19, 14, 16/40, 25, 28), а у ритона 12/19 — и патрубок. Соответствен­но эти части должны были скрепляться между собой. В этом случае две про­дольные части тулова при помощи металлических штифтов крепились на дере­вянную основу (деревянные пластины), находящуюся внутри ритона. Наиболее яркий пример этого дает ритон 1, на котором видны расположенные по обе сто­роны от соединительного шва бронзовые заклепки (сохранились три: две — друг против друга, одна — выше по стволу), окруженные каждая шестью точечными углублениями, образующими цветок. Они располагались, видимо, по всей длине тулова.

Еше одним решением при соединении таких частей являются внешние коль­ца, которые могли быть сделаны из разных материалов. На ритонах № 18 и 31 место соединения патрубка с туловом, а на ритоне № 18 — и тулова с карнизом сохранились выточенные отдельно костяные пояски. Однако наиболее подхо­дящим материалом для таких колец был металл. На ритоне № 78 фриз был от­делен от тулова выступающей бронзовой полосой шириной 1,8 см со следами позолоты. Следы соприкосновения с бронзовыми частями соединительных об­ручей фиксируются здесь также в верхней и нижней частях патрубка.

В описании Г.А.Пугаченковой и М.Е.Массона имеется упоминание о внеш­них скобах из покрытой плакированным золотом серебряной проволоки [Мас­сон, Пугаченкова 1959, с. 63]. Авторы считают эти скобы свидетельством ре­монтов.

Скорее всего, на ритонах, у которых тулово состояло из двух продольных частей, все перечисленные приемы совмещались.

Рельефные фризы также имеют несколько вариантов исполнения. В боль­шинстве случаев (20 фризов) они вырезаны на целиковом отдельном куске бив­ня, который затем скреплялся со стволом методом втулки^[226].

Одиннадцать фризов были вырезаны на одном куске вместе со стволом^[227], из них три — на стволах, состоящих из двух частей (ритоны № 2, 14, 28).

Еше тринадцать фризов набраны из отдельных пластин, которые крепились на деревянную или металлическую основу, представляющую собой навершие ритона^[228].

Карнизы ритонов имеют три варианта исполнения: выточенные из отдель­ных кусков (4 карниза), выточенные вместе с фризом из целого куска бивня (3 карниза) и выточенные целиком отдельно (7 карнизов)^[229]. Они крепились к фризам бронзовыми гвоздиками или заклепками.

Скульптурные протомы составлялись из нескольких частей. Из одного кус­ка, как правило, с вертикальным расположением слоев (что объясняется осо­бенностями обработки материала), вырезалось тулово фигуры с втулкой для крепления с патрубком. Отдельно вырезались ноги (с расположением слоев по длине ног), для крепления которых в тулове вырезался паз. Так же крепились и рога. На ритоне 20 отдельно вырезана также грудь человекобыка.

Из тонких пластин вырезались крылья, для которых на протомах делались овальные, треугольные или трапециевидные врезы. Крылья крепились к прото­мам при помоши медных гвоздиков или костяных штифтов.

Вместе с тем имеются протомы, вырезанные из куска с горизонтальным рас­положением слоев. В этом случае отдельно вырезалась голова и крепилась на штифте к тулову (ритоны № 7, 8, 78).

Две протомы (ритоны № 11, 32) вырезаны из одного вертикально располо­женного куска бивня.

Протомы крепились к патрубкам методом втулки, которая фиксировалась шпеньками из кости.

Таким образом, разнообразие приемов исполнения одних и тех же деталей свидетельствует о весьма умелом и экономном расходовании исходного мате­

риала. По данным этнографии известно, что в Индии все работы по обработке слоновой кости производились вручную. Первоначально бивень распиливали на три отрезка, отделяя полую толстую часть от средней и последнюю от тонкой, конечной [Гусева 1982, с.

Дерево

Следы дерева были обнаружены при расчистке внутри значительного числа ритонов (точное число авторы монографии не указывают). По словам исследо­вателей, «внутри некоторые ритоны имели деревянную, истлевшую от времени обкладку. ...Обкладка, делавшаяся, очевидно, из особого дерева, состояла из двух и более продольных частей» [Массон, Пугаченкова 1959, с. 61]. Говоря о значении деревянных частей, М.Е.Массон и Г.А.Пугаченкова сообщают о том, что они служили как бы каркасом, на который с помощью бронзовых штифтов крепились костяные детали. На основании разницы толщины костяной части и длины штифтов они определили и возможную толщину деревянной внутрен­ней обкладки, которая составляет 2,5-3 мм [Массон, Пугаченкова 1959, с. 61]. Попытки реконструировать описываемую систему крепления приводят нас к выводу о том, что предыдущие исследователи неудачно выбрали термин «об­кладка» для обозначения внутренней деревянной части. Скорее всего, мы имеем дело не со сплошной конструкцией, как можно понять из использованного терми­на, а с отдельными крепежными пластинами, которые служили основой для со­единения продольных частей тулова ритона (см. выше). Судя по наличию на дере­ве красноватых следов, использовался также и специальный связующий матери­ал, так называемые «пуццолановые земли» [Массон, Пугаченкова 1959, с. 61].

Конструктивно более понятным представляется применение дерева в верх­ней части ритонов, где оно использовалось для крепления рельефных фризов. По всей видимости, это были сплошные деревянные кольца, выточенные на то­карном станке. На них с помощью металлических штифтов и клея (?) закрепля­лись отдельные пластины, из которых составлялись фризы. Г.А.Пугаченкова полагает, что для маскировки мест стыков пластин помешались гравированные изображения [Массон, Пугаченкова 1959, с.

Металл

Судя по дошедшим до нас фрагментам, металл использовался для изготов­ления различных частей ритонов.

Как отмечалось выше, в ряде случаев ритоны имели металлическое навер- шие (серебро, бронза, бронза с позолотой). Из меди были сделаны заклепки, которыми крепились костяные пластины, составляющие рельефный фриз.

Как материал для крепления металл применялся также для изготовления декоративных колеи, стягивающих продольные части и места горизонтальных соединений. Об этом свидетельствуют следы окислов на кости (ритон № 78).

Для инкрустации ячеек овов, на крыльях и, вероятно, других частях рито­нов (гладкой поверхности ствола?) применялось плакированное золото.

В помещении с ритонами были также найдены фрагменты серебряных из­делий — рога, крылья, ножка быка, которые могли быть деталями скульптурных протом металлических ритонов. Из этого помещения происходит и серебряная обкладка патрубка, соединяющего фигурную протому со стволом ритона. Так же как и костяные патрубки, она была украшена рельефными аканфами и ост­ролистами. Однако какие-либо свидетельства того, что эти находки были дета­лями ритонов из кости, отсутствуют.

Возможно, наличие этих находок может свидетельствовать о том, что в данном помещении помимо ритонов, в которых основным материалом была слоновая кость, хранились и ритоны, сделанные из драгоценных металлов.

Камень и стеклянная паста

Для инкрустации ячеек овов, крыльев, а также глаз животных на протомах применялись вставки из разноцветных камней и стеклянной пасты. Имеется упо­минание о стеклянном роге, который мог на протоме комбинироваться с костью.

Материалы и методы работы, применявшиеся при изготовлении нисийских ритонов, дают основания говорить о сложной комбинированной технике, кото­рая может быть сопоставлена с хрисоэлефантинной техникой. Произведения, выполненные в этой технике, хорошо известны по описаниям античными авто­рами монументальной храмовой скульптуры.

Скорее всего, в нашем случае речь идет о варианте хрисоэлефантинной техники. Подобное определение технологии изготовления нисийских ритонов не только ставит их в соответствующий ряд произведений древнего искусства, но и позволяет с новой стороны подойти к некоторым спорным вопросам в изу­чении нисийских ритонов, в частности, к проблеме их назначения.

Как известно, существуют две противоположные точки зрения на назначе­ние ритонов — культовая (М.Е.Массон, Г.А.Пугаченкова, Г.А.Кошеленко) [Мас­сон, Пугаченкова 1959, с. 236-237; Кошеленко 1967, с. 170] и утилитарная (П.Бернар) [Bernard 1991, с. 31-32]. В классической Греции вейги, выполнен­ные в хрисоэлефантинной технике, как правило, имели культовый характер. Однако прямой перенос такого значения на хрисоэлефантинные произведения эллинистического времени неправомерен в силу больших идеологических пере­мен, которые произошли после походов Александра Македонского на Восток. Смешение значений между сферами культового и светского, одним из проявле­ний которого стало возникновение культа обожествленного здравствующего царя, затронуло все стороны жизни.

Вероятно, аналогичное явление имело место и в отношении хрисоэлефан- тинных вешей, которые из культовых предметов перешли в разряд социально значимых.

БИБЛИОГРАФИЯ

Вайнберг, Ставиский 1994— Вайнберг Б.И., Ставиский Б.Я. История и культура Средней Азии в древности. М.

Гусева 1982 — Гусева Н.Р. Художественные ремесла Индии. М.

Кошеленко 1967— Кошеленко Г.А. Греческая надпись на парфянском ритоне.— ВДИ. № 2.

Кошеленко 1977 — Кошеленко ГА. Родина парфян. М.

Массон, Пугаченкова 1959 — Массон М.Е., Пугаченкова ГА. Парфянские ритоны Ни- сы. — ТЮТАКЭ. Т. IV. Аш.

Пичикян 1991 —Пичикян И.Р. Культура Бактрии. М.

Пугаченкова, Ремпель 1982— Пугаченкова Г А., РемпельЛ.И. Очерки искусства Средней Азии. М.

Сергеева 1972 — Сергеева Т.В. К вопросу о месте изготовления ритонов, найденных на городище Старая Ниса. — Сообщения ГМИНВ. Вып. V. М.

Филанович 1983 — Филанович М.И. Ташкент. Зарождение и развитие города и город­ской культуры. Таш.

Barnett 1968 — Barnett R.D. The Art of Bactria and the Treasure of the Oxus. — Iranica Antiqua. VIII. Leiden.

Bernard 1985 — Bernard P. Les rhytons de Nisa. 1. Poetesses grecques. —Journal des Sa­vants. Janvier-septembre. P.

Bernard 1991 — Bernard P. Les rhytons de Nisa: a quoi, £ qui ont-ils servi? — Histoire et cultes de l’Asie Centrale pr&slamique. Sources e'crites et documents arch£ologique. P.

Boardman 1994 — Boardman J. The Diffision of Classical Art in Antiquity. Wash., D.C. Ghirshman 1962 — Ghirshman R. Persian art. The Parthian and Sassanian Dynasties. N. Y. Mylonas 1966 — Mylonas G.E. Mycenae and Mycenaean Age. Princeton.

Pfrommer 1993 — Pfrommer M. Metalwork from the Hellenized East. California. Schlumberger 1970 — Schlumberger D. L'Orient Hell£nis£. P.