Структура кочевой империи

Кочевые империи были организованы в форме «имперских конфе­дераций» (Barfield 1981; 1992). Эти конфедерации имели автократичес­кий и государствоподобный вид снаружи (они были созданы для полу­чения прибавочного продукта извне степи), но оставались коллективи­стскими и племенными внутри.

Вожди племен, входивших в степную империю, были инкорпори­рованы в военную иерархию «сотен» и «тысяч», однако их внутренняя политика оставалась в известной степени независимой от политики центра. Эта особенность хорошо проанализирована Т.Барфилдом на примере империи Хунну (Barfield 1981, 1992: 32-84; см. также: Крадин 1996). Некоторая автономность скотоводческих племен может быть объяснена следующими обстоятельствами: 1) хозяйственная самостоя­тельность делала их потенциально независимыми от центра; 2) глав­ные источники власти (грабительские войны, перераспределение дани

и других внешних субсидий, внешняя торговля) являлись достаточно нестабильными и находились вне степного мира; 3) всеобщее вооруже­ние ограничивало ресурсы политического давления на племена; 4) пе­ред недовольными политикой хана племенными группировками откры­вались возможности откочевки, дезертирства под покровительство зем­ледельческой цивилизации или восстания с целью свержения неугодно­го правителя.

По этой причине политические связи между племенами и орга­нами управления степной империи не были чисто автократически­ми. Надплеменная власть сохранялась в силу того, что, с одной сто­роны, членство в «имперской конфедерации» обеспечивало племе­нам политическую независимость от соседей и ряд других важных выгод, а, с другой стороны, правитель кочевой державы и его окру­жение гарантировали племенам определенную внутреннюю автоно­мию в рамках империи.

Механизмом, соединявшим «правительство» степной империи и племена, служили институты престижной экономики. Манипулируя подарками и раздавая их соратникам и вождям племен, правитель ко­чевой империи увеличивал свое политическое влияние и престиж «щед­рого хана». Одновременно он связывал получивших дар «обязатель­ством» отдаривания. Племенные вожди, получая «подарки», могли, с одной стороны, удовлетворять личные аппетиты, а с другой стороны, повышать свой внутриплеменной статус путем раздачи даров сопле­менникам или посредством организации церемониальных праздников. Кроме того, получая от правителя дар, племенной вождь как бы при­обретал от него часть сверхъестественной харизмы, что дополнитель­но способствовало увеличению его собственного престижа.

Раздачи подарков хорошо отражены в письменных источниках. В частности, они многократно упомянуты в «Джамиат-Таварих» Рашид ад-Дина и в сочинениях европейских путешественников, посетивших метрополию Монгольской империи.

«Этот царевич Тэмуджин снимает одетую [на себя] одежду и отдает ее, слезая с лошади, на которой он сидит. Он тот человек, который мог бы заботиться об области, печься о войске и хорошо содержать улус» (Ра­шид ад-Дин 19526, кн.2: 90).

Однако массовыми раздачами занимался не только Чингисхан (Ра­шид ад-Дин 19526: 233), но и его ближайшие потомки, правившие им­перией до ее распада на независимые улусы: Угэдей (Рашид ад-Дин 1960: 19, 41), Гуюк (там же: 119, 121; Плано Карпини 1957: 77), Мункэ (Руб- рук 1957: 146; Рашид ад-Дин 1960: 142), а также Хул агу иды (Рашид ад­Дин 1946: 67, 100, 190, 215-217).

Можно предположить, что интеграция племен в имперскую кон­федерацию осуществлялась не только посредством символического обмена, дарами между вождями различных рангов и ханом.

Определенную роль в институционализации власти правителей ко­чевых обществ играли выполняемые ими функции священных посредни­ков между социумом и Небом (Тэнгри), которые обеспечивали бы по­кровительство и благоприятствование со стороны потусторонних сил. Согласно религиозным представлениям номадов, правитель степного общества (шаньюй, каган, хан) олицетворял собой центр социума и в силу своих божественных способностей проводил обряды, которые дол­жны были обеспечивать обществу процветание и стабильность. Эти фун­кции имели для последнего громадное значение. Поэтому в случае при­родного стресса или болезни и гибели скота неудачливый хан мог осла­бить или утратить свою харизму. Неудачливого хана или вождя могли заменить, а то и просто убить. Но идеология никогда не являлась доми­нирующей переменной в балансе различных факторов власти у кочевни­ков. Жизнь степного общества всегда была наполнена реальными тре­вогами и опасностями, которые требовали от лидера активного участия в их преодолении. В целом власть правителей степных империй Евразии основывалась, главным образом, на внешних источниках.