2. ВАВИЛОНСКАЯ ТЕХНИКА И НАУКА

Наибольшим техническим прогрессом, несомненно, был окон­чательный переход во II тысячелетии до н. э. к бронзе. Приплав олова к меди значительно снижал температуру плавления метал­ла и в то же время очень улучшал его литейные качества и проч­ность и сильно увеличивал износостойкость.

раба, если позволяли хозяйственные условия. Лишь сталь (в I ты­сячелетии до и. э.) смогла превзойти бронзу и технологически.

По-видимому, ко II тысячелетию до н. э. надо отнести усовер­шенствование ткацкого стана, хотя прямых данных об этом у нас нет; во всяком случае, широкая торговля красителями свидетель­ствует о каких-то изменениях в текстильном деле. В строитель­стве в средневавилонский период появляется стеклянная полива кирпича. Скотоводство было дополнено массовым коневодством — правда, обслуживавшим исключительно войско. В последней чет­верти II тысячелетия до н. э. у скотоводов Сирийской степи появ­ляется одомашненный верблюд-дромадер, хотя еще не в большом числе, но это уже позволило части племен перейти к подлинно кочевому быту^[37]. Приручение верблюда, сделавшее скотоводов го­раздо более подвижными, вероятно, помогало им осуществлять массовые вторжения как в Верхнюю, так и в Нижнюю Месопота­мию, причем в последнем случае — напрямик из пустыни, а не обходным путем, которым некогда двигались амореи. У земле­дельцев Нижней Месопотамии в середине касситского времени прокладка каналов по новым, незаселенным землям привела, ви­димо, к повышению урожайности, особенно пшеницы и эммера.

Старовавилонский период был временем расцвета вавилонской науки и в областях, менее тесно связанных с практической тех­никой.

Светская э-дуба была средоточием науки до времен Самсуи- луны Вавилонского. Она готовила главным образом писцов для царских и храмовых канцелярий, для суда и пр.; в какой-то сте­пени э-дуба обслуживала и надобности культа, хотя богослужение осуществлялось тогда еще преимущественно не по записанным и заученным с письма текстам, а по устной традиции. Э-дуба, отко­панная в Уре, находилась при частном доме, но были, видимо, и казенные, в том числе храмовые, школы. Учились не только маль­чики, но иногда и девочки; так, обитель жриц в Сиппаре имела порой писцов-женщин (которые, возможно, сами жрицами не были). Несмотря на сложность клинописи, грамотность была до­вольно широко распространена: писать умели самые равные лица — от ведшего учет старшего пастуха и иногда даже до царя, которому грамота была менее необходима.

«Писец» было почетным званием образованного человека. Од­нако высокопоставленные лица, как правило, писали не сами, а диктовали писцу, отсюда формула обращения в письме: «Такому- то скажи — вот что сказал такой-то» — автор письма как бы об­ращается не к самому адресату, а к его писцу, или гонцу, несуще­му письмо. Едва ли не большинство писцов знали клинопись толь­ко в пределах своих профессиональных нужд, например умели на­писать хозяйственную ведомость или юридический документ по

установленной обычаем форме, но не умели прочесть религиозно* литературное произведение, и наоборот; часто писцы путались при передаче редких имен собственных/не включенных в справоч­ники, хотя то, что в них было, вызубривали хорошо, и орфогра­фические ошибки или произвольные написания слов редки.

Но к оканчивающим полный курс э-дубы — к так называемым шумерским писцам^[38] — предъявлялись высокие требования. Они должны были уметь устно и письменно переводить с шумерского на аккадский и наоборот, знать шумерские грамматические тер­мины, спряжение глагола, шумерское произношение, шумерские эквиваленты каждого аккадского слова, различные виды каллигра­фии и тайнописи, технический язык жрецов и членов других про­фессиональных групп, все категории культовых песен, должны были уметь руководить хором и пользоваться музыкальными ин­струментами, составить, завернуть в глиняный конверт и опечатать документ, знать математику, включая землемерную практику, уметь подсчитать и распределить рационы, вычислить объем зем­лекопных и строительных работ и т.

Источником развития науки была главным образом хозяйст­венная практика больших, т. е. царских и храмовых, хозяйств; на ее основе к концу III тысячелетия до н. э. создалась клино­писная математика. Ее практические основы были заложены в шу­мерский период, но расцвета она достигла в послешумерской э-дубе, где математика преподавалась в основном на аккадском языке. Развиваясь теперь прежде всего в школе (готовившей как учите­лей, так и писцов-практиков) и для школьных нужд, математика получила в э-дубе самостоятельное развитие; среди многочислен­ных математических справочников и задач встречаются и такие, которые не могли иметь практического применения; решение не­которых задач являлось в некотором смысле самоцелью, представ­ляя как бы теоретический интерес. Вавилонские математики ши­роко пользовались изобретенной еще шумерами шестидесяте­ричной позиционной системой счета. Вавилоняне умели решать квадратные уравнения, знали «теорему Пифагора» (более чем за тысячу лет до Пифагора). Число л практически принималось равным 3, хотя было известно и его более точное значение. Поми­мо планиметрических задач, основанных главным образом на свой­ствах подобных треугольников, решали и стереометрические зада­чи, связанные с определением объема различного рода пространст­венных тел, в том числе и усеченной пирамиды. Широко практи­ковалось черчение планов полей, местностей, отдельных зданий, но обычно не. в масштабе.

Из практических нужд выросли также записи медицинских и химических рецептов (сплавы, с XIII в. до н. э. — стеклянная гла­зурь и т. п.), равно как и исторические хроники, бывшие во

II тысячелетии до и. э. еще либо сводами событий, которые счи­тались «предзнаменованными» какими-либо природными явлени­ями (главным образом формой печени жертвенного ягненка), либо списками датировочных формул ^[39].

Хотя несомненно, что вавилонские филологи, математики, вра­чи, юристы, архитекторы и т. п. имели определенные теоретиче­ские взгляды, но письменно они не фиксировались; до нас дошли только списки, справочники, задачи, рецепты.

Попыткой обобщения географических знаний является «карта мира», где земля изображена в виде плоскости, пересеченной ре­ками Евфрат и Тигр, сбегающими с северных гор, и со всех сто­рон окруженной мировым океаном, на поверхности которого она, видимо, мыслилась плавающей; по ту сторону океана — острова, посещавшиеся лишь в древности мифическими героями. Предпо­лагалось, что океан был окружен «Плотиной небес», а на ней по­коилось несколько (три или семь) небесных сводов; под землей находилась преисподняя. Но географический кругозор вавилонских купцов-практиков был гораздо шире сохранившейся карты: уже в III-—II тысячелетиях им была известна Индия, хотя позже путь в нее был временно утерян; к I тысячелетию до н. э. месопотамцы знали Эфиопию — Куш и Испанию — Тартесс, а также, по неко­торым косвенным данным, Грецию, Среднюю Азию и снова Ин­дию.

Еще одной побудительной причиной для развития некоторых отраслей познания были — как ни странным это кажемся теперь — культово-магические представления и практика. В нуждах культа разрабатывалась, например, музыкальная гармония (учение о ла­дах, длине струн). Среди множества ритуально-магических тек­стов, вошедших в вавилонский письменный канон, были и закли­нания, составленные для жрецов-знахарей и гадателей. Но и за­нятия лженауками могли в конечном счете приносить известную пользу.

лениями, за поведением людей и животных, над формой овечьей печени при жертвоприношениях, над замеченными необычными особенностями анатомии людей и животных (рождение уродов) и т. п.; такие наблюдения увязывались по принципу «после этого, значит, возможно, поэтому» с определенными событиями в жизни людей и государства. Ни одно сколько-нибудь значительное дей­ствие, предпринимаемое царем (да, вероятно, и частными лица­ми), не начиналось без предварительного гадания. Из записей та­ких «предзнаменований» вавилонянами были извлечены первые исторические обзоры важнейших событий прошлого, память о ко­торых пытались также поддерживать с помощью обычая царей оставлять описания своих деяний (они записывались на камне либо, чаще, на глиняных конусах или цилиндрах, помещавшихся под фундаментами дворцов и храмов, с тем чтобы они были в бу­дущем найдены при сносе здания); а из записей астрономических и метеорологических наблюдений, сначала чисто эмпирических, впоследствии, уже в I тысячелетии до н. э., развились не только астральные культы и астрология, но и вычислительная астроно­мия: теория видимых лунных и планетпых движений, предвычис- лепие лунных затмений. Однако уже раньше, еще до середины II тысячелетия до н. э., были описаны созвездия, наблюдались дви­жения плапет и т. д. Сравнительно высокое развитие именно астро­номии было, возможно, связано с особенностями употреблявше­гося лунного календаря. Первоначально каждое государство-город имело свой календарь, но после возвышения Вавилона на всю страну был распространен принятый в Вавилоне календарь Нип- пура. Год состоял из 12 лунных месяцев, имевших 29 или 30 дней (поскольку период смены фаз луны равен приблизитель­но 29,5 суток). Из-за того что солнечный год длиннее лунного при­близительно на 11 дней, для устранения этого несоответствия вводился (со старовавилонского периода — по всей стране одно­временно) дополнительный месяц, однако твердые правила относи­тельно его вставки были установлены лишь в середине I тысяче­летия до н.

Вместе с клинописью вавилонские науки — и лженауки — были занесены во все страны Передней Азии; но с течением времени, особенно после вымирания клинописной грамоты, многие научные открытия вавилонян (например, в области математики, химии) были утеряны и впоследствии открывалцсь заново; однако грече­ская и италийская (в первую очередь этрусская) культура кое-что заимствовала и у вавилонян, как из наук, так и из лженаук (на­пример, «науку» о гадании по печени), хотя, по-видимому, не

непосредственно, а через Финикию и Малую Азию. Но с поздне­вавилонской астрономией (IV—II вв. до н.' э.) греческие ученые знакомились и непосредственно, и она оказала на них заметное влияние; исторические знания вавилонян были переданы грекам вавилонянином Беросом, около 290 г. до н. э. составившим также по-гречески историю своей страны. Шумеро-вавилонская система мер и весов легла в основу многих метрологических систем древней Передней Азии и оказала косвенное влияние на греческую метро­логию, а шестидесятеричная система счета через вавилонских и греческих астрономов дошла и до нашего времени: именно этой си­стемой мы пользуемся и сейчас, когда оперируем градусами, ми­нутами и секундами.