1. ПРИНЦИПАТ II ОБЩИНА

Римская действительность эпохи принципата была насыщена пережитками общинного уклада. Подчас то были даже не пере­житки, а органические элементы жизни, растворенные в ней воз­зрения, привычки, традиции.

Деревня (по крайней мере италийская) и в I в. и. э. по-преж­нему была не только поселением, но и организацией со своим выборным руководством, своими религиозными верованиями И церемониями. Здесь сохранялись многие пережитки общинной собственности на землю, и имущественная рознь не была столь обнаженной и безжалостной, как в больших городах, приглуша­лась традициями общинцого равенства и солидарности, В спи­

сках юношеской коллегии того или иного поселения фигурируют на равных основаниях свободнорожденные крестьяне, рабы, отпу­щенники и сыновья сенаторов-аристократов. Поместья последних, выделенные из общины, сохраняли с ней связи, судя по тому хотя бы, что владельцы их сооружали на общинной территории святи­лища для всеобщего пользования. Помощь соседу, чьи посевы или посадки пострадали от стихийных бедствий, считалась обязатель­ной. Жители поселения на общие средства не только возводили хозяйственные постройки, но и устраивали театральные представ­ления, а по торжественным дням — совместные трапезы. Все это постоянно гибло под напором имущественной дифференциации и растущего государственного принуждения, но в то же время и как-то выживало, и постоянно возрождалось — надписи, где со­держатся данные о перечисленных особенностях сельских общин, обнаруживаются па протяжении периода от конца республики до конца правления Антонинов.

В городе также основой существования полноправного граж­данина, как и некогда, оставалась земля. В собственности такого человека па землю был ряд особенностей, указывавших па жи­вучесть общинных норм и представлений.

Связь принципата в ранний период его существования с до- пмперскими, традиционными и местными, общественными фор­мами обнаруживалась пе только в Риме и Италии, но и в про­винциях, в первую очередь западных. Раздел земли после рим­ского завоевания производился здесь таким образом, что изве­стная ее часті, оставалась в коллективном владении племени, а это определяло общинные формы ее эксплуатации и укрепляло общину. В провинциях правовые нормы, регулировавшие жизнь общества, не исчерпывались римскими законами; рядом с ними и под ними продолжали жить исконные, сложившиеся в недрах общинного уклада местные установления. В III в., когда кризис империи обострился до предела, а аппарат подавления ослабел, в некоторых провинциях выступил на поверхность целый ряд этических особенностей, казалось давным-давно поглощенных

романизацией. Законную силу получают завещания, составленные не только по-латински, но и на местных языках; в лагерях легио­нов звучит туземная речь; в изобразительном искусстве вновь распространяются орнаментальные мотивы и сюжеты доримского времени. Оттесненная от больших городов, в глубине провинций веками продолжала исподволь течь своя история, укорененная в здешней почве и здешней старине.

Императоры последовательно принимали меры, направлен­ные на поддержку общины, прежде всего сельской. Так называе­мый пастбищный сервитут, т. е. ограниченно права частпой соб­ственности на землю, используемую членами общины для выпа­са скота, появляется именно при империи. Домициан отказался в пользу общин от своего нрава императора на участки, остан­ні иеся после распределения земли между ветеранами. На про­тяжении II в, нежелательность дробления общинной земли ста­новится все болео очевидной, и вскоре появляется ряд актов, это подтверждающих, В течсшю периода ранпей империи прини­маются также законы, направленные па поддержку и укрепление среднею и мелкого крестьянства, в частности италийского. Опи, разумеется, имели прежде всего экономический смысл, по слу­жили и сохранению социального слоя, бывшею носителем наибо­лее консервативных сторон староримского миросозерцания, наи­более непосредственно связанного с общинными традициями и формами жизни.

Чем объяснялась такая политика принцепсов, главная задача которых состояла, казалось бы, в обратном — в растворении ме­стных, в частности общинных, форм жизни в бесконечности и единообразии империи? Она объяснялась тем, что империя со­здавалась под руководством Рима и прияценсам было важно ут­вердить римские порядки и римские традиции. В пределах же последних императорам необходимо было противопоставить свой режим хищнической и предельно непопулярной власти сенат­ской олигархии последних десятилетий республики. «Римским» в этих условиях становилось в первую очередь все патриархально­народное, все, призваппое воссоздать и утвердить образ Рима — гражданской общины.

Власть Августа основывалась па военной силе и юридически оформленных полномочиях, но он постоянно и усиленно забо­тился о том, чтобы в массовом сознании она опиралась па пред­ставления иного порядка, лишенные четкого правового содержа­ния, в которых легенда стала народным чувством, а традиция — общественной психологией: власть отца семьи над членами фа­милии, право вождя племени вершить суд, круговую поруку, соединявшую полководца и солдат, покровительство патрона клиентам, авторитетность в общественных делах, первое место в списке сенаторов.

венного управления. В своем политическом завещании Август писал, что он «вернул свободу республике, угнетенной заговора­ми и распрями», и что сам он никогда не принимал никаких должностей, «противоречащих обычаям предков». Слова «вос­становленная республика» или близкие им по смыслу повторя­ются на монетах ряда императоров I в. В определенных условиях почти все они подчеркивали, что считают себя не монархами, а гражданами республиканского государства, лишь получившими от сената и народа особенно широкие полномочия. Выше гово­рилось о том, что полисному миру была органически свойствен­на противоположность граждан и неграждан, а в пределах са­мой общипы — собственно граждан и плебса. Императоры I в. проводят ряд мер, направленных па укрепление этого принципа. Август но одобрял широкий отпуск рабов па волю, ограничил права отнущепшгков, очень скупо давал римское гражданство. Тиберий запретил чужеземные культы и отказывался признавать правовое значение постановлений, принятых его уполномочен­ными отпущенниками, При Клавдии были усилены наказания за сожительство свободных женщин с рабами, так как это откры­вало последним или их детям возможность войти в число граждан.

Звание патриция, устанавливавшее, хотя и поминально, связь данной семьи с легендарными основателями римской граждан­ской общипы, было окружено величайшим почетом; Август, Клавдий, Веспасиан присваивали его ограниченному кругу самых верных своих сторонников.

Было бы наивно видеть в таком поведении императоров одно лишь «лицемерие». Дело тут было не в лицемерии. Уходящая в глубь гражданской общины вековая связь традиций, верований, полуосознанных убеждений и укоренившихся навыков так плот­но охватывала жизнь, что первые императоры видели свою за­дачу пе в том, чтобы ее порвать, а в том, чтобы ■ врастпть в псе создаваемый ими режим,

«Связь между людьми, принадлежащими к одпой и той жо гражданской общипе,— писал Цицероп,— особенно крепка, по­скольку сограждан объединяет многое: форум, святилища, пор­тики, улицы, законы, прана и обязанности, совместив принимае­мые решения, участие в выборах, а сверх всего этого еще и привычки, дружеские и родственные связи, дела, предпринимае­мые сообща, и выгоды, из них проистекающие».

Фор умы, святилища и портики были, по свидетель­ству Марциала, теми местами, где постоянно собирались люди, рождались слухи, передавались новости, Жпзпь римлянина

включала в себя огромное количество обрядов и церемоний, уча­стие в которых представлялось обязательным, и протекали та­кие церемонии чаще всего на форуме, в портиках, на улицах. Подобный характер общественной жизни делал людей особенно чувствительными к оформлению постоянно их окружавшей ма­териально-пространственной среды города, и вкладывание част­ных средств в ее усовершенствование, в создание и украшение общественных сооружений остается вплоть до середины II в. по­всеместной формой выражения чувств гражданина к граждан­ской общине. «По побуждению Августа самые видные мужи ста­рались украшать город»,— пишет историк I в, Веллей Патеркул. В Риме это обыкновение вскоре вывелось, но в городах Италии и провинций удержалось еще надолго. В своем родном Комуме, на севере Италии, Плиний Младший отстроил в 90-х годах I в. библиотеку, а несколько раньше его отец — храм. Сепатор Юлий Цельз Полемеап, родом из Эфеса в Малой Азии, в начале II в. соорудил знаменитую в древности эфесскую библиотеку. Импе­ратор Элий Адриан подарил испанскому городу Италике, откуда происходила его семья, множество роскошных зданий.

Улица в Риме была не столько артерией, соединяющей два райопа, сколько сама представляла собой район, русло, в которое впадали прилегающие улочки и вместе с которыми опа образовы­вала микроноселенне, городок в городе. Такое микропоселение еще и в эпоху ранней империи имело свое летосчисление, в кото­ром год обозначался по имени его главы — так называемого ма­гистра.

Святилища в городах империи существовали самые раз­ные, ио особенно важное зпачепие имели религиозные представ­ления, связанные с отдельными кварталами города. В основе их лежало почитание ларов — местный, интимный культ, объединяв­ший мелкий люд квартала. Такие лары были покровителями от­дельных улиц и почитались на их перекрестках. Святилища этих культов оформлялись по-разному, но всегда незатейливо. В луч­шем случае это были часовопки — тесные, открытые на улицу комнатки частного дома, где умещались лишь каменная скамья, алтарь и ниша с изображением ларов и гения-покровителя хозяи­на; иногда — просто ниша, куда складывались жертвенные дары, а чаще — маленькие алтари, вделанные в стену дома или присло­ненные к пей, с нарисованными рядом змеями или с изображе­нием жертвоприносителей.

Совместно принимаемые решения были особенностью жиапи римлян, просуществовавшей всю тысячу лет их истории. ОбыКНО"

вение это полностью сохраняло свою силу и в I и во II в в. в. э. Ни один человек, от императора до крестьянина, не принимал сколько-нибудь серьезного решения единолично. Советовались обо всем — продолжать ли лечиться или, если болезнь неизлечима, по­кончить с собой; женить ли сына или пока лучше воздержаться; приветствовать ли очередного императора или сохранить верность старому. Архитектор Витрувий в начале I в. писал, что, проекти­руя большие дома, необходимо предусматривать специальные ком­наты для совещаний с друзьями. Состав друзей, с которыми над­лежало советоваться, был разнообразен, по преобладали среди ник земляки. Дружеские и родственные связи, о которых говорит Ци­церон, были главным образом местными; их сила и крепость по­казывают живучесть территориальной организации и ее общин­ных черт, которые продолжали пронизывать всю государственную систему. Эти связи обусловливали продвижений человека но службе и его политическую ориентацию. «Ты мой земляк,— писал в самом конце I в. н. э. одному из своих корреспондентов Плиний Младший,— мы вместе учились и с детства жили вместе; отец твой был другом и матери моей, и моему дяде... Все это важные и веские причины, чтобы мне заботиться о твоем общественном положении». Группировки земляков представляли собой полити­ческие союаы, игравшие важную роль в общественной жизни Рима. Они вырастали из родовых, семейных, местных связей, из общности хозяйственных интересов и делали политическую жизнь их не посредственным продолжением. Эволюция принципата па протяжении I в. шла по линии замены родственных и местных связей более формальными, деловыми и служебными, по Веспа­сиан еще предпочитал замещать ключевые государственные дол­жности своими сыновьями и родственниками, а Адриан никогда не стал бы иринцепсом, не будь оп земляком и свойственником Траяна. Существует точка зрения, согласно которой наиболее ак­тивная группа противников Нерона и Флавиев в сенате — Тра- зея, Гельвидий, Рустик, о которых так много и ярко .рассказывает Тацит,— представляла собой пе что иное, как союз сепатороп из Патавия и прилегающих городов, связанных общностью происхо­ждения, соседством имений, родственными отношениями.

Жизнь людей в империи пе обособилась от своего неторопли­вого — натурально-хозяйственного, общинного, полисного, мест­ного — прошлого. На протяжении всей эпохи нмснш, оно образо­вывало атмосферу и фон их существования,