ЗАКОНЫ ВАЛЕРИЯ И ГОРАЦИЯ. КАНУЛЕЙ. ВОЕННЫЕ ТРИБУНЫ С КОНСУЛЬСКОЙ ВЛАСТЬЮ (448-444 г.)

С тех пор, как патриции вынуж­дены были допустить плебеев к участию в децемвирате, ничто уже более не могло воспрепятствовать народу непреодолимо стремиться вперед по пути достижения и дру­гих высших государственных дол­жностей.

То были вновь избранные в 448 г. консулы Валерий и Гораций. Они настояли на центуриатских коми- циях на следующем: 1) на будущее время никто не может быть пред­ставляем к занятию какой бы то ни было государственной должности без предварительного избрания на­рода, а тот, кто преступил этот за­кон, подлежит смертной казни. 2) тот, кто осмелится поднять руку на священную особу трибуна, обре­кается на жертву Юпитеру, а иму­щество его отбирается и поступает в собственность храма Цереры и Либера (Бахуса), и 3) все постанов­ленное плебеями в их трибутских комициях должно быть обязатель­ным для всего народа.

Конечно, постановления эти рас­пространялись лишь на внутрен­ние, гражданские дела, так как вы­боры консулов, решение вопроса о войне и мире и отправление уго­ловного судопроизводства остава­лось за центуриатскими комиция- ми. Равным образом постановле­ния, состоявшиеся в трибутских ко­мициях, подлежали утверждению сената. Но тем не менее было поло­жено прочное основание, на кото­ром могла развиться правильная связь между сенатом и плебеями с одной стороны и между сенатом и народными трибунами с другой.

Раз тр’ибутские комиции приоб­рели право участвовать в законода­тельстве и даже постановлять обя­зательные для ««всего народа реше­ния, то тем самым они получили и право суда в известных случаях, как, например, в делах о наруше­нии прав плебеев. Многие патри­ции, привлеченные трибунами к народному суду за проступки по должности или за понесенные ими на войне поражения, в скором вре­мени испытали на себе все более и более возраставшую власть этого суда.

Но самый решительный шаг к достижению уравнения прав обо­их сословий был сделан трибуном

Канулеем в 444 году. Он потребо­вал уничтожения существовавшего в силу древнего обычая запреще­ния браков между патрициями и плебеями. Самая резкая противопо­ложность между обоими сословия­ми до этого времени выражалась именно в том, что брак признавал­ся законным только между лицами, принадлежавшими к одному сосло­вию. Конечно, бывали случаи и смешанных браков, но дети, рож­давшиеся от таких браков, призна­вались плебеями. С этих же пор де­ти, рожденные от брака патриция с плебейкой становились патриция­ми. Таким образом можно было с уверенностью надеяться на скорое слияние обоих сословий. Патриции с крайним упорством отстаивали древний обычай и укоренившийся предрассудок. Но когда пришлось доказывать, что от этого уравнения прав зависит счастье и благоденст­вие римского народа, и трибуны проявили не меньше стойкости и искусства и сумели заклеймить, как нечто ненавистное, лишение плебеев права заключать смешан­ные браки, сумели заронить сомне­ние в законности патрицианских привилегий, таким образом уда­лось, наконец, настоять на уничто­жении запрета на смешанные браки.

Напротив того, второе требова­ние Канулея, чтобы плебеи были допущены к участию в консульской власти, а именно, чтобы один из двух консулов всегда выбирался из плебеев, не получило на первых порах полного удовлетворения.

7.