ПРИРУЧЁННЫЙ огонь

Понятно, что раз смолу неандертальцы получали посредством перегонки, то и пользоваться огнём они умели. Умели им пользо­ваться и их предшественники и вероятные предки, жившие в Европе в среднем плейстоцене.

Подобно тому, как говорят о доместикации растений и животных, можно говорить и о гораздо более древней доместикации огня, в ре­зультате которой человеком впервые в его истории была «приручена» природная сила. Вероятно, люди начали использовать эту силу задол­го до того, как они научились самостоятельно вызывать её к жизни, т. е. разжигать пламя. Правда, по археологическим материалам не­возможно точно установить, как именно получали огонь обитатели нижнепалеолитических и среднепалеолитических стоянок, но ника­ких оснований думать, что они умели его добывать искусственно, нет. Скорее всего, первоначальные источники огня имели природное происхождение. Поскольку же естественное возгорание в результате удара молнии, извержения вулкана и тому подобных причин — явле­ние для большинства областей земного шарадовольно редкое, огонь, полученный из природы, приходилось тщательно оберегать и под­держивать, чтобы не дать ему угаснуть. Самым надёжным, а подчас, возможно, и единственным источником огня в период, когда им уже умели пользоваться, но ещё не умели его добывать, была, как счита­ют многие учёные, его передача от человека к человеку, от одной группы к другой.

Впоследствии, когда огонь стали добывать искусственно, делать это могли ударом камня о камень или трением дерева о дерево, но оба этих способа, как показывают эксперименты и многочисленные наблюдения этнографов, требуют большой сноровки, значительных

физических усилий, а кроме того, их успех часто зависит от благо­приятных климатических условий, в частности, от такого фактора, как влажность воздуха.

Огонь был источником тепла и света, он мог служить для отпуги­вания хищников и выкуривания кровососущих насекомых, для об­работки различных материалов (вспомним закалённое в огне остриё копья из Лёрингена) и сжигания отходов, наконец, для приготовле­ния пищи, особенно животной. Известно, что даже человекообраз­ные обезьяны, когда у них есть выбор, предпочитают варёное и жа­реное мясо сырому, и неандертальцы, наверняка, разделяли с ними (и с нами) это вкусовое пристрастие. О том, что свою добычу они перед употреблением готовили, говорит, например, анализ следов огня на костях копытных из пещерной стоянки Кебара в Израиле. Эти следы гораздо чаще встречаются на мясистых трубчатых костях, чем на малопригодных для жарения фалангах, позвонках или черепах, причём — и это особенно показательно — эпифизы (концы) трубча­тых костей обожжены намного сильнее, чем диафизы (средние час­ти), защищённые от прямого воздействия пламени мясом¹².

Очаги и кострища на неандертальских стоянках — вполне обычное явление. Особенно хорошо они изучены на пещерных памятниках Ближнего Востока (Кебара, Тор Фарадж) и Западной Европы (Пеш де л’Азе, Рокде Марсаль, АбрикРомани, Фумане идр.).

Рис. 5.9.Вверху — «древесные псевдо­морфы» на одном из участков слоя I стоянки Абрик Романи в Испании; внизу — гипотетическая реконструк­ция треножника над очагом на этом же участке. Крестики, цифры и буквы обо­значают границы и номера раскопоч- ных квадратов площадью 1м² (источ­ник: Castro-Curel and Carbonell 1995)

отличающиеся от простых кост­рищ наличием связанных с золь­ным пятном конструктивных эле­ментов (углублений, выкладок из камней), гораздо более редки, но тоже известны. Очажные углуб­ления могут быть как искусствен­ными, так и естественными, хотя точно определить характер их про­исхождения очень трудно. На не­которых памятниках изучены очаги, которые использовались постоянно или с перерывами на протяжении длительного времени. Вместе с тем, известно немало и таких неандертальских стоянок, где следы огня отсутствуют. Причи­ны в разных случаях могут быть разные, но в целом этот факт пока не получил сколько-нибудь удовлетворительного объяснения.

Иногда, благодаря необычным геологическим условиям залега­ния археологических материалов, удаётся выявить и реконструиро­вать не только очаги, но и весьма эфемерные сооружения, устраи­вавшиеся над ними или поблизости от них. Так, в мустьерском слое I грота Романи (Абрик Романи) в Испании, близ Барселоны, при рас­копках было зафиксировано множество так называемых «древесных псевдоморф» — пустот в травертиновых отложениях, повторяющих форму стволов и ветвей деревьев. Эти стволы и ветви явно были заготовлены впрок жившими в гроте неандертальцами, причём почти все они концентрировались около очагов. Видимо, их соби­рались использовать как топливо, а частично, наверно, и как строи­тельный или поделочный материал. Однако после того как людям по какой-то причине пришлось покинуть грот, культурные остатки были включены в быстро формирующийся травертиновый слой, деревянные предметы покрылись кальцитовой коркой, и когда они разложились, в слое остались продолговатые, округлые в сечении

полости. Три таких полости длиной порядка полутора-двух метров лежат, пересекаясь, над одним из очагов. Очень похоже, что это следы стоявшего когда-то над костром высокого треножника, кото­рый мог служить, например, в качестве таганка для приготовления пищи (рис. 5.9)¹³.