§ 28. ВЛАДИМИР СВЯТОЙ

Со смертью Святослава рушился весь его грандиозный план объединения леса и степи, черноморской и каспий­ской торговли. Русским князьям пришлось сосредоточить почти все свое внимание на внутреннем сплочении своего государства и на защите его от степи.

леса (печенеги, затем половцы). Ни лес, ни степь в течение долгого времени не могли полностью одолеть один другого. Силы Киевского государства и степных кочевников юга Рос­сии были приблизительно одинаковы. Поэтому и борьба их была так длительна и в общем бесплодна.

После смерти Святослава начались усобицы между его сыновьями. Победа осталась на стороне Владимира Свято­славича (980). Во Владимире было уже много славянской крови: мать его — ключница Малуша из города Любеча; дядя его — Добрыня (друг Ильи Муромца, по былинам). Влади­миру досталось государство, ослабленное смутою; много хлопот было с его собственной варяжской дружиной. Варяги считали себя завоевателями Киева и требовали дань — с каждого жителя по две гривны. С трудом Владимиру уда­лось отправить главную массу их в Царьград.

В 981 году у Владимира произошло столкновение с ляхами. Началась борьба с латинским Западом, которая тянулась потом в продолжение всего хода русской истории^[40]. Поход Владимира на ляхов увенчался успехом. Результатом похода было занятие Червенских городов, то есть Волыни и Галицкой Руси.

Обезопасив себя с северо-запада, Владимир обратился на северо-восток. В 984 году он усмирил восставших против его власти радимичей. В следующем году ходил на камских болгар. В этот поход русская рать двигалась в ладьях (вниз по Оке и Волге); берегом шли конные торки — союзники киевских князей, вероятно, со времени Святослава. Влади­мир победил болгарское войско, но этим удовольствовался и заключил с болгарами мир.

болгар в покое; Добрыня, увидев, что пленные болгары в сапогах, сказал Владимиру: «Они не будут нашими данни­ками, пойдем лучше искать лапотников». Это летописное предание отражает собою целую программу: отказ от под­чинения богатых соседей и перенесение внимания на бед­ные народы Северной Руси.

Только после устройства северных отношений Владимир мог уделить внимание югу. В 987 году Владимир был втя­нут в орбиту византийской политики (как за двадцать лет перед тем Святослав). Византийское правительство искало помощи Владимира, чтобы справиться с восстанием части своих войск во главе со стратигом (генералом) Вардою- Фокою. По договору Владимиру была обещана рука грече­ской царевны Анны, но сам Владимир должен был принять христианство. Владимир исполнил свои военные обязатель­ства; мятеж Варды-Фоки был подавлен, и сам Варда-Фока убит при подавлении. После победы в Царьграде не были, однако, расположены исполнять данные Владимиру обеща­ния. Тогда Владимир начал войну с греками. Удар его был направлен не на сам Константинополь, а на византийский город в Крыму — Корсунь (Херсонес). Поход Владимира кончился успешно. После долгой осады Владимир взял Кор- сунь (988). После этого греки принуждены были исполнить свои обещания. Владимир, крестившись, получил в супру­жество греческую царевну.

Вернувшись в Киев, Владимир крестил киевлян в Дне­пре и Почайне. Тогда же крещен был и Новгород, где язы­чество было крепче и пришлось применить силу. На месте языческих капищ ставились христианские церкви.

Владимир отказался в дальнейшем от каких бы то ни было широких планов по отношению к Византии, Черномо- рью и Востоку. Ему пришлось вести тяжелую борьбу с пече­негами — охранять свое государство от степи. В 992 году печенеги подступили к Киеву, через пять лет они осаждали

Белгород (на реке Ирпени, недалеко от Киева). Для защиты Владимир должен был строить целую систему укреплений, насыпать валы, рубить города^[41].

Владимир оставил после себя светлую память в созна­нии русского народа. Здесь имела значение не только его равноапостольская деятельность по распространению хри­стианства, но весь его, облик — приветливого к дружине и простым людям князя, умеющего, когда надо, карать и вое­вать, в добрые минуты готового всех без разбору миловать и звать на пир в свои сени. С ласковым эпитетом «Крас­ное Солнышко» вошло имя князя Владимира в русские былины.

Принятие христианства было, конечно, делом не одного только политического расчета, но и серьезного внутреннего душевного перелома. Перелом этот изображен летописью, противополагающей нравственную распущенность Влади­мира до крещения и чистую жизнь его после.