2. PAX ROMANA

Все сказанное выше составляло лишь одну сторону дела. Непосредственной предпосылкой возникновения принципата явился кризис полиса, вызванный несоответствием его политиче­ского механизма изменившемуся характеру Римской державы.

В первом своем значении слова рах выражает «мир» как про­тивоположность bellum — «войне». Императоры с самого начала подчеркивали, что целью их политики является пе столько поко­рение новых территорий, сколько освоение и романизация уже занятых, отказ от грандиозных и непрерывных завоевательных походов республиканского времени. Двери храма Януса, которые по римскому обряду полагалось держать открытыми, пока госу­дарство находится в состоянии войны, и которые стояли распах­нутыми более двухсот лет, при Августе закрывались трижды. Август отстроил грандиозный Алтарь Мира, и, явно подражая ему, соорудил свой Форум Мира Веспасиан. Монеты с легепдой «мир», «Августов мир», «мир во всем мире» представлены мно­гочисленными сериями па протяжении всего 1 века. Связь прин­ципата с идеей мира подчеркивали римские историки самых раз­ных направлений — от Веллея Патеркула до Тацита.

Политика отказа от повых широких зовоевапий была обусло­влена объективно: захват повых рабов и богатств перестал быть условием развития римской экономики; империя достигла пре­дельных размеров, и дальнейшее ее расширение могло оказаться несовместимым с самим принципом управления из единого цент­ра; рост завоеваний предполагал рост и усиление армии, которые империя могла пе выдержать пи экономически, ии политически; между римским и внеримским миром установилось то равновесие сил, парушать которое было нецелесообразно и — как показал парфянский поход Траяна — чрезвычайно опасно. Поэтому поли­тика pax Romana,несмотря на ряд более или менее значительных походов и почти непрерывные боевые действия на границах, в общем оставалась стабильной и осуществлялась успешно — дли большинства областей Римской державы период От рубежа пашей эры до середины II в.

Но кроме «войны» понятию рах могло противополагаться и еще одно — discordia—«вражда, распря, смута». В эпоху кризиса республики социальные и общественно-политические противоре­чии в Римс обострились до предела и превратили государство в арену борьбы знатных родов, соперничества сенатских клик, меж­доусобных войн. Обеспечение «гражданского мира» было глав­ным лозунгом Августа в его борьбе за власть, и созданный им строй оказался столь прочен еще и потому, что Он удовлетворил эту общую потребность. В основе Августова «умиротворения» лежал припцип личной диктатуры императора, призванного не столько учитывать интересы той или иной местной группы, сколь­ко обеспечивать развитие империи в целом. На практике такое «умиротворение» означало широко и глубоко проведенную моно­полизацию политических решений принцепсом и его ближайшим окружением и соответственно отделение народа от политики, переставшей быть близким и жизненно важным для пего делом. Как следствие этого центром сопротивления императорскому «умиротворению» явились общественные группы, сам смысл су­ществования которых состоял в политическом руководстве, т. е,

раньше всего сенаторы; и реализация политики pax Romanaпо* требовала осторожного, но неуклонного ограничения роли сената и постеленного создания внесенатского аппарата управления им­перией.

На первых порах императоры пытались создать такой аппа­рат из своих вольноотпущенников. При Тиберии, а особенно при Клавдии и Нероне эти люди много сделали для налаживания имперской администрации, независимой от сенатских страстей и интриг. Из них состоял своеобразный «кабинет министров» при императоре, где каждый отпущенник руководил отдельным ве­домством— финансами, прошениями, деловой перепиской и пр., из них же комплектовался штат каждого такого ведомства — помощники, поверенные, писцы, счетоводы. Уже очень рано, од­нако, рядом с впесенатской отпущепнической администрацией начинает складываться впесеиатская администрация из всадни­ков.

На протяжении I и начала II в. прокурат орская администра­ция складывается, упорядочивается, растет вширь и вглубь. При Августе прокураторов было 25, при Веспасиане уже 55. В 53 г. Клавдий приравнял прокураторов к магистратам и дал пм пра­во юрисдикции и военного командования. В 69 г. Вителлин^[XI] стал замещать всадниками также и те посты в имперской администра­ции, которые до тех пор занимали отпущенники. Полувеком поз*

же Адриан дополнил и развил эти меры. Впесеаатская админист* рация становилась единой системой государственного управления.

В главную политическую формулу ранней империи входило кроме слова рах и другое — Romana.Оно означало прежде всего, что земли, образующие империю,— «римские», т.

Забота о превращении империи в единообразную систему пронизывает деятельность римской администрации на протяже­нии всей эпохи. Империя оргапизована вокруг единого центра — Рима. Рим разделен на 14 районов; во главе каждого —свой про­куратор; все прокураторы подчинены префекту столицы; в его руках когорты городской стражи, пожарники, тайные агенты, ко­торые вместе обеспечивают беспрекословное выполнение его указаний. В империи множество городов, каждому из которых подчинена определенная территория с определенным населени­ем— как Риму вся империя. Города делятся на разряды. Есть колонии, с самого начала заселенные полноправными римскими гражданами; есть муниципии, в провинциях обычно существовав­шие до прихода римлян и лишь постепенно добивавшиеся граж­данского полноправия. Повторяя деление Рима па районы, импе­рия делится на провинции. Во главе каждой из них стоит рим­ская администрация, которая обеспечивает сбор налогов, контро­лирует выполнение законов, следит за денежно-финансовым по­ложением, строит дороги и города. Деньги, дороги, градостроите­льство — все направлено к единой цели; созданию механизма, сдирающего местную самостоятельность и подчиняющего жизнь господству римлян.

Трудно представить себе то бесконечное многообразие монет и денежных систем, которое царило в отдельных областях сре­диземноморского мира в доримскую эпоху. С установлением им­перии города и области, сохранившие право на собственные эмис­сии, чеканят только медную монету местного обращения. Над этими многообразными, местными и потому в массовом сознании пе совсем полноценными деньгами стоят единственные подлин­ные, всеобщие деньги: римский серебряный сестерций, серебря­ный декарий (4 сестерция}, золотой аурес (100 сестерциев). Право на их чеканку — монополия императора, и его изображе­ние всегда и всюду украшает их лицевую сторону.

Столь ясе простым и непреложным выражением единства им­перии и постоянной взаимосвязи всех ее частей были знамени­

тые римские дороги. Общая протяженность их составляет 150 тыс. км (при расстоянии между крайними точками империи 5 тыс. км), и все они как бы расходятся от единого центра — позолоченного дорожного столба, расположенного в северо-за- падном углу римского форума. Построены дороги одинаково — на основании из больших каменных плит лежит толстый слой гравия, косо поставленные боковые плиты образуют кювет. Опи имеют примерно одинаковую ширину — 4—5 м; одинаково офор­млены — дорожными столбами с указанием имени императора, года его правления, в который столб был установлен, расстояния до ближайшего города; служат единой цели — максимально бы­строй переброске войск, товаров, почты; подчинены единому ре­жиму эксплуатации — размещенные вдоль них станции по стан­дартно оформленным подорожным предоставляют государствен­ным чиновникам и курьерам лошадей и носилки. Такие дороги вызваны практической необходимостью, но есть в пих и некото­рое символическое значение: проложенные раз и навсегда, не­подвластные времени (многие из них используются до сих пор), идущие через горы, реки, болота, пустыни, они завершают и скрепляют завоевание, накладывают на пеструю аморфності, этнографии и природы каркас и контур империи. Римляне долго пытались покорить воинственные племена лигуров, населявших приальпийские территории на северо-западе Италии и востоке Галлии; сочтя, что покорение лигуров наконец завершено, Август в 7 г. н. э. проложил через их земли дорогу, которую назвал «Юлиевой — Августовой» и где установил трофей — символ за­воевания.

Основание новых городов было самой массовой и самой ра­дикальной формой романизации. Число городов в империи со­ставляло несколько десятков тысяч, в одной Италии при Фла­виях их было 1200. Непрерывно возраставшее городское населе­ние достигало цифр по античным масштабам огромных: в Риме жило никак не менее миллиона человек, в Карфагене к концу II в.— 700 тыс., в Александрии — 300 тыс. уже па рубеже нашей эры, в Антиохии эта последняя цифра должна была быть прев­зойдена к концу I в., население Эфеса составляло 225 тыс. чело­век, Пергама — 200 тыс., в Великой Галлин существовало не менее 15 городов с населением от 40 тыс. до 200 тыс. человек.

Формы урбанизации отличались значительным многообрази­ем. Одной из самых распространенных во все времена было вы­ведение колоний ветеранов, превращавшихся позже в такие зна­чительные города, как Лугдунум (Лион), Агриппинова колония (Кельн), Колония тревиров (Трир), Эмерита Августа (Мерида). Наряду с этими новыми городами бурно развивались, притягивая массы пришлого населения, древние культурные центры, сло­жившиеся задолго до римского завоевания, вроде Массплии в Галлии (Марсель), Гадеса в Испании (Кадис), Милета в Малой

Азии. Города возникали естественно, из разросшихся небольших селений или из поселков, складывавшихся вокруг лагерей легио­нов, а также создавались искусственно — закладывались намест­никами и полководцами в лесть императора. Достаточно взгля­нуть на карту империи и обратить внимание на многочисленный города, в названиях которых фигурируют слова Августа, Фла­вия, Ульпия, Элия, чтобы в этом убедиться.

Формы муниципализации были многообразны, сущность ее одна. В городах концентрировались наиболее зажиточные и влиятельные люди из местных народов и племен. Раздача прав римского гражданства и других привилегий привлекала их на сторону империи, открывала пути продвижения и карьеры, сли­вала с местными римлянами, В силу своего положения эти люди образовывали социальную базу раннего принципата, резерв местной администрации, низших и средних командных кадров армии. Город представлял собой четко организованную местную общественную структуру, включенную в столь же четкую всеоб­щую структуру империи. Если в городах Востока с их вековыми традициями положение это осложнялось многими обстоятельст­вами, то в западной половине империи оно реализовалось совер­шенно ясно. Во главе города стоял сенат, избиравшийся из мест­ных богачей собранием граждан, воспроизводивший в местном масштабе сенат римский. Подобием римских консулов были два дуовира, возглавлявшие исполнительную власть в городе, тогда как местные эдилы, ответственные за порядок и снабжение, и мест­ные квесторы, ведавшие хозяйственными вопросами и сбором налогов, копировали соответствующих римских магистратов.

Завершением и самым непосредственным воплощением муни­ципального единства огромной империи были те специфические для этой эпохи общие формы, которые принимали градострои­тельство, быт, повседневная жизнь. Здесь опять-таки города, со­средоточенные в Греции и на востоке империи, нередко сохраня­ли свою индивидуальность, но подавляющее большинство их в западпых провинциях, как и в Италии, обнаруживает множество общих черт. План города в целом совпадает с планом римского военного лагеря: одна главпая магистраль пересекает его с се­вера на юг, другая — с запада па восток; в пределах образован­ных ими квадратов — более мелкие квадраты кварталов; у пере­крестка основных магистралей расположена центральная пло­щадь —- форум. По периметру прямоугольного форума почти всегда размещаются общественные здания — базилика, курия, храмы, вся площадь окружена портиком, проход па нее оформ­лен одними пли несколькими воротами. Неподалеку от форума возведены сооружения, предназначенные для зрелищ,— амфите­атр для гладиаторских боев и травли диких зверей, цирк, где происходят ристания, театр. Близ форума находятся и бани, без которых римляне, а вслед за ними и провинциалы, пе мыслили себе жизпи, «В банях жизнь тратится, да без них ее и пет»,— говорилось в одп ом популярном стишке, Наконец, жилые кв ар-

талы, занятые многоквартирными инсулами или особняками, ко* торые при всех местных отличиях также обнаруживают множе* ство общих черт. Больше всего поражает массовость, вездесущ­ность этого римского уклада жизни. Между современными Ту­лузой и Бордо, например, лежит группа мелких городков, срав­нительно недавно раскопанных французскими археологами. В римские времена то было глухое галльское захолустье, и тем не менее почти в каждом из них обнаруживаются водопроводы, бани, базилики и форумы, декоративные мозаики, статуи па пло­щадях и произведения местного искусства в жилых домах.

Отсутствие опустошительных войн на протяжении ЖИЗНИ МНО­ГИХ поколений, постепенное укрепление правовых норм, налажи­вание ответственного аппарата управления, установление торго­вых связей между отдаленными районами империи, интенсифи­кация и изощрение ремесленного производства, распространенно цивилизации — все это сообщало равней Римской империи опре­деленное положительное историческое содержание. Pax Romana была жизненной реальностью, он рэнды вал а себя, приносила пло­ды— по крайней мере до середины II в.