§ 29. КРЕЩЕНИЕ РУСИ

Принятие Владимиром христианства было событием решающим в истории русской культуры. Владимир побуж­ден был к принятию православной веры различными при­чинами как политического, так внутренне психологического характера.

ства, немцы — от римского папы, хазары — с проповедью иудейства и, наконец, греческий философ — православия. Нарисованная летописью картина не является отвлечен­ной риторической фигурою. Наоборот, она точно отражает действительность. Все эти различные религии были веро­ваниями соседей (а отчасти и обитателей) Киевской Руси, и влияние их неизбежно должно было сказаться при уста­новлении тесных торговых и иных сношений.

Принятие той или иной веры неизбежно определяло собою дальнейшую культурно-политическую жизнь Руси. Принятие мусульманства всецело вводило бы Русь в круг арабской культуры, то есть культуры азиатско-египетской. Принятие христианства из Рима, от «немцев», сделало бы Русь страною латинско-европейской культуры. Наобо­рот, принятие как иудейства, так и православия обеспечи­вало Руси культурную самостоятельность между Европой и Азией.

Политические доводы могли быть приведены одина­ково как в пользу иудейства, так и православия. За иудей­ство могли быть приведены те же доводы, которые побудили хазарского кагана обратиться в иудейство (см. выше § 18) — то есть стремление сохранить свою церковно-политическую независимость от сильнейших церквей и государств Восточ­ного Средиземноморья. За православие могли быть приве­дены доводы другого рода — поставлены на первый план не невыгоды, а выгоды культурного сближения с Византией, к которой притягивали и торговые отношения.

Помимо каких бы то ни было политических расчетов, вопрос о вере, конечно, должен был быть решен внутрен­ними психологическими движениями. Ведь и возник вопрос о новой вере вследствие внутренней психологической недос­таточности старой веры — русско-славянского язычества. К тому же среди русско-славянского общества Киевской

Руси того времени уже было довольно много православ­ных, принявших веру от Византии. Еще патриарх Фотий (IX век) говорил о том, что русы (очевидно, только часть русов) «променяли еллинское^[42] и нечестивое учение, которое содержали прежде, на чистую и неподдельную веру христи­анскую... И до такой степени разгорелось у них желание и ревность веры, что они приняли епископа и пастыря». Из договора Игоря с греками (945) видно, что среди Руси были как крещеные, так и не крещеные. Одни клялись (соблюдать договор) честным крестом, другие — оружием. Вдова Игоря, Ольга, как мы видели, крестилась (957), но не делала кре­щения обязательным для всей Руси. При Святославе насту­пил некоторый рецидив язычества. То же было, вероятно, в начале княжения Владимира (в 983 году толпа киевлян убила двух православных варягов, отца и сына, за то, что отец не хотел дать сына на принесение в жертву языческим богам). Согласно летописному рассказу, выслушав предста­вителей различных религиозных миссий, Владимир явно склонился в сторону греческого философа, но перед оконча­тельным решением вопроса отправил своих послов в окрест­ные страны, чтобы они посмотрели, «кто как служит Богу». Рассказ послов склонил окончательно Владимира к реше­нию принять крещение по православному обряду. Русские послы, рассказывая о том, как они были на богослужении в святой Софии в Царьграде, говорили, что они не знали, где были — на земле или на небе...

Владимир заботился о том, чтобы Церковь на Руси была вполне обеспечена материально и чтобы прочно установ­лено было правовое положение Церкви в русском обществе и государстве (грамота Владимира о даровании десятины Церкви Пресвятой Богородицы в Киеве около 996 года и устав о церковных судах — около 1010 года).