ПОСЛЕДНИЕ СЯНЬБИЙЦЫ

Вслед за последними хуннами должны были исчезнуть и последние сяньбийцы - кидани²³. Появившись после хуннов, они и закончили свой путь в этногенетическом времени — позже.

Кидани с IV в. жили в Западной Маньчжурии и по берегам реки Ляо-хэ. Это был полукочевой народ, воспринявший пассионарность от соседних сяньбийцев. Восемь родственных племен составляли со­юз, управляемый своими вождями, по три года каждый. Кидань под­чинялась тюркам, потом уйгурам. В 907 г. один из старейшин, Елюй, Амбагань не переизбрался, а отрубил головы прочим семи вождям.

Он объявил себя «небесным императором», а жену - «земной импе­ратрицей», подчинил себе всю Маньчжурию, восточную часть совре­менной Монголии и отторг от Китая Хэбэй.

Китай в X в. переживал очередной период развала, свойственного для акматической фазы этногенеза (эпоха Пяти династий - 907-960 гг.) и не мог оказать сопротивления даже этому небольшому этносу. Но кидани были народом древним. Они достигли мудрой и крепкой старости, фазы гомеостаза, и не могли оказать сопротивле­ние главному оружию «Поднебесной» - китайской культуре.

Они не были подлинными кочевниками и, подобно табгачам, вос­приняли слишком много элементов китайской культуры, в том числе иероглифическую письменность, тогда как все прочие централь­ноазиатские народы использовали алфавит.

В 947 г. киданьские цари наименовали свою династию Ляо, тем са­мым окончательно причислив ее к китайскому культурному миру. Полу­кочевое ханство превратилось в химерную империю. Повторилась кол­лизия табгачей: кидани сделались врагами степных кочевников и охот­ников лесных массивов Маньчжурии, не сумев слиться с китайцами.

В 960 г. Китай был снова объединен династией Сун. Программой этой династии было восстановление древних традиций, фактически забытых, изгнание всего иноземного из культуры и осуждение дина­стии Тан, позволявшей иноземцам помогать себе.

Кидани перешли к активным действиям и заняли северо-вос­точный угол Китая; подлинные китайцы удержались только на юге от Хуанхэ. А в 982 г. тибетский народ миняги, потомки древних жу- нов, ди и кянов (цян), которых мы называем их монгольским назва­нием - тангуты, восстали против сунской оккупации и к 990 г. соз­дали в Ордосе свое государство - «Западное Ся», отрицавшее все китайское. Тангуты сами считали свое царство наследником полу- инородческих китаизированных династий Тоба-Вэй и Тан. Они от­стаивали право некитайцев жить на землях, некогда захваченных Китаем, сохранять свои племенные традиции и управляться вождя­ми из своей среды, а не китайскими чиновниками. И они отстояли свою независимость, отбросив китайцев на юг от линии Великой стены²⁴.

Можно было бы предположить, что снижение уровня пассионар­ности у степняков, самоустранение кыргызов, вернувшихся после по­беды над уйгурами в Сибирь, и уход китайцев за Великую стену дадут исстрадавшимся кочевникам вожделенный покой. Но в этнических контактах важны не абсолютные величины пассионарного напряже­ния, а соотносительные... и кровь течет на перепадах.

Тангутское и киданское государства, отделив Китай от степных народов, несли в себе ту же ущербность, что и их прототипы: империи Тоба-Вэй (Бэй-Вэй) и Тан. Для китайцев они были варварами, для степных кочевников - ренегатами, передавшимися китайцам. И тут роль индикатора сыграл буддизм, гонимый в сунском Китае. Еще в 845 г. в Китае была произведена секуляризация буддийских монасты­рей, сожжены манихейские книги и изображения и объявлено вне за­кона христианство²⁵. Начались гонения на буддистов, манихеев и не- сториан. На них китайцы вымещали горечь поражений. Но гонимые нашли приют среди инородческого населения на северной окраине Китая. Буддизм был принят в Тангуте и Кидани как «некитайская ре­лигия», еще раньше уйгурские вельможи приняли манихейство, а простодушные степняки басмалы, онгуты и кераиты приняли креще­ние от несторианских священников, изгнанных из Китая в то время, когда буддистов там еще терпели.

Как взболтанные масло и вода расслаиваются по своему удельно­му весу, так расслоилась империя Тан, и Восточная Азия оказалась разделенной на китайскую (Сун), степную и лесную дальневосточную части, резко противостоявшие друг другу.

Судьбы их были различны. Китай медленно остывал, а Кидань, превратившись в монголо-китайскую химеру, пала в 1125 г. под уда­ром чжурчжэней (маньчжуров) — лесного племени, не затронутого цивилизацией.

Культурные кидани, усвоившие китайскую цивилизацию, подчи­нились победителям. А остальные, то есть необразованные, но не ут­ратившие степной доблести, отступили с боями в Семиречье и там столкнулись с сельджуками, с самим великим султаном Санджаром! Между 1137 и 1141 гг. шли упорные сражения между киданьским гур- ханом Елюем Даши и Санджаром. Гурхана поддерживали «отсталые» степняки. Султана - лучшие воины из Хорасана, Седжестана, Гура, Газни и Мазендерана - еще не растраченные силы мира ислама, а все­го 100 тысяч воинов. Гурхан победил! Султан бежал, покинув семью и 30 тысяч храбрых соратников, убитых в честном бою, но кидани про­явили удивительную умеренность: обложили города Средней Азии небольшой данью и стали пасти скот в Семиречье и Джунгарии.

Так дала о себе знать последняя вспышка сяньбийской пассионар­ности. С появлением чжурчжэней на Дальнем Востоке началась но­вая эпоха, но об этом следует сказать особо, в свое время и не опере­жать пока события.