Представления древних о своих соседях

Изложение предыстории любой науки начинается чаще всего с появления письменных памятников, в основном с античной тра­диции. Однако дело к этому не сводится. Для предыстории изучения первобытного общества, наверное, небезынтересен факт довольно верного и близкого к действительности, реалистического воплоще­ния себя и своих соседей в костяной скульптуре в эпоху верхнего палеолита.

Все же намного информативнее письменная традиция. Пись­менная традиция с этнологическими наблюдениями над другими народами начинается с Древнего Египта. Нашествие пщсосов

в эпоху Среднего царства столкнуло древних египтян в больших масштабах с чуждым народом. Тексты отметили в первую очередь то, что делало гиксосов ужасными и непобедимыми, — владение лошадью. Использование лошади затем было воспринято егип­тянами, стало неотъемлемым элементом их собственной культуры и особенно широко использовалось в военном деле. Наряду с этим египетские тексты изобилуют еще малоиспользованными в науке сведениями о западных, восточных и южных соседях египтян, донесшими до нас их антропологические и этнологические чер­ты.

Античный мир предлагает нам иную географию эмпириче­ских наблюдений. Центр цивилизации перемещается в Средизем­номорье, и в соответствии с этим цивилизованными считаются на­роды этой области, в первую очередь греки и римляне — народы Апеннинского и Балканского полуостровов. Все остальные — варва­ры, т. е. народы, находящиеся в диком состоянии, отставшие от гре­ков и римлян, живущие по каким-то странным непонятным законам и исповедующие какие-то чудные обычаи. Все же интерес к ним велик и носит не только академический характер, но подогревается в ходе их завоевания или торговли с ними и мирной колонизации. Это не просто любопытно. Это осознанное практическое стремле­ние пополнить эмпирическое знание о соседях и их ни на что разум­ное не похожих нравах и образе жизни. Взгляд сверху вниз, взгляд цивилизованного человека на дикаря присутствует практически во всех сочинениях античных авторов о соседях, но эти авторы, руко­водствуясь практическими целями, не теряют интереса к конкрет­ным деталям быта, законов и нравов и стараются быть достаточно достоверными. Именно поэтому современное историческое знание так много почерпнуло из сочинений античных историков и поли­тиков. Эти сочинения обросли многочисленными комментариями и представляют собою неоценимый исторический источник. Таковы

сочинения Геродота (V в.

Тем не менее какое-то представление о первобытной истории все же оформлялось в сознании греческих и римских мыслителей, мо­жет быть, все же не без какого-то косвенного влияния перечислен­ных выше накопленных знаний о «варварах». Уже создатель атомис­тики Демокрит (V в. до н. э.) представлял себе прошлое современ­ного человечества звероподобным, люди, в соответствии с его учением, в древности напоминали зверей, подобно зверям боролись друг с другом за средства к существованию, и только эта борьба за существование и вывела их из животного состояния. Многие сов­ременные теоретики эволюции, например замечательный русский биолог и эволюционист Лев Семенович Берг, считают Демокрита великим предтечей эволюционного подхода к явлениям природы и рассматривают его как первого предшественника эволюци­онного учения в биологии. Но особенно впечатляюще, хотя и без конкретной аргументации, поэтому натурфилософично и априорно, эволюционная идея выражена у Лукреция Кара (I в. до н. э.) в до­шедшей до нас целиком поэме «О природе вещей». В свободных плавно текущих стихах нарисована грандиозная картина мирозда­ния, в которой предвосхищено многое из того, что открыто совре­менной наукой и что стало достоянием европейской мысли не рань­ше второй половины XIX в. В этой грандиозной картине нашла себе место и история первобытного общества. Если в дальнейшем наука накапливала факты для воссоздания динамики первобытного обще­ства и объяснения механизмов, управляющих этой динамикой, то здесь зарисовка статична, она передает внешнее, но поразительно правдоподобна, воссоздает с помощью творческого воображения на­ше понимание первобытной истории даже в каких-то деталях.

ные, на смену медным — железные. В этой последовательности была верно угадана современная археологическая периодизация с одним лишь несущественным отличием — эпоха меди заменена в совре­менной науке эпохой бронзы. Кар правильно написал и о возникно­вении жилищ и одежды, и о происхождении речи — лишний пример того, как античная наука, не обладавшая большим запасом эмпири­ческих фактов, преодолевала их недостаток путем глубокого теоре­тического их истолкования, а иногда при их отсутствии — и с по­мощью философского размышления.

Лукреций Кар — это потолок античной мысли в сфере истории первобытного общества, и с его умозрительным, но ярким синтезом она вступает в эпоху Средневековья.